43. Решения

Чем больше Хуань думал — тем яснее осознавал свою беспомощность в вопросе разговора с императором. Что он мог сказать ему? Как должен был вести себя? Не проще ли просто подсыпать ему яд?

Ответ на вопрос явился сам собой. Суй Нинъин явилась в столицу. С ней юноша пересекся у одной из лавок. Демонесса выложила свой план и сообщила, что участие в нем принимает она и, собственно, сам Хуа. План был создан Ши Киу, но он был совершенно ненадежным: прорваться во дворец под личиной слуг и добраться до императора.

Не проще ли тогда вообще ударить всем демоническим царством в лоб? Они что, слуг не проверяют? Что за глупость?

Да ни один дворец не допустит присутствия в нем непроверенных слуг, а в особенности демонов. Хуа понятия не имел, как тот слуга из царства его сестры не оказался выгнан с его-то кричащей печатью, но, видимо, вливался он к ним постепенно. Сейчас же это почти невозможно — идет война, а на каждого демона косятся с подозрениями.

Исключительно из-за того, что зачастую рядом с Хуанем шел его учитель, его не останавливали. Если подобное происходило — ему пришлось говорить, что его господин ожидает его на постоялом дворе. И ему действительно приходилось возвращаться туда, к Шэню, чтобы указать на него. Стража спрашивала, в самом ли деле этот слуга принадлежал ему, и И Чэн быстро соглашался, тут же наигранно негодуя на некупленную вещь. Тогда стража поспешно покидала помещение, не желая заставать наказание демона за невыполнение задач.

Этот раз не стал исключением — Хуа и Нинъин остановила стража. Один стражник указал на него и сообщил, что тот имеет хозяина, но про другую демонессу ничего не выдал, поэтому стража тут же стала расспрашивать Чу Хуа уже о том, кем является эта девушка. Тот тут же решил добавить ее в список слуг его учителя, сообщив, что она новенькая и что его господин решил отдать ее на воспитание ему. Стража недоверчиво глянула на них, но неохотно отпустила, так как многие уже видели И Чэна.

Хуань знал, что опасностей в столице достаточно, но он бы и не подумал, что со слугами-демонами в городе могут обращаться так. Люди могли просто начать домогаться до некоторых демонесс посреди улицы, и когда Нинъин пожелала отрубить человеку руку — Хуа пришлось успокаивать ее всеми возможными силами. Несмотря на ее внешнюю отстраненность, да и вообще, казалось, на сдержанный характер, она на дух не переносила, если кто-то касался ее. Так, она чуть не прикончила извращенца.

Юноша мог положиться на нее лишь в ситуации с нападением. Ударить в лоб и правда было бы куда проще. Но еще проще было прокрасться во дворец ночью.

— Сможешь поднять змея в небо и сделать так, чтобы нас не видели? — продолжал расспрашивать юноша. Он уже половину дня ходил с демонессой и задавал ей вопросы. Ему нужно было придумать хоть какой-то план. План с названием «Нет плана» не подходил, от него пришлось отказаться. Однако и выстраивать долгую цепочку действий юноша не желал. Как бы тщательно в этом деле не нужно было подходить — он не мог слишком долго находиться в самом дворце, или же в его окрестностях. Попасться было просто.

— Есть заклинание, которое сделает нас невидимыми для глаз людей, — согласилась девушка. Она говорила неохотно и все время оглядывалась, словно бы пытаясь выследить того самоубийцу, который посмел протянуть к ней руки. Хуа вздохнул. Он держал в руке несколько купленных коробочек с различными угощениями, которые были не столько для И Чэна, сколько для вида, что они в самом деле были слугами. Бродя по столице, они продолжали болтать, иногда останавливаясь у лавок и покупая что-нибудь еще. Некоторые слуги смотрели на них с сочувствием, наверняка думая, что они страдают так из-за влиятельного господина, хотя на самом деле Хуа покупал все то, что ему просто нравилось.

— Прекрасно. Используем его. Тогда насчет оружия... Вы с наставницей разводите пауков. Они ядовиты?

— Если ты хочешь воспользоваться одним из них — тебе нужно самому вырастить его. Они подчиняются исключительно хозяину.

Времени на это было не так много, но он все же поинтересовался:

— Сколько?

— От недели до месяца.

Не подходило. Подошло бы только в случае, когда Нинъин напрямую управляла бы им и отдала приказ, стоя рядом с Хуа. Возможности провести демонессу во дворец не было. Максимум, пройти бы смог лишь юноша. И то, замаскировавшись под человека. Слуг здесь помнят плохо, и пусть вниманием и взглядами его не обделили — вряд ли запомнили лучше некоторых из стражников. А последние ничего не поймут, если он немного переоденется.

Хуань направился в лавку с одеждой, желая приобрести себе что-то, что он носил, проживая в поместье Чу. Зеленые одеяния с цветами и множеством мелких деталей нашлись почти сразу, всего-то и нужно было обойти с десяток лавок. Не зря же это все-таки столица.

Демонесса уже успела вымотаться за весь путь, но о своей усталости умалчивала, прекрасно понимая, что юноше рядом с ней приходится хуже. Она видела его перемотанную ногу и отметила, что тот прихрамывает, не способный твердо ступить на нее.

— Возвращаемся на постоялый двор, — гордо объявил Хуа. К воплощению плана он был готов лишь материально, но даже это немного прибавляло уверенности в завтрашнем дне.

В комнате Хуаня ждали. Шэнь сидел на постели, скучающе смотря на дверь, из-за чего в какой-то момент юноша сравнил его с Мо Чжуном. Тот тоже имел паршивую привычку разваливаться посредь кровати и пялиться в одну точку, пока то, что он хочет, само из воздуха не явится. Чаще — не зайдет в комнату.

Шэнь И Чэн вел себя довольно странно, словно бы был не с учеником, а с другом. Если раньше он хотя бы создавал видимость их отношений учителя и ученика, то теперь все его действия по отношению к Хуа казались слишком странными и вместе с тем личными. Демон каждый раз негодовал и отталкивал, мысленно ругаясь на учителя за то, что тот явно путает его с девушкой и обращается с ним как с женщиной, хотя он парень.

Чу Хуа вздохнул, поставил все купленное в угол и отряхнул руки, поворачиваясь к Нинъин. Та тоже поставила все, что несла в руках, на пол, после чего перевела взгляд на мужчину на постели. Интересовал он ее мало, поэтому она села за столик на подушку и стала ожидать указаний от Хуаня.

Демон тихонько прошел к кровати, уселся на край, позволяя себе немного расслабиться после стольких часов беспрерывной ходьбы. Он совершенно отвык от этого. Последний раз он мог закупаться подобным образом еще до того, как отправился на пик заклинателей.

— В общем, идея какая, — начал юноша, смотря на девушку. — Я все же прошу аудиенцию. Ты заранее этой ночью проникаешь во дворец и прячешься. Я приду на встречу в зал, а проберись туда же и помоги мне, когда я тебя позову. Поймешь, чем: будем действовать по ситуации, — Хуань, получив в ответ кивок, облегченно выдохнул. Но в ту же секунду он напрягся, ощутив, как чужие руки тянут его дальше на постель.

Резко подорвавшись с места, юноша стал рыться среди вещей, пока не извлек коробочку с сладостями и не оставил ее на постели. Себе он вытащил другую коробку. Пройдя с ней к столику, где сидела Нинъин, он уселся на подушки рядом с ней. Откуда-то из-под кровати что-то клацнуло. Хуа различил сверкнувшие золотом лисьи глаза. Зверушка уже довольно долго валялась там, иногда выползая поесть, после чего вновь возвращалась ко сну. Хуа из коробочки вытащил сверток с курицей и положил его на пол около кровати, а сам вернулся на место. Он подтолкнул одну из тарелок с лапшой демонессе. Та одарила его недоумевающим взглядом.

— Не смотри так. Это просто еда. Попробуй. Может, понравится.

— Я ела человеческую еду. И в последний раз я страдала от болей.

— Это съедобно. Не вся людская пища подходит демонам, но сестрица сообщила мне, что я могу есть за обе щеки, даже не волнуясь о количестве.

Некоторые блюда в самом деле были опасны для демонов скорее тем, что люди порой добавляли в пищу те ингредиенты, которые могли отравить нечисть. Причем подобные блюда в самом деле могли убить демона, если тот вдруг съест слишком много. Тяжко приходилось призракам, которые любили эти блюда при жизни, но не могли больше отведать их.

— Я по запаху определяю травы. Там нет ничего, что навредило бы нам.

И Чэн нахмурился. На пике Жу Лин большая часть еды была приготовлена с этими травами, и сам он тоже добавлял их. Когда его ученик вернулся после пропажи, он ел блюда, чуть ли не пытаясь слизать с тарелок каждую крошку. А теперь он узнает, что то, что тот так охотно поглощал, было для него ядовито.

Впрочем, обижаться на него сил не было. Причина до самого мужчины дошла в этот раз довольно быстро, а сам он довольно странно смотрел на Хуа. В один момент Нинъин увидела выражение лица человека и подавилась. Пока она откашливалась — она смотрела на Хуа со смешанными эмоциями, из-за чего печать на ее шее переливалась от черного к алому, пока не стала выглядеть как простая темная клякса на ее коже.

— Господин Хуа, — стоило ей только откашляться, она обратилась к взволнованному юноше. Тот был уверен, что блюда были выбраны безопасные, а потому сильно растерялся, увидев, что демонесса подавилась. — Кто этот человек?

— Мой учитель, — тут же отозвался Хуань.

— Наставник, значит? — девушка переменилась в лице. Тогда юноша замотал руками и головой.

— Это не так как у вас с наставницей!

— Разве? — демонесса покосилась на мужчину на постели, который продолжал наблюдать за Хуа. Она была уверена в направлении своих мыслей. — Но ведь...

Голос девушки стих. Она палочками подцепила лапшу с тарелки и набила ею рот, не желая дальше говорить об этом. Юноша облегченно выдохнул и продолжил есть. Ему самому не хотелось развивать данную тему.

Нинъин вызвалась переждать в другой комнате. Ей явно было некомфортно в помещении с двумя мужчинами, пусть она и считала, что те ей никак навредить не смогут. Ши Киу хорошо отзывалась о своем братце, да и по-секрету сообщила о его влечении к определенному человеку. Девушке очень хотелось спросить, тот ли это человек, но она сама прекрасно все увидела, когда Хуа подскочил с постели, стоило чужим рукам коснуться его. Словно бы о нем могли не так подумать.

Хуань догадывался, что ушла демонесса исключительно из-за его учителя и его странного поведения. Юноша скрестил на груди руки, когда дверь в комнату закрылась и они с заклинателем остались наедине.

— В чем дело? — немного лениво спросил И Чэн. Хуа развел руками.

— А сам как думаешь? — фыркнул тот. Позабыв о учтивости, он перестал использовать хоть какие-то вежливые обращения и его манера речи могла бы показаться кому-то грубой. Но Шэнь, похоже, не возражал. — Если бы мой учитель вел себя хоть немного так, как когда мы были на пике — она бы не убежала! Я надеялся на собеседника этим вечером.

— Меня за собеседника ты не принимаешь?

— О чем я могу с вами разговаривать? — недовольно отозвался юноша. — Я спать. Завтра займусь печатями и прочим.

Хуань стянул с себя верхние одежды. Оставшись в корсете и нижних одеяниях, юноша лег на кровать. Мужчина почти сразу подвинулся ближе, но все же в этот раз не находился к нему вплотную.

Что ж, хотя бы к себе не прижимает.

Чу Хуань еще какое-то время просто лежал с закрытыми глазами. Сон совершенно не шел. Ложиться явно было еще рано, пусть и за окнами успело стемнеть. Хуа вздохнул, не зная, как теперь поступить, поскольку некоторое время назад он сорвался на другом человеке.

— Заснуть не можешь? — поинтересовался мужчина, наблюдая за метаниями своего ученика. Последний мотнул головой, но не издал ни звука. И Чэн прижал юношу за талию ближе к себе и накрыл одеялом, поверх него положив свою руку. — Могу рассказать историю.

— Знаю я ваши истории, — недовольно пробормотал Чу. В прошлый раз это была история из жизни его учителя — его прошлое. Несложно было догадаться, что следующая была бы подобной.

Тогда Шэнь, похоже, ненадолго задумался. Он словно бы подбирал нужные слова, да и историю в памяти. Видимо, он знал их не так уж и много, большая часть из которых была только его воспоминаниями.

— На самом деле в нашем мире слишком много несчастий, и вспомнить что-то хорошее довольно сложно. Особенно когда растешь в период войны, — И Чэн вздохнул. Он в самом деле не смог подобрать ничего достойного, чтобы лишний раз не напугать ученика или не отогнать его сон окончательно. Тогда он просто стал поглаживать чужую талию через одеяло. Хуа отдаленно ощущал это, но поглаживания приходились по корсету, а потому он почти не обратил на это внимания.

— Я рос в мирное время. Но сейчас снова наступила война, а разбираться с нею мне. Не понимаю, почему все решили повесить это на меня. Тоже мне, нашли козла отпущения, — Хуань надулся. Он устал за последние несколько месяцев так, что ни одной хорошей мысли у него в голове не проскакивало. А что проскакивало казалось неприемлемым. — Свесили все на самого большого неудачника, авось не помрет, раз демон, — негодовал дальше юноша. Жаловался на жизнь он нечасто. По крайней мере людям. Цяньюань, услышав, что Хуа снова ноет, просто прижала уши к голове и плотнее закрыла глаза под кроватью. Лисица уже поела, а от курицы едва ли кости остались. Кажется, даже их она погрызла.

— Демоны ведь тоже не бессмертные, — напомнил Шэнь. Тогда Хуань усмехнулся, повернувшись к нему лицом. Наверное, это было самой большой ошибкой, потому что повернуться обратно у него бы уже не получилось: чужая рука еще ближе притянула его, из-за чего юноша носом оказался почти у самой груди мужчины. Шумно выдохнув, Хуа прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ночевать с учителем в последнее время становилось все проблематичнее.

— А я о чем, — тихо отозвался юноша. Он совсем закрыл глаза, намереваясь во время диалога отрубиться, пусть и сон окончательно покинул его, когда его прижали к себе подобным образом. — Но у нас есть проблемы поважнее безопасности одного мелкого слабого демона.

— У этого слабого демона разве нет союзников, которые могут ему помочь?

— Они заняты. Да и вряд ли по одному моему зову сюда явятся все наследники демонических царств. Сестрица, может, и придет, а с ней Мо Чжун, но в наследниках Огненного Царства я не уверен.

— Я смотрю, ты с многими из демонов связаться успел, — не то упрекая, не то восхищаясь, произнес мужчина. Хуань принял это за упрек.

— Мне пришлось, — оправдался юноша. Он нахмурился, прижимая руки плотнее к своей груди, когда И Чэн пододвинулся еще ближе. Казалось бы, куда? А он все двигался, пока ученик не уткнулся ему в грудь носом. Что ж, теперь биение сердца демона не услышать было сложно: оно, казалось, даже в ушах отбивало свой ритм, заставляя глохнуть.

— Спать собираешься?

«Да как тут уснуть?» — негодовал внутренне юноша, но решил просто промолчать и попробовать заснуть.

Если он не заснет — то хотя бы просто поваляется в объятиях. В этом ведь не было ничего плохого, верно? Тем более, судя по тому, как слуги смотрят на него, его уже успели принять далеко не за простого демона, а за одного из тех, кто делил ложе со своим господином. Что ж, пусть думают как хотят. Хуань все еще плохо понимал учителя, но он надеялся на остатки его благоразумия. Не станет же тот в самом деле развивать ситуацию так же, как это было с теми демонессами? Хуа вообще было сложно представить, как так у них вышло. Он бы не отказался от чего-то подобного, но его душила только одна мысль о том, что его снова воспринимают как девушку. Он просто устал от того, что о нем думают подобным образом.

Вспомнив об этом, юноше хотелось выкрутиться из объятий и потребовать отдельную комнату, но он уже хорошо знал, что отпускать его не собираются: слишком уж плотно к себе его прижали, не позволяя двинуться с места.

Хуань просто решил смириться со своей судьбой и попробовать заснуть.