Княгиня Ягда

Нащупав на полу свою рубашку поспешно натянула часть облачения невесты, которое с трепетом и лаской должно было сниматься мужем, а по итогу опало к ногам как опостылевшая преграда. Всё так же вслепую, наощупь прошла к окну и отодвинула плотные занавеси. Лунный свет тут же окрасил комнату серебром. На небе не было ни облачка. Ветер утихомирился окончательно. Сразу поняла, что для князя подготовили покои, пряча их во мраке. Если бы решился муж мой на близость, то наверняка и лица своего не дал бы увидеть. Нечто ужасное было скрыто под маской князя, это было ясно. Да и хромота его явная говорила о том, что не здоров колдун и вовсе не так уязвим, каковым его считали. На вид – молодой мужчина, а на деле несчастный человек, объятый недугом. Сколько ему лет? Как его зовут и какова его история жизни, приведшая к такому итогу? Всё это оставалось для меня тайной.

Хотелось узнать у князя не станет ли он теперь нападать на Дарское княжество, когда уже стала его женой. Получить ответы и на многие другие вопросы. Одновременно с этим не хотела говорить с супругом больше никогда. Странный ужас он вселял в меня, когда смотрела в чёрные впадины глазниц маски. Теперь же страшило и то, что супруг рано или поздно может пожелать не разговоров, а полного супружеского единения. При этой мысли всю перетряхнуло. После я пару раз моргнула и осмотрела комнату в полутьме, стараясь отвлечься и найти огниво. Спать после стольких потрясений, да снова в незнакомых покоях совсем не хотелось.

Попытки увенчались быстро успехом, огниво обнаружила прямо на столе со свечами и вскоре уж сидела на кровати в освещённой комнате, раздумывая об одном. Все тяготы жизни, что обрушились тяжёлым валуном на мои плечи не могли отогнать образ насмешливого водяного. Это тревожило. Яромир стал постоянным спутником размышлений, таящихся в голове. Из-за этого поспешила аккуратно сложить убранство невесты и положить в шкаф. Распустила да расчесала волосы густым гребнем, перебирая каждую прядь. Сегодня рядом не было слуг. Все они не решились бы помешать супругам в столь важную ночь. Им и в голову не пришло бы, что невесту мог оставить жених. Но я была рада одиночеству. А мелкие заботы и подготовка ко сну занимала руки даруя успокоение голове.

Однако, не успокаивали мелкие дела странную томную грусть, что мелким огоньком пылала в груди. Мысли по-прежнему витали вокруг парня с яркими глазами цвета бирюзы. Бережно уложив прядь волос Яромира в одну из шкатулок с украшениями, которую прятала всё это время, то в рукаве, то в кармане сарафана, взглянула в круглое зеркало туалетного столика. Вдох облегчения покинул грудь вместе с мыслью, что самое страшное позади: муж мой хоть и полон странностей, но не жестокий человек. А получше его узнав, возможно, и вовсе смогу хотя бы понять, обрести друга в лице супруга.

Далеко не всегда бояре, княжеские дети и даже простые девушки да парни обретали любовь в браке. Чаще союз молодых планировался их родителями. И вовсе не на первом месте были чувства брачующихся. Моим сёстрам повезло, что отец наш всегда был чуток к желаниям дочерей и они сами выбирали себе мужей из прибывших свататься парней. И хоть понимала, что батюшка поступил со мной иначе, предавая, но злоба на него не крепла. Если бы Литород не предстал перед сложным выбором, то и мне позволил бы выбрать супруга самой.

Проведя по волосам гребнем в последний раз, сглотнула комок в горле и отмела грусть, чтобы вовсе не размякнуть. Поздно стало думать о том, как могло бы быть. Судьба сама нарисовала узоры жизни. Теперь их не стереть.

Погасив свечи, легла в кровать. Ещё долго сны не желали настигнуть меня и забрать тяжёлые думы, но поздней ночью всё-таки задремала, поддавшись усталости. Сны были приятными вопреки ужасам настоящего. Яромир не спеша заплетал в косу мои распущенные волосы, нечто приговаривая. Низкий голос мужчины вибрировал, убаюкивал, действовал на меня не хуже гладкой пряди волос водяного. После сознание заволокла необъятная теплая мгла.

***

С самого утра меня облачили служанки в красивые одежды, да надели украшения на пальцы и шею. Как и полагалось княгине, была нарядна. Жена князя не обязана была носить корону каждый день, но кокошник мой отныне был выше и украшен не только бирюзой, но и дорогим морским жемчугом. Белую рубашку венчали не только красные, но и небесно-голубые цветы, а сарафан сиял блеском шелков. Муж мой точно не скупился, наполняя гардероб своей новоиспечённой жены такими красотами, каких даже глаз княжеской дочери не видывал доселе. И хоть это не могло подарить мне истинного счастья, но наполняло надеждой, что брак хотя бы не станет мучением в руках деспота.

Заплетя волосы в толстую косу позади, девушки не стали покрывать голову мою дополнительно тканью, как делали это обычно незамужние девицы. Отныне я была женой. И отныне стоило позабыть приятного взору чёрта болотного. Многое рассказывала мне Любава, понимая, что вскоре придёт черёд и меня провожать из отчего дома. Но одно её напутствие запомнилось сильнее всяких иных: «Много соблазнов у супругов, а жизнь бывает сложной и не всегда радует. Но помни, Ягда: даже взор случайный, но полный восхищения, брошенный слева от плеча мужа твоего, может очернить любовь словно семя подкрадывающегося раздора. Оно ляжет в благостную почву временной обиды меж женой и мужем, прорастёт, а после и выкорчевать не сможешь ничем. Взгляд свой не дари молодцам прекрасным, коль единственного выберешь. Бедой такое всегда оборачивается».

Сложно было понять свои чувства, возникшие к Яромиру, как и жажду колдуна получить именно меня в жёны. Но поскольку судьба была моя стала определена, обязана была хранить верность мужу, хоть таковым он мне не стал ещё до конца. Из размышлений вырвал голос одной из девушек, собиравших свою госпожу к утренней трапезе: пир и гости ждали, свадебные застолья и не думали прекращаться.

— Княгиня, госпожа моя, — елейным голоском обратилась служанка, аккуратно поправляя одежды на мне и помогая встать, — хоть бы раз улыбнулась.

До этого момента и не думала спрашивать, как зовут девушек, которые вились вокруг меня, о чём-то воркуя меж собой, но светловолосая и голубоглазая молодая помощница привлекла внимание столь смелой просьбой. Глаза её были немного узкими и раскосыми, а на курносой переносице виднелась игривая россыпь веснушек. От этого улыбка девушки казалась немного хитрой, а не доброжелательной. Лишь раз внимательно взглянув на помощницу, странным образом она мне не понравилась. Даже мёд её слов не смог унять некоего сильного предчувствия, звенящего под кожей. Я натянуто, но улыбнулась, делая вид, что всё хорошо. После открыла дверь и вышла одна из покоев, направляясь по знакомому уже маршруту к трапезной. Да и угадать было бы несложно куда идти, из зала лилась музыка, отдаваясь эхом по всему дворцу княжескому.

— Куда так спешим без супруга? – неожиданно раздался голос позади, заставляя резко замереть и только после обернуться полностью.

Князь медленно прошествовал ко мне, немного хромая, как и всегда, а посох в его руке стучал по деревянному полу в такт шагам, облегчая звук тяжёлой поступи. Сегодня колдун предпочёл вновь тёмные одежды, венчая голову золотой короной, что всегда делало его ещё более жутким в моих глазах.

— Забыла я, что стоит дождаться супруга. Непривычно ещё, — ответила, а сама тут же залилась румянцем при воспоминании вчерашней ночи. Уж слишком пристально смотрел князь, наверняка оценивая то, как одета, какие украшения на мне. Наверняка он и распорядился о том, чтобы так наряжали отныне его жену.

— Привыкай, — только и ответил он немного мягче, словно старался успокоить. Я же растерянно кивнула.

Взяв мою руку и огладив запястье знакомой лаской, которая необычайно успокаивала, колдун направил нас идти дальше по коридору. Утренняя трапеза была весьма пышной, а гости перебравшие вечером, спешили испить квасу, чтобы унять хмельной недуг. Мы с мужем расположились во главе длинного стола, за которым сидело уж с дюжины две бояр да других высокопоставленных приглашённых. Осмотрев людей, осознала, что нет среди них ни единого мне знакомого лица. Начала бы вновь печалиться, сравнивая княжеский двор отца, в котором знала почти каждого и здешний, но взгляд мой наткнулся на юношу, который буравил меня взглядом без опаски.

Ещё вопрос не слетел с языка, а колдун тотчас же сам поспешил представить мне недалеко сидящего парня:

— Это Волибор, мой верный подручный. Парень хоть и юн, но смышлёный. — Приказал жестом князь подняться своего слугу для знакомства с новоиспечённой супругой.

Тот робко поклонился и сразу поспешил сесть, явно не желая привлекать столько внимания. Высокий молодой мужчина с прямыми чёрными волосами, закрывающими уши, был болезненно бледен и смотрел холодно на меня серыми глазами. Волибор был уже сложён как мужчина: рост и выправка его, указывали, что помощнику князя лет семнадцать. Лицо же было по-юношески округлым, а щетина не столь густой на подбородке как у мужчин постарше. Однако взгляд парня был весьма мудрым и проницательным. Это сразу дало понять, что он обладает гибким умом. Наверняка это же ценил в нём князь, избрав на место подручного. Я кивнула Волибору в знак приветствия и даже немного улыбнулась. Праздничный завтрак продолжился.

Я продолжала сидеть, рассматривая гостей. Князь, как и вчера, не прикасался к еде, но накрыл мою руку, лежащую на столе, своей, замечая то, как строга и отвечаю на вопросы его подданных без улыбок, лишь из чувства долга. Их лица старалась запомнить, как и выделенный чин, была дружелюбна, следуя примеру матери за которой наблюдала годами. А внутри всё сжималось от того, как рука князя лежала поверх моей и часто его пальцы поглаживали кожу. Знала, муж старается успокоить, но отныне такая близость пугала.

К счастью вскоре трапеза завершилась, а мене позволили удалиться. Наверняка праздник будет длиться ещё дня два, но это уже для народа увеселением станет. Я же переоделась в более удобный наряд и стала вышивать, сидя у окна, чтобы занять себя чем-то.

Так прошли три дня. Иногда я выходила прогуляться по княжескому обширному двору. Иногда оставалась всё время в комнате, только изредка видясь с князем, чтобы посетить трапезную. Но к третьему дню моё затворничество подошло к завершению. Вечером, когда ещё только солнце стало опускаться к горизонту, в дверь постучали.

— Госпожа, позвольте, — подала голос Арьяна, та самая девушка, которая мне показалась излишне обходительной, но с хитрым умыслом. Её имя запомнила хорошо, да она и сама его не давала забыть, стараясь угодить каждой просьбе и заслуживая место подле госпожи с большим рвением.

— Войди, — разрешила я служанке.

Арья прошла в комнату робко. Сегодня её лицо прямо-таки озаряло счастье.

— Государь велел к нему в покои привести жену. Негоже спать супругам столь долгое время порознь.

Ужас сковал всё тело, как только слетели те слова с языка Арьи. Иглой, которую держала в руках случайно укололась и охнула, отложила ткань, на которой уже расцветал красивый узор моей вышивки вместе с красным пятном. Деваться стало некуда. Терпение же мужа очень быстро иссякло.

— Во что облачим вас, госпожа? – всё так же нараспев продолжила девушка, словно бы это её сейчас хотели отвести к мужу, но прекрасному как само солнце.

— Что выберешь, в том и пойду, — ответила, а сама принялась расплетать немного растрепавшуюся косу.

Арья искоса глянула на меня, после уже молча стала подготавливать. Украшения на меня в этот раз не надевали. Лишь красивая белая нижняя рубашка украшала тело, сарафан тёмный до пят и красная кружевная лента в волосах. Внутри словно натянулась струна, когда помощница повела меня к мужу. Знала наверняка, что не разговоры меня ждут. Но больший ужас вселял сам князь.

Аника остановилась у большой двустворчатой двери, расположившейся немного дальше по коридору. После довольно громко постучала и улыбнулась мне, в который раз. Она словно искренне радовалась, что супруги будут вместе. Ответа с той стороны не последовало, но Арьяна тихо отворила дверь и пригласила войти. Двери позади быстро и тихо закрылись, оставляя наедине с супругом, которого пока не обнаружили глаза. Сумрак комнаты без окон, разбавлялся лишь редким пламенем свечей. Мягкий свет золотил резьбу на деревянных стенах. За большим пологом полупрозрачной занавеси виднелось ложе с высокими столбцами, недалеко от неё широкий письменный стол за которым и угадывались очертания мужчины. У входа же стояло несколько лавок с мягкими пуфами и стол. Это дало понять, что князь всегда трапезничает один. Оно и не мудрено, маску он не снимал никогда при посторонних.

— Иди сюда. Не бойся, Ягда, — повелительно обратился муж, заставив вздрогнуть. Он сидел и читал, держа в руках большую книгу. Даже не обернулся, чтобы поприветствовать жену.

Как можно медленнее, но уверенно я направилась к нему, минуя преграду из занавесей. Только, когда предстала перед колдуном, он захлопнул книгу и стал пристально изучать взглядом. После тяжко вздохнул.

— Не бойся меня, Ягда. Не буду груб с тобой и не стану брать то, что ты наверняка себе надумала. Но видеться мы будем. Узнать нужно лучше друг друга, да и чтобы люди не судачили, нагоняя выдумок на действительность. Пусть думают, что мы близки. Я же тебя и пальцем не трону, пока сама не изволишь благосклонностью одарить. Мы будем говорить с тобой. А заодно нарисую достойный портрет своей жены для твоего отца, чтобы знал Литород как прекрасна его дочь и что жива она вопреки его воле.

От слов князя внутрь пробралось невиданное облегчение грусть и благодарность одновременно. Была удивлена и тому, что сам князь решил нарисовать меня без помощи художника. Осмотрелась и действительно заметила чистый холст на подставке, разнообразные заморские краски на столе. Сам же колдун едва различимо усмехнулся, позабавленный моим смятением.

— Присядь, — указал он на лавку с резной спинкой и мягким пуфом, что стояла немного дальше. Она была специально пододвинута в центр комнаты. Послушно прошла и села.

— Благодарю за понимание, государь, — поспешила ответить, ведь вспомнила как всегда молчалива была рядом с мужем, опасаясь его намерений и попросту боялась. Теперь же опасений стало меньше, а приятное чувство благодарности разлилось в груди теплом. Я окончательно уверилась в том, что муж мой не жесток. Что я могу ему доверять немного больше.

Разложив краски, да поставив холст перед собой, князь попросил уложить косу на плечо, и сесть немного боком. После внимательно рассматривая, стал наносить на холст краски.

— Спрашивай, Ягда. Я сумею осилить два дела одновременно, — насмехаясь над собой в шутку, молвил князь.