2. Сложный выбор

Так уж случилось, что северные племена демонов побороть не получилось. Война была выиграна, но некоторые земли народ потерял безвозвратно.

Удивительно было то, что пики заклинателей никто не трогал. Словно бы демоны прекрасно понимали, что проще захватить земли, полные обычных, не способных им противостоять людей.

Естественно, что меньше, чем за месяц они уничтожили более дюжины крупных деревень.

Среди них были в основном те, что находились ближе к их землям.

Никто не знал, почему вдруг демоны, доселе жившие в мире, ополчились на людей как снег на голову в летний жаркий день.

Метели поглотили деревни одну за другой, а с наступлением мороза и тумана издалека виднелись силуэты облаченных в доспехи рогатых человекоподобных существ. Люди создали множество историй о приходящих в снежную бурю демонах, поглощающих души простых смертных.

Никто не знал, насколько были правдивы слухи об этих приходах демонов в обыкновенные северные деревни, но знали одно: выживших после этих нападений не осталось. В живых могли остаться только демоны, что скрывались среди людей. Удивительно, но даже если демон не относился к их царству и предпочитал общество людей — их оставляли в живых, словно не желая уничтожать родственников. Но была ли причина в этом?

В бамбуковой хижине практически тихо. Исключением является тихий звук, словно бы кто-то постукивает по стеклу кусочком камня.

Открыв глаза, Чу Хуань встречается взглядом с Мо Цзян. В руках ее была ступка и пестик, а на столе были разложены травы.

— Мо Жань спит. Собирайтесь скорее и отправляйтесь в путь, — девушка отложила ступку, взяла небольшой мешочек и бросила его в руки юноше, приподнявшемся на циновке. Он ночевал недалеко от дверей, да еще и в промокшей одежде, поэтому сейчас он чувствовал себя не очень хорошо. Чу перехватил мешочек и принюхался на расстоянии. — Это целебные травы. Они никогда не бывают лишними.

Хуань вскинул бровь. Он только проснулся, поэтому не особо контролировал свои эмоции или действия. И сейчас он не смог смущенно не улыбнуться, заставив Мо Цзян тут же отвести взгляд в сторону.

— Благодарю Госпожу-Целителя, — Чу убрал мешочек в карман рубашки и встал с места, поднимая с пола лук, колчан со стрелами и копье.

— Не стоит. Еще кое-что. От Мо Жаня.

Чу Хуань обернулся, смотря с недоумением на девушку. Она подошла ближе и вложила в его ладонь бамбуковую флейту.

— Он долго не мог успокоиться, пока не вырезал ее. Он хотел отдать ее сам, — девушка покачала головой, вздыхая. — Господин, позаботьтесь о себе, — голос ее был в самом деле полон беспокойства, словно она обращалась не к совершенно незнакомому ей человеку, а к собственному брату или отцу. — Я думаю, что вы с моим братом еще увидитесь. Не могли бы вы оставить ему что-нибудь? Понимаю, моя просьба может прозвучать нагло-

— Все в порядке, — юноша достал из-за спины небольшой кулек, в котором был минимум его вещей и еды для перекуса. Он немного порылся в нем и извлек деревянную шкатулку из светлого дерева, на которой были вырезаны цветы и птицы. Потом Хуа взял стрелу из колчана и наконечником начеркал на дне шкатулки, перевернув ее, иероглифы собственного имени. Юноша вложил в одну руку Мо Цзян стрелу, а в другую — шкатулку.

— В шкатулке немного побрякушек. Они не нужны мне, поэтому, пусть послужат приятным воспоминанием мальчишке. Если ему не понравится — пусть продаст.

Чу Хуань тихо рассмеялся и покинул хижину, попрощавшись с Мо Цзян. Девушка смотрела ему вслед, и взгляд ее все еще оставался нечитаемым. Но Хуа отчетливо ощущал его на себе до тех пор, пока не свернул в заросли бамбука.

***

Дальнейший путь до пика прошел почти спокойно. Несколько раз юноша чуть не навернулся из-за до сих пор влажной земли, но успевал вовремя схватиться за ствол бамбука и удержаться на ногах.

Небо было чистым. Не было даже намека на то, что буквально этой ночью оно все было затянуто тучами. От легкого ветра колыхались листья, и шум этот в некоторой степени умиротворял юношу, чей путь все никак не заканчивался.

Пик Жу Лин был совсем близко. Он чувствовал это, но никак не мог добраться до него, словно бы что-то заставляло его ходить кругами прямо около входа. В конце концов Хуа не выдержал и, скинув на землю все вещи, уселся под ствол самого толстого бамбука откинув на него голову и скрестив за ней руки.

Его ноги почти отваливались: вчера он шел десять часов без перерыва, а сегодня, с самого утра, прошел не меньше пяти часов. Он толком не поспал, желая проснуться как можно раньше и уйти до пробуждения Мо Жаня, из-за чего он совершенно не выспался и не восстановил силы.

Юноша почти задремал, когда услышал шелест бамбуковых листьев и чьи-то шаги. Схватив лук, Чу Хуа встал на одно колено и бесшумно выхватил из колчана стрелу, начав натягивать тетиву. Лук угрожающе проскрипел, как бы намекая, что он уже устал выполнять свою работу и хочет уйти в заслуженный отпуск, однако игнорируя жалобные «стоны» оружия, Хуань принюхался. В нос ударил запах ладана и буквально через несколько секунд он почувствовал чью-то руку на своем плече.

Стрела сорвалась, со свистом пролетев не меньше нескольких метров и пробив два ствола бамбука, при этом застряв в третьем. Лук задребезжал в руках юноши, дрожа, словно в мучительной агонии. Металл молил о пощаде и отставке, но все еще поддерживался многочисленными болтиками, старательно вкрученными в него.

— Занятная штука, — голос рядом с ухом был мягкий, но одновременно с тем содержал в себе скрытый интерес. Видимо, человек, которому он принадлежал, сдерживал свое любопытство всеми силами.

Чу Хуа обернулся и почти столкнулся лбом с молодым человеком, который склонился над ним, отчего его длинные волосы угольно-черного цвета соскользнули с плеча и почти коснулись сырой земли. Взгляд светлых, серых, отливающих блеклой лавандой глаз почти искрился, но владелец их явно пытался держаться отстраненно. Но все же он не сдержал тихого «ох», когда увидел владельца лука.

Хуань стал взвешивать все «за» и «против», пристально смотря на человека перед собой, облаченного в одежды цвета неба. Он мог напасть на него, но тот не высказывал никакой агрессии. Только явный интерес к его оружию.

— Кто вы? — все же интересуется юноша, чуть хмурясь. Кошачьи глаза щурятся под пристальным взглядом мужчины, который все же выпрямился и оправил немного помявшиеся из-за неудобной позы одежды.

— Этот вопрос должен задать я. Немногие вот так просто являются на пик Жу Лин, не имея при себе жетона пропуска, — мужчина вытащил из рукава веер и раскрыл его, прикрывая нижнюю часть лица. Взгляд его казался строгим, наиграно-холодным. Хуань невольно бросил взгляд на серьгу в чужом ухе и прищурился, силясь с расстояния взглянуть на иероглифы на серебряной пластине.

Сдавшись без боя, юноша поднялся с земли и принялся отряхивать одежду.

— Я Чу Хуаньхуа. Прибыл на пик для поиска учителя для обучения.

Вот так просто.

Мужчина вскинул бровь и заинтересованным взглядом окинул юношу напротив себя. Его взгляд надолго задержался на луке в его руке и на копье, которое тот поднял с земли.

— Шэнь И Чэн. Один из наставников пика Жу Лин, — представляется, продолжая без стеснения разглядывать юношу, выхватывая детали из его образа.

Родинка под левым глазом, собранные волосы, простая одежда. Из оружия — лук да копье.

Недолго думая, мужчина достал клинок и рассек одной рукой воздух близ юноши, второй держа раскрытый веер у лица.

Тишину прерывало дребезжание металла. Копье завизжало, дрожа в ладони юноши.

Чу Хуа равнодушным взглядом смотрел прямо перед собой, выставив вперед руку с копьем. И прежде чем он успел опомниться, копье уже было скрещено с мечом Шэнь И Чэна.

— Ох, — взгляд Хуаня стал более осмысленным, словно бы то, что он сделал, было чисто на уровне инстинкта. Прямо как в тот раз с палкой и Мо Жанем: он совершенно не задумывался над своим действием.

— Неплохо, — мужчина сделал шаг назад, после — два шага навстречу и ударил еще раз.

Немного растерянный Хуань едва ли успел отразить клинок, но, откинув в сторону лук и колчан, все же перехватил удобно копье двумя руками. Движения его стали быстрее, стоило второй руке оказаться на древке и вернуть баланс для управления оружием.

Сравниться с наставником с пика было тяжело. Кое-как Чу Хуань держался, но в конце концов копье в последний раз жалобно задребезжало и металлическая пластина с треском отвалилась, оставшись на земле, у ног Шэня. Тот, поняв, что Хуа вряд ли сможет продолжить бой со сломанным оружием, взглянул на порядком измотанного пробным боем юношу.

— Забирай все и следуй за мной.

Убрав меч в ножны, И Чэн отправился вперед, не дожидаясь, пока Хуань соберется.

Чу Хуань еще пребывал в некоторой растерянности после боя. Более того: он был под впечатлением из-за личности наставника пика. Этот мужчина был достаточно молод внешне и у юноши складывалось впечатление, что он был не более, чем старшим учеником какого-нибудь наставника с пика.

Однако впечатление это оказалось ошибочным. Только сейчас, присматриваясь краем глаза к нему, юноша отметил, что, несмотря на то, что ему показалось, что он выглядит молодо, на самом деле у него были островатые черты лица, словно бы он недоедал. Острый прямой нос невольно завораживал и слишком поздно юноша поймал себя на мысли, что он банально пялится на него.

— Я отведу тебя к главе пика, пусть решает, что с тобой делать.

Голос Шэня прозвучал сейчас слишком громко в ушах, заставив юношу невольно вздрогнуть. Создалось впечатление, словно бы они не были в десяти шагах друг от друга, а наставник склонился прямо у его уха.

— Мгм, — не зная, что еще ответить, Хуань издал только невнятное согласие, как бы говоря, что он услышал мужчину.

И Чэн обмахивал свое слегка побледневшее лицо веером. В отличие от самого Чу Хуаня, этот человек имел бледную кожу, напоминая этим северных демонов: оттенок их кожи отдавал болезненной синевой, словно бы они сильно мерзли и кровь в их жилах застыла, подобно людям, погибающим в мороз.

Смотря на цвет чужого лица, Хуань невольно нахмурился. У этого человека все в порядке со здоровьем? Он в самом деле выглядел не очень хорошо, словно бы переносил лихорадку, но держался изо всех сил.

Взгляд золотых глаз стал еще чуть более внимательным. Он смотрел на то, как чужое запястье едва заметно подрагивало, сжимая веер, прикрывающий синеющие сжатые в тонкую линию губы.

Сложив пальцы в самую простую печать, юноша, совершенно не задумываясь, коснулся кончиками пальцев другой руки чужого плеча.

Мужчина, идущий впереди, вздрогнул, резко обернулся и перехватил чужое запястье, смотря с холодной яростью. Взгляд некогда заинтересованных глаз похолодел, почти пропитавшись ядом от которого скрутило все внутренности.

— Извините, я позволил себе лишнее, — юноша не смог скрыть испуга во взгляде. Все произошло слишком быстро, и он не сумел сориентироваться.

Шэнь И Чэн, кажется, опомнился и отпустил чужое запястье. То заныло, заставив дрогнуть краешек губ юноши от неприятного ощущения. Нежная кожа Хуаня мгновенно приобрела синеватый оттенок и И Чэн невольно удивился тому, как быстро проступили следы на чужой коже.

«Неудивительно, что он предпочитает копье», — проносится в мыслях мужчины и тот отворачивается, продолжая шагать в гору по каменным ступеням.

Скользкая тропинка уже давно сменилась каменными ступенями. У Хуаня уже болело не только запястье и ныли ноги от долгого пути, но и кружилась голова от волнения. Он не мог выдать в своей голове ни одной фразы.

Перед его глазами до сих пор была сцена, где Шэнь смотрит на него, схватив за запястье.

Он просто хотел дать ему немного сил, ведь тот явно ощущал себя не лучшим образом. Отдать ему немного энергии... Он действительно не желал ничего дурного.

На самом деле даже после этой ситуации Хуань не ощущал ничего кроме некоторого восхищения перед этим человеком. Даже если он себя плохо чувствовал, то с мечом он обращался так, словно бы был совершенно здоров. Более того — его движения невольно завораживали. И сейчас, прокручивая в мыслях сцены боя, юноша не мог не восхититься техникой наставника пика.

Интересно, все ли наставники на пике такие же?

У ворот Шэнь И Чэн достал из рукава небольшой нефритовый жетон. Он толкнул Хуаня в спину ладонью и тот прошел через бамбуковые ворота. После, за юношей за барьер шагнул и мужчина.

Чу Хуань несколько растерянно осмотрелся, но заметив, что Шэнь даже не планирует останавливаться, поспешно последовал за ним.

Вскоре ступеньки сменились тропинками с выложенными на них плоскими камнями. Бамбук все еще был всюду. Куда не посмотри — везде были высокие зеленые стволы деревьев. В какой-то момент юноша даже пожелал вернуться в родной пестрый город, но тут же помотал головой, отбросив эту мысль подальше.

Шэнь провел юношу прямо до входа в высокое здание. Массивные двери открылись перед мужчиной и он шагнул в зал. За ним все еще следовал ничего не понимающий Чу Хуань.

«Что мы здесь забыли? Он ведет меня к главе пика? Как нарушителя или будущего ученика?»

Теряясь среди мыслей, ответ на которые был проще некуда, юноша то и дело хмурился. Он поглядывал в сторону Шэня, сжимая древко сломанного копья. Случись что — он даже отразить атаку не сможет. Пластина с древка недалеко от лезвия отвалилась, и стоит ему один раз ударить наконечником — тот сломается и отвалится.

Удивительно, что копье вообще продержалось столько времени.

В зале стих гул, стоило зайти мужчине. Он оглядел присутствующих и поднял взгляд выше, к своего рода «трону», где восседал, предположительно, глава пика: старик почетного возраста со строгим взглядом и козлиной бородкой, которую Хуань невольно пожелал дернуть. В мыслях он сделал это уже несколько раз, отчего нервно рассмеялся вслух, получив непонимающий взгляд обернувшегося Шэня. Тот, едва слышно фыркнув, обернулся обратно к главе.

— Учитель.

— Шэнь И Чэн, почему ты не в постели?

Поставленный вопрос немного смутил мужчину, но тот, прочистив горло и продолжив скрывать нижнюю часть лица за веером, продолжил:

— Этот Шэнь заметил рябь вблизи барьера и отправился расследовать причину. Он обнаружил молодого юношу, желающего стать учеником пика Жу Лин.

Старик усмехнулся. Его бровь дернулась.

— Что тебе мешает забрать его в ученики?

— Учитель, у меня никогда не было учеников, — несмотря на сдержанный тон, мужчина явно был взволнован. Он даже позабыл о своем вежливом обращении и стал говорить от собственного лица, что не укрылось от внимающего каждому слову Чу Хуаня.

Его заинтересовал этот человек. Внешне он пытался держаться холодно и равнодушно, но всякий раз проваливался. И это забавляло.

Даже сейчас, говоря о том, что у него никогда не было учеников, он явно нервничал: веер в его руке подрагивал, а взгляд беспомощно бегал из стороны в сторону. На его бледном лице даже поступил румянец.

— Мальчишка, подойти сюда.

Хуань выступил вперед.

— Представься.

— Чу Хуаньхуа.

— Чу? Разве ты не сын того торговца-любителя, дяди императора?

— Это так.

— Тогда твоя мать... — глава нахмурился. Он словно бы что-то вспомнил, но не продолжил своей фразы в том же направлении, вместо этого сказав:

— Позаботься о Шэнь И Чэне.

Реплика главы заставила нескольких человек в зале издать сдавленный смешок. Они отвели взгляд в сторону, не смея увидеть недовольного лица Шэня.

Чу Хуань немного удивленно взглянул на пожилого человека, но едва заметно кивнул.

— Все, что нужно для обучения И Чэн предоставит тебе. Шэнь, пока сопроводи его. Хуа, сегодня можешь познакомиться с округой, — старик махнул рукой, завершая диалог и дождался, пока юноша и его новый учитель покинут зал.

Чу Хуань наблюдал за чужим то бледнеющим, то краснеющим лицом.

— Учитель? — новое обращение к этому человеку звучало до того лично, что Шэнь покрылся холодным потом и у него зашевелились волосы на затылке. Он еще сильнее побледнел и даже боялся повернуть голову в сторону своего нового ученика, закрыв лицо веером. — Учитель, вы в порядке?

«Не зови меня так!» — почти сорвалось с чужих губ, но Шэнь прекрасно осознавал свое положение. Он не мог воспротивиться главе. И называй его ученик по имени — его репутация потерпит окончательный крах. Она и без того находилась в весьма шатком положении, но теперь она не просто рисковала развалиться — от нее могло не остаться и следа.

Глубоко вздохнув несколько раз, мужчина остановился и резко обернулся. Юноша невольно вздрогнул и сглотнул, боясь сказать лишнее слово. Ну, или делая вид, что боится. Отчего-то Шэнь не доверял ни единому чужому действию. Все они выглядели до того наигранными или, напротив, искренними, что он разрывался между тем, чтобы принять это за чистую монету или же отчитать юношу.

Блеск в глазах Хуаня выдал его. Шэнь понял, что весь его страх и впечатление — не более, чем спектакль, в котором главным героем выступал он сам, а Хуа дергал за ниточки.

— Уйди с глаз долой.

— Учитель, я только что стал вашим учеником, а вы уже прогоняете меня, так ничему и не обучив?

— Занятия завтра, чего ты еще хочешь?

— Комнаты учеников, небольшую экскурсию по пику, ужин и, возможно, пробный поединок.

От подобной наглости у И Чэня перехватило дыхание.