58. Безумное биение сердца

Все тело ныло. Открывать глаза не хотелось. Хуань думал, что он так и не добрался до дворца сестры, а значит, был вновь в том мерзком месте и лежал на углях. Однако, все же найдя в себе силы разлепить глаза, Чу вместо обгоревшего здания, встретил вновь цветущий потолок от которого чесался нос. Хотелось чихнуть, однако юноша кое-как подавил этот порыв, дабы лишний раз не лишиться своих перемолотых в кашу органов.

Хуа повернул голову в сторону и встретился взглядом с лавандовыми глазами. И Чэн казался уставшим. Он не спал, просто наблюдал за юношей.

— Учитель? — в замешательстве позвал Хуань, переворачиваясь набок. Все тело отозвалось безбожной болью, однако юноша упорно игнорировал ее, сжав зубы. В голове было пусто, однако то, что И Чэн был рядом, придавало юноше хоть какую-то часть недостающих сил. Ему так казалось. На деле же ничего особенно и не поменялось, просто все его внимание было направлено на рядом лежащего мужчину.

— Совсем о своей безопасности не думаешь, да? — недовольно произнес Шэнь. Уши Хуа покраснели и он закрыл глаза, теперь не желая смотреть на выражение чужого лица. В то мгновение, когда он бы увидел его — умер бы на месте. Он так старался, а учитель вновь был недоволен.

— Я спасал мир от обезумевшего Бедствия... Почему учитель говорит о какой-то безопасности?..

— А если бы ты погиб? Я бы что делал?

Хуань опасливо открыл глаза, смотря на И Чэна. Тот сел на постели и, так и не отпустив чужой руки, смотрел на Хуа в ответ. Юноша растерялся, сел напротив и опустил голову.

— Мне самому умереть не страшно, но если бы битва затронула учителя, я бы с того света вернулся, чтобы отрубить голову Бедствия.

Мужчина цыкнул и щелкнул Хуа по лбу, прямо в метку. Юноша надул губы и щеки, обиженно смотря на мужчину.

— Что не так-то? — пробормотал Чу, свободной рукой потирая место удара. Оно, казалось, горело, из-за чего Хуа подумал, что на лбу у него останется шишка. Прямо на демонической метке.

— Что бы я делал без тебя? По-твоему, я смог бы пережить твою смерть? Взгляни на себя: тебе отрубили руку, и я даже боюсь представить, что стало с тем, что у тебя под бинтами. Как думаешь, выжил бы ты, если бы не пришедшая демонесса из Царства Молний?

— Я...

Хуань понятия не имел, что И Чэн просто приукрашивал истину. Чу и без демонессы выжил бы, просто восстанавливался бы дольше. Однако теперь, когда он задумывался над той ситуацией, он невольно боялся, что в самом деле мог бы лишиться жизни, так ничего и не сказав.

А потом он стал прислушиваться к чужим словам и прокрутил их в мыслях с десяток раз. И Чэн насторожился, заметив, что Хуа затих и стал как-то странно на него смотреть.

— Учитель волнуется за меня? Почему?

— Разве не...

Шэнь затих. Он хотел сказать, что все наставники переживают подобным образом о своих учениках, и ложью бы это ни было, однако он сам прекрасно понимал, что на самом деле переживал иначе.

— Почему я не должен переживать? — исправился мужчина. — Дорогой мне человек ранен, и пусть у него великолепная регенерация, он все же более чем способен погибнуть.

Хуань какое-то время молчал, прежде чем тихо спросить:

— Учитель, я вам нравлюсь?

Шэнь бы неуместно пошутил о том, что Хуань не может не нравится, пусть его характер на деле довольно паршивый, однако шутки с ним, когда он был в подобном состоянии, были бы слишком жестокими. К тому же, им стоило наконец разобраться со всем.

— Нравишься. А теперь бегом приводить себя в порядок. Я пойду скажу чтобы приготовили воду.

Не успел мужчина подняться с кровати, его схватили за шею и повалили обратно на постель. Не то чтобы он был слабым, однако в данном случае резким движением он боялся потревожить не до конца восстановившиеся раны.

Хуань держал его мертвой хваткой и отказывался отпускать. Вцепившись пальцами в одежды даже еще не до конца восстановившейся рукой, он вжался в чужое тело и зажмурился, не желая шевелиться вообще.

— Слезь. Тебе нужно отмыться. Ты весь в крови.

Вопреки собственным словам, мужчина погладил Хуа по голове. Юноша мотнул ею, из-за чего пальцы И Чэна запутались в прядях.

Волосы Хуа были спутанными после недавней битвы, да и у него не было времени привести себя в порядок должным образом. Единственное, в чем ему помогли — стерли кровь с лица, однако ею было покрыто все ниже его плеч, в том числе и некогда отрубленная рука, возвращенная обратно.

— Вставай, — продолжал настаивать мужчина. — Хорошо. Давай иначе. Я могу дать тебе что-нибудь, если ты пойдешь и наконец помоешься.

Хуань тихо хихикнул. Что ему мог предложить обнищавший до нитки заклинатель, который даже на собственный пик перестал возвращаться, где ему и давали деньги? Хорошо, если у мужчины вообще остались хоть какие-то сбережения.

Однако следующая догадка заставила уши Хуа покраснеть. Возможно, речь шла и не о деньгах, ведь И Чэн и сам осознавал, что денег у него нет, да и прикупить для Хуа он едва ли что-то сможет.

— Что именно? — поинтересовался юноша. — Учитель, та шпилька, которую вы мне подарили... Она треснула и потерялась, — Хуа взглянул на мужчину жалобно, все еще навалившись на того сверху. Без корсета юноша казался легче, да и обнимать его было удобнее — металл не упирался в кожу.

— Дай подумать, — мужчина уложил обе ладони на чужую талию. Чу почти мгновенно покрылся краской и опустил голову. Его золотые глаза и горящая метка выдавали очевидное волнение, скрывать которое он даже не пытался. — Как насчет поцелуя? Или слишком самонадеянно?

Не успел И Чэн предложить что-то другое — юноша подорвался с него и скрылся за дверью. Не было похоже, чтобы Хуа вообще был ранен: слишком быстро он поднялся и сбежал.

— Испугался? — Шэнь уселся на постели и в замешательстве смотрел на закрытую дверь, за которую секундой ранее забежал Хуань.

И Чэн так и не понял, отчего же юноша так отреагировал, однако вскоре до него донесся тонкий, нервный юношеский голос из коридора, просящий принести горячую воду в одну из комнат.

Заклинатель засмеялся, завалившись на кровать, однако улыбка быстро пропала с его губ и он задумался. Ши Киу нужна была помощь. Так или иначе Хуань отправится разбираться с этим делом, ведь заняться больше этим некому. Туда требовался или человек с элементом воды, вроде И Чэна, или сильный демон, способный поддерживать заклинания достаточно долго. И Хуа со своей принадлежностью к мощному царству и с двумя ядрами подходил для этой цели донельзя лучше.

Пока И Чэн размышлял, Хуань в панике сидел в другой комнате, куда должны были принести воду и сменную одежду. У Киу никогда не возникало проблем с хранением одеяний, да и к тому же их у нее было предостаточно, поэтому Хуа девушка снабжала всевозможными нарядами от самых простых, до самых дорогих, равняющихся на императорские. Стоимость у них тоже была немаленькая, однако, как известно, будучи частью семьи Чу, и Киу, и Хуань могли позволить себе дорогие вещи.

Чу Хуань вздрогнул, когда двери в комнату открылись, однако вместо И Чэна или слуг юноша встретился взглядом с другим демоном.

— Досталось же тебе, — раздосадованно произнес Мо Чжун, качая головой.

Он подошел ближе и окинул взглядом Хуа, оценивая нанесенные повреждения. Так как юноша уже успел избавиться от большей части своих одежд, то вид на раны парню представился более чем отличный: грудь и живот, ранее превращенные в месиво, затянулись новым слоем чистой, бледной кожи, однако все же следы от повреждений остались; кожа была пятнистой — где-то светлее, а где-то — темнее. Шов на руке видно было отчетливо, и едва завидев его, демон присвистнул.

— Руку тебе, говорят, божественный зверь на место пришивал. Больше ведь было некому, — Ледяной Принц сделал круг и вздохнул, скрестив на груди руки. Не то чтобы он был сильно взволнован, однако, видимо, текущая ситуация ему не нравилась. — У меня для тебя информация по поводу следующей задачи. Киу ведь уже сказала тебе? Гэгэ?

Хуань перестал реагировать на чужие слова и смотрел в одну точку какое-то время, поэтому демон и начал беспокоиться. Однако стоило ему позвать юношу — тот вернул взгляд на него и покачал головой.

— Я пока не буду браться ни за что. Мне нужно перевести дух.

— Но гэгэ, это срочно.

— Что-то срочнее моей жизни?

— Верно, — согласился демон, кивнув. Хуань ожидал чего-то подобного, поэтому возмущаться не стал. В конце концов чему цена жизнь одного демона, против жизней сотни, если не тысячи?

— Я займусь этим чуть позже.

— Царство Вод ждать не любит. А у них там, кажись, беда.

— Да плевать мне на них, — возмутился Хуа. Он стал отколупывать запекшуюся кровь с груди, пока демон, стоящий напротив придумывал, каким образом ему заставить Хуа согласиться отправиться если не сейчас, то как можно скорее. — Я не пойду к ним сегодня. Могу отправить Минлу на помощь, если она вам так нужна.

Вариант привести демонессу собственного царства не казался таким уж и плохим. Мо Чжун не застал момент ее появления, да и о возрождении царства не слышал, а потому только вскинул бровь. Тогда Хуань махнул рукой.

— Я попрошу генералов заняться этим, если это так необходимо. Лин У, в крайнем случае, придет на подмогу. Минлу брать — плохая идея.

Чжун так ничего и не понял, но идея о союзниках его немного успокоила.

— В любом случае, я пришел сюда не за этим. Это Киу настояла тебя уговорить, — парень подошел ближе, почти вплотную к Хуа и схватил его за плечи. — Рассказывай. Что у тебя там?

— О чем ты? — недовольно фыркнув, юноша попытался отстраниться, но ни к чему это не привело.

— Ты все еще не разобрался в своих отношениях? — горестно воскликнул демон, вскинув брови. Уши Хуа покраснели, и он оттолкнул от себя Чжуна левой рукой.

— Ты пришел сюда только чтобы обсудить это?

— А как иначе? Я беспокоюсь за гэгэ. Вдруг он останется до конца жизни безответно влюбленным? Ах, сердце разрывается только от одной мысли! — парень приложил руку к правой стороне груди. Хуа вскинул бровь.

— Сердце с другой стороны, — напомнил юноша. Демон фыркнул.

— У меня нет сердца. Мои жизненные силы идут от демонического ядра, а оно у меня здесь. Я лишился сердца слишком давно, да и то по глупости, — Чжун убрал руку от груди. — Мы сейчас не меня обсуждаем, — напомнил демон.

— Мне нужно привести себя в порядок. Выйди, — Хуа махнул рукой на демона и прошел к уже наполненной бочке. Пока они с Чжуном разговаривали, слуги уже успели принести горячую воду и закончить приготовления.

Ледяной Принц сдался и, печально вздохнув, покинул комнату, оставив юношу наедине с собой. Только тогда Хуань окончательно расслабился и, избавившись от оставшихся одежд, залез в воду, которая почти мгновенно стала коричневатого оттенка из-за количества смытой крови. Та покрывала почти все тело юноши, но, благо, он смог от нее избавиться.

Теперь, смотря на свою грудь, хотелось только расплакаться. Все его старые и новые шрамы накладывались друг на друга, безобразно пересекаясь. Мысль о том, что это рано или поздно увидит его наставник, не утешала. И Чэн ничего не говорил, однако ему едва ли приходились по душе его выходки.

Больно уже не было. Хуа не знал, за что его так наградили, но боли он больше не чувствовал, что его безмерно радовало. Возможно, это было как раз одной из причин, по которой он мог позволить себе подставиться под удар: его раны быстро затягивались, а последствия от них длились недолго. До тех пор, пока его хваленая регенерация не решала активироваться.

Только вот на нее расходовалось слишком много сил. Те, что в него влила Минлу были истрачены полностью, а то, что осталось — выработалось уже у самого Хуаня со временем.

С горем пополам смыв с себя все и сменив воду дважды, Хуань убедился в том, что от той грязи не осталось и следа. Он не отказался бы пойти на источники, однако не хотелось выкупать целое помещение, чтобы в уединении привести себя в порядок.

Волосы, некогда запутанные и перемазанные в грязи и крови, стали прежнего светлого цвета. Кожа же приобрела бледный, слегка розоватый от горячей воды оттенок.

Хуань одевался нервно и торопливо, путаясь в слоях. Пока он был в воде, он не думал, насколько глупо выглядел в тот момент, когда убежал от наставника давать распоряжение подать горячей воды. Однако теперь, прокручивая ту ситуацию в мыслях еще раз, Хуа не мог не краснеть. Его лицо против воли порозовело сильнее, а уши стали ярко-красного цвета.

Юноша вышел из комнаты уже собранный и одетый. Теперь он был больше похож на человека, а не на заблудшую душу. Хуа осторожно прошел в свои покои, и не успел сделать и шага — уткнулся в чужую грудь.

— В чем дело? — Хуань растерянно взглянул на мужчину перед собой. Тот повел плечами, чуть согнулся в спине и оставил мягкий поцелуй прямо на демонической метке. Щеки юноши покраснели и он закрыл лоб ладонью. — Что вы делаете?

— Разве я не обещал поцелуй? — вскинув бровь, поинтересовался И Чэн.

Хуань не знал, был ли он больше зол или разочарован. Скорее он пребывал в замешательстве. Когда ему пообещали поцелуй, он думал о другом.

Конечно же, его мысли отразились и на его лице. Хуа против воли стал напоминать потерянного щенка, и Шэнь, тихо посмеявшись, оставил такой же поцелуй на чужих губах, пока юноша еще не очнулся.

В этот раз покраснело все лицо, и как бы Хуань ни противился — оно продолжало стремительно покрываться краской. Даже шея его, казалось, порозовела.

— Учитель! — почти возмущенно пискнул Хуа. Голос его надломился, из-за чего он больше стал напоминать ребенка. Шэнь вздохнул и погладил юношу по голове, после чего наконец отстранился.

— Что ты собираешься делать дальше? Восстанавливать Царство Молний?

— На кой черт оно мне нужно? — недовольно отозвался Хуа, нахмурившись. Даже краска стала сходить с его лица от подобного вопроса. — Я не хотел никогда ввязываться в войну или же сражаться с Бедствием, просто заняться этим больше было некому. А до восстановления территории мне дела нет — этим занимаются генералы.

— Ты будешь ответственен за то, что они сделают. Для них ты принц, — Шэнь протянул правую руку и запустил ее под рукав левой руки юноши. Подняв ткань до плеча, мужчина взглядом окинул шов на руке. Хуа покрылся мурашками и попытался выдернуть руку, но хватка оказалась крепкой, поэтому он сдался.

На самом деле эта же рука была рассечена копьем Бедствия, поэтому на ней так же имелся и свежий белесый шрам, идущий от запястья к самому плечу. Он затянулся в первую очередь из-за того, что был незначительным. И Чэн провел пальцами по шраму и прикрыл глаза.

— Я не могу полностью избавиться от шрамов. Они все равно остаются, — тихо пробормотал Хуа.

— Не проще ли было изначально не подставляться?

— По-другому было нельзя.

Шэнь потянул Хуаня в сторону, и не ожидавший подобного юноша свалился на постель, не удержавшись на ногах. Когда на его бедра уселись, его лицо почти мгновенно покрылось краской и он выставил вперед руки. И Чэн раскрыл ворот внешних и нижних одежд, после чего ткнул юношу в грудь.

— Обязательно было добиваться вот этого? — мужчина указал на пятнистые шрамы от ледяных шипов, на другие, оставшиеся от удара, когда Хуань только-только пробудился как демон.

— Я уже говорил, — под нос бормотал Хуа, отвернувшись и зажмурившись. Сердце в груди беспокойно колотилось не то от страха, не от от банального волнения. Юноша явно не ожидал оказаться в подобном положении, а теперь попросту понятия не имел, как ему оправдаться. Врать в лицо было без толку — любая ложь из его уст была очевидной.

— На это даже смотреть больно, — И Чэн вздохнул. Лавандовые глаза, доселе выражающие преимущественно раздражение, потемнели, а сам мужчина склонился и устроил голову на чужой груди.

— Я в порядке, — Хуа неловко зарылся пальцами в чужие волосы. Руки его все еще подрагивали от беспокойства, но поделать пока с этим он ничего не мог. Перебирая на удивление мягкие волосы, юноша слабо улыбнулся, пусть улыбка и вышла кривой из-за избытка эмоций. — Со мной ничего не случится даже если меня разделят напополам.

— Я вижу, — мужчина ладонью провел по чужой талии под одеждой, ровно по шраму от удара, когда Сюя попытался разделить Хуа на две части. Юноша вздрогнул и невольно сжал волосы заклинателя в кулак. И Чэн на это только фыркнул. Он погладил бледную кожу и закрыл глаза.

Хуань понял, что расслабиться в данном положении при всем его желании не получится: его тело против воли реагировало на каждое прикосновение слишком остро. Юноша понятия не имел, в чем крылась причина, но эта ситуация его едва ли радовала. Если наставник обнаружит очевидную проблему — он может и оттолкнуть, послав Хуа куда подальше.

Все тело казалось деревянным: оно стало совсем неповоротливым, и Хуа ничего не осталось, кроме как лечь на одном месте, не двигаясь лишний раз, пока на нем сверху удобно устроился Шэнь.

Мысль о том, что проблема Хуа останется незамеченной так и осталась только мыслью: И Чэн перестал лежать и сел на юноше. И тому ничего не осталось, кроме как сесть точно так же, резко подорвавшись на месте в надежде сбить мужчину с толку. Так или иначе, внимание наставника в самом деле переключилось на лицо Хуа и тот, боясь, что его реакцию тела обнаружат, подался вперед, прижавшись своими губами к чужим на манер поцелуя. Он ожидал, что его оттолкнут или чего-то в этом роде, однако его прижали обратно к постели, заставив лечь на спину, и облизали губы.

— Приоткрой рот.

— За-

Не успел Хуа толком задать вопрос — у него во рту оказался чужой язык. Почти мгновенно все лицо юноши стало красным и он сильнее вжался в постель, уперевшись руками в плечи мужчины. Чу чувствовал, как его язык обхватили чужие губы, как мужчина стал его посасывать, а потом облизал его губы. Хуань окончательно потерялся во времени и пространстве, иногда что-то мыча во время поцелуя — у него так и не появилось шанса сделать лишнего вдоха, да и похоже, что он мог обходиться и без него, будучи демоном. Метка предательски светилась вместе с глазами, а потому юноша предпочел их закрыть.

В один момент сам Хуань, при попытке ответить на поцелуй, ойкнул: он умудрился порезаться о собственные клыки, от которых избавиться ему не дал именно И Чэн. Демон прикусил чужую губу до крови и все же получил немного времени на передышку. Дрожа, Хуа чувствовал, как странно покалывают губы и как горят собственные уши. Последние не остались без внимания — И Чэн стал поглаживать остроконечные, несколько нелепо огромные уши. Чу сжал пальцами чужие плечи против воли и издал невнятный писк.

— Учитель, не трогайте их.

— Ты серьезно будешь продолжать меня звать учителем? — мужчина вскинул одну бровь, после чего погладил самые кончики ушей пальцами. Хуа мелко задрожал, не желая смотреть сейчас на заклинателя.

— А как иначе? Разве если я назову учителя по имени, не будет ли это неуважением?

— Ты глупый? — фыркнул И Чэн, закатив глаза. Хуань так и не увидел этого, так как глаза его были все еще плотно закрыты. Однако по одному только тону мужчины было несложно догадаться, что тот не очень желает слышать неуместное сейчас обращение. Но куда было думать об этом самому демону? Даже после ответа на собственные чувства, Чу Хуа не был готов к тому, что происходит сейчас, из-за чего находился в состоянии, близком к панике. Он даже представить себе не мог, что его наставник способен на подобные вещи. К тому же, он уже даже не наделся на то, что его примут. — Помнишь мое имя? — задал вопрос вслух мужчина, касаясь губами уха юноши. Тот вздрогнул и все же открыл горящие золотом глаза.

— И Чэн? — почти беззвучно произнес Хуань. Тогда мужчина улыбнулся и оставил мягкий поцелуй на чужой метке.

— Можно и так, но имя, которое мне дали родители, звучит иначе. Это мне дал глава пика, поскольку настоящего я так и не назвал.

Хуань сомневался, что этот человек вообще помнил своих родных. Исходя из его истории о прошлом, он не мог себе представить, чтобы у того ребенка было определенное имя.

— Я не говорил его никому потому что попросту не доверял, — выпрямившись, продолжал мужчина. Хуаню стало неловко из-за всей ситуации. Прямо сейчас он хотел только отключиться, чтобы не видеть свое постыдное положение. Однако узнать настоящее имя было не менее интересно. — Хотя, как по мне, это больше не имеет значения.

То есть, он только что сам сказал, что его имя ненастоящее, а потом отказался от собственных слов? Хуань недовольно взглянул на мужчину и сел на постели, ухватившись для поддержки за чужие плечи.

— Имеет. Это важно, — демон смотрел в глаза заклинателя еще какое-то время. Хуа уже открыл рот, чтобы напомнить ему о том, что он ждет ответа, однако его заткнули самым простым способом — поцелуем. Лицо почти мгновенно приобрело розоватый оттенок и юноша сдался, прикрыв глаза.

Он мог бы настоять, но сегодня он слишком устал. К тому же, за день он получил слишком много впечатлений, из-за чего хотелось хоть немного передохнуть.

И Чэн, словно чувствуя чужую усталость, отстранился. Перебирая волосы юноши на затылке, он собственным лбом коснулся лба Хуа и тихо усмехнулся. Скорее ощутив это, нежели увидев, демон перевернул Шэня и, оказавшись сверху, улегся на него. Благо, его рассудок прояснился, и теперь он мог здраво соображать. Он даже немного гордился тем, что не наделал глупостей на эмоциях, а его тело перестало с таким рвением демонстрировать их.

— Вэнь Цзюэ, — заклинатель убрал мешающие волосы юноши на одну сторону и погладил чужую золотую метку на лбу. — Но я не думаю, что даже если ты будешь звать меня так, то я буду откликаться. Я почти позабыл об этом имени, и не представлялся им очень давно.

— Цзюэ-лан?

И Чэн почти подавился. Обращение к нему как к супругу было настолько неожиданным, что даже его обычно спокойное, сосредоточенное и невозмутимое лицо чуть порозовело, а брови сами собой свелись ближе к переносице.

— Так не пойдет. Иначе мне придется обращаться к тебе как к «А-Хуаню».

Хуа ничего на это не сказал. Только довольно заулыбался и, оставив смазанный поцелуй на чужой щеке, хотел лечь удобнее, однако в двери комнаты постучали чуть раньше, чем он успел расслабиться.

Со свитками в руках пришел Чэн Ли. Разве он не должен был выполнять свои обязанности в пределах имперского дворца?

— В чем дело? — юноша почти сразу подорвался с места, а И Чэн сел чуть удобнее, делая вид, что не он секундой ранее находился в весьма интригующем положении.

Чэн Ли даже не бросил на него взгляда. Он, держа кучу свитков одной рукой, второй снял с самой верхушки один из свитков, и бросил его Чу. Тот поймал его и раскрыл. Пробежав взглядом по тексту, Хуань вскинул брови.

— Откуда этот отчет?

— Это граница Империи Ли и Лань Су. На западе был разгром из-за Снежного Бедствия, впоследствии которого была уничтожена гробница Ее Императорского Высочества Ли Мин. Она приходится бабушкой Ли Чжуню, — несмотря на то, что демон только что назвал бабушку Чжуня в соответствии со статусом, самого молодого правителя он назвал по имени. Это несколько позабавило Хуа, а Шэнь на это только вскинул одну бровь, видимо, ожидая подробностей по этому делу. Он мог бы и сам забрать свиток из рук и прочитать, но зачем, когда у него был его ученик, более чем способный читать и анализировать?

— Как так вышло?.. — почти в замешательстве произнес Хуа.

В свитке было сказано, что бабушка Ли Чжуня была освобождена из запечатанной гробницы на границе двух империй, после чего стремительно стала возвращаться в Царство Людей, а именно — к Золотому Дворцу. Не то чтобы Хуа горел желанием спасать мир от какой-то недавно очнувшейся бабки о которой он ничего не знает, но Ли Чжуню он был должен хотя бы за то, что оставил его без отца: тот теперь был прикован к постели, и видеться с ним молодой наследник не мог.

— Эта женщина довольно агрессивная, — неожиданно произнес И Чэн, словно бы что-то вспомнив.

На самом деле, он довольно много слышал о ней от своего учителя. Это было одной из тех немногих тем, которые не касались боевых искусств, а значит, что проводились подобные беседы на досуге и в свободное от тренировок время.

— Ли Мин — Ее Императорское Величество — в самом деле является кровной Императорской Бабушкой Ли Чжуню. Она довольно своенравна, и в свое время ее запечатали из-за того, что она погибла от рук собственного брата, которого вскоре повесили. Он не завидовал ей, и имел довольно высокое положение при дворце, однако прознав о ее действиях, он был вынужден покончить с ней. Она скончалась к двадцати шести годам, и это было тем случаем, когда весь мир был поднят на уши.

— Что именно она делала? — Хуа был несведущ в области политики, да и этой темы он сам старался зачастую избегать — она была нудной и казалась ему довольно странной.

— Убивала слуг и разводила ядовитых змей. Позже, говорили, что она от гнева обратилась демоном — ее несчастья спасли ее существование. Однако она долго не приходила в себя и пыталась убить каждого, поэтому пришли заклинатели и запечатали ее в гробнице. Никто не знает, в самом ли деле она стала демоном.

— Стала, — Чэн Ли вздохнул и покачал головой. Он скинул свитки в небольшую тележку, которую тащил за собой с помощью хвоста, после чего отряхнул рукава. — Она не только обратилась в дикого демона, но и, пробудившись, начала уничтожать деревни близ столицы. Она ищет Ли Чжуня. Я не считаю, что ему что-то угрожает, поэтому пока что позволил себе вернуться сюда.

Чэн Ли был довольно давно приставлен к принцу и ранее он никогда не пытался от него уйти. Мог ли он, в самом деле, уйти исключительно по собственному желанию, или же на то была причина?

— Дело в торговом договоре с Царством Белых Вод? — Хуань догадывался, что это также замешано здесь. Змей кивнул.

— Большая часть бумаг, лежащих здесь, — он указал на тележку, доверху забитую свитками. — Дело о союзе с этим местом. Однако без помощи Господина Шэня и Его Высочества Чу, мы ничего не может поделать.

— С каких пор ты ко мне обращаешься подобным образом? — фыркнул Хуа, надув губы. Он выглядел несколько по-детски, но его действительно раздражало это обращение. Не было хуже обращения, чем это «Ваше Высочество», которое было совершенно неуместно по отношению к нему. Ладно, если к нему так обращались демоны с фамилией Лин, однако этот вообще не имел никакого отношения к его царству.

— Вы против? Что ж, если так, я остановлюсь. В любом случае, я прошу ненадолго прийти к Ли Чжуню.

— Ты же сказал, что ему ничего не угрожает?

— Эта женщина довольно своенравна. Я не думаю, что он в полной безопасности.

Хуань вздохнул. С каких это пор он стал мальчиком на побегушках?

Однако, видимо, из-за своего долга перед этим мальчишкой, у него не было иного выбора.