Великий тёмный государь

 Вёз свою ягодку, а сердце жгло, словно то по волшебству скоро станет биться в омертвевшей груди. Не хотел отдавать княжну в руки судьбы и скорого замужества. Не хотел, чтобы яровцы приняли новую госпожу. Тогда смог бы её забрать себе и, дело с концом!

Давний обряд наверняка будет неожиданностью для Ягды, да большим унижением станет, если народ не узрит в ней пару для своего князя. Хрупкое чистое нутро девы наверняка непоправимо омрачится тягостью невзгод, коль не примут Дарскую княжну в чужом краю. Это знал. Хотел уберечь. Но сама Ягда не позволит помешать. Даже если рассказал бы княжне о грядущем испытании, прекрасно видел, как она и его готова принять на свою долю, силясь защитить свой край и родных. Они предали дочь, а Ягда их по-прежнему спасать изволила. Гордость за хрупкую девушку и уважение к Ягде, вспорхнуло выше некуда. Как мог я защититься от сильного чувства? Такую, как она невозможно не любить.

«Она это! Она!» — вторили мысли давно погибшему сердцу.

Подстегнув лошадей, тронулся с места, да повёз сокровенную ценность по лесу, а после и по болотам. Дорога под натиском колдовства стелилась впереди, а деревья расступались, угождая своему хозяину. Топи не касались колёс кареты. Она и вовсе иногда скользила по воздуху. Чем больше желал остановиться, а ещё больше возвратиться, тем больше заставлял келпи мчаться быстрее, чтобы не передумать. Передумать хотелось отчаянно.

Нечестивые лошади несли мягко да быстро в сторону столицы Ярого княжества. Вскоре мы выехали на основную дорогу. А после и вовсе стали виднеться очертания величественного Мирна в окружении высоких стен.

«Сегодня – чужая, а завтра – моя» - не давало покоя намерение. Им себя и успокоил, когда ворота города со скрипом отворились, пропуская внутрь нечестивый экипаж.

Всю дорогу только успевала дивиться тому, как легко и просто Яромир мог отвезти меня к своему князю сразу. Мысли о водяном с тех пор как тот посмел меня поцеловать, не стихали в голове. Приятное и тревожащее душу чувство в груди ещё больше окрепло. Как бы ни гнала от себя воспоминания о нежных касаниях парня, о запретной близости нашей, они стояли передо мной, грозясь остаться в памяти навсегда. Запах ягод и жар поцелуев до сих пор оставался на коже. Щипал губы грех. А румянец не сходил со щёк, заставляя покрыть лицо. Не было сил смотреть на него. Благо Яромир правил каретой, позволяя уединиться. Стыд и смущение прожигали до костей, ведь понравилось мне то, что произошло. Как же посмотрю в глаза будущему мужу после всего, не понимала. Как сохраню в тайне то, что слуга его стал первым, кто поцеловал будущую княгиню?

Пока мчались по лесу, только успевала рассматривать колдовские узоры, которые смело стелились по земле, угождая водяному. Он был повелителем болот, но и сил в этой нечисти было немерено. Если так легко Яромир мог повелевать болотами, лесом, да любыми водами, и это так легко ему удавалось, значит, правду молвил парень: не властен над ним князь яровский. Такой силой и вовсе невозможно было бы повелевать. Она несла нас поверх топи и болот. Заставляла повиноваться весь лес и нечисть в нём. На что ещё был способен Яромир, и вовсе предполагать стало страшно.

Ещё больший страх сковал тело, когда мы въехали в Мирн. Стража у ворот, облачённая в чёрные кафтаны, да с широкими кожаными поясами и оружием колким при них, смотрела сурово. Яромир спрыгнул с козел и переговорил с бородатыми широкоплечими мужчинами. Те мигом привели лошадей, оседлали их, чтобы сопроводить карету, как полагается. При мне больше не было ни личных вещей, ни даже ничего, что могло бы порадовать жениха, задобрить его. Только я, и всё.

Обычно князья отдавали дочерей замуж с богатым приданным, задабривая будущего зятя. Пиршество гудело несколько дней, в честь свадьбы молодожён. Я же предстану перед самым пугающим из людей без всего, что полагалось молодой невесте. Даже девиц иль любых других сопровождающих молодую деву, меня лишили. На глаза от этого навернулись слёзы, размывая вид на город и его красоты. Но слабость резко отогнала. Решила, что не стану лить слёзы и облачать себя в ещё больший позор. Предстану перед князем гордо, как бы не сложилось.

С уже другим настроением поморгала, отгоняя страхи, смахнула одинокую слезу, которая успела пролиться, и отодвинула слегка вуаль, чтобы рассмотреть Мирн лучше. Большинство деревянных построек высились двумя этажами и выше над широкими дорогами. А некоторые жилища были скромнее: в один этаж высотой, без столь вычурных узоров на фасадах. Удивило то, что почти каждый дом украшала не просто резьба, да роспись яркая. Но и каменья сверкали в тех замысловатых узорах. Широкие дороги, храм, высокий из камня, видневшийся вдали, да сам дворец, возвышающийся громадой над всем городом, впечатляли и говорили, что богат народ яровский. Город окружали ещё более мощные и высокие стены, чем были в Ринске. Рядом с городским укреплением высилась и крепость. А проезжая центральную площадь и рынок, отметила про себя, что и здесь Мирн во многом превосходит размерами родные места.

Был Мирн мрачнее Ринска, но и красив по-своему. Однако народ с лихвой компенсировал тень улиц яркой росписью по стенам, украшениями домов в виде венков из сосновых ветвей, лент красных, камней искристых. А кое-где даже позолотой драгоценного металла.

Люди с интересом наблюдали за каретой из лозы, что извивалась в замысловатом узоре, образуя корпус экипажа. На келпи тоже поглядывали без тени опаски. Вид Яромира их тоже не смущал. Горожане даже иногда улыбались, приветствуя водяного. Сразу стало ясно, что яровцы давно свыклись с колдовством и нечистью. Их она не страшила. Наверняка и не вредила никогда. Байки Ринских кумушек, те, что всегда нагоняли страха на детей, вдруг показались вовсе смешными. Я распрямилась и опустила вуаль обратно на лицо. Не так страшен этот тёмный государь, каким его малюют сплетни. Может, и вовсе сможем ужиться. Даже стало интересно наконец-то встретиться с тем, кого так боялись даровцы. С тем, кого так страшился свирепый да бесстрашный князь Варский.

Стены, окружающие дворец, были тоже высоки, но уже не столь непробиваемыми, как основные. Двор княжеский и вовсе рассмотреть не успела в изумлении того, как был красив сам дворец из дерева. Широкие ставни на больших окнах, фасад, торцы, всё украшала тонкая работа, которую узнала без труда. Яромир явно постарался на славу для своего повелителя, украшая дворец столь прекрасными резными узорами, от каковых и сердце замирало. В самой же середине у самых бойниц у крыши княжеского дворца, красовался величественный герб Ярого княжества – меч и змей, обвивающий хладное оружие. Узор рисунка передавал каждую деталь, каждую чешуйку зверя нечестивого. Глаза змея сверкали изумрудом камней, а краски кровавой линией рисовали лезвие меча. Было всё прекрасно во внешнем убранстве дворца. Немерено роскошно был украшен фасад. Но что-то и отталкивало от мрачного строения. Понять никак не могла, что именно.

- Теперь это и мой дом, - тихо проговорила тихо, убеждая сердце не биться так часто от страха.

Карета остановилась. Дружинники спрыгнули с лошадей, и один открыл дверцу, приглашая выйти. Следом подбежали слуги, встречая невесту чужеземную, как и полагается, с хлебом и солью. Я же, не глядя на Яромира, который уже стоял рядом, тоже исполнила давний обычай. У самых ступеней, где давно уж расстелили красный рушник, сбросила с ног красивые тканевые туфли на невысоком каблуке. Этим ясно обозначила, что пришла в дом жениха бесприданница «босая», как говорили у нас в Ринске. Слуги замерли в исступлении. Удивление заморозило их лица. Дочь княжеская собиралась войти в дом жениха как простолюдинка. Яромир было дёрнулся, желая остановить унизительное действо, но я подняла руку, останавливая водяного. Тот не посмел больше мешать. Шагнула вперёд по красному льну, что расстелили для меня и который обещал любовь будущей жене князя. Отломила кусок хлеба, и, макнув тот в солонку, съела, не поморщившись, хоть соль и жгла язык.

Ветер всколыхнул кроны близрастущих толстых дубов. Спину буравил внимательный взгляд Яромира. А навстречу ко мне, немного хромая, вышел государь яровский в сопровождении своих самых преданных воинов, что смотрели строго, но без капли осуждения или ненависти.

Облачённый в чёрные длинные одежды с окаймлением из золотой вышивки, князь не выглядел сгорбленным или же старым. Мужчина был высок да статен, не уступая своим сильным воинам в ширине плеч. Но увидеть лица, да и головы в целом не могла. Они были надёжно спрятаны. На голове лежал широкий капюшон, отороченный драгоценным узором. Поверх него корона золотая с самоцветами. А лицо скрывала красивая маска в виде мужского лица с узорами на металле. Тёмные впадины глазниц не обозначили даже цвета глаз государя, не говоря о том, куда тот смотрел. Но отчего-то мне ясно было, что он с жадным интересом изучает мой стан. В этот самый момент и поблагодарила себя за благоразумие: вуаль, покрывающая голову и лицо, хорошо скрывала волнение в глазах и красноту на щеках. Дрожащие же руки сложила да распрямила плечи.

- Здравствуй, князь яровский, - поклонилась государю, как и полагалось, не слишком низко, но отдавая дань уважения. – Позволишь, невесте долгожданной войти в твой дом без приданного?

Один из советников князя тут же стал ему что-то шептать на ухо, навевая мне новые страхи. Но государь лишь поднял посох из кривого дерева и ударил тем по дереву крыльца, давая понять без слов помощнику, что его советы не ко времени и не к месту. В навершии посоха мигнул зелёный круглый камень, беспрестанно крутясь, словно бы в воздухе зависнув промеж дерева, что огибало его полукругом.

- Входи, коль Ягда ты, дочь Литорода князя, который задолжал мне. Та, которую «рябиновой кровью» люд кличет, нарекая за красоту сердца и лица столь ярким именем. А если подменная девица, то войдя, смерть сыщешь, - голос князя звучал громко и был глубок завораживая. Сам мужчина подал мне руку ладонью вверх, предлагая защиту и дружбу, по негласному обычаю правителей.

Решалась моя судьба. Подам руку князю и стану его будущей супругой без шанса отступить. А отступать, возвратиться было некуда. Никто уж не ждал меня дома. Знала это наверняка.

Я смело шагнула и поднялась по ступеням на широкое крыльцо. Таить мне было нечего. Являлась именно той, кого ждал тёмный государь. Единственная часть тела, которую можно было рассмотреть у князя – руки. По ним и решила судить будущего мужа. Красивые широкие ладони с длинными прямыми пальцами тоже не выглядели старыми или сморщенными. Они были такими как у молодых мужей. На пальцах князя красовались дорогие кольца из серебра. А вложив свою руку в предложенную длань, заметила, какая она тёплая и сухая, приятная на ощупь.

Жест князя Ярого, однако, был не только лишь предложением защиты. Он ясно дал понять им, что стану его невестой, когда вложу руку свою в его мягкую, но довольно сильную хватку. Ведь собравшиеся слуги, помощники государя и даже Яромир были свидетелями, как чужой мужчина тронул меня не боясь. Открыто дал понять, ещё не видя моего лица, что намерен жениться на княжне Дарской.

Яромир, что стоял и напряжённо наблюдал за всем со стороны, в этот момент дрогнул. Сделал шаг к нам с князем и заставил уж взмолиться о том, чтобы водяной не рассказал государю своему, чего лишнего. Но освобождая меня из тисков страха, парень красиво и вальяжно поклонился князю, немного ухмыляясь.

- По воле господина вверяю прямо в руки спасённую невесту. Князь всегда прав, а предчувствия оказались правдивы. В смертельной опасности была госпожа.

Более. Яромир ничего не сказал, спасая мой род от позора. Князь тоже лишь качнул головой с пониманием. Затем осмотрел меня ещё раз с ног до головы.

- Приглашаю в новый дом, княжна, - взмахнул он посохом, указывая на величественный вход в столь же прекрасный дворец. – Обещаю, здесь ты будешь в безопасности. Никто из моих подданных не посмеет и дурно посмотреть в твою сторону.

Я украдкой глянула в сторону Яромира, одновременно желая поскорее распрощаться с водяным и не желая его отпускать никогда. Сердце жалобно заныло в груди. А чёрные кошки свирепо заворочались внутри, царапая душу.

- Яромир, - в тон мыслям, обратился к парню государь, - побудь ещё немного в доме княжеском. Надобно мне много вопросов с тобой обсудить. Княжну Ягду попрошу тоже присутствовать. Понимаю, нужно отдохнуть после дороги долгой и наверняка потрясения были немалыми, но для начала, хотел бы удостовериться в честности Литорода.

Спрашивать о том, как именно князь собирался выяснять принадлежность мою к княжеской Дарийской династии, не стала. Знала точно – кровь во мне точно течёт древняя, княжеская. Даже мать моя была из Дарийской династии. Много разговоров было когда-то от того, что отец дальнюю родственницу решил позвать замуж. Но священник решил не неволить влюблённых и дал своё согласие поженить Софью и Литорода, несмотря на то, что были они хоть и дальней, но родственной кровью связаны. Дедушка же мой только рад был такому союзу, укрепляя узы в ближайшем кругу. Точно во мне текла Дарийская кровь, да такая густая, что невозможно было бы спутать её ни с какой иной.

- Не устала я, - ответила коротко. – Коль необходимо удостовериться окончательно в исполнении слова князя Литорода, то готова.

Обычно смешливое выражение лица Яромира, в этот миг дало трещину, обличая жалость ко мне. Воеводы же княжеские вовсе не смели говорить ничего лишнего: боялись своего государя. Но и уважали не меньше. Водяной же быстро спрятал эмоции, словно предчувствуя моё недовольство. Уж чего-чего, а жалости к себе не терпела.

Сжала руку князя сильнее и решительно направилась вслед за ним во дворец. Как снаружи, так и внутри сиял красотой княжеский дом. Резные узоры, украшенные позолотой и камнями, влекли к себе взор не просто богатым убранством, а выверенным чувством прекрасного. Со вкусом, да с толком были украшены стены, двери и мебель деревянная. Тёмная древесина не пестрила убранством без надобности.

Когда же провели меня мужчины в просторную тронную залу, чуть не ахнула от восторга. Витражные окна здесь высились от пола до сводчатого потолка, отбрасывая на пол игривые разноцветные блики. Витражи не были простым слиянием цветного стекла и не для красоты пропускали столь яркоокрашенный дневной свет в зал. Центральное, одно из пяти арочных окон, собирало женский и мужской образ из стекла: дева держала в одной руке змею, а в другой меч, окрашенный кровью. Образ её показался мне столь явно сходным с моим, что стало дурно. Но после я тяжело сглотнула и решила, что не более, чем совпадение наблюдаю. Не мог меня знать раньше князь яровский. А дева в руках держала символы княжества Ярого, каковы были им присвоены ещё сотни лет тому назад. Над головой же её сияли золотом лучи солнца.

- Княгиня Рада, - огласил раньше князя, Яромир.

- Великая родственница моя, - дополнил сам государь, любуясь замешательством, в которое впала. – Наверняка в Дарском княжестве мало знают об истории, что породила величие Ярого княжества. Позже тебе её расскажу. А сейчас... - князь повернулся к служанке, которая пробежала боязливо мимо величественного трона из такого же резного дерева, как и всё во дворце. Девушка держала в руках широкое металлическое блюдо с обычной чистой водой и вскоре поставила его на стол, который уже специально перенёс от одной из стен в центр зала дружинник.

- Может, всё-таки дадим княжне отдохнуть? – с тревогой обратился Яромир к князю.

- Нет. Нужен ответ сейчас, - настоял государь, протягивая руку одному из своих воинов. Тот сразу достал клинок из ножен на поясе и отдал своему повелителю. – Княжна сказала, что она и есть Ягда, дочь князя Литорода. А значит, всё должно пройти нормально.

Яромир нехотя подошёл к блюду с водой и стал плавно размешивать содержимое рукой, едва касаясь кристально чистой поверхности. По столу, полам и даже стенам поползли уже знакомые взору зелёные узоры его колдовской силы. Не успела я и одуматься, как руку мою сжала стальная хватка князя. Ладонь рассёк острый клинок. Яромир качнул головой, подсказывая этим, что ничего не грозит мне. Однако сердце уж заходилось в груди от ужаса.

Тёмный государь решительно поднёс мою руку к столу с блюдом, и капли крови, стекающие к запястью, упали в изумрудную воду, смешивая красное с зелёным. Жизнь и смерть.

Вода всё кружилась, поглощая капли крови, а после стали возникать в ней, словно в зеркале гладком лица моих родственников: братья, сёстры, мать, отец. Череду лиц развеял гром на небе. Вода вдруг пошла рябью, пока в ней всё продолжали мелькать лица совсем дальних родственников. А после она превратилась в красную, окрашенную кровью простую воду. Колдовские узоры водяного стали гаснуть на глазах.

- Княжна Дарская перед вами, государь. Сомнений нет, — огласил вердикт Яромир.

Князь даже замер, словно не ожидал, что мой отец и впрямь решился отдать ему родную, да самую любимую дочь. Только теперь, когда он подошёл ещё ближе, нависая тёмным изваянием надо мной, чтобы поднять вуаль, скрывающую лик, осознала: князь яровский попросту не желал видеть лица подставной девицы. Теперь же, когда родство моё с Литородом стало делом подтверждённым, жаждал узреть образ будущей желанной жены.