15. Сущность крови демона

Хуань опешил. Он смотрел на свою сестру и еще раз прокрутил в голове ее слова.

С того самого момента, как он пришел сюда, все было странно. Его сестра вела себя как раньше, она не давала повода беспокоиться, выглядела как обычно. Она даже одела его в женские одеяния его семьи, словно восстанавливая старую привычку поступать именно так. Но все же в этом было что-то неправильное.

— Вступить в твое царство? — с недоверием переспросил юноша. Он смотрел на девушку, сведя брови к переносице. Его глаза потемнели, когда он пытался представить себе превращение человека в демона.

Поняв ход его мыслей, девушка замахала руками, неловко и слегка беспокойно улыбаясь. Из внимания Хуа не ускользнул и ее нервный, виноватый смех.

— Ты не погибнешь и не станешь демоном. Просто другие демоны не станут на тебя нападать, вот и все.

— Разве это не значит, что я просто стану вашим союзником, но при этом не смогу напасть на других демонов, чтобы не развязать между царствами войну?

Ши Киу затихла. Она смотрела на брата и взгляд ее выглядел совсем виновато. Она прикрыла глаза ладонью.

— Прости, я не должна была.

— Просто объясни, зачем тебе это?

— Ты знаешь как проходит обряд принятия личных приспешников королевских наследников-демонов?

Чу Хуа покачал головой. Ши Киу присела на кровать и потерла переносицу пальцами, после, начав массировать точку между бровей, прямо под демонической печатью.

— Человек или демон испивает крови наследника. Она приживается в их теле и так наследник отслеживает чужое состояние. Так, если его приспешник будет на грани смерти, демон может приказать крови замедлить смерть и успеть спасти его. Так же, как и добить. Таким образом это и проклятье, и благословение.

— Какой от этого толк кроме того, что ты сказала? Зачем это мне?

— Я боюсь, что если однажды тебя ранят, я не успею помочь тебе. В тот раз, когда ты пришел в поместье... Твои руки и спина были в ужасном состоянии. Я хотела бы знать, что происходит с тобой. Хотя бы о твоем состоянии. Я смогу отозвать ее. Усыпить. Скрыть. Это никак не повлияет на твое духовное ядро.

Ши Киу говорила тихо, но в голосе ее сквозила печаль. Хуань никак не мог понять причины, по которой она так сильно печалилась. Он смотрел на ее поникшую голову, на рассыпавшиеся по плечам волосы цвета воронового крыла и никак не мог понять, что же именно должно было произойти, чтобы она вот так сидела перед ним и не могла даже взглянуть в глаза. Да, она беспокоилась. Но что в этом такого? Было ли что-то еще?

— Причина действительно только в этом? — юноша неуверенно смотрел на сестру. Она хотела как лучше. Возможно, она нарядила его именно ради этого своеобразного обряда и хотела сделать вид, что отдает свою кровь девушке, чтобы не пошли лишние слухи. Однако он прекрасно понимал, что на слухи ей плевать, а это платье было лишь ее собственной прихотью. Тем не менее, он никак не мог отпустить связи его одежд и того, что она собиралась сделать. Должно ли это проходить как торжество? Праздник? Или же это как проклятье?

— Честно. Я просто хочу защитить тебя. Я все еще твоя сестра, — Ши Киу никак не могла поднять головы. Тогда юноше пришлось подойти ближе к ней и опуститься на корточки близ кровати. Он видел потухшие зеленые глаза, на которых собралась влага. Лицо девушки стало бледнее. Она сама по себе отличалась бледностью кожи, однако сейчас это сильнее бросалось в глаза. Она действительно беспокоилась. И в ее словах не было злого умысла. Хуань доверял ей, поэтому, поднявшись, положил одну ладонь ей на голову. Зазвенели серебряные колокольчики на его поясе.

Ши Киу подняла голову и взглянула на улыбающегося юношу. С каких это пор он успокаивает ее? Она вымученно улыбнулась, глядя на пляшущуюся нежность в чужом взгляде.

— Я знаю, что ты все еще моя сестра. Я никогда не отказывался от тебя или от своей матери. Сделай все как пожелаешь, только постарайся побыстрее. Я все еще голоден, помнишь?

— Конечно! — девушка активно закивала. Она вскочила с кровати, схватила юношу за руку и повела из своих покоев в длинный коридор.

Хуа впервые увидел то, что являлось дворцом изнутри. Комната, из которой они вышли, отличалась от остальных, однако помимо нее рядом было еще не меньше десятка дверей. Они все были разные. Общий цвет дворца так или иначе был зеленым. Вместо пола или ковра была зеленая трава, а в коридорах вдоль стен стянулись лозы с различными цветами. Ши Киу порекомендовала не прикасаться к ним, и Хуань невольно вспомнил о цветах Цуо.

На самом деле место это больше напоминало какую-то сказку: всюду были различные цветы, кусты с неизвестными ягодами, множество странных лоз и мелких зверушек. В здании даже летали бабочки, что было немного странно, учитывая, что это все еще был дворец, где было множество демонов.

— Демоны цветов на самом деле безобидные. Есть, конечно, несколько не самых пристойных личностей, но они тебя не побеспокоят. Я покажу тебе заклинание для маскировки демонической печати. Снять его еще проще. Но печать может быть сорвана, если ты испытываешь слишком много эмоций. Кровь в этот момент в твоем теле бурлит, а потому демоническая энергия так просто тебя не оставит. Боюсь, твой учитель все равно заметит изменения. Просто скажи ему, что навещал меня как целителя для того, чтобы посоветоваться.

— Не думаю, что он будет рад это услышать, — предположил юноша. Киу кивнула. Она прекрасно понимала, что Шэнь совершенно точно не будет рад связям своего ученика с демонами, однако, почему-то, он спускает ему это с рук. Сам факт того, что мужчина позволял юноше многое, подстегнул принцессу поступить именно так. Если мальчишка все еще находился на пике, значит, что даже если его метку заметили — ее не сочли необходимым обсуждать, а заодно и не посчитали нужным выгонять ученика.

— Конечно, он будет первое время не особо рад, однако пока эта метка скрыта — даже демон не смекнет, что ты из моего царства. Так же ты сможешь пользоваться Цуо. Демоническую энергию из моей крови полностью ей не поглотить, она просто позаимствует ее для пробуждения. Так как ты мой брат, то кровь приживется в тебе.

— Если ты не забыла, то я не твой родной брат, — бормотал юноша, пока принцесса тянула его по коридорам. Он пропустил уже не меньше трех поворотов, но коридоры никак не заканчивались.

— Разве это важно? Я считаю тебя братом, ты считаешь меня сестрой. А это значит, что кровь не станет противиться.

Хуань покачал головой на подобную теорию. Она могла не оправдать ожиданий. Демоническая кровь, как известно вообще каждому, вела себя совершенно непредсказуемо и часто из нее изготавливали яды. То, что его сестра с такой легкостью говорила о подобном, настораживало, но он уже дал свое согласие и не мог отказаться от собственных слов. В конце концов отступиться на полпути — это не в его характере.

Юношу привели в большой зал с огромным столом, который был уставлен небольшим количеством еды только с самого края. Видимо, порции сделали исключительно для принцессы и Хуаня. Впрочем, он не хотел, чтобы присутствовал кто-то еще, и сестра в этом с ним была солидарна. Они любили проводить время только вдвоём. Так было привычнее. Так они росли.

— Могу я сначала поесть? — уже заметив, что сестра схватилась за кинжал под юбкой, Хуа предположил, что она хотела сделать все как можно быстрее.

— На самом деле ты можешь пить кровь как то же вино. Кровь демонов из царства цветов напоминает его, однако не пьянит, — девушка посмеялась. Спрашивать о том, откуда у нее имелись подобные познания вовсе не хотелось. — Все в порядке, я все сделаю, садись за стол.

Решив, что хуже уже ничего в его жизни быть не может, юноша уже собирался сесть за стол.

Однако со своей мыслью он сильно ошибся. В двери зала ворвалась группа демонов разной наружности, которые в общих чертах были похожи на тех самых чертят из сказок, которыми пугают детишек.

— Принцесса!

— Молодая госпожа Ши!

— В чем дело? — Киу нахмурилась. Она, так и не сделав надреза, поэтому держала лезвие кинжала у запястья.

— Северный принц Мо просит аудиенции у принцессы Ши.

— С чего бы ему приходить сюда сегодня? — фыркнула девушка. Она убрала кинжал в ножны и виновато взглянула на юношу за столом. — Хуа, мне нужно идти. Тебе стоит вернуться. Твои духовные силы почти пришли в норму, поэтому просто отправляйся обратно на пик Жу Лин. Мне нужно переговорить с принцем.

— Господин Мо идет сюда! — прибежал еще один демон. Ши Киу вздрогнула и, добежав до брата, взмахом руки создала за его спиной портал. Она толкнула юношу в грудь и тут же закрыла портал.

Хуань приземлился на полу, в библиотеке.

Он растерянно оглядывался по сторонам, потом посмотрел на книжки перед собой и принял решение все это убрать. Длинные зеленые одеяния мешались, однако он совершенно точно не мог так просто вернуться в таком виде в хижину. Стоило дождаться, пока учитель уснет и уже тогда, в ночи, вернуться обратно, чтобы никто не увидел его в столь позорном виде.

Кто бы мог подумать, что, пока он расставлял книги, к нему наведается уже знакомый мужчина в небесного цвета одеяниях и шокировано застынет на месте.

Что он должен был сказать юноше, вокруг которого клубилась демоническая энергия?

Хуаня потянули за рукав. Книги выпали из его рук, и он замер, смотря на мужчину перед ним. Его лавандовые глаза не скрывали недовольства. В них было еще беспокойство, но оно было скрыто под слоем осуждения.

— Учитель, — тут же спохватился юноша. Он открыл рот, желая оправдаться, но его потянули в сторону, поставив напротив. Хуа наблюдал за тем, как мужчина, достав веер, раскрыл его перед лицом и смотрел из-под него с явной неприязнью. Окончательно стушевавшись, Чу Хуань опустил голову и замолк.

— Вытяни руки вперед.

Чу Хуа вытянул обе руки. Его пальцы подрагивали, а кольцо на его ладонях вибрировало, предупреждая об опасности. И в следующую секунду по его ладоням пришелся удар веером. Потом другой. И еще один. Мужчина специально бил по одному и тому же месту, отчего становилось все больнее, а кожа на нежных руках совсем покраснела. Хуа издал какой-то совершенно задушенный, виноватый всхлип и совсем затих, закусив губу.

— Вокруг тебя туман демонической энергии. Ты хочешь, чтобы тебя прогнали с пика?! А что скажут другие об этом учителе, когда узнают, что его ученик повязался с демонами?!

Удар за ударом приходился теперь и по запястьям. Хуань сжал зубы и зажмурился, не в силах сделать даже вдоха. Он не мог и поднять голову, чтобы взглянуть на рассерженного Шэня. Тот, в любом случае, был совершенно прав.

Почему Хуа не подумал об этом? Он подумал только о том, что было бы неплохо стать ближе к сестре, чтобы она всегда могла прийти к нему, если он позовет ее. Но как бы отреагировал мужчина?

Ему явно не были по вкусу демоны, но он терпел их, его сестру, ради него самого. Просто потому что его ученик так или иначе имел крепкую связь с одной из них. Однако он просил не связываться с ними теснее, предупреждал, что так он совершенно не разовьется. Более того: он мог сильно навредить себе этим.

— На этом пике не переносят демонов. Ты нарушил ряд правил, отправившись к ним. Я, по-хорошему, должен выставить тебя отсюда.

Чу Хуа хотел сказать, что он сожалеет, однако его слова застряли в глотке. Прямо сейчас, когда он, наконец, поднял голову, он видел полное боли лицо мужчины. Он выглядел больше каким-то обиженным, но не рассерженным. Первое впечатление юноши оказалось ошибочным: Шэнь И Чэн просто был разочарован. Он ведь столько времени убивал на то, чтобы напомнить этому ученику о том, что ему не стоит поступать бездумно: вот так просто заявляться к демонам, а потом нести на себе следы их действий.

— Этот ученик готов понести любое наказание, — голос Хуа был тихим. Ему едва хватило сил, чтобы сказать это. Вина комом засела в груди и горле, из-за чего становилось сложно не только говорить, но и дышать.

Мужчина еще несколько раз ударил юношу по покрасневшим запястьям, после чего убрал веер в рукав и взял чужие руки в свои. Он большими пальцами огладил раздраженную кожу и свел брови к переносице.

— Пошли, я нанесу мазь.

— Что? — непроизвольно вырвалось у Хуа, прежде чем он успел понять, что задал вопрос вслух.

— Я не собираюсь выгонять тебя. Ты свое наказание уже получил. Теперь нужно справляться с последствиями.

Шэнь отпустил руки юноши и, больше не поднимая на него взгляда, отправился из библиотеки в сторону своей хижинки.

Хуань растерянно наблюдал за тем, как мужчина удаляется и не мог подобрать подходящих слов, чтобы выразить свои мысли. Облегчение? Совсем не то, ведь он все еще чувствовал вину за содеянное. Взволнованность? С одной стороны он до сих пор не понимал, что имел ввиду учитель, а с другой — он, кажется, догадывался. Шэнь прикипел к присутствию ученика за то недолгое время и без него теперь мужчина ощущал себя как-то одиноко. В конце концов, он провел почти все свое время в полном уединении на пике, исключая моменты, когда его просили кому-то помочь с тренировкой. А тут вдруг появился тот, кто постоянно крутился рядом, имел на свою голову столько же проблем, сколько было и у самого И Чэна в молодости. И присутствие шума в жизни стало таким обыденным, что избавляться от него совершенно не хотелось.

Никто даже представить не мог, что сейчас происходило в голове И Чэна, однако он упорно шагал вперед, зная, что Хуа последует за ним. И он шагал. Тихо, немного неуверенно и постоянно оглядываясь, боясь, что его могут заметить.

— Учитель, — позвал тихо юноша. Он чуть нахмурился. — Я попросил сестру помочь. Она целитель, — бормотал Хуань, кусая крашеные красные губы. Одеяния шелестели за ним, пока он шагал за мужчиной.

— И как? — донеслось грубее, чем следовало, из-за чего сам мужчина тоже вздрогнул. Не смотрящий на него в этот момент Хуа взволнованно взглянул на него, боясь представить себе чужое недовольство.

Он разве не говорил, что не имеет ничего против демонов? Тогда почему он так ведет себя?

— Мне лучше. Я думаю, что могу попробовать начать формировать духовное ядро.

— Твои силы восстановились? — И Чэн остановился. Шедший за ним юноша нагнал его и встал рядом.

— Сестра помогла мне восстановить их. Возможно, именно поэтому, как вы сказали, я пропитан демонической энергией. Она сказала, что это приживется в моем теле. Так же она что-то сделала, чтобы мои силы не исчезали так, как это было раньше.

Шэнь с недоверием взглянул на юношу перед ним. Тот не лгал, однако явно недоговаривал. Решив не задавать лишних вопросов, мужчина уже хотел пойти дальше, как услышал громкое урчание чужого живота. Хуа неловко рассмеялся.

— Я не успел поесть. К сестрице пришли гости и она выгнала меня, — почесав в затылке, Чу Хуань покраснел. Ему было неловко признаваться в том, что он так и не ел ничего с самого утра, когда учитель сам принес ему еду, и они вместе позавтракали.

— Ты не ужинал? — предположил учитель. И попал в точку. Хуа только неловко улыбнулся, гуще краснея и чувствуя, как собственное сердце сейчас разрывается и готовится выпрыгнуть из груди от волнения.

Неужели после того, как учитель его отчитал, он не только готов помочь ему с ранами, но и покормить?

Святой человек.

Слишком громко выдохнув, Чу кивнул, прикрыв глаза. Ресницы его дрожали, а сердце продолжало быстро колотиться, норовя пробить грудную клетку. Он понятия не имел откуда взялось это дикое волнение, но он совершенно точно сейчас не мог спокойно стоять на месте, из-за чего стал переминаться с ноги на ногу, кусая губу и опустив голову в надежде, что за передними прядями, выбивающимися из общей прически, не будут заметны его красные уши. Он так же надеялся и на то, что темнота на улице скроет его горящее лицо.

— Тогда я схожу за едой. Иди в хижину и подожди меня в моей комнате.

Не получив ответа, но поняв, что он попал в точку, Шэнь поспешил отправиться за едой. Ясное дело, что поваров или учеников, которые обычно занимались готовкой, уже не было. Все они или уже давно спали, или были заняты своими делами, ведь их рабочий день давно закончился. На кухне можно было хозяйничать, однако, в пределах разумного. Много продуктов использовать было нежелательно, ибо нужно было что-то оставить и для остальных. Несложно было догадаться, что готовкой сейчас будет заниматься сам учитель. От этого тепло разливалось в груди юноши, и все его беспокойство отошло на второй план.

Вместо него пришло странное трепещущее ощущение, от которого губы сами невольно растягивались в довольной, нежной улыбке. Юноша неторопливо шагал в сторону хижины, думая о том, что именно приготовит ему учитель.

Возможно, это будет рагу? Шэнь любил готовить овощные блюда и большая часть того, что он приносил своему ученику, состояла именно из нарезок овощей на пару, жареных или вареных овощей и иногда среди этого могло быть отварное мясо. Очень редко он мог принести что-то сладкое или острое, но, отметив, что юноша просто в восторге от острых блюд, он стал их приносить только для него.

Взволнованный, Хуа не заметил, как добрался до хижины. Рассеянно осматриваясь, юноша пытался увидеть знакомую фигуру в голубых одеждах, однако так и не отметил ее. Вздохнув, Хуань отправился внутрь и прошел в чужую комнату. Комната учителя в некоторой степени стала ему почти родной. Иногда, из-за бессонницы и кошмаров, Шэнь приглашал его остаться ночевать с ним и порой они могли лечь в одну постель. И Чэн не волновался так сильно как юноша, он просто засыпал через некоторое время, а вот боящийся сделать даже лишний вдох Хуа никак не мог собраться с силами или чтобы уснуть, или чтобы уйти к себе. Но в итоге он все равно засыпал с учителем, а просыпался уже тогда, когда мужчина расставлял на небольшом столике еду, отдавая указание умываться.

Это продолжалось уже достаточно долго, но вспоминая об этом, Хуань чувствовал что-то неправильное. Человек, который его обучал, кормил и позволял даже спать в одной кровати из-за кошмаров, был мужчиной. И он не имел ничего против того, что его обучением занимался мужчина, он не понимал себя: он волновался перед ним так, как, по рассказам сестры, волнуются только молодые девы при виде красивого юноши. И сейчас, вспоминая свое поведение, собственные щеки стыдливо краснели.

«Это ведь просто забота, так почему я так веду себя?» — недоумевал юноша, но, покачав головой, отдал предпочтение мыслям куда более важным.

Например, о том, что же ему делать со своим согласием. Он согласился выпить демоническую кровь. Но в самом ли деле это никак не повлияет на него?

Задумавшись об этом, Хуа, сидевший за столом учителя, задремал. Он очнулся только когда кто-то осторожно коснулся его рук.

Разлепив глаза, он встретился взглядом с мужчиной. В слабом свете луны лавандовые глаза казались аметистовыми: они блестели, а взгляд их был наполнен беспокойством. Однако вскоре И Чэн опустил голову и стал наносить прохладную мазь на ладони и запястья юноши. Раздраженная кожа засаднила и Хуа едва заметно вздрогнул. Однако это не скрылось от внимательного взгляда Шэня.

— Больно?

— Нет, — соврал юноша. В конце концов, бывало и хуже.

— У тебя очень нежная кожа. Тебе не может быть не больно, — фыркнул едва слышно мужчина и продолжил распределять холодящую мазь.

Хуань надеялся, что он сможет взяться за оружие, когда вернется, ведь его бессилие ушло. Однако видя свои покрасневшие руки, он сомневался в этом. Его наказание заключалось не в боли, а в том, что он не сможет еще какое-то время схватиться за копье. Он так долго ждал этого дня, но когда он настал, то его вновь оставили без возможности вернуть свое оружие.

Хуань не знал, в курсе ли учитель о том, что его оружие совершенно точно не представляет из себя самые обыкновенные копье и лук, из-за чего он не осмеливался все это время напрямую позвать их. Где бы они ни были — они бы пришли на его зов.

Желудок вновь напомнил о себе громким урчанием. Юноша бессильно улыбался, пока лицо его вновь стремительно краснело от неловкости и смущения. Мужчина рядом прекратил наносить мазь и стал перематывать руки юноши бинтами. Этот процесс давался ему легко, ведь он уже не первый раз занимался ранами своего ученика.

— Как только раны заживут — нам нужно будет отправиться на одно поручение. Когда я шел за едой — глава пика поймал меня и сообщил об одном случае в деревне. Это далеко от северной границы, поэтому я не понимаю, с чего бы там взяться демону.

— Демону? Что именно там происходит?

— Пропадают красивые люди. Или возвращаются, но с вырезанными языками и без глаз. Они не могут ничего сказать или написать. Большинство из них просто заканчивают свою жизнь сами, — мужчина закончил с одной из рук юноши и приступил ко второй. Он вновь начал осторожно перематывать бинт вокруг его ладони и запястья. — Кто-то говорит, что этот демон простой мелкий призрак, однако те, кто пострадал, на эти реплики качали головами и давали точное определение того, что это демон.

— Возможно ли то, что это демон из ледяного царства?

— Так и есть. Судя по информации — демон числится среди адептов демонического царства. Говорят, у него на лбу была синяя печать. Такие имеют или наследники королевской семьи, или те, кто им верно прислуживает.

— Но может ли быть такое, что это будет принц?

— У короля и королевы Мо только один сын. Я не думаю, что его так просто отпустят в людские земли.

— Нет необходимости отпускать его, когда он может сбежать сам. Он ведь демон, разве нет? В его силах будет отправиться самостоятельно в путешествие.

— Большинство демонов такого уровня не станут опускаться до выкалывания глаз простым людям.

Посчитав это дельным замечанием, Хуа вздохнул и кивнул. Когда руки его были замотаны — он взялся за палочки и приступил к еде, краем глаза смотря на Шэня. Однако он не ожидал, что столкнется с ним взглядами. Пристальный взгляд аметистовых глаз ввел юношу в замешательство, и он подавился.

— Учитель! — прохрипел Хуань, прочистив горло. - Почему вы так пристально смотрите на меня? — уши юноши залил румянец. Он совершенно не был способен контролировать это в себе.

— Вкусно? — И Чэн кивнул на тарелку. Тогда Чу, вздохнув, кивнул.

— Очень. На самом деле я не знаю, где вы научились готовить подобные блюда, но это достойно восхищения, — Хуань тихо хихикнул, улыбаясь. Юноша выглядел невероятно довольным. В конце концов учитель готовил ему. И то, что он готовил, даже будь оно отвратительно на вкус, он бы съел. Сам юноша тоже не особо хорошо готовил. Все его блюда можно было оценить не выше чем «нормально, есть можно». И точно так же Хуа честно оценил бы готовку его учителя. Но с другой стороны он отчего-то, даже самое острое или соленое, непроизвольно называл «вкуснейшими блюдами», хотя его живот еще какое-то время после этого напоминал ему о пережитой пытке.

Видя искреннюю радость на чужом лице, мужчина повернул голову в другую сторону и смущенно улыбнулся. У Хуа все еще оставалась одна самая большая радость: он мог до сих пор смутить учителя. Если не наглостью, то ласковыми словами или лестью. И мужчина в самом деле реагировал на это: лицо его принимало едва заметный розоватый оттенок, что на бледной коже смотрелось довольно ярко. И даже сейчас, в темноте, сложно было не заметить потемневшие скулы и щеки.

На самом деле, будь Хуань совершенно честен, то он бы не съел ни ложки подобного варева, не будь это приготовлено Шэнем. Он ел это только потому, что это приготовил его учитель. Но, на самом деле, он отдавал предпочтение собственной готовке в плане качества. Тем не менее, по какой-то загадочной причине, сам он не брался за готовку и просил заниматься этим учителя, уверяя того в том, что его блюда вкуснее, пусть это было совершенно точно не так. Если готовку Чу Хуа можно было назвать средней, то готовку его учителя смело можно было окрестить адской и не ошибиться ни на миг. По-хорошему, чтобы сохранить свой желудок в целости, ему следовало готовить себе самостоятельно, однако он давился и все равно ел пересоленную кашу, заедая слишком пряным мясом. Его рот горел из-за остроты мяса, которое он жевал. Даже губы его стали опухшими и ярко-красными. Ярче, чем когда на нем была помада.

Неожиданно юноша вспомнил о том, как выглядит. Он все еще был в женском платье и накрашен, а волосы его были убраны в замысловатую причёску, которую ему делала сестра. Щеки его вновь покраснели, и он поспешил набить желудок и отвлечься на еду. Такой план его более чем устраивал. Не устраивало только то, что комок застрял в горле и не позволял больше поместить в себя ни грамма риса или мяса. С трудом доев последнее, что было в тарелке, юноша откинулся на спину, на пол, и довольно выдохнул. Это должен был быть довольный выдох, но вышло наравне с болезненным стоном из-за впившихся в волосы заколок. Хуа тут же сел и схватился за голову, пытаясь нащупать украшение, которое доставило ему подобный дискомфорт.

Чужие пальцы осторожно перехватили руку и Шэнь И Чэн, сев за его спиной, стал распускать прическу. Заколки одна за другой покидали волосы, и Хуа медленно, но верно расслаблялся. Он словно в трансе смотрел в одну точку и мысли его никак не могли собраться в кучу. Он сам не заметил, как уснул сидя, пока учитель вытягивал серебряные заколки.

Шэнь заметил, что чужое тело опасно наклонилось вперед, и придержал юношу за плечо. Тот даже не отреагировал. И когда И Чэн развернул его лицом к себе, то увидел лишь расслабленное лицо и закрытые глаза. Юноша спал в таком положении, и это не было ему в новинку. Частенько Хуа мог задремать за тем, что давал ему читать Шэнь, но мужчина не думал, что он отрубится в подобной ситуации.

— Хуа, — позвал И Чэн, ткнув юношу в щеку. Тот не отозвался, только через сон брови его немного сдвинулись ближе к переносице. Однако тут же черты лица разгладились, и он продолжил спокойно спать. Видимо, вместо дремы он умудрился провалиться в довольно крепкий сон. — Хуа, — предпринял еще одну попытку дозваться до юноши И Чэн. Тот все еще молчал, только губы его слегка приоткрылись, когда голова наклонилась на бок.

Понимая, что в таком положении спать более чем вредно для больной спины, мужчина осторожно подхватил юношу на руки и положил на постель. Запутавшись в чужих одеяниях, И Чэн невольно наклонился слишком близко к спящему юноше. Его собственные рукава оказались спутаны с серебряными украшениями на поясе за спиной юноши и чтобы их распутать, Шэню стоило повернуть чужое тело на бок. Однако так он бы точно разбудил юношу. Он и без того совершил слишком много манипуляций, из-за чего его ученик мог в любой момент открыть глаза. Однако, вопреки ожиданиям, он продолжал крепко спать и только иногда хмурился.

Пока кончиками пальцев мужчина пытался отвязать колокольчики от пояса юноши, он находился в весьма неудобном положении: нависнув над учеником и держась над его лицом только на согнутом локте, которым придерживал вес собственного тела, он держал вторую руку под его спиной и пытался выпутать колокольчики. В конце концов он не выдержал и оторвал цепочку, которая держала их, мысленно извинившись за испорченные одеяния. Они наверняка стоили кучу денег.

Убрав свою руку из-под спины ученика, Шэнь еще не успел обрадоваться, как его потянули на себя и обняли, словно плюшевую игрушку.

На самом деле Хуань понятия не имел, но он делал так каждый раз, когда оставался в одной постели с мужчиной. Тот, ни капли не растерявшись и не удивившись, только попытался удобнее устроиться. Одеяния явно были лишними: было жарко и совершенно неудобно из-за путающейся ткани. Ее было слишком много. Зеленая спуталась с голубой, и каждое движение И Чэна давалось ему с явным трудом. Часть его одежд в ногах оказалась зажата ногами юноши, и Шэню не оставалось ничего, кроме как беспомощно замереть. В его силах было перевернуть юношу и уложить его в благопристойную позу для сна, да вот только И Чэн ни в коем разе не был похож на других наставников: он не был возвышенным как они, он был ближе к людям, к их несчастьям и бедам. Да, может, он и старался казаться отстраненным, но чужая судьба сильно волновала его и до сих пор. И сейчас он не мог не сочувствовать юноше, на чью долю выпали несчастья вроде матери-генерала и сестры-демона. Мальчишка пребывал по возвращению на пик в ужасном состоянии. И так как это был его первый ученик, то мужчина честно старался сделать все, что было в его силах. Однако юноша был не только травмирован морально, но и обычные силы покинули его. Он еще какое-то время был похож на себя, а потом резко изменился и вел себя совершенно странным образом. Может, Хуань уже и не вспомнит этого, ибо разум его пребывал в таком беспорядке, что он иногда мешкался, когда у него спрашивали его имя.

По той же причине — по причине того, что Хуань его первый ученик — И Чэн позволял ему спать в одной кровати с собой из-за кошмаров. Он предположил, что его духовная энергия и аура поспособствуют спокойствию юноши. Так или иначе, Хуа в самом деле засыпал рядом с ним. А потом начинал крутиться, и в конце концов либо он прижимал к себе учителя, либо прижимался сам.

На данный момент произошел первый вариант развития событий: юноша сам прижал к себе мужчину. Сил у него было не особо много, но через сон он делал это с такой силой и отчаянием, что даже мастер вроде И Чэна не мог не свалиться рядом на бок и не оказаться зажатым в чужих объятиях.

Смирившись со своей горькой судьбой, мужчина тихо вздохнул и погладил юношу по голове. Благодаря тому, что волосы его были распущены, теперь они закрывали часть его лица. Убрав лишние пряди за уши, Шэнь закрыл глаза и, подложив руки себе под щеку, заснул, подобно младенцу.