48. Контроль

Хуаньхуа, честно говоря, с каждым разом все больше опасался встреч со своим наставником. Чем больше они были знакомы — тем сильнее мужчина ему открывался. Хуа уже знал историю о его прошлом. Знал и о том, что тот остался на пике исключительно ради еды и жилья. Но потом что-то пошло не так, стоило в его жизни появиться ученику. Этот пункт он тоже не забыл — И Чэн не осуждал его за то, что тот все еще был его учеником, напротив, он очень лестно говорил о его способностях, но упрекал за нетерпеливость и неосторожность. Последнее было более чем уместно, а потому по поводу этого пункта юноша возражать не смел, однако первый не мог его не возмутить. Правда, вследствие их спора ничего толком не выяснилось — Хуа только получил веером по лбу, да и был отправлен тренироваться.

Сейчас, когда все становилось постепенно на места, когда война была завершена исключительно потому что император слег с недугом, а на его место усадили его сына, Хуань мог немного расслабиться. Ему следовало как можно скорее навестить Ли Чжуня, пусть у того сейчас и было дел невпроворот. У того и до этого было много занятий, но теперь наверняка ему продыху не дают.

Однако вместо того, чтобы предпринять попытку пересечься с наследником, он был прямо во дворце Ядовитого Царства, пораженно застыв прямо в дверях собственных покоев.

Мо Чжун сообщил ему, что сюда явился его учитель, поэтому Чу, недолго думая, и побежал сюда, намереваясь встретиться с ним, однако то, что он увидел, наверное, совершенно разрушило его представление о мире и выбило все мысли, кроме одной-единственной.

Его учитель, раздетый, был прямо в горячей ванне, за полупрозрачной загородкой. Которая, впрочем, ничего не скрывала: деревянная рама была сдвинута, а сама ткань на ней — убрана. Взгляд Хуа остановился на мужчине, что оперся на край бочки и наклонил голову набок. Юноша, потеряв дар речи, слишком поздно поймал себя на мысли, что он попросту пялился на своего наставника. Он даже не сразу осознал, что его лицо приобрело ярко-красный оттенок, пока взгляд застыл на чужом лице.

Его уже не волновало то, что он был помокшим с головы до ног, раненым, и в придачу перепачканным в грязи, плотным слоем покрывающей его лицо.

— Вернулся? Мне говорили, что ты можешь задержаться.

Голос мужчины был ровным. Он, видимо, совершенно не беспокоился о том, в каком положении оказался. Однако его улыбающийся взгляд породил в Хуа смешанные эмоции. Учителя забавляла его реакция? Какого черта?

— Я... Я-я, — кроме этого, в голову юноши так ничего и не пришло. Он беспомощно взглянул на И Чэна, но тот только улыбнулся.

И эта улыбка, черт возьми, заставила ноги Хуа почти подкоситься. Не будь тот сдержаннее в своих представлениях, мыслях и действиях относительно учителя — он бы совершенно точно что-нибудь предпринял бы, однако сейчас он только и мог пытаться сохранить лицо, пусть то и предательски заливала краска.

Ноги его были ватными и от усталости, и от ситуации, а потому он не смел сделать ни единого шага. Назад он отступить тоже не был способен — он бы просто свалился на спину и ударился бы головой. Хотя, может, это к лучшему, и он бы помер прямо на месте. И ему бы не пришлось наблюдать за таким учителем.

— Не хочешь искупаться? Вода еще теплая.

Он явно смеялся над ним. Хуа помотал головой, более не смотря на наставника. Его прикрытые глаза и довольная улыбка заставляли всякий раз лицо юноши гуще покрыться краской. Тем более Чу Хуа было стыдно осознавать, что он питал к своему наставнику совершенно не те чувства. Возможно, его учитель даже не догадывался об этом, хотя это и было затруднительно. Даже Ши Киу уже была твердо убеждена в том, что ее брат был по уши влюблен в И Чэна, а потому не возражала, когда тот являлся в ее царство. Тем более Хуа уже успел многое обсудить с ней и Чжуном относительно наставника. И если чуть раньше он бы уверенно говорил, что его наставник — только его наставник и ничего более, то после того, как прошло столько времени, он мог лишь виновато улыбнуться и неловко посмеяться. Но не опровергнуть.

Вид на открытые плечи, ключицы и грудь отпечатался в памяти Хуа надолго. Возможно, он подумает над увиденным позже.

Сейчас же ему следовало хотя бы собрать остатки самообладания.

Видя выражение лица ученика, Шэнь широко улыбался. Все, что делал Хуань, вызывало у него смех. Причина была очевидна: этот мальчишка совершенно не владел над собой и собственными эмоциями.

— Почему вы пришли? — тихо спросил юноша. Голос его казался немного надтреснутым, словно бы он находился в крайней степени паники. То было неудивительно. Увиденное не могло оставить его равнодушным.

— Искупаешься — обсудим это. Залезешь?

Было слишком смущающе спрашивать, были ли хотя бы нижние одежды ради соблюдения приличий на его наставнике, поэтому Хуа предпочел просто думать, что они там были.

И, о боги, их не было. Когда Хуань наконец избавился от лишней одежды, корсета и прочих мешающих атрибутов и заставил себя подойти к бочке, он обнаружил, что на мужчине не было ничего. И это заставило его лицо покрыться слишком ярким румянцем. Шэнь не произнес ничего, только взял его за руку и немного подвинулся, благодаря чему Хуа получил возможность сесть рядом.

Юноша залез и его взгляд начал блуждать по комнате. Он боялся смотреть на И Чэна. Он просто не найдет сил отвести взгляд и совершит какую-нибудь глупость — он себя знает. Поэтому Хуа предпочтет думать о чем-нибудь отстраненном и смотреть в сторону. Только вот мозг предательски подкидывает ему самые разнообразные картинки не самого приличного содержания. От них его острые уши слишком ярко пылают, не говоря уже о свете от его сияющей метки. Он был готов поклясться, что был способен сейчас осветить всю эту комнату после захода солнца.

И Чэн улыбался. Он мягко погладил шрам на чужом плече: мертвая, белая кожа контрастировала с остальной, а ее пересекали еще несколько полос от других ран. Шрамы накладывались друг на друга. Шэнь как-то печально улыбнулся, пока юноша рассеянно смотрел в сторону, чувствуя чужую ладонь на своей груди и думая о том, почему же его наставник вообще сейчас касается его.

Но потом до него донеслись слова, и его сердце предательски сжалось.

— Раньше на тебе не было шрамов. Только пара тех, что ты получил в детстве.

Шрамы от укусов собак оставались с ним всю жизнь. Но то были единственные шрамы, которые у него были до момента, когда он прибыл на пик. Позже, он был ранен несколько раз. А сейчас он регулярно получал свежие ранения. Его наставник явно был обеспокоен этим.

— Я не могу тебя защитить. Всякий раз ты все равно попадаешь в передряги.

Хуа виновато улыбнулся и все же повернул голову в сторону наставника, задерживая свой взгляд исключительно на его лице. То казалось озабоченным и несколько взволнованным.

— Это лишь вина этого ученика, не ваша. Учитель не виноват, что его ученик ни на что не годится.

— Но даже так он смог разрешить войну, разве нет?

Чу смущенно кивнул, но отчего-то не ощутил удовлетворения. Возможно потому что он слишком многое принес в жертву. Он до сих пор не мог забыть свое разбитое состояние, когда ему сообщали одну новость за другой. Так же он до сих пор понятия не имел, что происходит с его матерью. Он видел ее на поле боя, однако с того случая минуло много времени. Ледяные демоны сильны, и простой человек не смог бы противостоять им. Очевидно, Сэнъшэнь не была простым человеком, но ее силы пробуждены не были.

Думая об этом, юноша ощутил волну бесконтрольного беспокойства. Почти сразу он подорвался с места и, выбежав из бочки, стал рыться по шкафам, игнорируя мокрые штаны, едва держащиеся на нем. И Чэн тоже встал и оперся на край бочки.

— В чем дело?

Хуань и сам не знал. Он ощущал этот липкий страх и странное беспокойство. Отчего-то его охватила волна ужаса, и теперь тот слишком хорошо отразился на его лице, чтобы Шэнь решился вылезти из воды. Мужчина перехватил быстро собирающегося юношу и погладил того по голове, пытаясь хоть немного успокоить. Вот только на его глазах выступили слезы, и он неосознанно оттолкнул от себя Шэня, после чего, схватив вещи, пробежал к постели.

— Может, объяснишь?

— Моя мать... Я сам не понимаю, — руки Хуа дрожали. Что-то сигналило прямо в его голове и он не мог не подчиниться этому странному ощущению. Он надел чистые одеяния цвета ночного неба и открыл портал, совершенно бесцеремонно покидая человека, которого, наверное, хотел видеть все время до этого больше жизни. Однако сейчас его цель была важнее.

В его памяти всплыли воспоминания о старом сне. Он панически боялся увидеть ту же картину, отчего позабыл даже о том, что И Чэн явился к демонам ради него.

Хуа знал приблизительное место битв. Он помнил то место, но даже так он немного ошибся и оказался слишком далеко. Однако большинство тел убрать так и не смогли. Ну, или же не пожелали: просто не озаботились данным вопросом. Демоны и люди валялись, втоптанные в грязь. Юноша обходил тела, шагая прямиком к нужному месту, подчиняясь своему чутью. И чем ближе он подходил, растерянно озираясь по сторонам — тем сильнее его охватывала паника. С каждой секундой кислорода становилось все меньше. У Хуа не было корсета, доспеха или наручей, а его единственное оружие — Цуо. В этот раз с ним была хотя бы она. В его сне не было и ее, что хоть немного, но помогало сохранить здравость рассудка.

Кислород стремительно заканчивался, но сил на новый вдох не хватило. Когда его взгляд зацепился за фигуру во льду, он застыл. Таких здесь было множество, но эта выглядела настолько ужасающе и вместе с тем прекрасно, что Хуа потерял дар речи. Его тело парализовало, а в ушах появился странный шум.

Прямо перед ним была его мать. Закованная в лед всем телом, она улыбалась. С уголков ее губ стекала застывшая и закованная в лед, как и сама женщина, кровь, а тело было пронзено тремя мечами: один был воткнут ей в грудь, второй — в живот, а третий — в плечо. Позади нее, так же во льду, была тройка демонов. Видимо тот, кто заморозил ее, совершенно не заботился о том, был ли на поле союзник, или же враг.

Хуа упал на колени. Сэнъшэнь улыбалась, а взгляд ее застекленевших глаз был нежен. Она сжимала треснутую Баожэнь. Его оружие треснуло. Как такое вообще возможно?

Но это волновало юношу в последнюю очередь.

Он не знал, сколько времени безмолвно просидел у глыбы льда, но когда он опомнился, он уже был не один. Рядом с ним сидела девушка, выглядящая донельзя опечаленной. Ее выражение лица впервые было подобным. Мо Рин сидела на земле совсем рядом, согнув ноги в коленях, и положив на те подбородок. Ее метка на лбу потускнела.

— Тебе грустно? — тихо поинтересовалась демонесса.

Хуа не мог сказать, что он ощущал. Получив демоническую сущность, он перестал с точностью определять эмоции, и они смешивались. Их происхождение теперь становилось до того размытым, что грань между равнодушием и эмоциями стала едва заметной. Сейчас юноша даже не плакал, хотя прямо перед ним была его мать.

— Хочешь ли ты отомстить?

Чу Хуань увидел странный блеск в ее глазах. Она словно бы задавала эти вопросы самой себе, и сама же про себя отвечала на них.

— Я ничего не чувствую. Я даже не желаю отомстить, хотя она была сестрой моей ученицы, и я дорожила ею, — демонесса склонила голову и закрыла глаза. Она крепче обняла свои колени.

Заклинатель молчал. Он наблюдал за тем, как Мо Рин, сидя на земле, сгибалась, как она вздрогнула, а потом — безумно рассмеялась.

— Ты правда не чувствуешь ничего? Она ведь твоя мать.

— Ты не дала мне ответить, — тихо произнес Хуа. Гомон в его ушах становился громче, из-за чего он закрыл глаза, отгоняя его. Но тщетные попытки таковыми и остались. Юноша беспомощно сидел на коленях, пока прямо перед ним оставался кусок демонического льда.

— Почему бы тебе не отомстить? — демонесса вздохнула. — Я не человек, но на твоем месте, убей кто мою ученицу — я бы уничтожила пару царств. Я так и сделала. А она твоя мать.

— Ты хочешь, чтобы я разнес твой дом? — немного недовольно спросил Хуа. Он не понимал, почему эта демонесса желает, чтобы он поступил подобным образом. Да, может, он и желал мести, но почему же она хотела стереть собственное царство с лица земли?

Мо Рин хищно улыбнулась. Она протянула руку к серьге в ухе юноши и зажала лед пальцами.

— Почему нет? Кажется, мои дорогие родные лишили меня сестры моей ученицы, а тебя — матери. Они заслуживают смерти.

Хуань не сразу понял, что произошло, когда шепот в его голове стал отчетливым, а его сознание помутилось. Молния ударила в лед. Тот раскололся, и Хуа увидел, что Мо Рин поднялась с места и направилась к его матери. Тело упало на холодную, пропитавшуюся кровью землю.

— Хочешь вернуть ее? — на губах Мо Рин застыла все та же улыбка — несколько безумная, и совершенно точно принадлежащая демонам. Если раньше ее можно было сравнивать с человеком, то теперь никакого другого слова, кроме как «демон» на ум не приходило. — Уничтожь мое царство.

Хуань не знал, что переключилось в его голове. Но стоило ему услышать от девушки эти слова — он словно провалился в пропасть. В бездну отчаяния, откуда он понятия не имел, как ему выбираться.

***

Шэнь И Чэн растерянно созерцал то место, где секундой ранее был его ученик. Тот пропал быстро, не объяснил толком ничего, да еще и оттолкнул. Честно говоря все, чего добивался своими действиями И Чэн — чужого смущения. Но он не понял отчего лицо Хуа в один момент так резко изменилось. Он так же не понимал причину подобной паники. Если раньше она вызывала какие-то теплые чувства, то в один момент он понял, что что-то не так: это в самом деле была паника, вызванная чем-то серьезным. Он говорил что-то о матери. Могло ли быть, что та пострадала от рук ледяных демонов? Могло ли такое быть, что Хуа каким-то образом о чем-то доложили? Не могло быть так, чтобы юноша просто так сорвался с места, отправившись черт знает куда, даже толком не одевшись. Так же он ушел без корсета, что уже само по себе казалось ситуацией довольно странной и напряженной.

Поведение ученика обеспокоило мужчину. Он думал, что мальчишка вернется через некоторое время, но прошло несколько суток, И Чэн успел уже освоиться во дворце сестры его ученика, а самого Хуаня видно не было.

Вскоре явилась какая-то демонесса, явно знакомая Ши Киу. И Чэн скучал, а потому вышел на прогулку из комнат. И наткнулся он на компанию трех демонов совершенно случайно, но уже не смог пройти мимо. Он услышал имя своего ученика, а будучи его наставником, он не мог упустить ни единого слова, если это его касалось.

Киу казалась бледнее обычного. Ее лицо выражало ужас. Мо Чжун поддерживал ее под локоть. Голос демонессы надламывался, слова застряли в самой глотке, а сама она издала задушенный всхлип. Ноги ее подкосились, и она окончательно навалилась на другого демона. И Чэна интересовала причина. С чего бы вдруг сильной принцессе реагировать подобным образом?

Лицо Мо Рин — той самой незнакомки — казалось отстраненным и вместе с тем на нем была тень боли. Она словно бы тоже ощущала что-то. Атмосфера вокруг демонов тяготила, но мужчина все равно подошел ближе, столкнувшись с некоторым замешательством незнакомой демонессы. Та вскинула одну бровь, но ограничилась лишь этим, не задав вопроса о личности.

— Что случилось?

Ши Киу уже привыкла к визитам наставника своего брата, но даже так, сейчас она не могла не вздрогнуть. Отчего-то она горько заплакала. Изумрудные глаза полнились слезами, когда она выдавила:

— Мамы больше нет.

Мо Рин скривилась. Она повернула голову в сторону и кинула взгляд на девушку, стоящую далеко от них. Та смотрела в одну точку. Ее мертвый взгляд был прикован к стене, но руки ее дрожали. Рядом с ней был мужчина, не менее взволнованный.

Только сейчас, в этом самом зале, И Чэн приметил массивный гроб. Стеклянная коробка была посреди зала, но накрыта шелком, отчего мужчина сразу ее не приметил. Но сейчас Мо Рин сдвинула край шелка, открывая вид на умиротворенное лицо женщины в гробу.

— Где... Хуань?

Ши Киу вздрогнула. Кажется, она только сейчас подумала об этом. На ее лице отразилась неподдельная паника.

— Если он видел ее... — девушку била крупная дрожь. Она открывала и закрывала рот, словно пытаясь выдавить из себя продолжение, но сил она так и не нашла. Мо Рин кивнула.

— Он встретил ее чуть раньше меня.

— Вы виделись? Что произошло? — демонесса, нетвердо стоящая на ногах схватилась за руки другой демонессы. Обе принцессы смотрели друг на друга. Одна из них глубоко вздохнула и покачала головой.

— Я думаю, ты совсем скоро узнаешь.

— Сестрица, — Мо Чжун, кажется, начал понимать. Он знал о отношении его сестры к некоторым людям. Когда-то она разнесла собственное царство. Могло ли такое случиться, что вместо нее... — Гэгэ ведь не просто так пропал, верно?

— Он обезумел, — согласилась девушка. Киу запаниковала еще сильнее, крепче сжав руки принцессы. Шэнь опешил. Что именно Мо Чжун подразумевал этим? О чем говорила эта демонесса?

Ответ пришел быстрее, чем того бы хотелось. Заклинатель прекрасно помнил природу демонов и их способности — неспроста он обучался на пике. Царство Молний славилось своей кровожадностью. Очевидно, что единственную реакцию, какую могла вызвать смерть близкого, было безумие. Полнейшее. И адское желание крови и смерти. Он уже сталкивался с тем, что подобное намерение могло исходить от его ученика. Тот так же явно часто страдал от кошмаров. Могло ли это все быть связано с самого начала?

— Если так, то первым местом, что пострадает, станет наш дом, — тут же отозвался Чжун. Он казался почти разъяренным, и соответствующая эмоция ясно отразилась на его лице. — Сестра, ты отправила гэгэ убивать! Если вообще не на собственную смерть!

— Я ничего не сделала, — тут же равнодушно возразила демонесса. — Он узнал о смерти и захотел отомстить. А потом расколол лед и скрылся. Я даже ничего сделать не успела.

— Лжешь, — Чжун покачал головой. Пускай он и виделся с сестрой очень редко, но отличить ложь от правды он был более чем способен. И сейчас сестрица нагло ему лгала. Ши Киу отпустила руки принцессы, ноги ее подвели, и она упала на колени, закрыв ладонями лицо. Вскоре в помещение зашла еще одна демонесса. Та казалась вымотанной, а из одежды на ней были лишь штаны и бинты, перематывающие ее грудь. И Чэн был знаком с нею.

— Где молодой господин?

— Предается безумию, — беспомощно взмахнул руками Чжун. Он недовольно глянул на сестру, но более ей решил ничего не говорить. Она была первой демонессой. Одной из сильнейших. Даже без оружия она могла уничтожить довольно многих демонов. Чжун надеялся на то, что будучи единственным наследником, Хуа приобрел своего рода живучесть, и не помрет от рук первого же генерала или сильного демона его царства. Что ж, будет даже лучше, если кто-нибудь приведет его в чувство, огрев по голове. Но вот только отчего-то демон был уверен, что в этот раз его друг не намерен получать увечья, и перебьет половину демонов его царства.

Нинъин ничего не сказала. Шутки она не оценила, но так как ситуация к шуткам не располагала, а посреди комнаты был гроб, девушка все же поинтересовалась произошедшим. И когда Чжун вместо Киу объяснил ей все — она стала выглядеть донельзя обеспокоенной.

— Мне нужно оповестить наставницу. Где молодой господин сейчас?

— Разносит ледяные земли, — выдохнул ледяной демон. Его друг совершенно точно сейчас развлекался, нанизывая его подчиненных на что-нибудь, бил их молнией, или же травил лозой.

Шэнь И Чэн раздумывал над сложившейся ситуацией. Его ученик поддался бесконтрольному безумию, которое доселе каким-то образом было от него далеким. Неудивительно, что это случилось после смерти его матери, ведь она явно была ему дорога, но даже так мужчина очень смутно понимал причины, по которым его ученик решил совершить что-то подобное. Уничтожить целое царство демонов? Что ж, заявление этих демонов, которые являлись близкими для Хуаня, относительно его способностей в некоторой степени потешили его самолюбие, однако он тут же взял себя в руки. О каком самолюбии могла идти речь, когда его ученик сейчас был в опасности? Какие бы там высокие ожидания ни были у этих демонов относительно Хуа — так же они были прекрасно осведомлены о его неудачливости.

Шэнь не мог придумать плана для решения этой ситуации. Его ученик потерял дорогого человека. У него самого никого не было, он рос один, а потому не мог разделить боль утраты или полностью понять его. Более того: его ученик находился неизвестно где, из-за чего он даже не мог успокоить его.

Известно было только одно: он отправился в Ледяное Царство. Однако то не только насчитывает огромное количество демонов, но и имеет внушительную территорию — та не меньше Огненного Царства, а то в свою очередь — пустыня, уходящая в совершенно другие страны. Словом, это место представляло собой не просто большой кусок земли, а внушительно-большой кусок земли. Как его ученик собирался в одиночку зачистить его? Зная его силы и рвение, И Чэн не сомневался, что тот уже добрался до нужного места и приступил к делу, однако он сильно беспокоился, что даже перебив сотню или пару тысяч демонов, его ученик не успокоится. Царство Молний славилось жаждой крови. А у Хуа ее никто не сдерживал. Теперь Хуань был предоставлен самому себе. Очевидно, ничего хорошего из этого выйти не могло.

И Чэн продолжал размышлять. Его взгляд замер на женщине в гробу. Та не сильно отличалась от того, какой он видел ее до войны. Однако даже так он испытал какое-то сочувствие. Вся семья Хуа погибла. Оставался лишь отец, который был отброшен из списка родственников. Юноше оставалось только положиться на сестру и учителя, но даже так тот просто...

У Шэня не укладывалось это в голове. Что именно случилось после того, как он увидел тело матери? Почему его охватило подобное отчаяние? Его мать была несчастливой женщиной, но даже так она прожила, по его мнению, жизнь достойную. И любила она совершенно искренне как своих детей, так и мужа.

Но вряд ли Хуа в тот момент размышлял о чем-то подобном.

О чем вообще думают люди, когда узнают о смерти других?

Честно говоря, И Чэн несколько раз испытывал страх за жизнь Хуа, и даже сейчас он чувствовал его, однако его ученик был жив. Он совершенно точно был где-то далеко, но он дышал.

Но если просто предположить, представить, что его ученика нет, то волосы на затылке мужчины начинали шевелиться, а на спине выступал холодный пот.

Мо Рин вывела Ши Киу из зала, Нинъин тоже покинула комнату, поэтому в помещении остался только Мо Чжун и И Чэн. Заклинатель очень сильно не любил этого демона из-за его весьма специфического характера и поведения. Но сейчас ему было не к кому обратиться. На пике никто не встанет на защиту демонов, а потому помощи оставалось ждать только от самих демонов. От одних только верных друзей самого Хуа.

— Ну, что ж, — лицо демона не выражало особенных эмоций. Он стоял, скрестив руки. Остальные разошлись, и остались только они. И гроб, с лежащей там женщиной, освобожденной от плена льда. — У меня есть план, и он включает в себя дражайшего наставника моего гэгэ.

Шэнь не сомневался в том, что его участие просто необходимо. Пусть он понятия не имел, что там придумал демон, но дурное предчувствие не покидало мужчину. Несложно было догадаться, что Мо Чжун способен как предложить что-то дельное, так и выдать свойственную ему глупость.

— Так как гэгэ страдает от слепой любви, я думаю, что будет правильнее послать к нему тебя.

— Ты перечитал тех поганых романов. Мое присутствие даже не заставит его повернуться в мою сторону. Он не обратит внимания.

— Не попытаешься — не узнаешь. Ты очень дорог для гэгэ, так что он все равно отреагирует, я уверен. Ну так что?

Шэнь не мог отказаться, но с согласием медлил. Он был взрослым человеком, прекрасно видел и осознавал чужие метания относительно привязанности ученика. Очевидно, он все знал. Но он просто никак не отвечал на чувства Хуаня.

Он был его наставником. Что он вообще должен был сделать? Решение, конечно, он уже принял. Весьма глупое и совершенно неправильное. Однако даже осознавая это, мужчина придерживался данного варианта: принимать и понимать. И, возможно, где-то поощрять.

Не то чтобы И Чэн мог быть против этого. Он вообще относился к такого рода отношениям скорее с интересом и вместе с тем с подозрением: у него совершенно не было опыта, и у его ученика, наверняка, тоже. Да и вообще он не очень хорошо понимал необходимость ответа на чужие чувства. Но разве сделать это не было необходимо, чтобы его ученик не считал, что его все покинули? В конце концов тот сейчас на грани своего отчаяния и даже не станет слушать здравый смысл.

Мужчина боялся увидеть Хуа, поглощенного безумием. Если признаваться честно, то его впервые что-то пугало настолько сильно. Даже собственная смерть не страшила его так сильно, как смерть Чу Хуаня. Его ученик молод и глуп, не познал толком жизни, влип в неприятности и он честно пытается с ними справиться, но противостоять подобному шквалу в одиночку у него не получилось. И в этом не было ничего удивительного.

Мо Чжун выглядел обеспокоенным. Он явно переживал не меньше, просто внешне старался держаться отстраненно. И, к слову, у него это выходило куда лучше, нежели у И Чэна. У последнего застыла очень странная гримаса ужаса, и, смотря на него, можно было с точностью определить какого рода метания он испытывает.

— Гэгэ так плохо сейчас, — вздохнул ледяной демон. Он покачал головой с некоторым сожалением, которое так же отразилось и на его лице. Он неплохо перенимал человеческие эмоции. — Он наверняка в отчаянии. Его матушка здесь, в стеклянном гробу, а он разносит мои земли.

— Почему ты не хочешь его убить за это? — нахмурился Шэнь. Те земли, что сейчас наверняка уничтожал его ученик, принадлежали царству Чжуна. Так почему же тот не испытывал ни капли беспокойства за собственное государство?

— Он мой гэгэ, — беззаботно пожав плечами, демон вздохнул. — Он был моим первым другом. Так как я могу убить его?

Подобная реплика заставила Шэня впасть в ступор. Неужели демоны так высоко ценили дружбу? Неужели одни только люди могли сначала так легко улыбаться человеку, а потом так же легко вонзить им в спину нож?

— Сейчас не об этом. Наставник моего гэгэ, ты не хочешь пойти и помочь ему? Он может пострадать. Я слышал, что демоны из его царства, чем больше убивают — тем сильнее становится их жажда крови. Моя сестра явно что-то сделала. Она была с ним. То, что она сказала — капля в море. Было что-то еще. Просто я не знаю, что именно. Так же мне интересно, кто же смог побороть великую Генерала Кунь.

Мо Чжун прошел к гробу. Он сдвинул черный шелк со стекла и взглянул на безмятежное бледное лицо женщины. На нем не было более той застывшей улыбки, какую увидел Хуа. Но теперь она выглядела несколько обеспокоенной. Словно бы вспомнила, что при жизни что-то не сделала.

— Я думаю, что есть что-то еще. Даже мои сильнейшие генералы не могли противостоять ей. А это значит, что есть что-то, что мы упускаем. Или то, что мы не успели увидеть. Мо Рин наверняка видела. Сестрица ни слова не сказала об этом, но я чувствую, что она очень многое скрывает.

— Так что именно ты предлагаешь? — вздохнул И Чэн. Это было своего рода согласием. Естественно, что он не мог отказаться от спасения Хуа. Чего бы это ему ни стоило.

— Отправляться в мое царство, конечно же.

— А дальше? — вскинул бровь мужчина, ожидая чуть более подробных действий.

— Выпускаем на сцену тебя. Гэгэ тебя замечает, и, пользуясь моментом, я подавляю жажду крови.

— Каким именно образом ты хочешь это сделать?

— А вот это уже вас, дорогой наставник, не касается. Главное, что это никак не навредит вашему ученику.

Шэнь не мог отказаться. Поэтому в следующие несколько минут Мо Чжун открывал портал в свое царство, однако столкнулся с проблемой: он не активировался.

— Ха-ха, видимо, гэгэ разнес связь с моим царством. Кажется, он добрался до кристалла телепортации, а это значит, что он довольно далеко продвинулся. Что ж, нам нужно как-то добираться до него. У вас есть варианты?

— Цяньюань!

Одного громкого крика хватило, чтобы белая лисица лениво прошла в зал через приоткрытую дверь. Она взглянула на мужчину и демона, фыркнула, таким образом демонстрируя свое возмущение, после чего уселась в выжидающую позу.

— Твой хозяин в беде. Нам нужно в ледяное царство.

Лисица вскинула уши. Она хлопнула глазами уже чуть более заинтересованно. Видимо, слова о том, что Хуа попал в беду возымели эффект. Все же лиса прекрасно знала, что ее хозяина уже довольно долго не было в царстве, а сам он куда-то пропал. Да и знакомые ей демоны были подавлены, говоря о ее хозяине, что наталкивало ее на мысли о том, что тот в беде.

— Пошли наружу, она обратится там.

— Прелестно, — Чжун усмехнулся. Вести лису ему еще не доводилось. Он даже в этой ситуации был способен получить новый опыт.

Отправление в Ледяное Царство предстояло недолгое, но даже оно, казалось, тянулось две жизни, а не несколько часов, пусть лиса и срывалась на бег.

И, честно говоря, увиденное поразило не столько демона, повидавшего многое в своей жизни, сколько И Чэна.