34. Пройденный этап

Очевидно, что Хуа был готов столкнуться с возможными трудностями после своего возвращения, но настигли они его куда быстрее. В руководстве Мо Чжуна было сказано, что обновлять заклинание, скрывающее его внешний вид, нужно было каждый вечер. И качество его поддержания зависит от испытываемых юношей эмоций. А с учителем эмоций всегда было много, и все они были разными. От того же зависели его силы, когда он хотел воспользоваться каким-либо заклинанием. Молния могла как появиться совершенно неожиданно из-за переизбытка эмоций, так и не явиться на его зов, если бы он не собрался с силами.

Сейчас Хуань был в одной комнате с И Чэном. Юноша так и не надел на себя одежду обратно, поэтому сидел перед мужчиной только в ворохе одеяний на собственных ногах и в штанах. Благо, их хотя бы снимать не нужно было. Шэнь странно смотрел на его рану, словно бы обдумывая, как именно ее могли нанести. Хуа не вдавался в детали: просто сказал, что это была серьезная травма, из-за которой он пробыл в бессознательном состоянии некоторое время, а когда очнулся — сразу вернулся сюда, понятия не имея, сколько прошло времени.

От мужчины пахло лекарствами. Навязчивый аромат благовоний и трав раздражал чувствительный нос, но отпускать чужие руки и отсаживаться подальше не хотелось. Шэнь всегда был теплым благодаря серьге в ухе: она продолжала держать мужчину в защитном ареоле, который не позволял ему мерзнуть, из-за чего холоду он подвержен не был.

— Твои волосы почти распустились, — тихо осведомил мужчина. Он немного нахмурился, но черты его лица разгладились, когда он увидел, что заколка, удерживающая волосы юноши — его подарок. Та, которую Хуа уже довольно долго не снимал. Особенных причин теперь для беспокойства не было: Чу Хуань остался таким же, каким и был. Внешне он изменился только из-за раны, и то, нельзя было сказать сразу, имелась ли она у него, поскольку шрам был полностью закрыт одеждой.

— А, это не так страшно, — юноша улыбнулся. Он отпустил чужие руки и нагло лег на колени мужчины, заложив руки за голову. — В любом случае, учитель, почему вы стали пить лекарства?

— Бессонница, — отстраненно отозвался мужчина, вытаскивая из волос Хуа заколку и убирая ее на стол. Пряди шелком рассыпались на его собственных ногах. Мужчина зарылся одной рукой в чужие волосы и стал массировать голову юноши. — Не похоже, чтобы ты тоже высыпался.

— Кошмары от меня никуда не делись, — хихикнул Хуань, закрыв глаза и расслабившись. Что ж, его не убивают — уже хорошо. — Благовония просто ужасны. Почему бы не убрать их?

— Их ставит Ци Сю по просьбе главы. Они помогают засыпать.

— Ага. Вечным сном. От этой дряни можно заснуть, но не проснуться, — фыркнул Хуа. Потом он вздрогнул, ощутив, как рука мужчины переместилась на мочку его уха, прокрутив немного серьгу.

— Почему бы тебе не взять другие? Я предлагал тебе свои, — речь явно шла об украшениях в ушах. Хуа немного задумался. Он перестал замечать серьги с того самого момента, как мочки зажили и перестали ныть.

— Если вы хотите дать мне другие — просто проколите мне уши еще. Я не против. Это красиво.

Шэнь устало прикрыл глаза. Он толком не смог отдохнуть за все это время, но теперь его душа успокоилась, из-за чего усталость накатила на него волной. Над словами юноши он подумает попозже, а пока...

— Не хочешь пойти спать? — поинтересовался мужчина.

— Хочу. Давно не мог выспаться, — тут же охотно согласился Хуань. — Но для начала нужно избавиться от этой дряни, — юноша поднялся с места. В одних только штанах он прошел к небольшой курильнице и забрал ее. Покинув на некоторое время комнату, Хуа вернулся уже с пустыми руками и открыл окно.

Шэнь не возражал. Пока юноша ходил — он сложил осторожно его одежду и сел на постели, прикрыв глаза. Те сами собой закрывались и слипались.

Хуань лег к стенке. В этом положении не было ничего неудобного: он не мог свалиться с кровати и на крайний случай оказывался только прижат к учителю. И Чэн лег рядом, заставил лечь юношу на бок и притянул к себе. Объятия со спины были странными, не совсем такими как раньше. Хуань предпочел думать, что его представление касательно этой ситуации исказилось из-за его снов, которые иногда слишком сильно беспокоили его рассудок. Тем не менее, было тепло и уютно, из-за чего глаза сами собой закрылись, а сон пришел быстрее обычного. В царстве демонов ему приходилось крутиться еще с час или больше, если он не валился спать от бессилия, а тут ему было достаточно только наличия мужчины рядом.

Очнулся Хуань из-за странного ощущения: все его тело горело, а мысли путались. Ему не снилось совершенно ничего, но все же странный жар распространялся по каждой клеточке его тела. Тогда юноша растерянно ощупал свои уши, чтобы проверить, все ли в порядке с обликом. И случилось именно то, чего он хотел меньше всего: заклинание перестало действовать.

На улице была глубокая ночь, свечи были погашены, поэтому вот так сразу заметить изменения его учитель, даже проснувшись, не смог бы. У Хуа явно был шанс, чтобы все исправить. Тогда Хуань с горем пополам скрыл свой демонический облик с помощью сложенной пальцами печати и тяжело вздохнул, ощутив прилив головной боли. Что-то неугомонно трещало прямо в голове, но он не мог четко расслышать этого. Это явно был какой-то шепот, призывающий к чему-то, но он казался слишком далеким. Сознание расплывалось вместе с мыслями, из-за чего он не понял, в какой момент оказался прижат носом к чужой груди.

Иногда И Чэн поступал так, считая, что Хуа в очередной раз приснился кошмар. Обычно благодаря этому все мысли юноши исчезали и наступала блаженная тишина. Однако в этот раз он уперся руками в плечи мужчины, сжал ткань и лбом сильнее прижался к груди, пытаясь отогнать шум в ушах. Путаница никуда не делась: что-то в голове настойчиво просило о чем-то, но Хуа не мог разобрать ни слова.

— Что такое? — голос мужчины был тихим, а в шуме всего происходящего в голове Хуа казался еще тише. Он почти не мог различить его.

— Голова болит.

— Из-за кошмара?

— Мне ничего не снилось, — Хуань выдохнул. Он сжал челюсть и зажмурился, тщетно пытаясь отогнать звон и шум. Было ощущение, словно бы он попал в бурю, вновь оказавшись под дождем, громом и молнией.

На голову легла ладонь. И Чэн зарылся пальцами в волосы на затылке и стал массировать кожу с закрытыми глазами. Он явно все еще был в полусонном состоянии и не особенно хорошо осознавал свои слова или поступки. Но забота с его стороны всегда заставляла сердце Хуа пропускать удары.

Шум постепенно стихал. Сознание очищалось медленно, и когда в голове совсем стало пусто — глаза сами собой закрылись, а сам юноша отключился.

В следующий раз он проснулся уже когда кто-то перебирал его волосы. Проснуться от подобного жеста было довольно непривычно. Хуа растерянно открыл глаза, пытаясь понять, кто же мог додуматься до того, чтобы с самого утра трогать его. Но когда он столкнулся взглядом с еще не до конца проснувшимся И Чэном и его блаженным выражением лица — он не мог подобрать слов. Его рот открылся, но он так ничего и не произнес, закрыв его обратно.

Сон как рукой сняло. Видеть перед собой Шэня таким было непривычно: его волосы растрепались после сна, взгляд был затуманен, а движения — ленивы. Все это заставило Хуа зардеться. Это слишком сильно напоминало его сон. Могло ли такое быть, что он все еще спал, а сейчас просто находился в одом из своих снов?

— Учитель, все в порядке?

— Мгм.

Хуань бы обреченно застонал, но в итоге только неловко улыбнулся, прежде чем закрыть глаза обратно. Стоило ли ему вернуться к своему старому распорядку дня, раз он вновь был на пике?

— Ты!.. — голос со стороны дверей заставил Хуа вздрогнуть. Тот вновь открыл глаза и взгляд его замер на женщине в черных одеяниях. Она раздраженно смотрела на них, скрестив под грудью руки. Во взгляде даже можно было различить странное отвращение, причин для которого юноша так и не нашел. — Животные.

Хуань непонимающе уставился на нее. И Чэн, казалось, немного смутился, прокашлялся, убирая руку от юноши и садясь на постели.

— Спасибо за беспокойство, но не могли бы вы выйти? — Шэнь потер переносицу. Только после его слов женщина, фыркнув, покинула комнату, оставив под дверью несколько баночек, которые принесла с собой.

— Лекарство оставила. Заберешь.

И Чэн согнулся на постели, закрыв лицо руками и шумно выдохнув. Тогда юноша только вскинул бровь. Разве раньше его учитель вел себя подобным образом? Казалось, до того, как он ушел с пика, наставник был более сдержан в проявлении эмоций.

— На пике появилось много слухов относительно меня, — Шэнь откинулся на постели на спину и спрятал лицо в сгибе руки. — Что бы они ни говорили — просто не слушай. Ничего интересного там нет, пусть по большей части они и не врут.

— Что-то произошло? С чего вдруг появляться слухам?

— Мой единственный ученик покинул пик. Естественно, что я места себе найти не мог, а потому потерял всякое уважение у остальных адептов, когда они увидели, что со мной происходит, — И Чэн убрал руку и перевел взгляд на Хуаня. — Ничего особенного, на самом-то деле. Почему бы тебе не позавтракать?

— Учитель приготовит поесть? — тут же воодушевился юноша, быстро позабыв о серьезной теме, которую частично пропустил мимо ушей. Шэнь заторможенно кивнул. Он встал с кровати и начал одеваться, пока Хуа потирал глаза.

Не было ничего удивительного в том, что И Чэн потерял лицо. Хуань догадывался, что нечто подобное могло произойти, но даже представить не мог, что слухи будут идти по всему пику.

Стоило демону выйти на улицу, когда учитель ушел за едой — он столкнулся со странными взглядами в свой адрес, а из чужого шепота различил только «Тот самый!» и «Это серьезно он?». Молодые адепты то и дело пытались отойти подальше от Хуа. Он слишком выделялся из толпы как минимум своими темными одеждами. У учеников пика были белые одеяния, но Хуань носил черные, данные ему еще в царстве демонов. Юноша поначалу побоялся, что на них мог остаться след темной энергии, но причина чужого шепота оказалась проще некуда — сама его личность.

Во время прогулки юноша столкнулся с двумя адептами. Те, только завидев его, стали извиняться непонятно за что.

— В чем дело? — Хуань казался растерянным. Он до сих пор не понимал, что именно могло послужить для того, чтобы поднять подобную шумиху.

— Шисюн не знает? — тут же донеслось до его ушей, однако, как выяснилось, адепт обращался не к нему. Уже не выдерживая подобной наглости, Хуань тут же возразил:

— Я прямо перед тобой, почему ты обращаешься к нему? — порядком раздраженный Хуа не мог не задать этого вопроса. Все вокруг шептались о нем, но никто толком ничего полезного не сказал. Из общих фраз он уловил только то, что все были в курсе того, что И Чэна покинул его любимый и единственный ученик — не более.

— Извините, — юноша тут же поклонился. — Если шисюн не знает — мы можем рассказать ему. Это не наши слова — нам самим так сказали другие адепты. Молва ходит по всему пику.

— Давайте уже быстрее выкладывайте, — махнул рукой парень, ожидая хоть какой-нибудь более детальной информации о том, что же все-таки случилось. Мальчишка неуверенно взглянул на него, словно бы не решаясь рассказать что-то подобное, но друг подтолкнул его в спину, и тот начал:

— Когда шисюн покинул пик — его учитель стал странно себя вести. Другие адепты ничего не сказали, подумав, что причина в его собственной рассеянности. Этого человека мало кто знал, поэтому подозрения довольно быстро спали. Но потом он стал все чаще навещать глав, а отрывки их разговоров стали доходить до адептов. Те подслушивали, но все же, — мальчишка глубоко вдохнул. Он тараторил, из-за чего половина его речи оказалась почти бестолковой: Хуань с трудом разбирал ее. — Все же им удалось в разговоре выцепить некоторую информацию о отношении учителя к ученику, и это... Довольно необычно, — мальчишка густо покраснел. Он не мог сказать ни слова больше. Казалось еще немного, и из его ушей повалит пар. Тогда его друг продолжил за него:

— Из слухов относительно разговоров было упомянуто, что учитель не относится к ученику так, как того требуют обычные отношения учителя и ученика: он излишне балует его, да и совершает многие действия, какие даже отец бы по отношению к сыну не позволил. И, короче говоря, прошла молва о том, что Шэнь И Чэн — обрезанный рукав.

Хуань нахмурился. Подобные слухи были простой глупостью. Представить что-то подобное было еще сложнее. Тогда Хуа только потер переносицу и покачал головой.

— Это глупо. Передайте остальным, что это все ложь. И скажите, что я их слышу. Каждого. Еще хоть раз до моего слуха долетит обрывками это дело — я начну пускать в адептов стрелы. Пусть делают что хотят с ними и со своими драными одеждами, — Хуа махнул рукой и отправился обратно в хижину. Что ж, он узнал то, что хотел. Не было ничего удивительного, в том, что Ци Сю или Фэй Ву отреагировали на его появление подобным образом. Глава пика и вовсе застала их в одной постели, а подобное объяснить было еще сложнее. Все же как бы Хуа ни страдал от кошмаров — это не было поводом спать со взрослым мужчиной, нарушая его личное пространство.

В хижине еще никого не было, когда Хуань вернулся. Юноша уселся за небольшой столик в чужой комнате, и пока не было учителя, решил попробовать сконцентрировать энергию на пальце. Небольшие змейки молний заблестели на самом кончике, издавая странный треск. Хуань никогда бы не подумал, что владение стихией может выглядеть так: молния казалась по-своему живой.

Юноша услышал скрип пола и тихие шаги. В комнату зашел мужчина с подносом в руках. Поставив его на стол, он уселся на пол и взглянул краем глаза на Хуа, потянувшегося на своем месте. Тот казался расслабленным и отдохнувшим. Когда он впервые увидел его — тот словно бы слишком сильно переживал о чем-то, но теперь все было немного проще, и оттого юноша стал выглядеть куда лучше.

— А, учитель, что за лекарства? — Хуа притянул к себе несколько тарелок и приступил к еде. Тогда И Чэн немного виновато покосился на него, но решил, что скрывать тут нечего.

— Все те же самые. Еще некоторые для поддержания духовых сил. Из-за рассеянности я перестал контролировать их. Глава побоялась, что это может навредить ядру и стала делать настойки. Сейчас все в порядке, поэтому необходимость в них отпала.

— Это из-за меня? — Хуань не знал зачем задал вопрос. Возможно, он хотел, чтобы мужчина наконец рассердился на него, однако этого никак не происходило. И Чэн не торопился обвинять его, только уклончиво ответил:

— В этом виноват я сам. Возможно, будь я более собранным — до этого бы и не дошло. Так бывает.

Хуа ощущал себя еще более виноватым. И Чэн не говорил, что юноша виновен в произошедшем, но это же было так очевидно! Именно из-за него мужчина дошел до подобного состояния. И пусть сейчас все наладилось — он все еще наверняка не до конца отошел от всего случившегося.

— Учитель, — Хуа проглотил неприятный ком в горле, пусть в тот момент в его рту ничего и не было. Он затравленно взглянул на мужчину, не в силах подобрать слов. В итоге он просто сдался. Он хотел, чтобы тот обвинил его, но это не имело смысла, раз И Чэн сам покрывал любое его действие до сих пор. — Что насчет тренировок? Или заданий? Почему бы нам не отправиться куда-нибудь?

— Тебя разве не было на пике столько времени? Не хочешь здесь оставаться?

— Здесь хорошо, но адепты слишком много болтают, — пробормотал Хуа, набивая рот едой.

— Я понял. Тогда я спрошу Хань Чжу. Возможно, он выдаст нам задание.

Хуань кивнул.

Еда не была невкусной, но и особенно съедобной ее назвать было сложно. Однако это явно готовил его учитель: пища все еще была горячей, а качество пусть и было низковатым, но все равно ощущалось, что приготовлено было с душой. И Чэн явно старался. Так было всегда, когда дело казалось Хуаня. И оттого юноша порой чувствовал себя должником перед мужчиной. С другой же стороны — он просто был его учеником, и в подобном не было ничего особенного. Подтекста просто не могло существовать — это просто еда. Хуань был уверен в этом, поэтому без задней мысли уплетал одну тарелку за другой, раздумывая, как же ему поступать с заклинаниями, скрывающими его облик. Все же это было той еще проблемой: если И Чэн узнает о том, кем он теперь является — точно откажется от его.

Раздумия эти привели его к тому, что он решил просто по вечерам ненадолго удаляться, чтобы обновить заклинание. Возможно, Мо Чжун нарочно дал то заклинание, которое только временно поддерживало человеческий облик, чтобы однажды Хуань к нему заявился и спросил о более удобном, но вот только пока Хуа мог спокойно находиться рядом с учителем — он не желал ничего менять. Да, это не особенно удобно, но так же это и не сильно мешало: юноша все еще мог спокойно отойти и сделать все как надо.

В воспоминаниях всплыла фраза о войне. Неужели все уже началось? Пусть на пике этими новостями не особенно орудуют, но И Чэн ведь так или иначе должен был знать что происходило в мире, раз уж искал его.

— Учитель, что сейчас с демонами и людьми? Я не успел переговорить с сестрой по этому поводу.

— Ты о войне с Ледяным Царством? Она снова началась, — Шэнь не казался особенно удивленным или взволнованным. Скорее он просто знал, что этим все и кончится. — В это дело пытаются ввязать заклинателей. Пока не получается, но учителю все сложнее отклонять заявки императора, — мужчина нахмурился, продолжив есть. Хуань вздохнул. — Война длится уже около месяца. Отряды генералов стоят у северных границ, но люди ожидают нападения Огненного Царства. У них союз.

Хуань замер. Он понятия не имел, что в дело вступило Огненное Царство. Если теперь два царства объединились, то исход был предрешен: люди падут. Против двух сильнейших демонических царств кучке людей не выстоять.

Выражение лица настолько хорошо говорило за юношу, что И Чэн не мог не понять ход его мыслей. Не было похоже, чтобы сам заклинатель был особенно озабочен данным вопросом: он озвучил данный факт так, словно бы это ничего не значило.

— Если демоны уничтожат золотой город, то так даже лучше, — наконец произнес Шэнь. Теперь Хуа, кажется, стал понимать отчего же тот столь равнодушно отнесся к этой новости: ему было плевать, что станется со столицей, а еще лучше было бы — окажись она уничтожена. Ведь в этом случае политика императора закончится, а на престол вступит новый наследник, не так ли? Тогда и самим заклинателям станет жить проще: никто более не будет донимать их призывом на войну.

— На войне моя мать, — Хуань отставил пустые тарелки в сторону и сделал глоток уже остывшего чая. Немного поморщив нос, он перевел взгляд в сторону, пытаясь собраться с мыслями.

Несложно было догадаться, что раз война уже шла как месяц, то Ли Чжунь, заставший его мать во дворце, стал свидетелем ее доклада. Юноше было бы интересно послушать, что же происходит на границе, но он не мог теперь уйти с пика. Он не хотел оставлять более учителя. Каким бы тот спокойным сейчас не казался только из-за его возвращения — наверняка он все равно внутри взволнован, но старается до последнего держать лицо. До сих пор его движения были немного рассеянными или ленными, а во взгляде плескалось что-то странное и совершенно незнакомое юноше.

Чу Хуа еще должен был навестить Огненное Царство. Юноша хорошо помнил, что когда они вернулись от Снежного Бедствия — Ши Киу предупредила о будущей встрече с наследницей Огненных Земель. И юноша ждал бы ее, если бы не был сейчас на пике. Теперь он плохо представлял себе шанс, когда его учитель бы спокойно отпустил его куда-либо. Особенно к демонам. Не после того, как он оказался у них ранен так сильно, что отсутствовал на пике четыре месяца.

— Это был ее выбор, — напомнил мужчина. Он и сам застал тот момент, когда Сэнъшэнь покидала поместье и сына. Сейчас она должна была быть если не на поле боя, то в каком-нибудь лагере, по мнению самого И Чэна.

— И все же, — пробормотал Хуа, допивая чай. Он отставил пустую чашку и оперся лбом на согнутую в локте руку.

Голова до сих пор странно болела. Что-то заставляло все расплываться перед глазами. Иногда становилось легче, а иногда это ощущение возвращалось с новой силой и здраво рассуждать юноша уже не был способен. Сейчас Хуа тоже было сложно сконцентрироваться: все перед глазами превратилось в грязные, безобразные пятна, а тело, казалось, стало гореть.

Не сразу он ощутил, как ему помогли опереться на что-то. Глаза закрыли, но стало куда легче и прохладнее. Тогда Хуа немного расслабился и выдохнул.

— Ты не простыл?

— Я не знаю.

Хуань не был способен назвать свое состояние простой простудой. В конце концов он слишком много чувствовал в один момент. И пусть сейчас ему немного полегчало, но наверняка позже станет еще хуже. А как же его демоническая сущность? Ему же нужно держать себя в руках, чтобы не явить свой истинный облик мужчине.

— Учитель, мне, наверное, стоит вернуться обратно к сестре, — немного неуверенно начал юноша. Он ощутил, как обе руки И Чэна, да и похоже все его тело разом, вздрогнули.

— Ты был у нее столько времени, был ранен и хочешь туда вернуться?

— Я-я... Так нужно, — голос Хуаня становился все тише. Он прикусил губу, ожидая, что на него будут ругаться, но вместо этого он оказался посажен на пол, а руки Шэня отпустили его. Открыв глаза, Хуа столкнулся с пронзительным взглядом лавандовых глаз.

— Как только ты скажешь, что хочешь туда всем сердцем — я отпущу тебя.

Естественно, что юноша меньше всего в жизни хотел сейчас покидать Шэня, и подобное условие было просто невыполнимо. И Чэн явно знал на что ставить. Хуань растерялся, но не сказал ни слова. Только его рот глупо открывался и закрывался как у брошенной на берег рыбы.

— У-учитель! — почти обреченно возразил юноша. Он не мог бы уйти от него, если бы тот не разрешил. И сейчас был именно тот случай, когда ему буквально поставили крест на возможности побега. Вряд ли мужчина стал бы препятствовать, но одного только его слова в этот раз было достаточно, чтобы отсечь все пути отхода.

— Скажешь?

— Я не могу, — тихо, шепотом произнес юноша. — Я сказал, что мне туда нужно, но я не хочу туда. Я и без того много там был. Но мне нужно-

— Если не хочешь — так и не надо, — фыркнул Шэнь, поставив на этом точку.

Хуань беспомощно взглянул на него. Но взгляд этот был проигнорирован, а сам И Чэн стал собирать пустые тарелки и чашки на поднос. Юноша лишь тихонько вздохнул.

Что он мог сделать? Его учитель наверняка сильно переживал за него, а если он вот так снова покинет его — не будет ли это совсем уж жестоко?

Единственное, что оставалось — делать все так же, как и раньше. Но вот только будние на пике были всегда однообразными. Так же, как и выходные дни. Адепты могли устроить что-нибудь интересное, но такое случалось крайне редко. Поэтому надеяться оставалось только на поручение главы пика для него и его учителя. Последний не торопил события. Видимо, он хотел как можно дольше пробыть в безопасности, где нет угрозы от демонов или войск императора. Последние тоже умудрялись нести своего рода опасность, ведь если они где-то были — там же вскоре появлялись и демоны.

И Чэн покинул комнату, пока юноша, тяжело вздохнув, лег прямо на полу в комнате. Он уставился в потолок и поверить не мог, что в самом деле столь нагло взял, и заявился сюда после своего отсутствия, затянувшегося на несколько месяцев.

— А-Чу, — голос со стороны окна привлек внимание юноши и он приподнялся на локтях, смотря в ту сторону. За окном показалась знакомая девчонка. Она махнула рукой, призывая подойти ближе и тогда Хуа пришлось пересилить себя, поднявшись с места и подойдя к ней.

Ци Сю все еще была слишком молодой, чтобы похорошеть как девушка. Поэтому, будучи ребенком, она все еще не могла похвастаться материнской внушительностью. Тем не менее, она уже перенимала постепенно некоторые черты от матери. Даже сейчас можно было с уверенностью сказать, что вырасти она должна очень красивой девушкой.

За два с небольшим года эта девочка стала чуть более учтивой по отношению к нему. К сожалению, узнать поближе ее удавалось редко: она почти все свое время проводила за обучением, с головой погрузившись в изучение книг, связанных с целительством. Она явно шла по пути матери: книги о лечебном деле всякий раз оказывались у нее под рукой. Даже сейчас можно было не сомневаться в том, что с собой она имеет пару томов подобной писанины, изучать которую самому Хуа казалось безмерно скучным.

— Что? — немного недовольно поинтересовался Хуа, забравшись на постель и высунувшись в открытое окно. Оно находилось прямо над кроватью, поэтому иным образом подобраться ближе не получилось бы. Девочка перед ним держала какую-то коробку. В следующую секунду она протянула ее юноше.

— Мама просила передать тебе новые одежды пика. Старые наверняка уже ни на что не годятся, — с упреком произнесла Ци Сю. Хуань кивнул. Что ж, несмотря на паршивый характер, глава пика все равно была довольно заботливой и так же задумалась о том, что у Хуаня наверняка нет толком сменной одежды, что неудивительно, ведь он испортил все свои комплекты и за новыми оставалось только отправляться в город. А И Чэн все никак не хотел покидать пик, настаивая на том, чтобы еще ненадолго остаться.

Ну, и вышло вот так: у Хуа осталось где-то два-три комплекта одеяний, из которых не было уже ни одного ученического. Последние его белые одежды ученика пика были уничтожены когда он был ранен. А потом он испортил еще не меньше двух комплектов, которые дала ему уже его сестра. Последняя если и негодовала на траты, то так, чтобы Хуа не слышал ее. Но все равно внутренне юноша склонялся к варианту, что все, кто знал о его обращении с одеждой, так или иначе в душе если и не негодовали, то явно были расстроены тратами на ткань. И Чэн относился сразу к двум пунктам: он одновременно негодовал из-за того, что прекрасная ткань была испорчена до неузнаваемости, и вместе с тем расстраивался, ведь ему пришлось бы покинуть пик, чтобы приобрести новые одежды, когда того уже просто требовала необходимость. А делать это он явно не любил: общение с незнакомыми людьми давалось ему слишком туго.

За время обучения на пике, в моменты, когда Хуа и Шэню все же приходилось отлучаться если не по заданиям, то в город за какими-то базовыми вещами, юноша успел отметить, что его учитель совершенно не умеет общаться с другими людьми. Даже первая их встреча произошла довольно странно: мужчина просто подошел, сказал, что у него занятное оружие, но мирного приветствия от него Хуа так и не дождался. Только со временем И Чэн стал вести себя довольно странно, но дружелюбнее, нежели с остальными, и то только по отношению к Хуа. Тот, естественно, отметил это, но принял это на то, что он все же был его единственным учеником, о котором так или иначе нужно было заботиться. Итак, за пределами пика, когда мужчина пытался договориться с кем-то, то был довольно сдержан. И пусть за его прекрасный внешний вид отстраненность или явно напускная сдержанность ему была прощена, это все равно заставляло одновременно смеяться и сочувствовать. Смеяться от нелепости, а сочувствовать только чужому красноречию.

Ци Сю, передав коробку, не спешила уходить. Взгляд ее был направлен на лицо юноши, словно бы она пыталась что-то на нем прочитать. Что-то такое, что подтвердило бы ее догадки. Но, видимо, у нее не получилось, так как вскоре она издала горестный вздох и потерла переносицу на манер собственной матери, когда та уставала или раздражалась.

— Постарайся ее не порвать, ладно? — тихо попросила девочка. Хуань усмехнулся:

— Это зависит не от меня.

— А от кого же? — недовольно отозвалась Сю, вскинув бровь и скрестив на груди руки. Тогда юноша повел плечами и предпочел бросить многозначительный взгляд на оружие в углу комнаты, принесенное сюда только потому что в другой оно никак не могло оставаться спокойным. — Только не говори, что твое оружие намерено портит тебе одежду, — закатила глаза девочка.

— Но это так! — тут же спохватился юноша. Тогда оружие в углу комнаты обиженно задребезжало. Оно понимало, что его нагло оклеветали прямо сейчас, потому всеми способами демонстрировало свое возмущение. Подобное оскорбление, может, стерпел бы какой-нибудь ножик, но не благородные лук и копье, которые в последнее время стали куда лучше даже внешне, благодаря стабильно вливаемой духовной силе. Пусть этот процесс и прервался на довольно значимое время, но Цин Мин и Хуаньшу остались на том же уровне, на котором и были.

— А, совсем забыла. Твоя лиса сейчас у моей матери. Я могу привести ее.

Хуа довольно давно не видел эту зверушку. Он так и не успел дать ей имя, из-за чего все ее и называли просто лисой. Внешне она не менялась. За все то время, что он жил с ней на пике, лисичка оставалась тех же размеров и ни разу не изменила свою форму. Учитель говорил несколько раз, что она может это сделать, но Чу Хуа так ни разу и не удалось увидеть чужую усиленную форму.

Немного подумав, юноша решил согласиться: лисичка наверняка соскучилась по нему, да и он сам был бы рад увидеть ее. Столько времени прошло с момента их разлуки, а потому он не имел ничего против предложения девочки и охотно кивнул. Та вздохнула и отошла от окна.

— Тогда я приведу ее.

Не ожидая ответа от Хуа, Ци Сю ушла. Юноша осел на постели и тихонько вздохнул. Он бы с радостью отправился на тренировку, но он не был уверен, что его порыв И Чэн одобрит. Он до сих пор не был уверен в том, чем тот предложит заниматься в ближайшее время. Понятно было, что юноша так или иначе остается на пике на какое-то время, но потом-то что? Не может же он вечно находиться здесь?

Да, Жу Лин отличился своим местонахождением, запасами и наставниками, но у самого юноши были некоторые затруднения сейчас с происходящим здесь: адепты продолжали распространять неуместные слухи, а сам он понять не мог, откуда же они взялись. Пусть один из учеников и сообщил ему, что все это было высосано из пальца, но все же Хуа не оставляло странное ощущение, словно бы ему что-то недоговорили или опустили эту деталь. Или он сам совершенно неправильно толковал ситуацию.

Долго раздумывать над этим не вышло: вскоре вернулся И Чэн. Он прошел в комнату и вскинул бровь, смотря на юношу, удобно устроившегося на постели и смотрящего в одну точку. Сложно было по его лицу прочесть эмоции, но мужчина предположил, что все это связано со слухами и тот теперь никак не мог отпустить это дело.

— Я поговорил с главой пика, — начал Шэнь, привлекая внимание. Почти мгновенно юноша вырвался из раздумий и ожидающе воззрился на мужчину. — Он выдал самые простые поручения поблизости, но не было ни одного, связанного с чем-то кроме нападающих ледяных демонов. Из-за войны люди обращаются к нам за помощью. Есть еще запросы простых людей о помощи в делах обыкновенных, но нет ничего особенного.

— Призраки предпочли бежать, пока могут, — вздохнул юноша. — Их заменили демоны. Неужели все в самом деле так плохо?

— Война распространилась довольно далеко. Демоны вскоре доберутся и до этих земель. Они близки к этому. Отряды на границах не могут сдерживать их. Да и генерал, кажется, иногда уезжает. Именно этот момент выбирают демоны для нападения.

— Тогда неудивительно, что они продвигаются, — Хуа лег на постели на живот и спрятал лицо в согнутых руках.

— Так или иначе, дел, достойных нашего внимания, почти нет. Так как пик не желает вмешиваться в войну — мы обходим стороной поручения, которые касаются ледяных демонов, поэтому остается только помощь по хозяйству у простых людей. Они обращаются к нам как к бессмертным за помощью, ведь мы все же стоим ниже небожителей.

— Я понял, — юноша перевернулся на спину и тихо посмеялся. — Ничего интересного. Остается торчать здесь.

— Тебе не нравится на пике? Ты провел здесь довольно много времени до того, как ушел.

— Нравится, но в последнее время ученики совсем испортились. Наставники слишком балуют их. Из-за этого даже самый сильный перестал быть мне ровней, хотя мои способности оставляют желать лучшего.

— На самом деле ты хорошо продвинулся, — возразил И Чэн. — Правда, я не знаю, как травма повлияла на твои навыки.

Хуань не сказал бы, что она сильно повлияла. Из времени, которое он провел вне пика на демонических землях, он провел с три месяца в медитации, которая показалась ему недолгим мгновением. Да и пока он восстанавливался, до отправления в Царство Молний, он довольно неплохо управлялся с ледяным копьем. Ну, насколько того позволяла его рука. Ему и самому сейчас было интересно узнать свой уровень.

— Мы можем отправиться на тренировку? Раз уж поручений все равно нет.

— Да, это было бы неплохо.

Шэнь не возражал, но на его лице была тень беспокойства. Он все еще не был уверен в том, что юноше стоит сильно напрягаться. Пусть он и своими глазами видел, что от раны ничего толком не осталось, но он боялся представить, какой на самом деле урон нанесли его ученику. Он понятия не имел, как именно это случилось и какие были последствия. Он своими глазами видел только шрам: белую кожу, которая охватывала довольно значительную часть его тела.

Цин Мин и Хуаньшу были счастливы снова оказаться в руках юноши. Тот и сам испытал странную радость от того, что теперь мог пользоваться собственным оружием, а не ледяными пустышками.

И Чэн внимательно наблюдал за чужими движениями, когда они добрались до тренировочной площадки. Хуа двигался немного медленнее в сравнении с тем, как двигался до того, как пропал на такое длительное время. Запястье его травмированной руки явно двигалось с каким-то затруднением. Оно словно бы немело при каждом движении, иногда щелкало, из-за чего мужчине казалось, что юноша сломал себе что-то прямо в процессе тренировки. Но всякий раз, когда он хотел подойти и взглянуть — Хуа вновь двигался, словно бы ничего не случилось. Скорее всего поначалу он просто разминался, потому что далее его движения стали быстрее и резче, а каждый взмах сопровождался свистом воздуха.

Завороженный, мужчина наблюдал за ним, пока не обратил внимание на то, что за ними наблюдает кто-то еще. Невысокая девочка стояла поодаль на площадке, держа в руках белую лисицу. Та дергала хвостом из стороны в сторону, явно желая вырваться из объятий и рвануть к своему хозяину, но вот только тот все никак не обращал на нее внимания.

Чу Хуань не услышал предупреждающего вскрика от И Чэна, не успел и заметить, как у него выбили из рук оружие и повалили на землю, из-за чего он ударился головой о нее и издал заглушенный скулеж, схватившись за голову. Что-то, явно немаленькое в габаритах, прижало его к земле, сев сверху. А потом Хуа различил странное урчание, отдаленно ему знакомое.

Открыв глаза с горем пополам, юноша взглядом столкнулся с золотыми лисьими глазами. Пушистые лапы придавливали его плечи, а сама лисица значительно увеличилась в размерах, кажется, теперь став даже выше его сестрицы. Искры летали в воздухе, и юноша вздрогнул, когда разряд прошелся по собственному телу. Животное дергало хвостом из стороны в сторону и выглядело донельзя довольно.

— Лисичка, — нервно посмеявшись, Хуа почесал за пушистым ухом. Шерсть казалась мягким облаком ваты, из-за чего юноша испытал почти написанный на лице восторг, скрытый за маской деланного недовольства и неодобрения. — Мне было больно.

Животное оскалилось, прижав уши, дернуло хвостом, но слезло, отступив на несколько шагов. Тогда юноша смог подняться с места. Он махнул рукой, призывая зверушку подойти, но прямо перед ним грохнула ни с того ни с сего молния и он замер. Золотая, переливающаяся с пурпурным молния, ударилась прямо между ним и лисой, из-за чего все, включая самого Хуа, застыли на месте.

Причина была на самом деле довольно проста: лисица передала свою духовную силу, да и все видели, что с радости она послала по всему чужому телу разряд молнии. И та оказалась небрежно выпущена юношей, так как он все же являлся носителем данного элемента. Молния могла задерживаться в его теле не только потому что он был носителем, но и из-за его теперь уже сформированного ядра, которое могло уместить в себя довольно много энергии данного элемента. Лисица, видимо, почувствовала изменения, из-за чего ее морда стала совершенно нелепой. До остальных подобные изменения дойти не могли: они не брались проверять его ядро дотошно, чтобы обнаружить еще одно, скрытое заклинанием. Да и не мог духовный зверь такого высокого уровня не обнаружить скрытую сущность Хуа.

И Чэн ничего не сказал, что касалось бы молнии, но он осторожно ощупал чужую голову, распустив волосы юноши. Тот терпеливо ожидал, пока мужчина убедится, что с ним все в порядке, и только тогда он перевел взгляд на лисицу, которая стала прежних размеров и заинтересованно смотрела на него. Хуа надул губы и скрестил на груди руки.

— Если ты была рада меня видеть — не стоило прыгать на меня! Я тренировался и не видел тебя.

Животное не испытывало и толики вины. Хуань обреченно вздохнул и перевел взгляд на мужчину. Шэнь расправил веер и теперь прикрывал им лицо, пока Ци Сю заинтересованно наблюдала за двоими со стороны.

— Так что касательно моих навыков? — все еще чувствуя слабую головную боль, поинтересовался Хуа.

— Ты стал двигаться медленнее, — отметил Шэнь. — В остальном отклонений нет. Разве что копье стал держать дальше от себя. Боишься, что враг доберется?

Хуань не мог сказать, что он стал делать так именно после битвы, поэтому лишь едва заметно кивнул. Возможно, будь он тогда на чуть более почтительном расстоянии — его бы и не задело.

— Вы, — Ци Сю наконец подошла ближе. Только сейчас Хуа заметил свиток в ее руках. — Глава просила передать это вам. Она слышала, что вы ищете работу. Ей нужны некоторые травы. Вся информация здесь.

«В итоге нас сделают засланцами за травой? Прелестно», — негодовал Хуа, забирая из рук девочки свиток и раскрывая его.

— Они разве не находятся в царстве демонов?.. — немного растерянно спросил юноша, завидев уже знакомые наброски трав. Каждый нарисованный цветок был ему знаком только потому что он видел подобные у своей сестрицы.

— Именно поэтому она и просит об этом вас. Вы заклинатели или кто? С парой демонов не справитесь?

«В том-то и дело, что с ними не нужно справляться, я ведь сам демон», — продолжал негодовать Хуань. Он свел брови и не мог свести взгляда со знакомых цветов.

С одной стороны, он понятия не имел где они растут, а с другой — если там были агрессивные демоны, которые бы попытались их убить, то разве это не шанс стать немного сильнее? Да даже не как демон Царства Молний, а как заклинатель? Ци Сю была права: он все еще был адептом пика, но ни разу за достойное задание не брался.

— Какой ранг у подобного задания? — поинтересовался юноша.

— Так как цветы находятся в демонических землях, да и есть вероятность столкновения с ними — где-то «А». Выше только «S», но тебе до него далеко.

За прямолинейность Ци Сю получила разве что недовольный взгляд И Чэна и лисицы, однако сам Хуань пропустил ее реплику мимо ушей. Если задание имело столь высокий ранг... Что ж, почему бы не попытать счастья? Пусть удачи у юноши не так много, но он готов попытаться.

— Учитель, давайте попробуем?