Не своя, ни чужая

Под убийственным взглядом Яромира, князь не посмел поднять убранство с моего лица сам. Лишь рука его дрогнула, а после вновь опустилась. Понял государь, что станет это лишним и может оскорбить невесту.

— Прошу, Ягда, дайте посмотреть вам в глаза и увидеть будущую супругу.

Хотелось попросить князя о схожем взамен. Но помня о том, какова моя обязанность схватилась кончиками пальцев за белую полупрозрачную ткань и отбросила её назад, укладывая поверх кокошника. Израненную ладонь ещё щипало, но кровь перестала из неё течь так сильно. Опустив вниз уже плотно сжатые от волнения кулаки, медленно подняла глаза на князя. Тот замерев молчал. Казалось и вовсе превратился в статую. Тишина поглотила весь зал. Дружинники тоже оторопело смотрели на меня, словно не видели такого чудища никогда и нигде. Только губы Яромира дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Коль не по нраву я жениху, — начала несмело, поднимая руки для того, чтобы обратно закрыть лицо вуалью, — то могу сейчас же отправиться...

— Нет, — строго поднял руку князь, прекращая мои взволнованные слова и действия, — останешься, Ягда. А отцу твоему передам достойный тебя портрет. Чтобы знал Литород, как красива его дочь и что жива она. Но это после свадьбы. Теперь же пусть мучится в агонии собственной непоправимой ошибки.

Я вдохнула, но воздух словно бы стал ядовит, наполняя нутро горечью и странным облегчением одновременно. Князю стало ясно, что отец мой хотел его обмануть, но не начал гневаться.

— Могу узнать, когда свадьба, государь? – смиренно склонила голову перед будущим мужем так, что Яромир, глянув на меня, скривился словно от боли. Неужели действительно водяной проникся ко мне светлым чувством? Со стороны казалось, что и вовсе ревность разъедает его сейчас изнутри. В ответ на реакцию хозяина болот лишь тихо выдохнула и прикрыла глаза, ведь в груди с каждым мигом ширилось ответное неизведанное чувство.

«Теперь это всё не важно. Я чужая невеста» — убедила себя. Плодить в голове девичьи мечты о любви было уж нелепо. Предстояло мне стать женой того, кого не то, что не знаю, а даже не могу увидеть. Узреть без маски жениха мне отчего-то и не хотелось. Уж слишком устрашающая молва следовала по пятам государя яровского. Сказывали, тело его язвами незаживающими покрыто. А имени своего никому не говорит тёмный государь, поскольку уж и сам его позабыл давно, столько лет прожил.

— Через неделю уж всё подготовят, княжна Ягда, — с почтением огласил ответ князь.

— Так скоро? – выступил вперёд Яромир. В этот момент водяного мне захотелось вытолкать взашей за двери. Не ему стоило задавать такой вопрос, а мне. Да и голос его настолько дрогнул, что уверилась в симпатии парня. А что уж князю думать?!

Государь тоже вопросительно замер, глядя на слугу своего. Затем посмотрел на меня. Ещё полшага, и догадается, раскроет нашу мимолётную близость! Но страхи мои оказались напрасны. Вскоре колдун продолжил говорить спокойно, как и всегда, впрочем:

— Думаю, стоит поспешить, увы. Если долго незамужняя дева остаётся в доме жениха, опорочит это её в глазах народа. Нельзя такого допустить.

Князь намеренно опустил прямое упоминание о том, что прибыла я без должного сопровождения и теперь нельзя ожидать месяц, как это иногда полагалось. Молодожёны могли говорить, узнавать друг друга долго, прежде, чем поженятся. Но только не в моём положении. Отказать я уж не могла, а вскоре и вовсе не буду иметь права такого. После первой же ночи, проведённой в княжеском дворце, подле жениха, меня нарекут его. И вовсе не важно ложилась ли я в постель к будущему мужу. Таковы были правила и с ними не поспоришь.

Неделя. У меня осталась лишь неделя для того, чтобы узнать будущего мужа. Но был ли толк в том? Всё равно не смогу отказаться от этого брака.

— Князь мой и будущий супруг, — обратилась к колдуну, опустив глаза на мгновение. – Могу ли предложить сыграть свадьбу и того раньше?

Колдун и вовсе распрямился от удивления. Посох в его руке задрожал. А Яромир уставился на меня широко раскрытыми глазами цвета благородного камня. В них поселилась грусть и печаль за поволокой изумления. Наверняка князь многое доверял водяному, если послал того спасать свою невесту. Да и присутствовать при настолько личном разговоре тоже не каждый правитель дозволял своим советникам. Как поняла, Яромир действительно был послом и хорошим другом государю яровскому. Дружинники же только молча наблюдали за всем, что происходит, более не смея вмешаться.

Отец мой окружал себя многими воинами и боярами, что могли дать невзначай, но весьма мудрый совет. Князь же яровский словно и вовсе в них не нуждался. Оставалось лишь гадать: мудр ли настолько колдун, что знал ответы на все вопросы, или же попросту деспотично мыслил только о своём? Но все вердикты и оценки будущему мужу стоило расставить после. Требовалось от меня одно – заплатить ту цену, которую истребовал с Литорода князь яровский. Стать супругой прокажённого колдуна и защитить от великой напасти родные земли. И, чтобы не было так горько томиться в ожидании, решилась поспешить.

— Если княжну не смутит столь скорое бракосочетание, — задумчиво произнёс колдун, крепко сжимая в руке посох.

— Не смутит, — быстро и коротко ответила я.

Удивительно, но в глазах Яромира, когда взглянула на того, промелькнула не просто гордость за меня, но сильнейшее уважение. Поняла окончательно, что водяной не так прост, каким мог показаться изначально, прячась за образом смешливого простака. Мужчина гордо вздёрнул подбородок, наблюдая за мной с высоты своего роста из-под полуопущенных тёмных ресниц. Глубинная боль, затронутая моим волеизъявлением, зашевелилась на дне его души. Но водяной предпочёл тяжело сглотнуть и вдохнуть поглубже, не вмешиваясь. Принимая с достоинством всё то, что должно произойти. Смиряясь с тем, что понравившаяся ему так сильно дева, обязана стать женой его друга и повелителя.

— Тогда завтра же проведём обряд.

За твёрдостью ответа государя, не сразу расслышала странное, но быстро отвела глаза от водяного, что завораживали и холодили, чтобы задать вопрос:

— Обряд? Венчаться должно молодожёнам. Я видела церковь в Мирне.

— Не войти мне туда, княжна. Для народа моего открыты двери храма, но не для меня. А, потому, предстоит тебе пройти ритуал особый.

Меня затрясло от слов князя. Взглядом впилась в тёмные впадины металлической маски. Кто же такой он, что даже господь отказался принять его в обитель страждущих?

— Что это значит? — обвела глазами уж всех присутствующих. – Что ещё за ритуал может заменить святое венчание?

— Тот, которого не избежать тебе, Ягда, — сказал неожиданно строго Яромир. – Народ должен принять тебя, после уж сам князь. По обычаю древнему, должен народ яровский пронести будущую княгиню по улицам Мирна от ворот города до самого входа во дворец княжеский. И только от яровчан зависит, воротишься ли домой, отвергнутая, или же станешь княгиней и новой повелительницей Ярого княжества.

Колдун безмолвно лишь кивнул в такт словам водяного, словно сам не смел произносить столь унизительного условия. Все в зале смотрели на меня с полным пониманием дела: коль отвергнута стану народом, окажусь опозорена и изгнана.

— Не хотел встречать тебя столь ужасной новостью, княжна Ягда. Не хотел бы и вовсе совершать столь ужасное действо. Но таков древний обычай моего народа. Не сможем мы его избежать. А поскольку решилась приблизить день бракосочетания, невеста моя, — сделал шаг навстречу колдун, нависая словно грозовая туча надо мной, — то считаю долгом своим, предупредить заранее будущую княгиню.

Запрятывая поглубже, как учила мать, все саднящие внутри чувства, запретила слезам и воплю ужаса вырваться из тела. Лишь заметно дрогнувшая нижняя губа, привлекла внимание Яромира, когда быстро переводила взгляд то на него, но на бездушную маску будущего супруга.

— Нет пути назад, — ответила твёрдо, осознавая до конца почему отец решил казнить дочь, выставляя смерть мою за случай несчастный.

Прощение не проникло в сердце, но понимание – в полной мере. Возможно знал Литород что ждёт меня, если позволит упасть народ яровский к своим ногам. Возможно тогда жить мне не дадут яровчане? Затопчут? Казнят? Об этом и вовсе не посмела спрашивать князя. Не хотела этого знать перед самой свадьбой, до которой ещё стоило дожить. А позволят ли? Примут ли чужую деву яровчане, не зная ни намерения её, ни сути? Внутренний ответ морозом пробежался по спине. Непреодолимо закружилась голова. И, кажется то, как покачнулась, не утаилось от внимания собравшихся.

— Я провожу княжну в её покои для отдыха, государь, — настойчиво, словно требуя, предложил Яромир. Неожиданно для меня самой, колдун согласился с водяным, качнув головой и отпуская.

Ватные ноги нехотя сгибались, следуя к выходу из зала, а когда оказалась в коридоре лишь с водяным, вытянув руку, опёрлась о стену. Яромир было бросился ко мне, чтобы подхватить. Лицо парня исказила гримаса боли от того, как стойко, но не менее тяжело приняла условия, от которых, по сути, не могла отказаться. Быстро распрямившись, я пошагала вперёд, не желая показывать слабостей. Тем более, не желала, чтобы парень вновь меня утешал прямо во дворце.

Водяной понял это и лишь быстрее стал догонять, чтобы указать верный путь. Более не пленили взор красота и богатое убранство нового дома. Более не мыслила о чувствах, что испытывала всякий раз, как оказывалась наедине с Яромиром. Всё это померкло в преддверии грядущего особого «венчания».

Когда парень молча остановился у резной большой двери, поняла, что пришли к опочивальне моей. Ту, что выделили для невесты князя. Яромир загородил собой проход и заставил посмотреть ему в глаза.

— Вот почему не желал я везти тебя в Мирн. Ничего хорошего не произойдёт завтра. А изменить правил древних не может даже сам князь. То, что издавна было лишь забавой брачующихся, сегодня стало серьёзным испытанием, Ягда. Но ты можешь передумать или же.., — Яромир выхватил ловко клинок из ножен, да выделив зелёную прядь своих волос, поморщившись словно от боли, отрезал её. Затем протянул мне. – Возьми, Ягда. Коль ощутишь, что более тебе не выдержать. Или угрозу жизни узришь для себя. Просто разорви несколько волосков моих. Я тут же приду. Тут же заберу тебя. Кроме того, волосы водяного большую удачу могут приносить. Этому верь, могу ручаться.

Глупо было отказываться от помощи Яромира. Да и волосы его манили словно сокровища невиданные. Рука сама потянулась к предложенному дару. А как нащупали пальцы знакомую шелковистость, выдохнула от удовольствия и обретённого на миг спокойствия. Яромир тоже прикрыл глаза от облегчения.

— Зачем помогаешь мне? – сипло выдавила я первое, что так рвалось наружу.

— Затем, что ты мне небезразлична, Ягда. И даже, если никогда не выберешь чёрта болотного, всегда помогу. Где бы и с кем ни была, выручу свою ягодку.

Сердце резко обожгло нахлынувшей болью и тем, как непринуждённо Яромир указывает на самые важные причины того, почему не смогу выбрать его. Он ухмылялся, но губы парня дрожали, а глаза стали блестеть словно хрусталь, подтверждая искренность намерений. Откровение само легло на непослушный язык. Само вырвалось признание:

— Яромир, не будь я обременена обязательством, то не устояла бы перед тобой наверняка. Хоть и чёрт болотный, а все мысли лишь о тебе отныне.

Водяной изначально широко раскрыл большие глаза, удивляясь. А после к нам стали приближаться чьи-то шаги. Наверняка князь приказал дружинникам пойти вслед за нами. От смущения и стыда не знала куда деться теперь. Откровенность моя стала слишком правдивой. А потому, опустила на лицо снова лёгкую белую ткань, пряча румянец. После быстро обошла Яромира и вошла в комнату.

Только лишь внутри, когда заперлась, смогла отдышаться. Сжимая в руке прядь зелёных волос, ощущала, как жар всё больше в груди разрастается. Поняла и то, что не сожалею о сказанном, хотя надо бы. За дверью послышались едва различимые голоса мужчин. Затем быстрые, уже знакомые шаги стали отдаляться, облегчая муки. Яромир покинет дворец, а я завтра выйду замуж за князя.

Мысли вились в голове, точно колдовские узоры водяного, пока осматривала роскошные покои, выделенные мне. Тут была и широкая кровать, что выглядела мягче пуха. Шкаф, стол с зеркалом, да парочка лавок с мягкими подушками в бархатной обивке. Стены из дерева, всю мебель, украшал резной, тончайшей работы, узор. Прямо как тот, что я видела в тереме водяного. «Повсюду теперь его дух меня будет преследовать» — подумала тяжко вздыхая и одновременно стягивая с головы дорогое убранство. Но отчего-то мне это нравилось.

Весь остаток дня провела у себя в комнате, желая уединиться и поразмыслить. Даже сменила наряд, когда мне прислали служанок с едой и одеждой. Девушки были хоть и обходительны, но весьма молчаливы. Лишь изредка да с интересом поглядывали на меня, выполняя просьбы и указания.

Только вечером, ложась в кровать, посмела достать из-под подушки, спрятанную до этого прядь волос водяного. Было странно так беречь чей-то подарок. Но перебирая в руках шёлк волос, действительно успокаивалась, словно по волшебству. Сплела из них тонкую косу, закрепляя своей яркой кружевной лентой, да так и уснула, держа ту в руке. Знала наверняка: Яромир думает обо мне точно так же, как и я о нём.

***

С самого утра меня стала мягко будить одна из служанок, лица которой я ещё не видела ранее. Русоволосая и голубоглазая девушка словно и не удивилась, когда заметила в моей руке зелёную прядь волос. Она лишь сказала припрятать столь ценный подарок, чтобы никто не видел и не покушался украсть, странно усмехаясь при этом. Я так и сделала. Но только до тех пор, пока меня не накормили и не помогли умыться. Когда же принесли в покои белый свадебный наряд и надели на меня расшитую узором красным нижнюю сорочку, достала снова из сундука тонкую косу Яромира. Её теперь надёжно припрятала в рукаве красивых нижних одежд.

Разложив на чинно заправленной постели белый сарафан с красными узорами, дали оценить наряд. Фату же из тончайшего белого кружева внесли в комнату сразу три девушки, настолько длинной она была. Следом в покои стали вносить и остальное. Сердце грохотало в груди, пока служанки не уставали охать от красоты нарядов и от того, как прекрасны украшения, которыми меня сполна одарил князь. Девушки крутили в руках рясы, да бусы жемчужные. Кокошники с самоцветами не уставали перебирать с восхищением, раскладывая по местам. Перстни нахваливали. Ворковали о своём, о девичьем, пока волосы мои бережно расчёсывали, сплетая в косы, а после укладывая в корону на голове и закрепляя лентами белыми.

Казалось бы, чего ещё желать? Всё шло так, как полагалось. Жених был хоть и мрачен, но вполне сговорчив, да щедр. Сжимал сердце страх перед грядущим брачным обрядом. Но и не только он. Уж и сама себе страшилась признаться, но тянулись чувства далеко не к князю, которого толком не знала. О водяном были все мои мысли. А пока наряд свадебный на меня надевали, поправляя каждую и без того ровную складку сарафана, рука то и дело тянулась к спрятанной в рукаве зелёной пряди Яромира.

Вскоре на голову легло и невесомое покрывало фаты, скрывающее лицо. Сегодня кокошник был без надобности. Коль пройду испытание своё, то на голову неподъёмным грузом ляжет корона золотая. Стану княгиней яровской. А уж о ночи грядущей и вовсе думать не хотелось.