22. Красные танцующие демоны

Утро Хуаня и в самом деле началось с медитации. Честно сказать, он ожидал, что к нему отнесутся с большим пониманием, однако так уж случилось, что его дорогой учитель предпочел поиздеваться над ним, с самого утра посадив на полу и оставив сосредотачиваться. Ну да, он хотел, чтобы тот развивал свое духовное ядро, но перед этим восстановил силы, но кто же это делал в здании? Да еще в городе?! Да еще и в родном поместье Чу Хуа, где последний явно не был намерен что-либо делать, и где о спокойной атмосфере и речи быть не могло?!

Хуань на дух не переносил это место, здесь нельзя было толком сконцентрироваться, а ночи здесь непременно оборачивались кошмарами. Всю ночь Хуа не мог заснуть, а когда заснул — проснулся от кошмара, когда луна еще была высоко в небе, и в итоге пришел в постель к учителю. Просто потому что он совершенно точно не был способен уснуть в полном уединении с собой в родном поместье.

Это было ужасной идеей. Восстановить духовные силы в месте, где об этой энергии и речи не шло... Его учитель явно шутил и издевался над ним.

Но так или иначе, ближе к следующему вечеру Хуань ощущал себя чуть лучше: раны его стали более терпимыми, большая часть из них затянулась, а благодаря длительной медитации, пусть и в столь неподходящем месте, Чу Хуа, наконец, собрался с силами и мыслями. Ему недоставало Цин Мин и Хуаньшу, но у него все еще был неизвестный, странный меч, который ему преподнес Маршал. С Ян Гуем он так и не пересекся, но прекрасно знал одно: он в его поместье выжидает момент. Тогда юноша придумал общаться с помощью флейты. Он слышал, что мертвецы поддаются управлению музыкой, как это, например, делала госпожа Чжу. Флейта отдавала ей определенный темп танца и она двигалась в соответствии с ним. И юноша решил опробовать тот же вариант, но на Маршале. Да, быть может, он был куда сильнее той же женщины, но он все еще являлся мертвецом, да и к тому же отнесся бы к его просьбе с пониманием: он был ему в некоторой степени родственником. И пока учитель отвлекся и ужинал без ученика, Хуань позволил себе сыграть короткую трель. На нее ему не ответили, да и аура вокруг никак не изменилась. Но отчего-то юноша считал, что ему удалось. Тогда он вышел во двор через окно и сыграл еще одну трель. К нему из другого окна вылез мужчина, слегка потрепанный из-за попытки остаться незамеченным.

— Хуань?

— Дядя, все в порядке. Я просто хотел кое-что проверить. Если мне понадобится ваша помощь — идите на звук моей флейты, ладно?

— Ты собираешься куда-то уйти?

— Извините, я не могу взять вас с собой. Возможно, мне бы стоило сопроводить вас к моей сестре, но это займет время. А у меня есть неотложные дела. Дядя, побудьте пока здесь, хорошо?

Ответа Хуань не услышал — Маршал залез обратно и вопросов больше решил не задавать, подобно мертвецу с потухшим сознанием.

Это отчасти опечалило юношу, но он ничего не мог поделать.

Ему нужно было еще навестить Госпожу Чжу, поскольку она предлагала ему переодеться. И раз она лично даст ему одежду, то его не посмеют не пропустить. Так же, как и его учителя, пусть тот и является мужчиной.

Хуаньхуа растерянно взглянул на свои пальцы, сжимающие флейту. На правой его руке, на безымянном пальце была красная веревочка, повязанная бантиком. Нить была оборвана. Шэнь сам разрезал ее мечом как только необходимость в ней пропала. А Чу Хуа почему-то ее так и не снял. Это казалось ему немного странным, но правильным. Ее ношение не мешало, а потому он просто оставил ее. Она ощущалась для него как что-то ценное, что он совершенно точно не должен был снимать. И Чэн явно не придавал этой нити столь особого значения, а потому просто снял ее и выкинул.

Хуа решил отправиться к Госпоже Чжу пораньше, не предупредив мужчину. Он планировал вернуться за ним позже. Тем более юноша понадеялся на его понимание, ведь тот наверняка уже знал, что преображение займет так или иначе достаточно времени.

Одежда Хуаня была проще некуда. В этот раз он не надел ничего дорогого или вычурного, ведь Госпожа Чжу сама сказала, что отдаст ему свое платье, как бы это ни смущало. Хотя, кажется, юношу платьями теперь смутить было совершенно невозможно: его сестра сделала так, что Хуань относился к ним исключительно как к способу маскировки.

Поместье, где жила Госпожа Чжу находилось далековато, но в пределах центра города, а потому отнял путь не больше палочки благовоний.

Женщина уже ждала его снаружи. Солнце скрылось за облаками, а небо окрасилось в золотой оттенок, благодаря чему она смогла покинуть пределы поместья. Недостаток ее был в том, что она не могла находиться на улице в солнечную погоду: она слишком выделялась из-за своей мертвенно-бледной кожи. Как бы она ни хотела вернуть ей живой блеск — в ее силах было только использовать различную косметику.

— Хуаньхуа, ты нисколько не меняешься, — Чжу улыбалась сдержано, неестественно. По крайней мере так это выглядело из-за окоченения. Она пропустила юношу внутрь поместья и продолжила говорить с ним, не позволяя лишний раз добавить слово. — Не первый год я вижу тебя, но в этот раз ты привел с собой мужчину. Я никогда не была против подобного, однако все же прошу тебя не покупаться на благородную внешность.

Щеки юноши заливал румянец. Он не знал как именно донести до этой женщины то, что он на самом деле не имеет подобных отношений с учителем.

— Он выглядит как тот, кто смог бы защитить тебя от всего мира, но все же не забывай, что сейчас неспокойное время. Даже такие девушки, как я, погибают, хотя мы всего-то и желаем выступать в обмен на то, чтобы быть счастливыми и радовать публику, — Чжу покачивает головой, ступая легко и невесомо по доскам на полу, пока под ногами юноши они тихо скрипят, прогибаясь под его собственным весом.

— Госпожа Чжу, вы неправильно поняли, — вздыхает Хуа. Он растерянно смотрит на красный узелок на своем пальце и не знает, как именно выразиться в данной ситуации. — Он не из тех, кто смотрит на мужчин под таким углом. И я тоже не смотрю на них так. Вы ошибаетесь.

— Ты думаешь я слепа? — женщина перестает идти. Пурпурный шелк прекращает шелестеть вслед ее движениям. Она поворачивает только голову, смотря серыми блеклыми глазами на юношу за собой. — Я погибла, будучи зрячей. И вижу я до сих пор просто прекрасно. И пусть даже если зрение подводит меня — чувства и ощущения не лгали мне ни в жизни, ни в смерти.

Замерев, Хуаньхуа не может перестать думать о том, что он видел, и совмещать это со словами этой женщины. Но решив отбросить лишние мысли на потом, юноша помотал головой.

— Госпожа Чжу, этот мужчина — мой учитель. Во-первых, он бы не стал вынашивать по отношению ко мне дурных намерений. Во-вторых, он мой учитель, он просто не может думать обо мне в таком ключе. Вы ошибаетесь.

— Думай как хочешь, — женщина махнула рукой. Она продолжила шагать вперед, пока, наконец, не достигла дверей одной из комнат. Массивные двери отворились, стоило ей только приложить к ним ладонь и легонько оттолкнуть от себя. Не стоило недооценивать силу мертвецов: такие, как Госпожа Чжу могли показаться нежными и слабыми на вид, но силы у них было даже больше, чем у годами впахивающего на работах, где требовалась физическая сила, мужчины. При желании она могла бы двумя пальцами, а то и только одним переломать все кости в теле юноши.

Но вместо этого она вела себя как любой мирный призрак, сосуществуя с остальными людьми.

Женщина пропустила юношу вперед, к широкой постели, на простынях которой находилось красивое, но до ужаса короткое платье. Совершенно недопустимо, чтобы его носила какая-нибудь замужняя женщина. Даже не каждая ночная бабочка позволила бы себе облачиться во что-то подобное. Но таких нарядов у Господи Чжу для выступлений было предостаточно, а пропажа одного из них из гардероба для нее ничего не значила — этот юноша дарил ей взамен бесценные украшения, да и был с ней весьма честен. Настолько, настолько мог бы быть честен с собой.

Ее взгляд проскользил по чужой, стройной фигуре, когда Хуань стал избавляться без лишнего стеснения от одежды. Он уже привык к тому, что ему то и дело приходилось снимать ее, когда в комнате был кто-то помимо него самого. Поэтому сейчас это так же не вызвало затруднений. Чжу оценила его телосложение более чем на отлично, сделав для себя несколько выводов. Но ее взгляд застыл на корсете юноши. Всякий раз, когда она его видела — ей становилось непомерно жаль Хуаня. Столь молодой юноша страдал от болезни, пока все остальные могли обойтись и без подобного не самого комфортного атрибута. Ей хотелось бы найти способ, чтобы исцелить подобный недуг, но она была не более чем артисткой и в медицине не смыслила.

— Тебе подходят платья.

— Сомнительный комплимент для мужчины, — отозвался вполне ожидаемо Хуань. Он уже слышал подобные реплики от этой госпожи, а потому удивлен новым не был.

— Зато только представь реакцию своего суженного на тебя, — женщина улыбнулась. Под вуалью ее губы растянулись в жуткой ухмылке, все еще неестественной для мертвеца. Бумажная печать на ее плече зашуршала, когда она, лежа на постели, перевернулась на другой бок, позволяя темным как смоль волосам рассыпаться на белоснежной ткани кровати.

— У меня его нет, — Хуань выдохнул. Он заканчивал с поясом и это давалось с некоторыми затруднениями: он никак не мог справиться со шнурком за спиной. Красная нить с пальца то и дело путалась с завязками и Чу Хуа приходилось каждый раз начинать сначала.

— Красные одеяния так похожи на свадебные, — продолжала Госпожа Чжу. — Я не застала собственной свадьбы. Может, мне стоит взглянуть хотя бы на твою? Как насчет того, чтобы провести ее здесь? Я могу позвать гостей, — женщина склонила голову вбок, из-за чего что-то странно хрустнуло. Но она не придала этому значения, смотря только на юношу. Тот повел плечами, закончив с поясом и теперь оправлял газовую ткань, стелющуюся по полу и прикрывающую его длинные ноги. Красный расшитый шелк юбки по обыкновению достигал середины его бедра, а пояс плотно обхватил талию и часть грудной клетки. Именно из-под пояса водопадом стекала полупрозрачная красная ткань.

— Я не думаю, что женюсь.

— А речи о женитьбе и не было, — тут же рассмеялась женщина. Она взглядом зацепилась за длинные рукава одежд, из-под которых под стать юбке струилась газовая ткань. — Речь шла о замужестве, — со знанием дела поправила Госпожа Чжу, поднявшись с постели и хрустнув шеей. В этот раз то, что было смещено, встало на место.

— Я не невеста, — фыркнул Хуа, когда мертвая госпожа подошла ближе и стала приводить в порядок его прическу.

— Ошибаешься. Разве этот узелок на пальце не прямое доказательство, что ты уже выбрал спутника своей жизни?

— Госпожа Чжу, я непременно обсудил бы это с вами позже, но никак не сейчас, — Хуань сдается. Его щеки предательски краснеют, выдавая все его истинные эмоции. Доселе напускное спокойствие куда-то девается, оставляя место одному только волнению.

— Я уже мертва, сынок, — женщина смеется хрипло, пропуская между ледяных пальцев светлые пряди чужих длинных волос. — Но ты сам можешь не успеть обсудить со мной это вовремя. Я уже говорила, что времена сейчас неспокойные. Кто знает — быть может, завтра мы и не встретимся. А быть может я увижу тебя таким же мертвецом, над которым будет проливать слезы твоя мать. И хорошо, если от тебя останется хотя бы тело.

— Госпожа Чжу, — юноша почти обреченно стонет, все еще намереваясь избежать обсуждения этой темы. — Я понимаю, что для вас нет понятия «Личная жизнь», но, прошу, не говорите в таком ключе обо мне или о моем учителе. У нас в самом деле самые обычные отношения ученика и учителя, как бы вам не казалось, что это не так.

— В каком это месте у вас обыкновенные отношения? Ты никогда не присматривался к тому, как он выглядит, когда ты разговариваешь с другими? — женщина дергает слабо за одну из прядей, но почти выдирает ее. Под натяжением голова юноши дергается вслед за прядью и тот болезненно ойкает. Госпожа Чжу фыркает, задирая подбородок и продолжая диалог. — Быть может, ты сам слеп настолько, насколько кажусь слепой я. Тебе стоит внимательнее отнестись к его поступкам.

— Это глупо.

— Глуп тут только ты.

— Госпожа Чжу, вы ошибаетесь.

— Думай как знаешь, но все равно взгляни на него, когда будешь давать выступление. Я одолжу тебе свое копье для этого.

Хуань выдохнул. У него никогда не хватит слов, чтобы противостоять этой женщине. Даже в смерти она была настолько же несговорчивой, как о ней говорили при жизни. Когда-то ходили слухи, что была упрямая артистка незабываемой красоты, но сравнимая с неограненным драгоценным камнем. У нее так и не было пары, а жизнь ее оборвалась из-за бандитов, которые ворвались во время ее выступления и не глядя пустили ей стрелу в грудь. Под песню о любви она закончила свою жизнь, но так отчаянно желала найти свою любовь, что поднялась через некоторое время, перебив разбойников, а потом впала в неистовство, успокоившись лишь тогда, когда встретила уже знакомого мужчину, который всегда приходил на ее выступления.

Уличные выступления были отдельной отдушиной Чжу. Она стала давать их уже после смерти, но ни разу не пожалела. Она возглавила те самые парады девушек. Они могли позволить себе оккупировать целую улицу и проводить свое время в удовольствии и песнях с танцами. Это то, чем она жила сама. И пусть со временем девушек становилось меньше, но они до сих пор приходили. Иногда появлялись новенькие, иногда исчезали уже знакомые лица, но она все понимала: время остановилось только для нее, но не для остальных.

Прическа ощущалась тяжелой, от нее болела голова и Хуань прикрыл глаза.

— Это кольцо не подходит к красному.

— Это оружие, Госпожа Чжу, — неловко улыбнувшись, Хуа снял с пальца кольцо и покрутил его между пальцев. То настороженно завибрировало, как бы прося вернуть себя на место.

— Я видела. Оно не подходит тебе. Тебе бы подошел красный. Или черный. Или что-то, что подчеркнуло бы твои золотые глаза.

Чу Хуа надел кольцо обратно, наблюдая за тем, как женщина, покопавшись среди своих вещей, извлекла несколько украшений из серебра. Чжу начала осторожно застегивать их на чужих ногах. Браслеты со вчерашнего выступления теперь оказались на ногах юноши.

— Я дам их тебе на сегодня. Легче шаг. Вспомни движения танца.

Хуань отступил от постели на несколько шагов, подпрыгнул, как бы взвешивая, насколько сложно будет исполнить тот или иной маневр, после чего, наконец, сделал легкий прыжок в одну сторону, взмахнув аккуратно руками. Ноги запутались в газовой ткани и Хуа почти оступился. Его неловкость никуда не исчезла.

— Копье, Хуа. Без него тебе сложно, но просто представь, что держишь его в руках.

Юноша слабо кивнул, босыми ногами сделав несколько шагов назад, а после — в сторону. Они были пробными. Хуа все еще пытался представить оружие в ладонях, но это давалось ему с трудом.

— Молодой человек, возьмите оружие в руки, — Чжу, видимо, не нравились чужие движения. Она поняла, что одного воображения ему было недостаточно, а потому достала из шкафа с оружием для выступлений копье. Увесистое, с лентами и украшениями, совершенно не соответствующее уже привычному оружию и не живое, как Цин Мин. Пустышка в руках ощущалась донельзя грубой, вызывая одно только недовольство.

Следующие действия Хуаня стали легче и увереннее. Он двигался уже с копьем, прокручивая то и дело его в руках, при этом кружась на месте. Пространства в помещении было мало, но все же достаточно, чтобы продемонстрировать несколько движений женщине. Та одобрительно похлопала.

— Твой муж будет в восторге.

— Он не мой муж.

— Мне плевать, — фыркнула женщина, отправившись прямиком на выход. — Хуа, как ты можешь думать о чем-то помимо выступления? Ты — молодая дева, дающая номер перед огромной толпой. Сосредоточься на том, чтобы хорошо станцевать.

— Госпожа Чжу, я мужчина, — со вздохом напомнил юноша, покачав головой.

Хуаньхуа пришлось вместе с женщиной вернуться к дверям собственного поместья, предварительно столкнувшись с нанесением макияжа. Вот теперь он напоминал одну из учениц этой актрисы. Такие имелись, но они не давали выступлений на улицах.

— Учитель, — юноша неуверенно позвал с самых ворот. Навстречу ему вышел И Чэн. Его хмурое выражение лица сменилось замешательством, когда он увидел в каком именно виде вернулся его ученик и кого он привел с собой. — Вы хотели отправиться на празднования и я счел необходимым сопроводить вас.

«Вырядившись как участница», — закончил про себя юноша, краснея щеками. Чжу находила чужой румянец очаровательным, ведь сама она уже не могла похвастаться чем-то подобным. Ей приходилось пользоваться румянами, хотя чаще она просто скрывала большую часть лица вуалью.

Шэнь все еще пребывал в смятении, когда Хуань сам потянул его за руку, перехватив копье удобнее одной рукой. Это можно было счесть неуважением, но Хуа уже привык нарушать всевозможные правила.

Когда они прошли к месту встречи — уже горели фонари. Но только в одном переулке горели пурпурные фонарики.

Госпожа Чжу сопроводила юношу и мужчину мимо охраны и Шэнь столкнулся с чем-то необыкновенным. Он никогда в жизни не видел столько девушек, одетых подобно тому, как вырядился его ученик. Его взгляд метался от одной фигуры к другой, пока не вернулся к фигуре Хуаня. Последний с беспокойством взирал только на него. Отчего-то его охватило дурное предчувствие.

— И что дальше? — поинтересовался И Чэн, вернув маску равнодушия на лицо. Госпожа Чжу усмехнулась, но ничего не сказала, проходя вперед, к группе девушек и прося их создать круг для импровизированной сцены.

— Дальше выступление, — Хуа неловко хихикнул. — Учитель, если вам неприятно — можете смотреть на девушек за мной или по сторонам. В конце концов я парень и будет не очень хорошо, если вы будете отвлекаться на меня слишком сильно.

Юноша улыбнулся, прежде чем отступить на несколько шагов. А потом, опустив лезвием копье вниз, оттолкнулся от земли, оказавшись теперь в центре импровизированной сцены. Госпожа Чжу дала знак. Заиграла флейта, и Хуань начал плавные движения. Мертвая женщина не сводила взгляда с мужчины, чей взгляд был прикован к все еще перемотанным бинтами коленям юноши. Улыбка Госпожи Чжу стала поистине сумасшедшей.

Хуань двигался легко. Почти затянувшиеся раны все еще напоминали о себе, но не влияли на танец и не ограничивали движений. Юноша то и дело кружился в воздухе, но в один момент лишняя легкая ткань спала, отлетев в сторону. Несколько девушек подхватили ее. Копье, доселе использующееся исключительно ради сохранения ориентации в пространстве послужило рычагом для того, чтобы подпрыгнуть в воздух. Прием был сложен для выполнения, но юноша сумел несколько раз прокрутиться в воздухе, прежде чем перехватить древко удобнее, приземлившись на одно колено и оперевшись на само копье. Ноги едва ощутимо дрожали, а на тело накатила странная слабость, но Хуа встал на обе ноги и прокружил по земле.

Перезвон колокольчиков стоял гулом в собственных ушах. Чу Хуа казалось, что еще немного — и этот звук останется с ним до самого конца его жизни. Ленты на копье спутались, а потому с помощью пары демонстративных взмахов юноше пришлось распутать их. А потом его взгляд упал туда, где должен был стоять Шэнь И Чэн. Учитель был на месте, но взгляд его блуждал по толпе.

Отчего-то юноша ощутил неприятный укол в сердце. Но он сам разве не сказал смотреть на других? Он выступает не ради И Чэна, так ведь? Это было только ради того, чтобы поучаствовать в празднике, да?

Чу Хуа сжал зубы плотнее и вытянул вперед руку, откинув копье Госпоже Чжу.

— Хуайшу, — голос юноши был тих, но зов тверд, благодаря чему меч откликнулся на призыв.

Клинок выскочил из ножен мужчины и последний замер, растерянно смотря на юношу, который продолжал кружить по земле, взмахивая клинком. К нему присоединилась Госпожа Чжу с копьем. Платье ее не совсем подходило, но танец был правильным: это был бой двух человек. Хуань не мог спокойно удерживать одной рукой Хуайшу. Клинок в его руке дрожал, а всю кисть охватила слабость. Причина, по которой он отказывался от клинка в том, что их вес распределен больше на лезвие, а рукоять весила всего-ничего.

Заметив, как побледнело лицо юноши несмотря на пудру, Госпожа Чжу сделала несколько взмахов и позволила пронзить себя в буквальном смысле. Ничего не подозревающие девушки зааплодировали, а сам Чу Хуа не мог даже двинуть кистью, когда увидел, что Хуайшу оказалась в теле мертвой женщины. Он молился всем богам и демонам, чтобы этот клинок не имел магических свойств для изгнания нечисти.

— Х-Хуайшу, дорогая, назад, — юноша продолжал дрожащими пальцами удерживать рукоять. Та поддалась к нему и он, наконец, нашел в себе силы извлечь лезвие. — Почему вы сделали это?

— Разве не ты впал в отчаяние? — ответила вопросом на вопрос женщина. — Но готова поспорить, что твое выступление оставило в чужой душе след.

— Госпожа Чжу, я уже говорил, — со вздохом отозвался юноша, перехватив меч двумя руками. — Хуайшу, вернись в ножны, — небрежно отдав приказ, Хуа неуверенно перевел взгляд на мужчину, который ожидал его, скрестив на груди руки.

— Не используй больше меч. Он не подходит тебе.

Поясница отозвалась ноющей болью, как бы соглашаясь со словами женщины, и Хуа ничего не осталось, кроме как кивнуть.

Чу Хуа вернулся к мужчине и вздохнул. Взгляд его лавандовых глаз был строг и непреклонен: он явно не планировал оставаться на данном мероприятии еще хоть на минуту. Но и юноша покидать его не собирался. Он пришел сюда давать выступление, а значит, что его приняли за одну из девушек, что позволяет им совершенно спокойно передвигаться по огражденной территории.

В свете пурпурных фонариков лицо Хуа казалось бледнее обычного. Шэнь перехватил юношу за запястье, проверяя, в порядке ли тот.

— Почему ты позвал мой клинок? — недовольно поинтересовался И Чэн. Хуань не знал, что на это ответить. В тот момент его мозг отключился и он просто хотел привлечь чужое внимание. — Твои раны зажили?

Хуань едва заметно кивнул. Он растерянно покрутил головой, пока взгляд его не зацепился за тонкую женскую фигуру в зеленых одеяниях.

— Сестра!

Ши Киу стояла в стороне. Демоническая метка на ее лбу ясно говорила о ее принадлежности к Царству Ядовитых Соцветий, но она не выглядела опасной. Она подошла ближе, опутываемая темной энергией, которую тут же поспешила подавить, когда заметила, что ее брат стоит рядом с учителем.

— А братец развлекается без меня на празднике демонов, какая жалость, — девушка показательно разочарованно покачала головой с тяжелым вздохом, после чего ее взгляд скользнул по чужой груди и напряженным плечам. Поняв ее действия, Шэнь встал перед учеником и загородил его собой.

— У моего ученика не должно быть демонической энергии в теле. Она разрушает ядро заклинателей.

— Цуо, — девушка вытянула руку вперед, а в руке ее образовался кнут. — Хуа-Хуа, я верну ее тебе, только позволь дать выступление, хорошо?

Чу Хуа не успел дать ответа: девушка уже вышла на сцену и начала двигаться под музыку.

— Она разве не принцесса царства демонов? Что она забыла здесь? — мужчина провожал девушку взглядом, пока Хуа немного неуверенно перевел взгляд на пропавшую с собственной руки метку. Он ощущал слабую пульсацию от нее. Могла ли его сестра воспользоваться меткой, чтобы отследить его положение? Хотела ли она завершить начатое?

У Ши Киу было главное преимущество: она выступала с собственным оружием и была очаровательна, но как демон. Своеобразная дикость ее внешности привлекала взгляд, а множество серебряных украшений, присущих ее семье, звенели в такт каждому шагу или движению.

— Учитель, давайте поедим? Здесь дают довольно вкусные булочки.

— Вот именно, Хуа, — Госпожа Чжу вернулась с подносом в руках, на котором были осторожно разложены булочки. Ее взгляд проскользил по фигуре выступающей девушки. Она явно не особо ожидала встретиться здесь с сестрой Чу Хуаня, но против ничего не имела. Они были знакомы не первый год, да и девушка эта довольно часто здесь бывала.

Юноша немного неуверенно взял одну из булочек, а его примеру последовал мужчина. Они продолжали наблюдать за выступлением Ши. Та, казалось, вовсе не уставала и двигалась вихрем, из-за чего зеленые одеяния ее поднимались порывами ветра непозволительно высоко, заставляя отводить взгляд. Но взгляд Хуа был прикован не к юбке, а к ее лицу и метке на нем. Что она ощущала, будучи демоном? Как сильно они отличались от людей? Ему было интересно отличие этих существ от обыкновенных людей. Была ли существенная разница в том, что они делали или как они выглядели помимо ушей и печатей? Глаз с кошачьим зрачком юноша никогда не относил к разряду демонического: у него у самого были подобные глаза, но демоном он не являлся, да и остальных значимых атрибутов у него не было.

Шэнь, видимо, думал о чем-то другом. Его взгляд скользил по лицу ученика, после — опускался до самых его босых ног и возвращался к макушке. Он явно не знал, что ему сказать, а потому только молча жевал булочку. Он сам настоял на том, чтобы остаться. И если он скажет прямо сейчас возвращаться на пик — это будет странно и вызовет много лишних вопросов.

— Чу Хуа.

— А? — Хуань растерянно взглянул на мужчину рядом с собой. Тот прикрыл лицо веером и смотрел на него немного хмуро, что не могло укрыться от внимающего ученика. Конечно же, его учитель был недоволен теми праздниками, которые могли предоставить здешние люди. Он вырос на пике, так куда же ему до понимания подобных традиций, которые грубо нарушали все правила приличий заклинателей?

— Пошли обратно в поместье.

— Когда сестра закончит выступление и вернет мне Цуо — я смогу уйти. Но до тех пор я ничего не могу поделать, — Хуа неловко улыбнулся. Он знал, что этим кончится. Юноша стал снимать с себя серебряные украшения и стоящая рядом Госпожа Чжу, наблюдающая за выступлением Киу, заметила, чем именно занимался Хуань. Она переложила поднос в одну руку, а второй забрала украшения.

— Платье можешь оставить себе. Я ничего не потеряю, если оно останется в твоем поместье.

Хуань едва заметно кивнул и взгляд его вернулся к закончившей выступление Киу. Лоза в ее руках превратилась в кольцо и теперь она несла его юноше.

— Как тебе танец? — поинтересовалась с улыбкой девушка. Юноша вежливо улыбнулся, принимая из чужих рук кольцо и надевая его.

— Прекрасно, как и всегда, - Чу Хуань ничуть не преувеличивал, поскольку именно его сестра учила его самого основам, благодаря чему он теперь мог впечатлить кого угодно. Естественно, что как у девушки, у Киу было куда больше изящества, да и мастерства тоже.

— Вы остановились в поместье? Может, мне стоит вернуться туда сегодня, а братец?

Вспомнив о маршале, юноша тут же кивнул и нахмурился. Насторожившись, девушка перевела взгляд на Шэня, но тот продолжал лишь отстраненно наблюдать за юношей. Тогда ее губы растянулись в самодовольной улыбке.

— Хуа-Хуа, а твое платье красивее моего. Неужели Госпожа Чжу отдала его тебе? Ах, как завидно. Я бы тоже хотела преподносить братцу такие дорогие подарки.

— Прекрати смеяться надо мной, — пробормотал юноша, дуя губы. И Чэн перехватил его за запястье и стал без слов уводить в сторону. Хуань же в свою очередь схватил за руку сестру и теперь они шли втроем в сторону поместья. — Как в Царстве демонов?

— Скучно, — выдохнула девушка. Она продолжала идти вперед, шлепая босыми ногами. Киу отличалась от них высоким ростом, и была даже выше учителя. Последний прекрасно видел эту разницу, но предпочитал ее игнорировать, скрывая лицо за веером и делая вид, что ему абсолютно безразличен чужой диалог. — Большая часть демонов довольно глупа, а без правильных указаний они допускают слишком много ошибок. Ледяное Царство не избежало этого: принц столкнулся с той же проблемой. Он навещал меня несколько раз и, кажется, я его заинтересовала.

Естественно, что интерес у демона мог быть сугубо личный и касающийся царства людей и их уязвимых мест. Ледяное Царство, казалось, было одержимо людьми и тем, чтобы подмять их под себя. Им почти удалось захватить территорию императора, однако в последний момент они отступили.

И Чэн мог сказать об этой ситуации одно: он никак не мог понять демонов. Они были слишком похожи на людей, но вместе с тем их методы и способы получения чего-либо значительно отличались от людских.

— Хуа, как тебе на пике? — с насмешкой поинтересовалась девушка. И Чэн нахмурился. Он ждал, что она задаст подобный вопрос. — Я слышала, что на пике Жу Лин довольно скучно. Да и заклинателей там обучают не ахти как.

Говорить так в присутствии одного из наставников данного пика было максимально грубо, однако спровоцировать Шэня демонессе так и не удалось, а потому она довольно быстро сдалась, продолжая расспросы:

— Тебя не обижают? Почему всякий раз, когда я тебя вижу, ты оказываешься ранен?

— Я сам виноват в этом. Ты же знаешь.

— Знаю. А еще я знаю то, что о тебе там позаботиться некому. Не хочешь жить со мной в Царстве Демонов?

Хуань покачал головой. Он уже давал ответ на этот вопрос. И давать его еще раз, но в присутствии И Чэна было рискованно, потому что учитель грозился взорваться и сразиться с сестрой в любой момент. В нем явно не было этой слепой ненависти или ярости к демонам, но Киу он не любил. Она просто не нравилась ему. Ее поведение, одежда, манера речи — все это провоцировало его на то, чтобы он возжелал прикончить ее на месте. Но он не мог этого сделать только потому что эта девушка являлась сестрой его ученика. Что за напасть.

— Сестрица продолжает уговаривать меня, однако я уже выбрал путь. На пике не так уж и плохо. Мне там нравится. Может, когда я разберусь с делами — я останусь там для медитации на какое-то время.

— Скукотень. Братцу совсем не жаль своего времени.

Киу подняла голову, смотря на чистое ночное небо. Ночь — время для нежити и демонов. И тому прямое доказательство та же Госпожа Чжу, оставшаяся проводить празднование дальше, смотря на танцы других девушек. Их было не так уж и много, но их одежда была выполнена в стиле платья, которое сейчас носил Хуа. Они производили приятное впечатление, но все еще оставались слишком откровенными, пусть и внимания на них явно более никто не обращал. Троица все дальше удалялась от того места, где играла музыка и слышался городской шум.

— Города затухают. Я навестила императорский город и он оказался еще более скучным, чем этот, — девушка вздохнула и перевела взгляд на юношу. — Что-то грядет, Хуа. Люди готовятся.

— Война совсем недавно закончилась, — возразил И Чэн, с осуждением смеряя наряд девушки и юноши взглядом. Последний уже привык к подобному, но Киу явно возмутило это.

— Послушайте, у нас просто кошмарный правитель. В Ледяном Царстве и того лучше. И если вы считаете, что мир продлится дольше двух десятилетий — вы ошибаетесь. Не все люди следуют здравому смыслу.

Ши Киу подхватила юношу под руку и взгляд ее скользнул по чужим пальцам. Красный узелок привлек ее внимание. Острый взгляд изумрудных глаз тут же изменил свое направление, зацепившись за пальцы мужчины недалеко от юноши.

— Брат, это что? — девушка подняла его ладонь, пальцем поглаживая веревочку. Мочки юноши покраснели, когда тот отвел взгляд, выдав неуверенное «Ничего особенного». — Но ведь эта нить означает, что ты... Братец, покажи этого человека.

— В этом нет необходимости, — все так же на грани слышимости бормотал Хуа.

— Неужели... Хуа, я тогда сказала, что все понимаю, но что ты нашел в нем? — голос девушки так же стал тише, чтобы слышать его мог лишь юноша.

— Киу, давай не будем говорить об этом.

— Я украду тебя с пика, он плохо влияет на тебя, — фыркнула Киу, отпустив чужую руку и убежав вперед. Тогда Шэнь только проводил ее удаляющуюся фигуру взглядом, после, переведя его на юношу.

— Что произошло?

— Все в порядке. Я голоден, учитель, не могли бы мы поторопиться?

— Ты разве не ел на празднике?

— Учитель, я выступал, а потом пришла сестра. Я не успел перекусить, — посмеялся Хуа.

— А, — вспомнив, мужчина неловко прокашлялся и кивнул, принимая это к сведению. Он и позабыл, что сам наблюдал за чужим выступлением, только иногда отвлекаясь, чтобы оценить обстановку. Место для проведения данного действа было выбрано на удивление удачно. Но потом выступление пошло немного иначе. — Зачем ты забрал Хуайшу?

— Мне показалось, что это может впечатлить, — хихикнул юноша. — Но я слишком поздно вспомнил о том, какие же мечи неудобные. Пока их держишь в руках — они ощущаются так неправильно.

— Тебе стоило остаться с копьем, — вздохнул И Чэн. Он ощущал себя так, словно бы общался не с учеником, а со старым другом, пусть и друзей у него не было. Ровно так же, как и учеников. Он до сих пор понятия не имел как именно ему стоило держаться рядом с этим мальчишкой.

— Да, учитель, я знаю, — юноша кивнул, краснея щеками. Так или иначе он не особо жалел о своем поступке, да его и не ругали за это.

— Больше не призывай мое оружие. Не знаю, почему она слушается тебя, но у тебя есть собственный меч.

— Он остался в поместье, — обиженно напомнил Хуань, смотря под ноги. Без серебряных украшений он уже не выглядел настолько впечатляюще, но это с лихвой компенсировала прическа и косметика. — Завтра мы вернемся на пик?

— Да. Как только восстановишь силы, я верну тебе оружие и мы сможем отправиться на твое первое полноценное задание.

Хуань улыбнулся. Он морально готовился к чему-то подобному. И ему невероятно интересно было узнать, что же именно за задание его ожидает в будущем.