13. Недопонимания

Чу Хуань хотел бы признаться в одной вещи: ему чертовски нравится забота учителя. Настойчивая, пресекающая попытки сбежать или отказаться от нее. Шэнь тратил на него почти все свое время, бегая с ним не как с нерадивым учеником, а как с собственным горячо любимым сыном.

Подобная ситуация казалась Хуаню до одури приятной. Юноша и подумать не мог, что И Чэн будет столько времени проводить с ним, при этом позволяя почти все, кроме тренировок, в которых Хуа остро нуждался: его руки чесались, стоило ему подумать об оружии или же увидеть его у кого-то. Взгляд его становился туманным, и он был почти готов сорваться с места и сбежать в поисках своего копья и лука. Шэнь хватал его под руку и тащил подальше, в бамбуковую хижину, где они продолжали проводить почти все свое время. Хуаню пришлось выстрадать несколько уроков каллиграфии, однако в какой-то момент мужчина смирился и перестал предпринимать попытки обучить его этому. Он просто наблюдал за искажением его настроения. Обычно, когда наступало время урока — Хуань сразу морщился, сводил брови и неохотно шел к столу.

А потом Чу Хуа стал готовить. Его умения в готовке становились все лучше. Его слабость постепенно уходила день за днем, пока он проводил свое время за готовкой, поучительными разговорами с учителем и немногими иными занятиями, которые не требовали физической или духовной нагрузки. Любое изменение настроения непременно сказывалось на его духовном ядре: не до конца сформированном, слабом. А это означало только потерю сил и возвращение к тому состоянию, когда он только покинул хижину Фэй Ву. Сейчас же юноша постепенно шел на поправку, благодаря чему можно было с уверенностью сказать, что время, потраченное Шэнем на него, не было израсходовано впустую.

Цуо юноша активировать более не решался. Кольцо призывно подрагивало на его пальце, но Хуа умело игнорировал его призыв. Пока чего-то не видишь — это не так сильно тебя напрягает. Именно так желал думать Чу Хуань, но снять украшение не решался. Он продолжал носить его, не снимая, ведь это все еще был подарок его сестры.

«Сформировать духовное ядро» — это была цель, которую поставил перед ним учитель. Однако юноша никак не желал приступать к совершенствованию и развитию непонятной духовной мощи. Нет, он прекрасно понимал, что у него она имеется, ведь когда она исчезла — он остро ощутил это. Однако даже так он упрямо не желал развиваться в этом плане. И каждый раз, когда кто-то из учеников спрашивал его о цели прибытия на пик — Хуа упрямо твердил, что сделал это ради обучения боевым искусствам. Он не был неправ. Он в самом деле прибыл исключительно из-за того, что хотел получше научиться управляться с копьем.

Однако вскоре ему просто всучили меч.

Он еще не до конца восстановился, но взять в руки оружие он порывался даже когда не был способен твердо стоять на ногах. Однако теперь он растерял всякое желание что-либо делать.

Рукоять в его руке лежала и ощущалась неправильно, а баланс клинка совершенно не подходил ему. Почему весь вес сосредоточен на одной стороне? Почему меч нужно держать одной рукой? Да ни одной, ни двумя — это совершенно неудобно!

Смотря на то, с какой легкостью И Чэн делает выпады, Хуа испытывал смешанные чувства: он был восхищен техникой учителя, но вместе с тем был совершенно разочарован в полученном для тренировки оружии.

— Разве ты не хотел обучаться? Ты так смотрел на оружие, что я не выдержал и принес его, — Шэнь вскинул бровь, смотря на кислую мину ученика. Юноша еще раз взглянул на меч и отбросил его в сторону, как мусор, сев на землю. — В чем дело? — мужчина почти закатил глаза от недовольства. Он старался научить этого мальчишку. Однако тот сначала рвался в бой, а после — кидался мечами, словно мусором, который не желает видеть.

— Это пустышка. Совершенно неудобная, — негодовал Хуа. — Зачарованные мечи пусть и довольно капризны, но они хотя бы ощущаются как меч!

— Ты хочешь сказать, что то, что я дал тебе, не подходит?

— Да.

Шэнь издал странный звук, похожий на хихиканье, после чего взял чужую ладонь и вложил в нее рукоять своего меча.

— Хуайшу подойдет?

Испещрённый узорами металл вздрогнул, когда попал в руки другого человека. Красные облака на конце и начале лезвия налились светом и стали ярче. Меч негодовал.

— Учитель, это...

— Она немного капризна, так что будь нежен.

Хуань неловко сжал рукоять. Только тогда мужчина убрал свою руку от меча и отступил на несколько шагов.

— Так как твое духовное ядро слабо — она не будет вести себя с тобой уважительно.

Металл задрожал. Хуайшу не переставала вибрировать, а потом и вовсе начала холодить ладони, стоило сделать неловкий выпад.

— Совсем не то, — с тихим вздохом сообщил И Чэн. Он встал за спину ученика и положил свою ладонь поверх чужой.

Спина Хуа покрылась холодным потом, когда он ощутил чужое дыхание на своей шее.

— Делай выпад с ровной спиной. Ты сейчас без корсета, поэтому ты непроизвольно сгибаешься под весом оружия в руках. Выгнись, — ладонь мужчины легла на поясницу. Чу Хуа ощутил, как все внутри подпрыгнуло.

Юноша на автомате прогнулся в спине, отчего его дыхание невольно перехватило, и он уже не мог ничего толком сказать или сделать. Он просто держал меч в руках, поверх которых были чужие руки. Все его тело словно бы стало деревянным, и он не мог сделать ни одного лишнего движения. Он вообще не мог сделать ни одного движения: его конечности перестали ощущаться хоть как-то, из-за чего он не мог даже бездумно взмахнуть оружием. Щеки его покраснели на пару с ушами, и он постарался скрыть лицо за передними прядями волос, которые вечно выбивались из общей прически и обычно были убраны за уши.

— Что такое?

Следующая реплика рядом с ухом почти заставила юношу выкинуть из рук меч. Это донеслось до него слишком близко, и со стороны наверняка выглядело совершенно непристойно. Вся эта ситуация не имела подтекста для учителя, однако мысли Хуаня путались, собирались и вновь сбивались. Чу Хуа ничего не осталось, кроме как вырваться из кольца чужих рук, вручив при этом меч обратно владельцу, после чего поспешно сбежать под непонимающим взглядом И Чэна.

Сейчас негодование перемешалось вместе с странным теплым ощущением в груди. С одной стороны юноша все еще был недоволен тем, что ему вручили именно меч, а с другой он был в восторге от той постыдной ситуации. Руки мужчины так приятно ощущались на его теле, что он совершенно не мог собраться с мыслями, не понимая, с чем это связано и нормально ли это.

Ему, безусловно, нравился учитель как человек. Как мужчина он тоже был весьма привлекателен, и ни одна девушка бы не упустила его фигуру из вида. Однако с чего вдруг юноша так странно себя ощущал рядом с ним — он так до конца и не понял. Возможно, он до сих пор не мог принять всей этой заботы, иногда чрезмерно откровенной, ведь И Чэн буквально закапывал юношу в ней. Помощь с тренировками, похвала за готовку и не только, за его старания — все это сыграло свою роль. Более того: Шэнь не держался образа отстраненного учителя при нем. Он просто был такой, какой был: немного капризный, иногда недовольный и возмущенный.

Поначалу Чу Хуанем управляло желание поддразнить такого сдержанного и красивого мужчину. Однако сейчас он не смел более так бесстыдно обращаться к нему, заставляя его смущаться. Все перевернулось с ног на голову: теперь любое движение в сторону ученика воспринималось этим самым учеником как что-то волнующее.

Предположив, что во всем действительно виновата лишь забота и смена характера учителя с строгого на нежный, Хуа стал постепенно приходить в себя. Его духовные силы все еще были слабы, и ему стоило бы развивать свое духовное ядро. В конце концов, юноша должен был использовать оружие, питающееся духовной энергией. Цуо он, может, больше трогать не будет, однако Хуаньшу и Цин Мин все еще оставались с ним, и их потенциал можно было раскрыть, лишь развив свое духовное ядро. Понимание этого пришло поздновато, ведь юноша так упорно отказывался от этой идеи: развития духовного ядра занимало много времени у обычных людей.

К этим мыслям его подвел сам И Чэн. Пока юноша восстанавливался, мужчина не раз объяснял ему принципы владения оружием и то, ради чего обычно развивают это самое золотое ядро. Хуа слушал, слушал, и все меньше хотел его развивать и тратить на это уйму своего времени. В конце концов, он воин, он не тот же заклинатель. У него едва ли есть потенциал к развитию так называемого ядра, так какой смысл пытаться что-то из себя выжать бесконечными тренировками или медитациями?

Шэнь просто предложил попробовать. Раз уж юноша все равно никуда больше не торопился, а в стране не было войны, то он мог со спокойной душой потратить свое время если не на постоянную практику с оружием, от которой его так настойчиво просили воздержаться, то на развитие духовного ядра. Заодно, возможно, он бы стал меньше переживать, если бы сконцентрировался на чем-то одном. И Чэн прекрасно видел, что мысли мальчишки соскакивали с одной на другую, и никак не могли собраться во что-то нормальное и адекватное, из-за чего и вслух он порой выдавал бессвязный бред.

Так, например, один раз Хуань во время еды сказал о том, что демоны любят перекусывать человечиной, что не было правдой. И когда Шэнь, подавившись, прочистил горло, совершенно не соответствуя своему возвышенному статусу учителя, он спросил о том, с чего вдруг юноша сделал такой вывод, на что тот растерянно переспросил «Что?». Он даже не помнил того, что произнес вслух. И когда мужчина спросил его, о чем тот думает, то Хуань выдал нечто:

— Думаю, как бы хорошо было, если бы соленые тыквенные семечки стали сладкими. Вот почему они соленые?

Таким образом, можно было сделать вывод, что юноша тронулся умом. Дело было именно в том, что его тело было истощено отсутствием духовной энергии и помочь здесь не могли даже настойки Фэй Ву. Отчего-то они просто не работали на нем.

Но Хуань прекрасно знал правду: его энергию поглощали начертанные демонические печати, одна из которых восстанавливала его, а вторая — была лишь формальным пропуском в мир демонов. Именно первая печать перестала работать как нужно и поглощала все его силы, из-за чего надеяться он мог только на себя. И по той же причине он не видел смысла пытаться развивать духовное ядро, когда его духовные силы тут же поглощались. С чего вдруг печать исказила свое действия — понятно не было. Быть может, причиной тому опять же служила Цуо, а быть может и что-то другое, но в планах у юноши было навестить сестрицу втайне от учителя. Иначе он в самом деле долго не продержится.

Сбежав с тренировки и оставив учителя в замешательстве, Хуань думал. Он не мог прийти к нормальному выводу, мысли его продолжали путаться от догадки о том, что И Чэн наверняка зол на него за его глупость и поведение, до мыслей о том, что нужно срочно отправляться с пика к сестре или хоть одному знакомому лекарю. Он действительно знал лишь двух целителей: свою сестру и Мо Цзян. Последнюю он встретил лишь однажды, и то по дороге на пик. Идти к ней было бы немного неправильно, да и вряд ли она справилась бы с демонической печатью, а потому решение проблемы оставалось за Ши Киу.

Понятия не имея как отправиться в демонические земли, Хуань начал перерывать библиотеки в этот же день. Учитель не имел ничего против того, что его ученик отправится в библиотеку и начнет что-то изучать. Напротив, мужчина был только «за», всем своим видом высказывая одобрение на подобное рвение к обучению, пусть до этого на его лице отражалось явное замешательство. Сначала он сомневался в порядке ли его ученик, но он припомнил, что у того сейчас с головой беда. Вряд ли в библиотеке он бы нашел что-то особенно опасное, поэтому без задней мысли Шэнь дал юноше свое согласие на ее посещение.

И Чу Хуа там пропал. Исчез.

Он буквально весь день и всю ночь безвылазно копался среди архивов и никак не мог найти то, что действительно было ему необходимо. Однако в какой-то момент он-таки смог найти обрывчатую информацию о том, что демоны обычно пользуются своими метками, дабы открыть портал в свои земли.

Тут же его взгляд упал на собственную левую руку, на тыльной стороне которой, под бинтом, была зеленая демоническая печать.

Он понятия не имел как действовать в этом случае, однако, набрав в грудь побольше воздуха и убедившись, что вокруг никого нет, попробовал на своем родном языке пару фраз вроде «откройтесь, врата в мир демонов». Однако ни одна из фраз не сработала должным образом. Пусть метка на его руке мерцала, от нее не было совершенно никакого толка.

— Вот и зачем она тогда оставила ее мне, если я даже навестить ее с ее помощью не могу? — вслух негодовал юноша, сводя брови к переносице и выставляя перед собой руку. — Ши Киу, ну же, отзовись. Хоть как-нибудь.

Ничего. Абсолютно. Сетуя на свою беспомощность, Хуа вздохнул и сел на пол, подперев рукой подбородок. Вот и что он должен был делать?

Неожиданно прямо у его ног появился портал. Оттуда вытянулась рука с длинными когтистыми пальцами и схватила юношу за ногу, утянув за собой.

В библиотеке воцарилась тишина. Не было больше шороха от перебираемых свитков, не было и негромкого ворчания по поводу собственных неудач.

В то же время в демоническом Царстве Ядовитых цветов в покоях принцессы оказался молодой юноша. Он бы упал на пол, если бы его не поймали тонкие руки в широких рукавах. Было сложно угадать, сколько же силы было в этих самых изящных женских ручках, однако держали они Хуаня с такой легкостью, что юноша не мог не поразиться их силе.

Его держала на руках Ши Киу. Она рассмеялась, помогая Хуа встать на ноги, и поправила его одежду, качая головой.

— Братец, ты так долго и громко звал меня, что я проснулась, — девушка посмеивалась, пока Чу Хуа, смущенно взглянув на нее, пытался понять как именно она могла услышать его. — Что случилось? Почему ты вдруг так настойчиво звал меня?

— Печати. Помнишь, ту, что ты начертала на моей спине? Мне кажется, что они поглощают мои духовные силы.

— Ох, — Ши Киу покачала головой. Она обошла юношу, сделав круг, после чего слабо нахмурилась, однако тут же ее лицо просветлело и зеленые глаза стали чуть ярче. — Ты использовал Цуо?

— Она не очень подходит мне, — честно признался юноша. — Она поглощает мою духовную энергию, а у меня даже духовного ядра толком нет.

— Ошибаешься. Оно есть, но очень слабое и совершенно не готовое для такого оружия. Цуо в самом деле довольно много требует от владельца, однако все лозы целителей демонического царства поглощают или жизнь владельца, или его энергию.

— Так что делать с печатью? — пока юноша не забыл, он хотел решить этот вопрос. Потом он хоть и на ужин останется, и на несколько дней, лишь бы сейчас справиться с тем, что нещадно высасывало все его силы. Эту печать не видела даже Фэй Ву, что уж говорить о учителе. Именно поэтому никто из них понятия не имел о том, почему же силы покидают юношу, пусть тот даже не пользуется совершенно никакой энергией.

— Для этого мне стоит дать тебе несколько трав, но это будет слишком долго. Самый просто способ, и, наверное, самый быстрый и действенный — моя собственная энергия, которая оставит на тебе след, но вытянет испортившуюся кровь. К сожалению, под действием Цуо печать была надломлена.

— Просто сделай это.

Оценив юношу взглядом, девушка на секунду наклонила голову набок. Какое-то время она о чем-то размышляла, прежде чем подцепить длинным ногтем ворот чужих одеяний и оттянуть его. Она указательным ногтем проткнула нежную кожу, и темная энергия устремилась по ее собственной руке.

— Почему ты не носишь корсет? Отказался от него? Я думала, что ты не снимаешь его.

— Это-, — Хуань запнулся.

Он не носил его, потому что учитель просил не надевать его и хранил в своей комнате. Он не мог просто пойти и забрать его.

— Так получилось, — сознание плыло. Сам процесс извлечения энергии не был болезненным, однако слабость после него все нарастала.

— Я дам тебе духовную энергию. Она приспособится в твоем теле, но нужно будет некоторое время подождать, чтобы тебя не раскрыли. Ты ведь был до этого на пике?

Хуань кивнул. Девушка убрала руки, когда закончила. Она отступила на несколько шагов, порылась в ящиках небольшого шкафчика и только сейчас Чу Хуа обратил внимание на то, что комната, в которой он был, была обставлена достаточно богато, что было совершенно не свойственно для его сестры. Она не любила роскошь.

Заметив взгляд юноши, Ши Киу слабо улыбнулась. Она посадила Хуаня на кровать и стала осторожно наносить мазь на место, где проколола ногтем кожу. Рана тут же затянулась, а поверх нее легла повязка, которую девушка осторожно затянула на чужой шее.

— Это мои покои, но обстановкой занимались другие демоны. Они так сильно хотели вернуть принцессу, что были готовы предложить что угодно. Тогда я в шутку сказала, что вернусь лишь тогда, когда в моем царстве будет мой замок с не менее, чем сотней комнат, а мои покои должны быть не хуже императорских. И чтобы при замке держали невиданных ездовых животных. И угадай что?

— Они действительно это все сделали?.. — Хуа вскинул бровь. Киу хихикнула.

— Именно. Они потратили на это три года. Тогда ты был помладше, но они пришли в поместье когда ты спал. Помнится, ты той ночью проснулся из-за шума. Я сказала тебе, что это был дворовой пес и ты поспешил увести меня с улицы, хотя в итоге я провожала тебя.

— Почему именно собака? — возмущенно спросил Чу Хуа, кончиками пальцев касаясь наложенной повязки. Она довольно удобно затянулась на горле и не приносила особого дискомфорта.

— Потому что ты бы не пошел проверять.

— Это подло.

— Хочешь перекусить?

Ши Киу попыталась перевести тему. Она не нуждалась особо в еде, но юноша перед ней все еще был человеком. В ее царстве было сложно сыскать что-то, кроме лекарственных трав, а уж демонов, которые смогли бы приготовить людскую пищу, было и вовсе меньше. Сама она готовить совершенно не умела, и потому даже не предлагала свою стряпню. Она ведь только что помогла юноше, так какой смысл сразу же убивать его? Да и она едва ли хотела навредить брату. Она сама пообещала матери оберегать этого юношу.

— Если только готовить будешь не ты, — Хуань вымученно улыбнулся. В его памяти до сих пор был свежим и ярким собственный образ, когда он сгибался пополам от боли в желудке и не мог потом есть ничего, кроме каши на воде.

— Здесь довольно тяжело найти демонов, которые могли бы справиться с нашей кухней. Да и демоны в пище как таковой не нуждаются. Они, разве что, могут удовлетворить свое послесмертное желание насытиться.

— Разве демоны таковыми не рождаются? — негодовал юноша. Он так и не прочел ни одной книги о демонах, а от учителя по этой теме почти ничего не услышал. Тот знал, что юношу интересует оружие, и по большей части его разговоры были о войне, мечах, луках и любых других вещах, с этим связанных.

— Некоторые становятся ими после смерти. Я такой родилась, однако здесь есть немало тех, кто когда-то был человеком. Но они уже потеряли всю свою человечность. Они уже не похожи ни на людей, ни на демонов.

— Разве держать таких имеет смысл?

— А куда им деться? Они не могут переродиться, упокоиться они тоже не могут. Но их можно использовать как слуг. Пусть я и не очень люблю такое, но здесь не велик выбор. Демоны в моем царстве безвредны для людей, пока те их не трогают. Кстати, я даже нашла пару человек. Они тут уже довольно долго и являются неплохими целителями. Хочешь взглянуть? А, еще пришла недавно новенькая.

— Новенькая?

— Ага. Красивая девушка. Она, кажется, немного моложе меня, но все равно в умениях не уступает. Будь она демоном — у нее были бы огромные возможности. Моя метка дает ей немного силы, но я не могу так быстро впустить ее в ученики, — пока Ши Киу говорила, она рылась в большом шкафу с одеждой. Очень скоро она извлекла оттуда зеленые одежды, встряхнула их и, немного подумав, бросила на кровать.

Хуань вскинул бровь. Он смотрел на красивую ткань с множеством серебряных деталей, которые он любил и разглядывал узор из вышитых птиц.

— Это тебе. Переоденься, а я схожу, отдам приказ подать ужин.

После этих слов девушка оставила еще несколько украшений поверх ткани и покинула свою комнату.

Не видя смысла отказываться, юноша надел то, что отдала ему девушка, и обнаружил, что это... женское одеяние. Более того, украшения тоже прибавляли женственности его лицу. И смотря на себя в зеркале, что стояло около кровати, юноша пришел в откровенное замешательство. Не хватало еще косметики, и он бы точно стал еще больше походить на девушку.

У его сестры была дурная привычка наряжать своего брата в женские одеяния, но он и представить не мог, что даже в демоническом царстве она додумается до подобной выходки.

Зеленое платье с привычной вышитой семейной символикой в качестве птиц и цветов сидело на юноше слишком хорошо. И никакого дискомфорта он не испытывал, однако сам факт того, что Ши Киу совершенно не изменилось в этом отношении, заставил его печально вздохнуть. Он уж было подумал, что эта ее черта уйдет, когда она займется делом, будучи принцессой, но она даже сюда умудрилась протащить женские одеяния их семьи и отдать их брату вместо нормальной одежды.

Мысль переодеться, пока Киу не вернулась, осталась только мыслью: девушка пришла как раз в тот момент, когда Хуа стоял у зеркала и растерянно оглядывал себя в отражении, отмечая в образе все больше деталей. А уж серебряные подвески и колокольчики, несмотря на то, что они были не на тех одеяниях, которые он хотел бы носить, приводили его в детский восторг.

Все, что нравилось ему в семье: серебряные детали и расшитые одинаковыми узорами не вычурные одежды. Они стали родными и привычными, однако на пике достать подобные было слишком тяжело. Да и кто бы предоставил ученикам пика расшитую одежду? Если это, конечно же, не личные избалованные ученики какого-нибудь популярного среди пиков наставника.

— Братец, тебе помочь с косметикой?

— Какого черта ты это делаешь? Я думал, что ты поступать со мной таким образом, — негодовал Хуа, повернувшись к девушке. Та оценила его прическу и покачала головой. Посадив юношу на край кровати, она распустила простенькую прическу и принялась самостоятельно заплетать ее.

— На самом деле я давненько не видела тебя в таком образе. Можно даже сказать, что я скучала по тому, как ты выглядишь в женских одеждах.

— У тебя точно не все в порядке с головой.

— Только понял? — посмеялась Ши Киу. Она продолжала плести прическу, пока юноша сидел, выпрямив спину. — У меня нет корсетов, но обычно ты сам держишь спину прямо по привычке. Постарайся не перегружать ее, иначе травмируешь позвоночник сильнее.

— Разве может быть еще хуже? — фыркнул юноша, прикрыв глаза. Неожиданно кровать перед ним прогнулась под весом другого тела. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой женщину с рогами. Ее лицо было сильно накрашено, из-за чего складывалось впечатление, что она носила маску. Пудра осыпалась от каждого ее движения, и только поэтому Хуа понял, что это не была маска.

Хуань уже хотел дернуться, но его придержали за плечо. За спиной послышался голос сестры:

— Она накрасит тебя. Все в порядке. Сделай это для старшей сестренки, хорошо?

— Почему я вновь должен это терпеть?

С каждой минутой он ощущал себя все более неловко, однако отдаленное ощущение чего-то смутно знакомого никак не покидало его. То были воспоминания о том, как когда-то Киу так же одевала его, заплетала и красила собственными руками, после чего они отправлялись гулять по городу.

Демонесса перед ним выглядела странно, но юноша все никак не мог понять, в чем дело. Он раньше никогда близко не рассматривал демонов, да и вообще не видел ни одного вживую. Даже сейчас он из демонов лично знал только сестру. И та выглядела как обыкновенный человек, разве что ее зеленые, яркие глаза, длинные уши и печать на лбу отличали ее от остальных. У этой демонессы не было печати, но она явно принадлежала этому царству. Он ощущал это, смотря на нее. Возможно, причина была в его метке на руке.

— Готово, — девушка за спиной наклонила голову набок, оценивая проделанную работу. Вышедшая прическа ничем не уступала тем, которые создавали мастера девушкам на свадьбах. — Выглядит хорошо. Зуо, ты закончила?

— Да, госпожа.

— Я же просила называть меня по имени! — возмутилась девушка и надула губы. Она отступила на несколько шагов и помогла юноше встать, после чего подвела его к зеркалу. — Ну как? Вылитая сестренка!

— Ты же понимаешь, что в этом нет ничего хорошего для меня?.. — немного растерянно вопрошал Хуа. Он выглядел действительно впечатляюще с новой прической и осторожно нанесенной косметикой. На удивление, на его лице ее оказалось не так много. В отличие от демонессы, на нем было ее гораздо меньше.

— Хуа-Хуа такой красивый, прямо-таки невестка, — продолжала хвастаться принцесса, после чего, наконец, отпустила юношу. — На самом деле я хотела спросить тебя кое о чем.

Чу Хуань повернулся к девушке лицом. Он смотрел на нее, все так же одетую во что-то, напоминающее одеяния их семьи. Ее ноги были такими же босыми, как и всегда, а юбка была обрезана на середине бедра. Она совершенно не изменилась. И из-за этого Хуань не мог принять того, что перед ним стоит принцесса целого демонического царства.

— Это касается демонической метки, которую я тебе начертала.

— Что ты хочешь с ней сделать?

— Хочешь стать частью моего царства?