23. Наступление холодов

Чу Хуань никогда не считал себя слабым или беспомощным. Порой больным — да. Он мог признать то, что ему необходимо было лечение, но по большей части он предпочитал считать, что не нуждается в нем, что он может добиться большего, что если еще немного — и он пересилит себя, наконец, достигнув чего-то. Но вот только он сам слабо понимал, к чему так остервенело тянулся, до чего рвался как сумасшедший, тренируясь на пике раз за разом. Чего он хотел добиться тренировками с копьем? Почему И Чэн отгораживал его от столь неочевидной даже ему самому цели? Что ожидало его в будущем?

Хуань раз за разом сталкивался в своих мыслях с одной и той же проблемой: ему нужно было больше времени на что-то. Больше сил, времени, тренировок, ведь его спина и руки были слабы, недостаточно сильны для того, чтобы противостоять напору Шэня — его собственного наставника.

Стоило Чу Хуа вернуться на пик — он с головой погрузился в тренировки, а не реабилитацию. Медитацию заменила тренировка, а сон был сугубо для восстановления сил, чтобы на следующее же утро подорваться даже неожиданно для себя рано и отправиться на тренировку вновь. И Чэн задавался вопросом, что же именно могло переклинить в голове юноши и не виной ли тому очередной искажение ци или его недостаток, но все оказалось куда проще: юноша отказался и от помощи Маршала, и от помощи сестры. Ян Гуй отправился вместе с Ши Киу в Царство Демонов, пусть учитель и не застал этого. Но он смутно догадывался, что причина таких усилий кроется именно в том, что его ученик чего-то лишился и теперь пытается возместить это своими силами.

Но вот только на защите юноши помимо его сестры стоял не менее надежный человек.

— Прекращай махать копьем и отправляйся завтракать! — И Чэн стоял на краю тренировочной площадки, спрятав руки в рукавах. Его взгляд был устремлен на юношу в ученических одеждах, поверх которых был туго затянут серебряный корсет. Каждое движение юноши сопровождалось рваным вдохом, словно бы ему не хватало воздуха, а его волосы из хвоста то и дело прилипали к шее или лицу.

— Еще немного, учитель! — возразил Хуа с площадки, делая несколько выпадов и опоясывая круг. Но в один момент его копье столкнулось с препятствием и отлетело в сторону. Юноша только и успел заметить кроваво-красное свечение. — Учитель! — тут же возмутился Чу Хуань, взглядом ища место, куда улетело копье. Однако не успел он сдвинуться с места — его силком за руку потянули за собой.

— Сначала поешь. Ты не забыл о задании?

— Задание? Ах, учитель, почему вы сразу не сказали?! Мы отправляемся сегодня?! — юноша тут же заулыбался и охотно пошел за мужчиной. Тот закатил глаза, спрятав лицо за раскрытым веером. За ним же и спрятались сжатые в тонкую линию в недовольстве губы. В последнее время с этим ребенком все сложнее сладить, а угомонить его нрав и того тяжелее. Все ли дети такие непослушные? Неужели он был таким же?

— Сначала завтрак.

— Хорошо, учитель.

Тренировочное поле сменилось бамбуковой хижиной. Трапеза проходила в тишине. Хуань неохотно ковырял палочками еду, словно бы не очень желая есть то, что ему принесли. То, что было на тарелках явно не было приготовлено учителем. Запах был другой, да и все уже успело порядком остыть.

— Не нравится? — поинтересовался мужчина, смотря на то, как со скучающим выражением лица юноша палочкой давил рис в самом краешке тарелки. Он съел не очень много, и сразу, как только до него дошло, что еда эта была приготовлена обычными адептами пика Жу Лин — он потерял к ней всякий интерес.

— Неа.

— Ешь, тебе нужно восстановить силы. Иначе ты останешься здесь, а на задние я отправлюсь самостоятельно. А ты останешься на попечении Фэй Ву.

— О, это та самая глава, — со знанием дела отозвался насмешкой юноша. Он встречался с ней, и она, безусловно, поразила его до глубины души, но ее мерзкий характер не сильно отличался от нрава ее дочери. Яблоко от яблони недалеко падает. — Учитель, вы так жестоки.

— Ты растешь, Хуа. Будь сдержаннее. Нельзя проявлять интерес исключительно к битве.

— О, вот оно что? — юноша напоминал сейчас больше избалованную наследницу, которой никогда ни в чем не отказывали, но скорее всего он просто намерено вел себя подобным образом, силясь привлечь как можно больше внимания мужчины. — Тогда, быть может, учитель даст мне чуть больше наставлений?

— Доешь для начала, — игнорируя чужой провоцирующий тон, Шэнь продолжал жевать уже остывшую пищу. Пока он пытался дозваться юношу — она в самом деле потеряла всякий вкус и запах. Но он никогда не брезговал едой, а потому не видел ничего критичного в этом, беспокоясь разве что только лишь о том, что Хуань мог отказаться есть прямо как сейчас. Он просто ковырялся в еде, но в рот больше не брал ни кусочка.

— Еда такая безвкусная. Но почему же тогда учитель ест это так охотно? Неужели у него еда вкуснее? — посмеялся юноша, оперевшись на стол грудью и поставив подбородок на согнутую в локте руку.

И Чэн со всей своей невозмутимостью взял из своей тарелки кусочек курицы и положил его в приоткрытый рот Хуа. Тот опешил и даже не сразу понял, что произошло. Когда он стал жевать, до его мозга стало плавно доходить произошедшее, из-за чего лицо его приобрело красный оттенок, вспыхнув подобно спичке. Теперь Чу Хуань сидел как положено и ел из своей тарелки, выдав тихое «Ничего особенного», как бы признавая на этот раз свое поражение перед мужчиной.

Но Хуань не был намерен сегодня так просто сдаваться. Если уж он начал это, то он должен пойти до конца. Во что бы то ни стало он сможет смутить его! С самого утра Хуа загорелся этой идеей, ведь стоило только ему увидеть чужую кислую мину — у него в мыслях не осталось ни одной мысли, кроме одной настойчивой идеи, выбившей все остальные: «Развеселить или смутить учителя». Она была очень глупой, но вместе с тем настолько желанной, насколько это было возможно. Но для начала Хуань должен был справиться хотя бы с базовыми своими задачами в самом начале дня. Тренировка шла в первую очередь и была для него в порядке вещей, а потому он без лишних мыслей с самого утра приступил к ней, подорвавшись даже раньше чем обычно с постели, чем разбудил невольно И Чэна. Они все еще ночевали вместе из-за кошмаров юноши, да и Шэнь никогда ничего против не высказывал. Пусть порой это смущало самого Хуа — ему было приятно осознавать, что учитель все же заботится о нем как умеет.

Естественно, попытка смутить мужчину во время еды успехом не увенчалась, но у него впереди еще было время для медитации!

А что он, собственно, мог сделать? Он прекрасно знал о тех вещах, которые были способны вывести И Чэна из себя. И в них, в первую очередь, входила его собственная гиперактивность. Понимая это, Хуа решил вовсе отказаться от медитации. Когда к ней приступил мужчина, Чу Хуа только сделал вид, что готов к ней приступить, но в итоге подорвался с места, схватил Цин Мин, которую ему любезно вернули по возвращению на пик, и сбежал. Шэнь не сразу смекнул, что стало слишком тихо. Но когда он открыл глаза и не обнаружил юношу — первой его мыслью была очередная его тренировка. Хуань явно перебарщивал.

И Чэн уже испытывал острое и слишком явное желание закрыть его в бамбуковой хижине и связать, оставив медитировать до тех самых пор, пока он не достигнет хоть какого-то уровня культивации для использования хотя бы базовых техник. Но вот только даже если у него и было сформировано ядро, а он сам об этом даже и не подозревал, то оно было слишком слабо для всевозможных техник. Хотя, дело было именно в том, что юноша прекрасно знал о том, что ядро у него, в отличие от большинства приходящих в школы заклинателей учеников и новичков, было.

— Чу Хуань! — голос мужчины прозвучал громко, так, что юноша, тренирующийся на площадке в поте лица прекрасно расслышал его, однако намерено проигнорировал, сделав очередной выпад. Он не вредил себе чрезмерными тренировками, напротив, ему казалось, что от них ему становится как-то легче и проще.

Вскоре на площадке появился заклинатель. Одежды его развевались от поднявшегося ветра, а юноша только неловко улыбнулся, принимая защитную стойку.

— Учитель, но разве это не к лучшему? Я стараюсь стать сильнее.

— Это слишком. Прекрати сейчас же и вернись в хижину.

Хуань посмеялся. Он смотрел на горящие аметистовыми молниями глаза мужчины и улыбался все шире, понимая, что смог добиться от него хотя бы банальной злости и недовольства, хотя хотелось бы увидеть другое выражение лица.

— Учитель, почему бы вам не отправиться со мной сегодня на задание? Этот ученик желает, наконец, применить свои знания на практике.

— Этот пик стал твоим домом. Почему ты так рвешься покинуть его? — Шэнь скрещивает на груди руки.

Юноша на секунду задумывается. Домом? Если это место можно было так назвать — он бы мог назвать таким образом любую полуразваленную хижину. Даже родовое поместье не было для него домом, что уже говорить о горе, где он обучался. Да, быть может, хижина его учителя больше подходила под описание «дома», но он все еще не был до конца уверен в этом.

— Я хочу показать учителю на что я способен.

И Чэн уже навещал своего учителя. Когда он обсуждал возникшую проблему — Хань Чжу не смог толком ничего сказать. Он только посмеялся и сообщил о том, что с самим Шэнем проблем было не меньше, а уж когда дело доходило до практики — он обеими руками цеплялся за нее, желая показать свои умения. Хань не был против того, чтобы его ученик отправился с собственным учеником на задание вместе. В конце концов то, что он выдал, не должно было стать проблемой для них. Может, демон и казался опасным, но вряд ли он был как-то напрямую связан с теми демонами, из-за которых можно было бы развязать войну.

— Ладно, — беспомощно согласился мужчина.

Хуань замер. Вот так просто? Да что же это такое?! Он тут старался изо всех сил произвести впечатление, а этот человек не отнекивался и согласился, так и не сразившись хотя бы в пробной дуэли! Да, Хуа нарывался на поединок. И он с треском проиграл. Уже второй раз.

И Чэн слишком легко успокоился. И так же просто отдал указания о сборах. Чу Хуа ничего не осталось, кроме как обреченно согласиться с тем, что свои навыки он продемонстрирует на новом противнике сразу после того, как они найдут его.

***

— Учитель, — скучающе позвал Чу Хуа, смотря на небо. Он ехал в очередной раз на белой лошади, так как черную у него вновь забрал мужчина. Это был уже не первый раз, но менее обидно от этого не становилось. Он так хотел прокатиться на ней! — Почему вы считаете, что демон-наследник не может посягнуть на деревню и заниматься тем, чем он занимается, судя по жалобам?

— Ты слышал свою сестру? — фыркнул мужчина, смотря на раскрытый перед собой свиток. Все его внимание было уделено бумаге, а не крутящемуся верхом на лошади ученику. — Она сказала, что ее навещал наследник Ледяного Царства. А наследник у них единственный. Он не мог быть сразу в двух местах.

— Демоны могут разрывать пространство для телепортации, — возразил Хуа. — Она делала так. Значит, и он может так же. А это значит, что события могут быть по времени переданы так же и недостоверно: например, сначала он атаковал человека, а потом отправился к ней. Разве это так уж невозможно?

— Если ты так хочешь сразиться с демоном на уровне бога войны — вперед, — тут же рыкнул на него Шэнь. — Знаешь ли ты, чем именно прославился единственный наследник? Он был первым из демонов-воинов. Его первые две старшие сестры — целители. А он перенял способности воина. Если ты так ищешь смерти — можешь просто попросить свою сестру о встрече с ним.

— Киу не станет меня знакомить с другими демонами. Она предпочитает, чтобы я оставался в безопасности.

— Даже твоя сестра поступает так, чтобы уберечь тебя, а ты все равно сам лезешь на рожон.

Чу Хуань не нашелся с ответом и только обиженно надул губы. Все его диалоги с этим человеком сводились если не к ссоре, то к тупику.

Путь к нужному месту должен был занять трое суток, а потому они заранее постарались определиться с маршрутом и остановками. Первой должна была стать одна из деревень, где взращивали рис. Второй остановкой стал бы город, а третьей как раз сама деревня, куда они и должны были прибыть.

В первый день пути Чу Хуа чувствовал, что находился на грани того состояния, когда был готов от скуки свалиться с лошади и отправиться пешком. Они двигались медленно, а невероятный мороз на улице не способствовал сну, ибо будь у Хуа возможность — он бы задремал в пути. Однако в последнее время становилось все прохладнее. Близилась зима: жестокая и беспощадная, ведь чем дальше к северу — тем сильнее она проявляла себя. Северные земли демонов тому способствовали: оттуда словно бы магией переходили все морозы, поглощая и часть человеческой территории снегами и серыми облаками. Из-за холода юноша то и дело пытался согреться, тер плечи через ткань теплой одежды, которую ему любезно преподнесли на пике, закутывался сильнее, но это едва ли помогало. Вместе с тем он понимал, что Шэнь И Чэн его проблемы не разделяет: у него была серьга, окутывающая его теплом. И Хуа было немного завидно. Он тоже желал получить нечто подобное, чтобы избавиться от всепоглощающего холода.

Когда, ближе к вечеру, они наконец приблизились к небольшой деревеньке и их встретило несколько ее жителей, Хуа не удержался и громко чихнул. И Чэн обеспокоенно взглянул на него, но продолжил разговаривать с жителями деревни. Кажется, юноша снова что-то сделал не так, ведь весь путь до домика, где они могли бы остаться, протекал в тишине и напряжении.

Тяжелая аура окружала наставника и рассеиваться явно не собиралась. Юноша косил взглядом золотых глаз, но не говорил ничего, продолжая трястись от холода. Из-за отсутствия движения он промерз до самых костей и теперь едва передвигал ногами. Он был приспособлен к длительным тренировкам, выматывающим его тело и душу, но не к холоду, из-за которого он сейчас даже боялся открыть рот. Язык явно его не слушался, ведь когда он хотел сказать учителю, что он в порядке — он издал только странный звук, а язык его нелепо щелкнул по зубам. Но слов так произнести и не получилось, а потому Хуань замолк и старался лишний раз больше не предпринимать попыток вмешаться.

Учитель несколько раз останавливался, расспрашивая местных, но, судя по всему, ничего не выяснил и отправлялся уже прямиком к большому в сравнении с остальными хижинами зданию в два этажа. Гостиница встретила путников желанным теплом и Хуа наконец облегченно выдохнул, крепче обнимая себя за плечи и понимая, что если он немного побудет здесь — он сможет согреться.

Печь привлекла внимание юноши и он поспешил отправиться к ней, пока мужчина разговаривал с владельцем деревни. Даже в таком месте имелись немного пустынные, но все же теплые гостиницы, где их были готовы принять. На секунду Чу Хуа подумалось, что не все потеряно: народ еще сможет какое-то время жить в мире и спокойствии, а император пустит все на самотек.

Тяжелые ткани одежд были сдвинуты в сторону. Шкуры явно не согревали юношу, как и не согревали его ученические одежды. Белая ткань для него казалась неподходящей: ученики ведь вечно сражались, тренировались и занимались тем, что вынуждало их всякий раз пачкаться, так для чего пик выдает одежды именно такого цвета? Или же это способ проверить то, насколько хорошо ученик выкладывался на тренировке? По степени измазанности определить сколько времени он потратил на это дело?

Чу Хуа потер замершие ладони. Он уселся на корточках прямо около печи и продолжал греться, пока на его плечо не легла чужая ладонь.

— Замерз?

— Немного, — юноша кивнул, не глядя назад. Голос за спиной определенно принадлежал наставнику, так что беспокоиться было не о чем.

— Пошли в комнату.

«Одну? Разве учитель не мог взять две? Или экономит?»

Чу Хуа возражать не стал. Он все еще прекрасно помнил, что необходимость в двух разных комнатах часто отпадала из-за его кошмаров. Он мог проснуться трижды ночью, разбудив при этом наставника, которому только и оставалось, что прижать юношу ближе к себе со словами «Спи дальше, это всего лишь кошмар». Если бы он не спал с Шэнем — он бы совершенно точно ни разу бы не выспался. Он мог бы всю ночь смотреть в одну точку или же восстанавливать осколки кошмара, обдумывая их, но точно не отдохнуть даже самую малость.

Комната оказалась самой простой: постель, тумба, стол и несколько подушек около последнего. Она была не такой уж и большой и, на самом деле, юноша смог бы обойти ее вдоль и поперек, а то и вокруг всего за несколько секунд. Но это место было более чем пригодно для жизни: радовало чистотой и тем, что мебель не казалась настолько старой, что готова была развалиться в любой момент.

Хуа смотрел на постель. Он на какое-то время задумался, прежде чем снял с себя меховой плащ, отбросил в сторону копье и лук, и залез на нее, растянувшись поперек. Шэнь осторожно сел на край, сдвинув чужую сброшенную одежду в сторону.

— Если тебе холодно — можешь пока завернуться в одеяло.

— Я не собираюсь спать. А если я лягу нормально и завернусь в одеяло — непременно засну, — Хуа обиженно надул губы, вытянул перед собой обе руки и взглянул на пальцы. Но одном из них была красная веревочка, а на втором — кольцо. Оно словно бы пульсировало, разговаривая с владельцем и призывая обратить на него немного внимания. Цуо требовала слишком много сил. С ней он смог бы управиться только в будущем, когда он бы понял как развить духовное ядро. Медитации в его случае не особо помогали. Но И Чэн настаивал и ему приходилось заниматься ими.

Мужчина следил за действиями юноши изучающим взглядом, после чего покачал головой, как бы негодуя из-за чужих слов. Он не особо понимал Хуа.

— Нам завтра рано вставать. Тебе стоит лечь отдохнуть сейчас. Заодно и согреешься.

— Учитель, я не согреюсь так просто как вы, — Хуа посмеялся. — У вас есть вещь, которая не дает вам замерзнуть, в то время как я не могу так легко оставаться в тепле. Одежда мало греет в такой холод.

И Чэн услышал в его словах упрек, а потому скрестил на груди руки и задумался на некоторое время.

— Сядь, — наконец, донеслось до слуха юноши. Тот немного неуверенно повернул голову в чужую сторону, столкнувшись с решительным взглядом, после чего сел на постели и озадаченно посмотрел на мужчину.

Шэнь И Чэн сел ближе на постель, забравшись на нее с ногами. Теперь он сидел прямо напротив юноши и его рука коснулась мочки на его левом ухе. Хуа едва заметно покраснел и отвел взгляд в сторону, на стенку, словно бы нашел там нечто интересное, пусть ничего интереснее пары царапин там не нашлось.

Мужчина надавил на мочку и через пару секунд Хуань ощутил боль, заставившую его вздрогнуть.

— Все в порядке, — уверенный шепот на ухо вынудил юношу не переводить взгляд. Если ему говорили, что все в порядке — значит так и есть. Учитель не врет. Что бы он ни делал — все будет в порядке.

Хуань ощутил на секунду прохладу, а потом ему стало тепло. Так, словно бы он оказался на горячих источниках. И причина была не в горящих от смущения щеках. Хуа растерянно коснулся пальцами мочки уха и обнаружил тонкую металлическую пластину с гравировкой символов. Пару раз моргнув и широко раскрыв глаза, Чу Хуа наконец перевел взгляд на мужчину перед собой. И обратил внимание на одну деталь: серьга из его уха пропала.

— Учитель, вы...

— Все в порядке. Оно немного поболит, но довольно быстро заживет. Я нанесу мазь, подожди немного.

И Чэн выглядел все так же отстраненно как и раньше. Он не злился, не был растерян, но на его лице не было и улыбки. Юноша следил за каждым его движением, и когда тот достал небольшую баночку с мазью, Хуа позволил вновь приблизиться к себе и без лишних возражений принял заботу. Ухо немного пекло из-за прокола, но тут же оно было охлаждено благодаря мази.

— Не спи на левом боку.

Ладонь Шэня легла на макушку Хуа и юноша увидел на его губах редкую улыбку. Заботливую и нежную, какую обычно дарит мать своему ребенку. Чу Хуань едва заметно кивнул.

— А как же вы?

— Я буду в порядке. Твое тело хрупкое, из-за чего ты быстро мерзнешь и заболеваешь. Тебе бы больше подошло жить на юге. Не знаю, почему ты все время провел здесь, ближе к северу, и почему не выбрал горы на юге. Там тоже была школа заклинателей.

— Я так и не спросил как называется ваша школа, — тут же опомнился юноша. Он столько времени провел на пике Жу Лин, но ни разу не слышал упоминания имени школы. Сам пик был знаменит, но школу на нем звали просто «школой».

— У нее нет названия, — мужчина пожал плечами. Он убрал руку с чужих волос и раскрыл перед лицом веер, после чего прикрыл глаза. Он явно устал после пути. — Юи Я — основательница пика, не уделила этому внимания. А ее последователи иногда так и называли школу: «Школа Юи Я».

— Скорее всего она заботилась об обучении, а не статусе, поэтому и не подумала об этом, — пробормотал растерянно юноша, вздохнув. Он уселся удобнее на постели, скрестив ноги и наконец сняв обувь. Шэнь последовал его примеру и тоже снял обувь, после чего накинул на себя оставленный юношей в стороне плащ.

— Я не знаю какой она была, но явно славилась своей добротой. По крайней мере так говорят. Слухов о ней много. Но как дело было в реальности никто так и не смог рассказать.

— Скорее всего кое-кто сможет, — Хуань нахмурился. — Вы сказали, что у нее был ученик, уничтоживший пик? Он являлся демоном, так? Возможно, он до сих пор жив. Демоны живут столетиями, нет ничего удивительного в том, что он может существовать до сих пор.

— Даже если так — ты не сможешь связаться с ним. В каком бы царстве он ни находился — он могущественный демон. А ты слабый ученик, едва способный называться адептом нашего пика. Не тебе тягаться с демонами, — И Чэн стал понимать к чему клонил юноша, а потому брови его свелись к переносице, а сам мужчина напрягся. Ему ли было в очередной раз говорить этому юноше о том, что он бессилен против демонов?

— У меня есть сестра. Ши Киу вполне способна связаться с любым из царств. Она сотрудничает с ними так как ее царство — царство целителей. Можно было бы-

— Остановись. Хватит нести чепуху и ложись спать.

Юноша надул губы. Вот снова. Его учитель не давал ему высказаться: он просто затыкал его и отправлял спать. Чу Хуа поднялся с постели, прошел к столу и вздохнул, усевшись на подушку.

— Цин Мин.

Копье само скользнуло в его руки, удобно в них устроившись. Хуань погладил пальцами древко и перевел взгляд на две пары ножен на поясе учителя. Он отдал ему тот меч Маршала, который на самом деле изначально принадлежал его матери. Она говорила, что она понятия не имела о том, что он из себя представляет, что это не более, чем какой-то там меч, в который можно было вложить духовные силы и что она совершенно случайно узнала об этом. Однако на деле же оказалось, что она сама обменялась мечами с Ян Гуем. Да и потом она вовсе забрала Баожэй. Чу Хуань не был против, но он все еще думал, что это довольно странно: оружие, требующее духовной мощи не может использоваться обычными людьми, так значит ли это, что его мать тоже развивала золотое ядро? Впрочем, в эти шестнадцать лет взаперти, неудивительно, что она начала бы заниматься чем-то подобным.

У меча Ян Гуя, а теперь уже Шэня, не было имени. Клинок с красным лезвием и расписанной рукоятью оказался безымянным и не откликался ни на одно из имен, но тем не менее использованию это не мешало. Однако каждый раз отдавать приказ рода «Красный клинок, сделай то, сделай это» было немного неправильно. Но имя до сих пор оставалось за наставником, а проявлять участие в этом деле Хуа не желал. Он отдал этот меч наставнику, а значит, что тот сам должен решить как его назвать.

Цин Мин холодила теплые ладони. Серьга и правда действовала как надо: окутала все тело теплом и согрела промерзшего до костей юношу.

Копье явно скучало. Лук тоже. Хуаньшу оказалась рядом незаметно, уткнулась в локоть, и Хуа даже не сразу приметил ее. Но потом положил на Цин Мин, на колени, и остался сидеть на месте, о чем-то задумавшись.

За действиями юноши наблюдал И Чэн. Он выглядел немного не так как раньше: словно бы хотел сказать что-то, или же попросить, но молчал, сжав губы за веером.

В комнате становилось все теплее. Присутствие двух человек явно согрело помещение, а потому находиться здесь стало проще. Чу Хуань, наконец, опомнившийся, поднялся с места и, отложив оружие в сторону, в угол комнаты, похлопал себя по бедрам, из-за чего загремел корсет под ученическими одеждами.

— Как насчет ужина?

— Было бы неплохо, — согласился Шэнь. Юноша удовлетворенно улыбнулся и спустился вниз с целью найти того, кто смог бы обслужить их. Его взгляд зацепился за нескольких служанок.

Уже спустя несколько минут юноша вернулся в комнату довольный и с улыбкой на губах. Он прошел к постели, уселся на край, а потом вовсе откинулся назад и посмотрел на мужчину рядом с собой, который все так же сидел рядом. Взгляд тут же отметил бледные сжатые губы за веером и рассеянный взгляд.

— Учитель?

Юноша почти сразу подорвался, приблизился, перехватывая чужое запястье и отодвигая в сторону руку с веером. И Чэн словно бы опомнился и тут же попытался ударить Хуаня по голове веером, но его рука только дернулась, однако не дотянулась до чужой макушки.

— Вы побледнели. Вы в порядке? Что случилось?

Свободной рукой Хуа дотронулся до второй руки мужчины, доселе спокойно лежащей на его коленях. Но стоило ее коснулся — он сразу же отдернул руку. Пальцы были ледяными, что не на шутку напугало его.

До него стала медленно доходить причина, по которой мужчина носил эту серьгу.

Не давая ничего сказать мужчине, Хуань вынул из мочки украшение и вернул в чужое ухо. Не слушающийся язык мужчины не выдал ничего и он только отвел взгляд в сторону, немного склонив голову.

— Если бы вы сразу сказали, что тоже сильно мерзнете — я бы просто залез под одеяло, так зачем было отдавать талисман? — Хуа тут же нахмурился, чувствуя, как начинает саднить и ныть собственное ухо. Он не предусмотрел, что во время того, как будет снимать украшение, сможет неправильно его вынуть и тем самым сделать себе больно, но думал он сейчас явно не об этом. — Я буду в порядке. Если учитель будет в порядке — я тоже буду в порядке. Но сейчас учителю плохо, а значит и мне тоже, — Хуа приложил руку к сердцу, совершенно не задумываясь о том, как выглядит сейчас со стороны или в чужих глазах. — Если вы заботитесь во вред себе обо мне — я не готов принимать такую заботу.

И Чэн молчал. Он поднял голову и смотрел немного шокировано на юношу перед собой. Тот постепенно стал осознавать сказанные слова, из-за чего его лицо тут же покраснело, а сам он отстранился, отпустив руку мужчины, удерживающую веер. Он поклонился и закусил губу.

— Извините. Я снова позволил себе лишнее.

Шэнь И Чэн вздохнул. Он, кажется, собирался с мыслями. Какое-то время он смотрел на Хуа, но потом полез в сторону пояса и снял с него небольшой мешочек. Хуань видел такие у многих людей, а у его наставника он почти всегда был с собой или привязан к лошади. Юноша немного растерянно наблюдал за тем, как мужчина роется в нем. Но он, видимо, так и не нашел ничего подходящего.

— В следующий раз тебе стоит обратиться к одному заклинателю на пике. Он зачарует для тебя предмет.

В руке мужчины оказалась небольшая серьга. Серебряное колечко. Он вытащил его из мешочка и теперь подозвал жестом Хуа ближе.

— Так как я уже проколол тебе ухо — просто попроси зачаровать тебе серьгу. У меня в хижине есть несколько на случай, если мне будет нужно другое зачарование на них.

Юноша неохотно подошел ближе, позволив вставить серьгу в ухо. Приятных ощущений было мало, но довольно быстро боль отошла на второй план: небольшое количество духовных сил, направленных Шэнем, заглушило ее.

— Скоро принесут еду, — немного неуверенно произнес Хуа. Мужчина кивнул, давая понять, что услышал.

— Поедим и все же стоит отправиться спать. Ты быстро замерзнешь. Чем ближе к той деревне — тем хуже. Так действует приближение к демоническим землям. Некоторые люди не замечают, но на тех, у кого есть ядро, холод влияет иначе.

— Деревня ведь так далеко от границы. Даже это место довольно далеко, так почему так холодно?

— Скоро зима, — напомнил И Чэн. — Действие их земель распространяется. Оно уже достигло нашего пика, но барьер не позволяет пройти на территорию школы. Если мы вернемся в твой родной город — ты заметишь, что там похолодало. На заклинателей демоническая зима влияет сильнее. Я... Мое ядро однажды треснуло из-за этого.

Хуань замер. Как это «треснуло»? Как ядро в груди может треснуть?

— Мороз вытягивает силы, — продолжил мужчина. — Сначала это обычный холод. А потом он пробирает до костей, добирается до ядра, и медленно, по чуть-чуть, высасывает все силы заклинателя. До тех пор, пока не разрушит ядро. Поэтому заклинатели никогда не желали воевать с Ледяными Демонами — их мороз может уничтожить всех нас, если мы заранее не будем готовы.

— То есть, учитель, вы хотите сказать, что то, что случилось с вами...

— Мое тело быстро теряет тепло, — кивнул И Чэн. Он не стыдился этой информации, но ему было тяжело признавать перед учеником такого рода слабость. Она казалась ему глупой и неуместной для огласки. Их задание было сосредоточено на путешествии по ледяным землям. Знай он заранее, что его ученик совершенно не устойчив к морозам как и он сам — он бы и не рискнул брать его с собой. А возможно он просто не подумал о том, что зима все ближе, а значит, что холод может повлиять на него. Он перестал заботиться о морозах с того самого момента, как получил в подарок эту серьгу.

— Что ж, — Хуань ненадолго задумался. Он приложил ладонь к груди, туда, где было его ядро. — Я думаю, что учитель не допустит, чтобы я замерз до смерти. Так что все будет в порядке. Пока учитель рядом — он позаботится обо мне.

Шэнь фыркнул и закатил глаза, со щелчком захлопнув веер.

— Да. Естественно. А теперь проверь, что там с едой.

— Молодые господа! — раздался стук в дверь. Чу Хуа улыбнулся.

— Я думаю, она готова.

Ужин прошел в тишине. Хуань иногда касался пальцами мочки, словно бы пытаясь проверить что с его ухом, но когда натыкался на серебряное колечко — отнимал ладонь и вновь возвращался к еде.

Им стоило лечь спать пораньше. И Чэн так и поступил. Сразу после еды он просто завалился на постель, а его ученик немного растерянно наблюдал за ним, не зная, какие слова подобрать, чтобы уговорить мужчину еще немного посидеть с ним, ведь спать совсем не хотелось. Но в конце концов, когда тарелки забрали, Чу Хуаню ничего не осталось, кроме как лечь рядом с Шэнем и заснуть. Все же перспектива отправляться утром сонным не прельщала.