11. Сэнъшэнь предвидит расставанье

Жизнь в бедных деревнях была похожа на ад: война уничтожила все запасы, необходимые для банального выживания. Люди гибли от голода один за другим из-за морозов. Не было средств для покупки того же одеяла, а холода наступали, они поглощали одну деревню за другой, уничтожали последние запасы и вынуждали людей бежать в спешке на своих двоих. Кому-то удавалось сбежать. А кто-то оказался слишком неудачлив и погиб в тот же день, в который и покинул свой дом.

Демоны северного ледяного царства не прекращали нападать. Некий Маршал Красных Вод продолжал сражаться на передовой, но демоны шли в обход, добивая мелкие селения, где группировались выжившие, сбежавшие от войны люди.

Маршал был связан с императором уже не первый год, но был очень молод. Его семья была напрямую связана с государственными делами, и сын не смог избежать попадания в армию, где проявил себя и заполучил должность отца. Уже в шестнадцать он бился с демонами насмерть, а те годы, когда демоны стали активнее нападать на деревни и селения, он проводил в битвах в других местах, не поспевая всюду. Пока он отбивал одну территорию — демоны хватали другой кусок, убивая людей десятками или сотнями.

В один день, когда его отряд достиг деревни Кунь, Маршал встретил двух девочек. Одна из них была выше другой. Взгляд ее был строгим, полным уверенности и желания защитить другую, ту, что была за ее спиной. Она была хрупкой, ее ножки и ручки тонкими, а взгляд — потерянным. Она держалась за драный подол платья старшей сестры и смотрела в землю, пока сестра ее, сжав губы, смело глядела прямо на маршала, который был верхом на лошади.

Юноша тогда спешился и встал прямо перед двумя детьми. Одна девочка пискнула, а вторая только взяла ее за руку и не дала сбежать.

— Как вас зовут? — юноша снял с головы шлем и обаятельно улыбнулся. Та девочка, что была пониже, невольно залюбовалась им и позабыла о своем страхе. Вторая же выставила грудь вперед, четко выговаривая:

— Сэнъшэнь.

— А вторая молодая госпожа?

— Фа, — как-то немного неуверенно произнесла девочка. Щеки ее, покрытые плотным слоем грязи, покраснели. Она крепче сжала ладонь сестры и теперь не смела взглянуть на лицо юноши.

— Ян Гуй, — маршал встал ровно. Доспехи явно не позволяли ему долго стоять, согнувшись в спине. Он ненадолго обернулся, чтобы взглянуть на своих воинов, прежде чем вернуть взгляд на двух девочек.

— Заберите меня в армию.

— Сестра! — Фа тут же вздрогнула. Она смотрела на Сэнъшэнь с неверием, словно бы та только что совершила предательство. — Ты же девушка, — пыталась ее образумить девочка, схватив крепче за руку и прижав к себе. Она не могла лишиться последнего дорогого человека.

— А-Фа, если мы просто будем торчать здесь — на нас нападут демоны. Ты не слышала, о чем все вокруг судачат?

Девочка затихла, понурив голову. Старшая ее сестра же вновь устремила пронзительный взор золотых глаз на юношу. Сложно было понять, что именно она сейчас испытывала, но взгляд ее всколыхнул воинские чувства Ян Гуя. Он большую часть своей жизни посвятил войне, уже прошел через множество невзгод и убил много людей и существ. Все его детство проходило в невыносимом для нормального человека темпе: война, тренировки, война, поездка для сдачи отчета императору и вновь война. Когда ему не дали должность — он путешествовал с отцом, сражаясь без страха смерти. Когда ему ее дали — сражался в одиночку, сохраняя верность своему государству. Он так и не смог понять по какой же причине демоны вдруг стали нападать на них. Сколько бы юноша не размышлял над этим — он приходил к выводу, что во всем виноваты прихоти этих демонов и их же бесконтрольное желание убивать.

Сейчас, смотря на Сэнъшэнь, Ян Гуй невольно вспоминал себя в совсем молодые годы, когда был вынужден путешествовать по полям с отцом и его отрядом вооруженных войск. Мать его всегда оставалась в поместье совсем одна, а отец проводил все свое время на войне с сыном. Последний не успевал свидеться с матерью дольше, чем на пару дней, как его вновь утаскивали в поля, горы или леса вместе с вооруженным отрядом под подчинением его отца.

Возможно, взгляд ее золотых глаз не только напомнил ему о годах, когда он едва был способен держать меч, но и пробудил в нем большее желание сражаться дальше. Рвение это подстегнула хрупкая девочка за спиной старшей сестры. Она была той, кого хотелось защищать. Фа олицетворяла беззащитный народ, молящий о помощи богов, но не смеющий просить ее у императоров или других людей. Угроза казалась им слишком пугающей, они не желали, чтобы гибли даже воины. Даже те, кто готов был отдать свою жизнь за них. Фа с искренним беспокойством смотрела на него, на отряд позади. В груди его разлилось тепло, и он вновь улыбался ей. Фа была слабой, жалкой и совершенно неспособной выжить при нападении. Сестра ее была сильнее, она в самом деле сумела бы сражаться в отряде Ян Гуя, когда бы подросла. Возможно, она бы стала сильной женщиной, которая пожертвовала бы всем ради своей родины.

— Я не могу дать согласия, — голос юноши был тверд, а его взгляд все еще искрился теплотой и беспокойством за этих двух сестер.

Сэнъшэнь перевела взгляд с сестры на того, кто столь быстро и нагло отказал ей. Да, она была бедна. Да, она была не более чем бродяжкой с улицы, которая попрошайничала ради того, чтобы выжить. У нее совершенно не было денег, и она питалась тем, что оставляли люди, что они выбрасывали. То, что выглядело лучше или приятно пахло, она отдавала сестре, а сама питалась чуть ли не травой, которую срывала на самой границе деревни.

Золото в ее глазах приобрело холодный, отстраненный от живого оттенок. Она гордо подняла подбородок вверх и усмехнулась, из-за чего Ян Гуй невольно опешил. Он совершенно не ожидал подобной реакции.

— В таком случае благодарю за то, что потратили свое время на двух оборванок.

Тихое «Сестра!» донеслось до ее уха, когда она обернулась. Она пошла в противоположную сторону от маршала. Шаг ее был тверд, словно бы это не ей только что отказали, а она отклонила предложение о вступление в армию на высокую должность.

— Нам нечего есть, — напомнила Фа, когда они уже достаточно далеко отошли от воинов. Девочка воровато огляделась, не зная, как предложить свою идею сестре, однако та поняла без слов.

— Я найду что-нибудь. Можешь пока подождать на нашем месте?

Местом этим являлось не что иное, как разрушенная хижина, где они укрывались от холода, дождя и ветра. Хижина полуобвалилась, из-за чего крыша ее держалась буквально на одной стене, а обломки от двух других закрывали горкой образовавшееся пространство, чтобы сквозняк не попадал внутрь. Камни эти девочки сами сложили таким образом, чтобы в хижине как можно лучше и дольше поддерживалось тепло от костра, который кое-как удавалось разжечь с помощью наспех собранных веток в лесу, что был совсем близко к их деревне, да и с помощью двух камешков, которые неизменно оставались на одном и том же месте.

Фа отправилась именно туда. Пока сестры не было, она нашла в себе силы развести костер. Не с первого раза ей удалось выжечь искру и поджечь бумажный клубок. Подобные ее старшая сестра добывала где-то на улице, но после этого она возвращалась весьма вымотанной, и лицо ее покрывало еще больше грязи. Сэнъшэнь была куда умелее в вопросах их выживания. Она могла готовить сырую рыбу, раздобыв ее в реке. Ту иногда приносило течением, но счастье долго не длилось: из-за голода жители так же спешили выловить себе хоть немного еды. Долго хранить такую роскошь не выходило: она быстро портилась, и запах у нее становился совершенно отвратительный. И тогда девочкам приходилось довольствоваться тем, что они ловили, только один раз за день. А следующий раз наступал только с новым усилением течения.

— Сестрица... — голос Фа звучал слабо. Она склонилась над огнем, рассматривая языки пламени. Хижинка, в которой она находилась, едва ли походила на здание или место, где можно было жить. Никто бы даже не обратил внимания на это место. Слишком уж оно было мало да и выглядело рухлядью, не более.

Тепло согревало маленькое тельце, и девочку начинало клонить в сон. Но она продолжала смотреть на пламя, и видела в нем глаза сестры: золотые, уверенные, которые все это время наполняли ее надеждой. Если бы не уверенность сестры, Фа бы не протянула так долго. Если бы не старшая сестрица, она бы уже давно погибла от голода, холода и усталости в попытках добыть себе крохи еды.

Сэнъшэнь приходилось не так легко: тело ее тяжелело с каждым шагом. Она уже достаточно давно ничего не ела, а потому сил оставалось совсем мало. Последние она сейчас тратила на то, чтобы найти Фа перекус.

В деревне было тихо. Люди почти не выбирались из домов из-за наступившего холода. Место это сейчас поразительно напоминало призрачные деревни, где нет ничего и никого, кроме нескольких заблудших душ. Однако Сэнъшэнь упрямо продолжала шагать по улочкам, заглядывать в переулки, в места, где могло бы оказаться хоть что-то съестное. В деревне еще оставалось несколько влиятельных торговцев. Именно у них девочка частенько копалась в мусоре и добывала для себя пищу. Было сложно добиться хоть чего-то, совсем не попавшись, но в какой-то момент она смогла разработать тактику для того, чтобы преспокойно выносить мешок с мусором и разбираться в нем, чтобы найти хоть что-то: объедки, вещи, бумагу — сошел бы любой мусор, который выбрасывал этот человек. Даже те платья, что девочки носили, принадлежали именно этому зажиточному торговцу, который закрывал глаза на все несчастья обычных граждан. Его не волновала их бедность, их голод. Он просто жил в свое удовольствие, словно бы их не существовало.

Сэнъшэнь не была злопамятной, не могла держать в памяти чужие грубые поступки по отношению к ней, но все, что касалось сестры, било ей под дых: она тут же теряла над собой контроль и показывала кулаки, выпускала зубы и когти, готовясь пронзить любого обидчика.

Сегодня ее сестру никто не обижал. Она была искренне рада, что этот маршал не прикоснулся к ней и не уделил ей особого внимания, сконцентрировавшись разве что на поставленной просьбе. Пусть он и отказал, девочка не была в силах держать на него зла: она сама понимала, что была молода, не умела толком владеть оружием, а все ее навыки ограничивались одним только выживанием.

Мешка на месте не оказалось. Еды не было. Не было ничего, что могло бы хоть немного облегчить задачу старшей сестры. Она еще какое-то время бесцельно бродила по деревеньке, пока наконец не вспомнила о том, что не так давно видела одну траву вблизи деревни. У них в хижине имелся котелок, а импровизированная кухня из палок была ничем не хуже настоящей. Сэнъшэнь настаивала на том, чтобы оставить все это, пусть и места в хижине было катастрофически мало. Они едва ли сами помещались там вдвоем. Больше это напоминало собачью будку, а не домик или хижинку. Однако с горем пополам им удавалось там держать костер и даже несколько горшочков, которые те использовали крайне редко. В основном для того, чтобы принести и хранить чистую воду из реки. Именно в этих котелках девочка желала приготовить небольшой зеленый суп. Да, по вкусу это дело едва бы отличалось от того, что она сама ела обычно. Оно не было сытным, но неплохо забивало желудок. А помимо травы можно было бы кинуть в суп пару шишек, и вышло бы не так уж и плохо. Да вот только шишки эти найти было сложно. Казалось, даже белки смеются над ними и поднимают с земли все, что можно было бы употребить в пищу.

Путь до окраины деревни много времени не занял. Сэнъшэнь была в предобморочном состоянии, когда срывала траву голыми руками, из-за чего те еще сильнее пачкались. Девочке с трудом удалось-таки найти пару шишек с несколькими семенами, после чего она со всей своей добычей добралась до хижинки, в которой ее должна была ожидать младшая сестра.

Входом в хижину служила имеющаяся в стене дверь. Удивительно, но уцелела именно стена с дверью, а потому с проходом проблем не было. Проблема была только с тем, что места в хижинке было совсем мало.

Пригнувшись из-за совсем низкого «потолка», который представляла из себя крыша под сильным наклоном, девочка прошла внутрь и заметила, что сестра ее уже крепко спала, лежа на земле близ неярко горящего костра. Тяжело вздохнув, Сэнъшэнь закинула всю свою добычу в котелок, наполовину наполненный водой, после чего поправила две рогатки, поставленные параллельно друг другу, а на них поставила палку, на которой с помощью рукоятки держался небольшой котелок. Решив немного усилить огонь, девочка подкинула хвороста.

Деревня Кунь была, наверное, самым омерзительным местом для того, чтобы появиться на свет. Хотя, возможно, причиной были именно родители, о которых ничего не было известно. Сколько себя помнит Сэнъшэнь — она была на улице. Не было никого, кого бы она назвала бы частью своей семьи за исключением собственной сестры, которая так же, как и она, проводила все свое время на улицах. В холоде, голоде и состоянии, близкому к смерти.

Девочка не знала, в чем она провинилась в прошлой жизни, что в этой на ее долю выпала такая уйма страданий: отсутствие родных, еды, крыши над головой, пусть даже и самой простой — все это навалилось на нее мертвым грузом и тянуло на самое дно. Сначала она не обращала внимания, но чем больше появлялось проблем — тем тяжелее ей приходилось, и тем глубже она погружалась.

«Суп» был сварен не самым лучшим образом. Возможно, дело было в траве, но все это месиво выглядело совершенно несъедобно. Решив найти для Фа что-нибудь получше, девочка выбралась из хижины и осмотрелась.

Неожиданно повеяло морозом. Сэнъшэнь пробрало до самых костей, когда она обняла себя за плечи и ощутила еще один сильный порыв ветра.

Взгляд ее упал на хижинку из которой она вышла. Она покрылась инеем.

«Разве совсем недавно не было тепло?» — возмущенно подумала девочка и зашагала в деревню в надежде, что сможет найти там еды для младшей сестры.

Однако она совершенно не ожидала увидеть сражение демонов и людей.

Существа, похожие на людей, но с мертвенно-бледной, синеватой кожей и печатями на разных частях тела — они сражались с тем самым небольшим отрядом людей, среди которых девочка увидела знакомые светлые доспехи. Сэнъшэнь не была уверенной в собственных силах прямо сейчас, однако в голове барабаном забила мысль о том, что если воины маршала проиграют — лишится жизни не только она, но и ее сестра. Эти мысли заставили сердце девочки вспыхнуть: она сорвалась с места, добежала до ближайшего трупа мужчины-воина, выхватила из его неподвижных рук меч и, игнорируя слабость, рванула вперед.

Она никогда раньше не держала меча, никогда раньше не видела трупов.

Все эти ужасные картинки пугали ее, но она, стиснув зубы и рукоять меча в ладонях, неслась вперед, в самую гущу демонов. Пускай ее жертва была бы совершенно напрасной, но она будет рада, если сможет утащить с собой в могилу пару нарушителей покоя, а заодно тех, кто являлся потенциальной опасностью для ее родни в лице единственной родной сестры.

Боевой клич ребенка эхом разнесся по полю и девочка, сделав первый свой в жизни удар, снесла им голову демона. Та, подобно елочной игрушке, покатилась по земле, оставляя за собой след крови, а тело перед девочкой безвольно рухнуло на землю, окрасив ее в красный.

Сердце ее замерло. Она только что уничтожила живое существо. То была не рыба, не птица, а кто-то такой же мыслящий, желающий выжить, как и она. Но в этой борьбе за выживание она одержала победу.

Сэнъшэнь ощутила невероятный холод. Воздух вокруг казался ледяным несмотря на жаркое лето, а солнце заслонили тучи, которые вот-вот грозились пустить снег. Иней покрыл кровь демона, а красивый, завораживающий узор расцвел на клинке, что держала девочка.

Долго стоять на месте было совершенно недопустимо: зачуяв свежую человеческую кровь, демоны поспешили напасть на девочку, что так и стояла, крепко сжимая ладошками рукоять похолодевшего меча.

Неожиданно она ощутила новый порыв ветра. Тело ее непроизвольно понесло вперед, и она сделала несколько шагов. Этого было достаточно, чтобы демон за ее спиной промазал, рассекая один лишь воздух.

Сэнъшэнь обернулась, подняла клинок перед демоном и приставила лезвие к его груди, в область сердца. Существо дрогнуло, откинуло оружие и взвизгнуло:

— Молодая госпожа, помилуйте старого демона!

Девочка застыла. Она смотрела в подернутые морозной дымкой глаза существа, голубые, словно чистое небо. Они ярко и влажно сияли, отчего Сэнъшэнь еще какое-то время раздумывала, прежде чем наполовину воткнуть клинок в горло демона. Его голос забулькал, когда он завопил. Это не было похоже на предсмертные крики обычного человека, но на сердце от этого легче не становилось. Это существо так же сильно хотело жить, как и она: оно сражалось, возможно, так же за свою демоническую семью, оберегало ее, а она просто взяла и лишила его жизни.

Но ведь если бы она этого не сделала, то лишили бы жизни ее, разве нет?

Раздумывая таким образом, Сэнъшэнь пришла к выводу, что сейчас ей стоит сконцентрироваться на существах перед собой. Какой бы страх она перед ними ни испытывала, как бы ее ноги ни дрожали, а голова — кружилась, девочка неслась вперед.

Один взмах за другим. Она рассекала воздух, силы покидали ее с каждым рухнувшим на землю демоном, что не успел перед своей кончиной увидеть худенькую фигурку, сливающуюся с грязью и кровью вокруг. Тело ее теперь было покрыто кровью, одежда же пропиталась ею настолько, что на холоде ткань стала почти деревянной. Босые ноги переступали через тела падших, но Сэнъшэнь все продолжала бежать, пока в один момент не рухнула сама на землю без сил.

Она так ничего и не ела. Ее тело ослабло, а меч она более удерживать не могла.

Неожиданно кто-то поднял ее на руки.

Девочка растерянно взглянула на человека или демона, что поднял ее. Броня на нем принадлежала отряду маршала, приехавшего в деревню, чтобы защитить их.

— Возможно, я поспешил с отказом, — донеслось до Сэнъшэнь, прежде чем она нашла в себе силы криво улыбнуться и выдавить усмешку.

— В таком случае, полагаю, вы рассмотрите мою просьбу?

Ответа девочка так и не услышала: сознание ее отключилось, перед глазами потемнело, и она перестала понимать хоть что-то. Наступила желанная тишина, мрак окутал ее, и она теперь не открывала глаз, восстанавливая свои силы по крупице.

Юноша, державший ее на руках, обернулся, чтобы взглянуть на полуразрушенную, но спасенную деревню. Эта девочка вырезала больше двух десятков демонов, которые по своей глупости не обращали на нее внимания. Она просто пользовалась тем, что на нее не обращали внимания, ведь она была всего лишь ребенком. А людские дети слабее, чем взрослые люди, а следовательно угрозы они не несут. Следуя подобному ходу мыслей, демоны игнорировали ее, за что поплатились жизнью.

***

Тело казалось ватным. Когда Сэнъшэнь открыла глаза, то она увидела перед собой обеспокоенное бледное личико девочки, в глазах которой застыли слезы. Несколько капель упали на ее лицо, отчего старшая сестра поморщилась и все же присела на... кровати?

— Где я?

— Господин Ян Гуй забрал тебя в место, где остановился, а потом пригласил меня. Это гостиница.

Сэнъшэнь еще какое-то время сидела на месте и не двигалась, прежде чем тихо вздохнуть и обнять младшую сестру. Она вновь закрыла глаза, но перед ними начали всплывать картинки одна за другой: как она сражалась, уничтожала одного демона за другим и в конце концов упала без сил.

— Маршал сейчас в другом месте? — поинтересовалась девочка, отстраняясь от Фа и стирая с ее щек краем своего одеяла слезы.

— Он отошел ненадолго, — щеки девочки покрыл румянец смущения. Она словно бы хотела рассказать о чем-то, но молчала. По ней было хорошо видно, что она изо всех сил сдерживала этот порыв, поэтому Сэнъшэнь не могла не спросить:

— Что-то еще?

— Я рассказала ему о нашей жизни.

— Ты...

Девочка ошарашенно смотрела на другую. Взгляд золотых глаз стал холодным, полным неудовлетворения. Недовольство можно было считать по любому ее жесту и движению. На подобную перемену настроения сестрицы Фа только сжалась и обняла себя за плечи.

— Он спросил. Я не могла умалчивать это. Мне всегда хотелось рассказать, какая моя сестра замечательная: она всегда рядом, приносит мне что-нибудь поесть, готовит для меня, согревает. Она даже сделала хижинку, в которой я могла бы с ней укрыться, — словно вновь рассказывая это маршалу, Фа смотрела с безмерной любовью. Гнев старшей сестры смягчился, а сердце ее дрогнуло. Глаза стали влажными, а сама она судорожно вздохнула, словно бы что-то сжало ее грудную клетку. — Если бы не моя старшая сестрица — я бы давно уже погибла. Ведь сестрица умеет не только все, что я рассказала, но она еще и замечательный охотник. А еще она всегда верна своим словам и принципам. Я правда люблю ее.

Сэнъшэнь не выдержала. Из глаз ее полились слезы, а сама она закрыла пылающее смущением лицо руками. Она редко слышала чистосердечные признания от сестры, да и вообще им приходилось разговаривать в основном по делу. И поддерживала старшая сестра Фа, а не наоборот. Не было ни одного случая, когда бы ее сестра вот так, как сейчас, призналась бы во всем.

— Моя сестра самая храбрая, — продолжала Фа, обнимая Сэнъшэнь за плечи. — Она взяла меч и побежала прямиком на демонов. Пусть я и волновалась за то, что она могла погибнуть, но она не только смогла выжить, но и одержала победу. Моя сестрица достойна звания бога войны, о которых она так много рассказывала!

Девочка качала головой, заливаясь слезами и всхлипывая, пока младшая сестра успокаивала ее, поглаживая по спине и крепко сжимая в своих объятьях, словно именно она была старшей сестрой.

— А еще Маршал сказал, что сестрица может отправиться с ним. Я же останусь в деревне.

— Что?..

Девочка перестала плакать. Слезы резко перестали литься из ее глаз.

— Что значит «я останусь в деревне»? Я не поеду с ним, если тебя оставят здесь!

— Сестрица, я совершенно бесполезна в боях, не знаю букв и не умею считать. Ты правда думаешь, что от меня будет толк хоть где-то? — Фа рассмеялась. Она взяла чужие руки в свои и огладила пальцами тыльную сторону чужих ладоней.

— Я не могу уехать без тебя.

Фа вздохнула. Она на мгновение прикрыла глаза, прежде чем вновь открыть их. В ее взгляде была уверенность, а сама она приподняла подбородок, словно подражая сестре. Серо-золотые глаза ее смотрели невозмутимо, словно бы сестра не могла сейчас оспорить ее решения.

— Ты должна уехать отсюда. Хотя бы одна из нас должна выжить. Я совершенно не способна жить в войне, в городах, там, где нет тебя.

— Тогда я останусь, — прервала ее Сэнъшэнь. Это было ее окончательное решение. Она выдернула свои ладони из чужих рук, легла на постели и повернулась спиной к сестре. — Как только маршал вернется — я скажу ему, что отказываюсь ехать в город.

— Маршалу не нужно ничего говорить, — донесся юношеский голос. Скрипнула дверь, после послышался тихий хлопок — дверь закрылась.

Ян Гуй скрестил руки на груди. Броня его была все еще в демонической присохшей крови. Разве что лицо было сравнительно чистым. Похоже, ему все же удалось хотя бы умыться или обтереть лицо тряпкой. А быть может, на лице и вовсе ничего не было изначально — маршал носил шлем, закрывающий его лицо.

Когда юноша появился — Фа затихла, а щеки ее порозовели. Она не нашла сил взглянуть на молодого человека и только отошла в сторону, позволяя встать на свое место, ближе к сестре.

Сэнъшэнь села на кровати и озлобленно уставилась на него: глаза ее сияли неприязнью, словно бы юноша совершил какой-то ужасный поступок. Однако, стойко выдержав чужой взгляд, Ян Гуй присел на край кровати и вздохнул. Он почесал щеку, прежде чем выдать как бы между делом:

— Я мог бы взять вас двоих, но у нас недостаточно лошадей и тогда вам придется занять одну лошадь на двоих. Никто из воинов не горит желанием везти вас. Разве что я мог бы взять молодую госпожу Фа.

— С чего ты вдруг переменил свое решение? — реплики девочки звучали грубо, и в них не было никакого уважения. Подобная наглость казалась неприемлемой. Однако Ян Гуй не разозлился, только вздохнул и, кажется, ненадолго задумался.

— Я слышал ваш разговор, — честно признался юноша.

Щеки Сэнъшэнь вспыхнули. То есть он слышал все то, что только что говорила ей Фа?

После того, как лицо ее покраснело — кровь резко отлила от ее лица, а выражение его стало равнодушным. Сэнъшэнь выпрямила спину, гордо вздернула подбородок, игнорируя накатившую из-за пережитых эмоций слабость, и фыркнула. Она ничего не сказала, только издала этот недовольный звук. В присутствии маршала. Она даже не являлась членом армии, но уже вела себя непозволительно по отношению к нему.

— Ян Гуй, — она обращалась к нему как к ровеснику, несмотря на очевидную разницу в возрасте. Фа с ужасом взглянула на старшую сестру. Она прекрасно понимала, что гордость ее сестры могла иметь совершенно неожиданные последствия. А вдруг им сейчас откажут? Скажут, что не собираются брать с собой таких грубиянок? — Не слишком ли это нагло — подслушивать чужие разговоры? А если бы это было признание двух влюбленных, то что бы ты делал?

Голос стал насмешливым. Под конец девочка вскинула бровь, усмехаясь.

Опешивший от подобного обращения и поведения Ян Гуй еще какое-то время глупо пялился на нее, открыв рот и позабыв все слова. К нему никогда не обращались таким образом.

— Я думаю, что я бы просто ушел? — предположил юноша. Его щеки неожиданно покрылись румянцем. Фа с шоком наблюдала, как лицо некогда уверенного и непоколебимого юноши приобретало человеческие, живые черты.

— Как омерзительно. Знал ли ты, что подслушивать признания — верх бесстыдства?

Сэнъшэнь продолжала подтрунивать над ним, а тот реагировал как такой же ребенок: пытался оправдаться, качал головой и, в конце концов, просто сдался перед умениями этой девочки. Она в спорах оказалась куда более гибкой и умелой. Явно получше него, выросшего в городе при отце, который решал большинство проблем своим статусом и твердым словом, точно тому же обучая сына.

Когда споры о последствиях подслушивания поутихли, девочка была уже уставшей. Она забыла, когда последний раз ела. Мысли ее пребывали в смятении, и она никак не могла сориентироваться среди них, теряясь. Фа быстро сообразила, что сестре стало хуже. В конце концов, она хорошо помнила, сколько раз в день сестра ела при ней. И она помнила, что последний раз это было больше двух дней назад. В остальные дни сестра обещала найти для себя перекус, но девочка так и не знала, ела ли она что-нибудь.

Самым верным решением было бы дать Сэнъшэнь хоть что-нибудь поесть и предоставить время, чтобы набраться сил перед поездкой, вот только у маршала не было столько свободного времени. Еду он им предоставил, но отправляться нужно было уже завтра.

В этот вечер девочки впервые съели что-то, что не было объедками, не было поймано их руками и ими же убито и приготовлено. Они ели то, что ели другие воины Ян Гуя: то была каша с кусочками мяса — самый простой заказ для них, не сильно затратный, однако достаточно насыщенный. Фа впервые наелась и поняла, что в нее больше не лезет. Тогда она принялась запихивать в себя еду силой, боясь того, что однажды ей придется пережить такой же голод, как тот, что иногда ей приходилось терпеть в те дни, когда сестра ее не могла найти совершенно ничего съестного и выглядела еще хуже нее. Сэнъшэнь страдала тем же: из-за того, что ела она немного и нечасто, желудок ее стянулся, и она никак не могла съесть слишком много, но все равно усиленно пихала в рот одну ложку за другой, отмечая похожее состояние у своей сестры. Ян Гуй же смотрел на них с удивлением и совершенно не мог понять, как так вышло, что две оголодавшие девочки теперь силой запихивали в себя то, что в них не лезло. Он боялся, что если бы он предложил им еще что-то — они бы не отказались и съели бы и это.

У Сэнъшэнь на глазах наворачивались слезы от мысли о том, что им с сестрой удастся вырваться отсюда.

— Завтра я отправляюсь в город для отчета императору. Сэнъшэнь я направлю на обучение, а Фа... Она может остаться с моими родными. Я не думаю, что она сильно помешает им.

Фа неуверенно кивнула, а щеки ее сильно покраснели. Сэнъшэнь с подозрением покосилась на юношу и нахмурилась, но ничего не сказала. Она еще какое-то время оценивала молодого человека, прежде чем убрать от себя подальше пустую тарелку и скрестить руки на груди.

— Если кто-нибудь обидит мою сестру — первым головы лишишься ты. От моей руки.

— Если так пожелает молодая госпожа Кунь.

— Кунь? — одновременно спросили обе сестры.

— Я думаю, что раз вы жили все время в этой деревне, то почему бы не взять такую же фамилию? — почесав в затылке, неловко произнес юноша. Фа тут же активно закивала головой:

— Да, это прекрасная идея!

— А-Фа! Ты не только не спросила моего мнения, но еще и дала свое согласие! — возмутилась в шутку Сэнъшэнь, но больше ничего не сказала и слабо кивнула, как бы принимая чужое предложение.

— Прекрасно! Тогда теперь вы Кунь Сэнъшэнь и Кунь Фа!

Сэнъшэнь закатила глаза. Она не одобряла всей этой радости и не разделяла ее, не совсем понимая необходимость в фамилии. Однако теперь отказаться она уже не могла. Взять свои слова обратно даже со всем ее упорством и желанием было бы невозможно. Поэтому она обреченно вздохнула и взглянула на счастливую сестру.

Они наконец покидают деревню Кунь.