У хозяина болот

На вид – красивый молодой мужчина. А на деле – водяной. Он осматривал меня вновь цепко и внимательно. Теперь и я в ответ могла это сделать. Волосы его были зелены, достигая длиной пояса. Мокрые, но блестящие, они словно водоросли вились по его белой рубахе с вышитым богатым узором, выделяясь ещё больше на светлой ткани. Статный и сильный, до невозможного непривычный взгляду, он приковал к себе всё внимание. Особенно лицо было прекрасно у этого нечестивого создания. Замечая и за собой, как сильно залюбовалась, поскорее захотела отвести глаза. Но этого так и не смогла сделать. Решила, что пока парень рассматривает меня, не замечая пристального взгляда на себе, смотреть могу и я. Страх был силён, но природная любознательность и интерес ко всему противоречивому, взяли верх.

Высокие скулы, прямой нос и большие, цвета бирюзы глаза в окаймлении густых ресниц, и без того делали лицо незнакомца привлекательным. Но брови цвета воронова крыла, что украшали высокий лоб, обрамляя необычайно мужественный овал лица, да чувственная линия губ, изумляли идеальностью. Тёмная щетина, проступившая на щеках водяного, вовсе делала его облик человечным. И хоть сейчас он был в облике своём истинном, являясь передо мной с длинным рыбьим хвостом, да острыми перепончатыми ушами, виднеющимися из-под зелёных волос, поняла, что может обретать это существо человеческий вид.

Магия в руках водяного не угасла, распространяя зелёное свечение на его коже до локтей. Наверняка эта нечисть была могущественна и многое умела. Но главное, она была достаточно разумна.

Сразу поняла, почему посол, встретившийся мне в коридорах дворца ещё в Ринске, прятал свой облик. Никто бы не воспринял нормально облик посла с зелёными длинными волосами в Ринске. Сразу бы распознали нечисть в нём. Ведь давным-давно даровцы слагали небылицы о водяном с зелёными волосами. Русалки, по слухам, имели тот же цвет волос. Вот только никто из нас не знал, что могут те обернуться нормальным человеком и уходить из своих болот далеко.

Недоумение, возникшее на лице водяного, сразу тоже распознала. Наверняка понял тот, что обманула его при встрече, назвавшись дочерью советника. Хозяин болот склонился ко мне, протягивая руку. Наверняка уже готовился придушить.

– Чур меня! Чур! – принялась крестить мужчину вновь, что выглядел как нечисть, но и одновременно был красив, словно того нарисовали.

Он лишь шире улыбнулся. Снисходительно, по-доброму, так, как глядят на проказы детей. А затем его холодные пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо выше. Другая рука схватилась за длинную косу с яркой красной лентой в ней. Длинные пальцы с удовлетворением стали перебирать волосы.

– Отчего же ты, княжеская дочка, меня крестишь, а не себя, коль нечисть повстречала?

Парень всё продолжал улыбаться, рассматривая мои округлившиеся от ужаса глаза. А, после, одной рукой резко обхватил талию и без труда поднял на ноги. Поморщившись от боли, да покачнувшись, устояла, но не без помощи хозяина болот. Он продолжал обнимать меня одной рукой, а другой удерживать подбородок, словно заставляя смотреть на него прямо. Не отводить глаз прочь. Нога была ранена зубами пса, а колени с ладошками исцарапаны в кровь. Но жаловаться не стала. Решила постараться убедить водяного спасти меня и отвести в Мирн к его повелителю.

– Ранена? – спросил строго, ведь заметил издали, как набросилась свирепая псина на хрупкую девушку, вцепляясь в подол платья или же в ногу. Вопрос о нечисти сам собой отпал, когда заметил, с каким ужасом смотрит на меня княжеская дочка. Девушка замотала головой, отрицая всякие травмы. Это подарило странное облегчение. – Л-а-ада, значит, – протянул издеваясь.

– Ягда я! Клянусь, в этот раз не лукавлю! – стала судорожно цепляться за моё запястье княжна, стараясь убрать касания подальше от себя.

Руки девушки дрожали, как и она сама, напоминая осиновый лист на ветру. Она ужасно боялась меня. Это и немудрено. Кто я для неё, если не чудище болотное? Но не поддаваясь, всё равно оставил девушку в своих руках и продолжил насмешливо добиваться нормального разговора. Пусть видит, что не так страшен чёрт болотный, каким его малюют.

– Литорода дочь я. Ягда. Отец велел не возвращаться во двор княжеский, пока вы там были. Признаю, желал обмануть вас Литород. Портрет тот даже не видела свой. Но понимаю, что не правдив он. Чего скрывать? И я желала обмануть ярского государя, наслушавшись, как ужасен он. Но не вышло. Отправили в чужие земли по итогу.

– И почему же не довезли? Приказал лесу и нечисти, не трогать гостей. Что же приключилось, княжна?

Губа нижняя дрогнула у девушки, приковывая взгляд, а большие тёмные глаза засверкали от слёз. Бледное лицо стало ещё белее, а меж чёрных красивых бровей пролегла тонкая морщинка. Я знал, что произошло. Лес уж давно нашептал, что и как было. Позвал на помощь ветер, чтобы уберёг будущую княгиню. Но почему-то мне отчаянно хотелось, чтобы сама Ягда осознала, что назад ей пути в Дарское княжество нет. Девушка выдохнула, готовясь рассказать то, что ожидал услышать. Прикрыла глаза, чтобы хоть немного спрятать от меня их. Она вся напряглась в моих руках, словно тетива лука. А я с вожделением вдохнул тепло её дыхания, запахи земляники и солнца, которым пропиталась её кожа. Венок из красных маков в её волосах украшал княжну лучше любых, самых дорогих кокошников.

«Как же хороша-а-а» – прозвучало в голове, само собой. И всё-таки князь дарский не обманул, отправил свою настоящую дочь в Ярское княжество. А девица действительно как кровь рябиновая, хороша-а-а. Думал уже, как выкрасть дочь советника, так пришлась мне по душе. Про Ладу ту который день не мог прекратить думать. А слова её чистые словно хрусталь, звучали постоянно в голове. Стал планировать, как девушку заманить в болота, да навсегда привязать к себе, превращая в невесту свою, наплевав на всё. Да вот оно как всё обернулось...

– Отец... – выдавила вымученно княжна, подавляя тягу расплакаться. – Отец мой, князь Литород приказал собакам голодным отдать. Наверняка желал гибель мою выдать за случай несчастный. Дочь не отдать вашему государю. И самому от этого не потерять благосклонности его. Зверья в лесах хватает, никто не стал бы разбираться, кто из животных растерзал.

Слёзы чистые всё же потекли по щекам Ягды, а щёки её залило румянцем от стыда за батюшку. Улыбка оставила и мои уста. Вкус предательства так был знаком, что горечью легло воспоминание на язык. Я крепко обнял девушку, а та и вовсе расслабилась в моих руках, словно этого и требовала сейчас её душа. Чтобы утешили. Помогли пережить предательство самого близкого человека. Смертное тело дарило тепло и благоухало запахами лета. Оно грело мою мёртвую душу и тело. Казалось, слышу стук сердца Ягды, но это были её тихие рыдания. Сердце в ней билось. Это просто знал.

– Меня зовут Яромир. И я помогу тебе, Ягда. Доставлю в целости и сохранности нашему государю, как он и велел, когда понял, что слишком долго гости едут через Великие топи. Ждёт он уже тебя, княжна. Но сегодня мы пойдём в мой дом. Там переночуешь и отдохнёшь.

Ягда отпрянула и резко приняла привычный княжне вид, пряча взор. Вытерла лицо, хоть то и осталось заплаканным. Такая растерянная и слабая, она казалась мне ещё более прекрасной. Однако понимала дева, что не стоит позволять трогать себя мужчине, хоть тот и был не совсем человеком.

– У тебя есть дом, Яромир? – насторожилась девушка, забирая из моих рук свою косу, и сама принялась её теребить. Имя моё из её уст показалось усладой для слуха. Голос княжны, как и она вся очень нравились. Стало грустно от того, что пережила девушка. Ещё страшнее стало от того, что предстоит ей пережить.

– Да, есть. Самый настоящий, как и у людей. Тебе надобно отдохнуть. Да и в ночи не стоит добираться. Дорога далеко, а дом мой чистый и тёплый, с ужином вкусным. Рядом. Прямо на другой стороне этого озера, – указал в темноту над озером, где далеко виднелся лишь чёрный лес, да одинокий месяц над ним. Затем обернулся к Ягде и осознал, что не верит мне. Однако, осмотревшись вокруг, девушка наверняка вспомнила о псах, что гуляли где-то по болотам, и кивнула:

– Хорошо, Яромир, надеюсь на твоё гостеприимство.

Я подал руку княжне, чтобы та не оступилась в пути, но она учтиво отказалась от помощи. Немного хромала, но довольно бодро шагала рядом. Обуви на ней не было. Наверняка уже побывала в трясине. Это же было видно по грязи, прилипшей к подолу платья и ногам, ступающим по траве. Девушка дрожала от страха, обнимая плечи руками. «Как же ты собралась княгиней нашей стать, коль так боишься местной нечисти?» – ворвался вопрос в голову. А после я сам себя отругал за это, вспоминая, что не росла княжна среди болот и колдовства. А местные обитатели Великих топей для неё – черти болотные. Вспоминая наш короткий разговор в Ринске, даже усмехнулся. Понравился мне тот ответ Ягды. Повеселил.

Сама Ягда не замечала, но я видел, как каждый цветок, травинка и случайная ветвь кустарника прямо-таки тянулась к будущей госпоже, цепляясь за подол платья. Она была чиста словно хрусталь. Это же ощущал и сам, радуясь и горюя одновременно. Предстояло этой девушке стать княгиней Ярского княжества. То была она – «рябиновая кровь». Можно было сколь угодно проверять, но уже знал сам наверняка.

Месяц серебрил растрепавшуюся, но всё ещё блестящую косу госпожи пока шли. А звёзды в эту ночь словно бы сияли иначе на небе. Давно уж трепет покинул мою грудь, как и стук живого сердца, но сегодня я вспомнил чётко, каково быть человеком. Глядя на неё, мог поклясться, что и вовсе скоро оживу. Так грел образ княжны взор, а её особенное внутреннее тепло и чистота опаляли сердце, что самое благостное колдовство не смогло бы сравниться...

Действительно, земли прокляты эти, а князь здешний с местной нечистью дружбу водит! Проведя по лбу пальцами, смахнула новую капельку воды с кожи, чтобы не щекотала. Затем скосила взор на водяного. Куда ведёт меня? Не лжёт ли? Это оставалось загадкой. Надеяться же могла только на него. Присмотрелась к Яромиру и заметила, что, глянув на меня, стал улыбаться. Вот же чёрт болотный! И тепла нет в его теле, и сердце не бьётся совсем. А улыбается словно человек. С виду сейчас как живой нормальный человек, кроме длинных зелёных волос. А на деле – нечисть самая настоящая.

– Можешь смотреть прямо и не бояться. Образ мой изменчив, буду выглядеть как обычный человек, – веселясь пуще прежнего, огласил громко парень, отчего немного вздрогнула.

Для него всё это словно было шуткой. Я же тяжело вздохнула. Сегодня поменялась вся моя жизнь навсегда, а любовь к батюшке исказило чёрное предательство. Обида и злость на него, разъедала сердце очерняя. Я и сама ясно понимала, какое именно зерно злобы нашла кикимора в нём. На глаза вновь навернулись горячие слёзы. Думы о Любаве и о том, как с ней поступят дружинники, не отпускали. Вдруг и её прикажет князь Литород казнить, чтоб не смела проболтаться о поступке низком своего повелителя? Или запрёт в темнице? Глаза мамы, объятые страхом и желанием спасти меня, не давали покоя, вспоминаясь постоянно.

От страшных мыслей стало и вовсе грустно. Я не заметила, как мы с Яромиром обошли берег большого озера и ступили в тёмный непроходимый лес. Обернулась назад и только сейчас осознала, как далеко ушли. Водяной взмахнул рукой, а сосны перед нами заскрипели да расступились, открывая для прохода широкую тропинку. Впереди на поляне виднелись очертания большого дома. Не соврал Яромир. За это подарила ему слабую улыбку. После шагнула вперёд ковыляя. Покусанную собакой ногу следовало вылечить, но Яромиру не собиралась доверять такого дела. Слишком стыдно было задирать перед ним юбку, даже ради нужды. «Хоть и чёрт болотный, но, всё же, мужчина» – подумала я.

Водяной дважды хлопнул в ладони, и свет в окнах дома сам по себе зажёгся. Пришлось дважды моргнуть, чтобы увериться окончательно в том, что мне вовсе не померещилось колдовство. Зато, когда мы подошли к дому ближе и шагнули во двор за простым, но аккуратным забором из лозы, поняла, что вовсе и не дом передо мной, а настоящий терем! Быстрее прежнего зашагала в сторону стройного двухэтажного жилища водяного с расписными рамами у окон и резными узорами на самом доме из дерева. Терем был явно прекрасен и внутри, рас хозяин над ним так потрудился снаружи. Углы дома были даже расписаны красным орнаментом, как это было заведено у людей! Во дворе стояло три улья и маленькая баня. Под окнами росли пушистые кустарники жасмина, одаривая воздух ароматами крупных белых цветов.

Меня затрясло от холода пуще прежнего, когда представила себе, как надену сухую одежду и лягу спать в чистую постель после плотного ужина. В животе тут же запел голод.

– Куда собралась? – остановил меня водяной, обхватывая локоть широкой рукой и разворачивая к себе лицом. Он осмотрел меня со скрытым в глазах смешком. Наверняка выглядела сейчас жалко.

Зубы стучали от холода, а сарафан промок насквозь. Босые ноги облепила грязь болот. Летняя ночь была довольно тепла, но, судя по всему, тряслась больше от страха.

– Такую грязную не впущу к себе домой. Сначала в баню. После в дом.

Посмотрев на свои босые ноги, поняла хозяина жилища. Их уже не только грязь испачкала, но и пыль. Сосновые сухие иголки прилипли к пальцам, заставляя ими пошевелить, чтобы стряхнуть. Яромир снова усмехнулся, наблюдая, как пытаюсь от них избавиться.

– Искупаться тебе надо, Ягда. Вон там у меня есть всё для этого, – указал парень на небольшое здание с покатой крышей и маленькими окошками.

– Не топлена баня твоя, – осмотрела дымоход. – Умру от холода и голода, пока натопим.

– Идём. Это я быстро исправлю.

Водяной быстро подошёл к зданию и схватив палку у стены, ударил по брёвнам несколько раз:

– Домник, задай жару! – обратился водяной к бездушному дереву строения, навевая чувство, что кто-то из нас двоих явно тронулся умом.

Когда ничего не произошло, то Яромир обернулся, улыбаясь и пожимая плечами.

– Что с него взять? Капризы показывает при чужаках.

Однако отвернувшись, водяной уже сказал строго. Да так, что и я насторожилась от его грубого голоса:

– Домник, помни, кто хозяин и задай жару! Иначе век мёда тебе не видать!

Ещё не сказал последнее слово Яромир, угрожая некоему Домнику, а баня аж вся покачнулась от сил колдовских. Из дымохода прямо повалил дым. А внутри зажёгся свет. Внутри наверняка было тепло и ещё сухо. А запахи нагретой паром древесины манили войти. Я ступила на порог бани, но и тут Яромир поспешил меня остановить.

– Обмой ноги, – указал он на бочку с холодной водой рядом с входом, – и платье брось туда же. Вымою его позже. Но сначала искупаю тебя.

Мои глаза в этот момент и, правда, чуть не выкатились от удивления. Да чтобы молодой мужчина мои вещи стирал да бельё перебирал! Это уже было немыслимо! А мыть так и вовсе не позволила бы себя никому из мужчин. Тем более ему!

– Чего смотришь, княжна, своими огромными глазами, да не шевелишься? Жду я.

Яромир сложил сильные руки на груди и принял выжидающую позицию. Стал хитро ухмыляться, наблюдая за реакцией.

– Я не могу раздеться перед мужчиной, да ещё позволить тому мыть себя, – краснея, объяснила парню то, что он и сам должен был хорошо знать.

Но как понять, что принято у нечисти? Может, он вправду не понимает чего-то? Живёт в своём болоте, да человеческие правила вовсе позабыл. Был ли он вовсе когда-то человеком? Поговаривали, утопленники и утопленницы становились водяными и русалками. Но что-то подсказывало, что Яромир вовсе не мог бы сам никогда утопиться.

Водяной улыбнулся ещё шире, дав понять, что всё то он прекрасно понимает. А когда посмотрела на него уже с осуждением. То от неловкости повёл широкими плечами.

– Я не буду смотреть, княжна. Снимай только верхний сарафан и ноги помой. После помогу помыться. Но только потому, что боюсь за тебя. Домник к гостям не привык, может навредить случайно. Да и ты можешь уснуть в купели. Там тепло, хорошо. А ты больно уставшая. Как только помоешься, наденешь мою сорочку. Их полно в предбаннике на полке. И они должны быть длинными тебе. Из дома принесу платье. Их тоже предостаточно.

Водяной отвернулся, и я невольно залюбовалась длинными волосами, что струились по мужской спине как шёлковые нити. Спрашивать, откуда в доме водяного столько девичьей одежды не стала. После взяла в бочке деревянный ушат и стала обливать ноги. Осмотрела рану выше голени почти под коленкой и осознала, как та глубока. Кровь из неё до сих пор слабо сочилась.

– Яромир, будет просьба у меня к тебе, – обратилась к водяному, снимая платье и бросая то в бочку, как и велел хозяин.

– Любую твою просьбу исполню сегодня, красавица. Говори.

– Немного всё же ранена я. Пёс проклятый...

Договорить не успела. Яромир вмиг обернулся, заставляя вскрикнуть и прикрыть себя руками. Влажная нижняя сорочка могла просвечивать и липнуть к телу.

– Отвернись! Ты обещал не смотреть! – вскрикнула, убегая в баню. Прикрыла дверь и даже навалилась на неё, чтобы не мог открыть её Яромир. Но водяному мои старания были и вовсе нипочём. Он с лёгкостью, но аккуратно открыл дверь и тут же усадил на одну из лавок.

– А я-то всё думаю, отчего такая бледная ты стала прямо на глазах, – начал бесстыдно рассматривать меня парень, выискивая красный след на белой ткани. Заметил на длинном подоле пятно крови и стал беспардонно, несмотря на мои брыкания, задирать сорочку. – Нельзя так, Ягда. Порой незначительная рана может обернуться несчастьем. А клыки тех собак наверняка длинные. Глубокий след оставили в плоти. Особенно в твоей.

Парень разочарованно цокнул. Ткань затрещала: её водяной порвал, чтобы скорее добраться до раны. Я в ужасе осмотрела свои голые до колен ноги. Яромир тоже на мгновение замер, осознав, что уже не ищет ушибы и раны, а попросту залюбовался девичьим телом. Но замер он лишь на мгновение. После заглянул в мои глаза и снова опустил взор на ноги, изучая их уже словно целитель.

– Где? Покажи мне. На коленках раны мы быстро излечим, – попросил Яромир, сидя передо мной на корточках, так искренне и сочувствующе, что в мгновение заслужил больше доверия.

– Там. Позади, – приподняла ногу и сразу же скривилась от боли. Рана действительно была глубока. Это легко заметила по изумлённому лицу Яромира, который наверняка ругал себя за излишнюю строгость ко мне.

– Только не сопротивляйся, Ягда. Теперь тебя век на руках буду носить.

С этими словами водяной аккуратно, чтобы не задеть ран на теле, поднял меня и понёс в парную, где уже клубился густой пар. В предбаннике было тепло и уютно. Деревянные стены и пол, придавали приятный вид скромному, но уютному строению. Но в самой парной, где камни у горячей каменки раскалились и отдавали щедро тепло пространству, располагались широкие лавки и деревянная купель. Вода в ней парила заманивая. Я и не заметила, как обняла Яромира за шею, стараясь держаться крепко. А когда опомнилась, стало поздно. Запах мужчины пленил мой разум и чувства, ворвавшись в лёгкие. Водяной пах вовсе не болотами или тиной. Яромир носил запах свежести ветра перед дождём, земли после ливня. Когда незаметно прислонилась к нему поближе, чтобы понять, чем именно пахнет водяной, то с восторгом осознала, что пахнет он настоящей грозой. Свирепой летней бурей!

Грудь водяного неожиданно дрогнула от смешка, а когда подняла глаза, то заметила на губах парня самодовольную усмешку. Глаза его в этот момент переливались чистым счастьем, глядя на меня. Моё же лицо опалило стыдом. Ничего не говоря и даже не останавливаясь, Яромир аккуратно усадил меня на одну из широких лавок.

– Ложись на живот. Так будет лучше видно.

Послушно легла в этот раз, как велел парень, и сама немного приподняла подол сорочки. Утешила себя тем, что наверняка больше никогда не увижу водяного, когда тот отведёт меня к своему князю. А значит, не придётся перед ним больше краснеть, вспоминая, как позволила молодому мужчине лицезреть себя в полуголом виде.

Водяной взял какую-то мазь и принялся мазать мои раны, не забывая и про мелкие ссадины. Стало пРохладно в этих местах, но вскоре боль вовсе прекратилась.

– Никому не рассказывай о моём позоре, Яромир, хорошо? Не должен знать твой повелитель, что невеста его в неглиже перед тобой лежала. Мой бы отец за такое казнил. И тебя, и меня.

Яромир неожиданно резко помог сесть и посмотрел в глаза. Его дыхание коснулось кожи, настолько приблизился.

– Послушай, Ягда, твой отец и вовсе за меньшее решил казнить тебя. Я же помогаю. Но не волнуйся. Не стану болтать. Твои желания учту, ласточка, – от нового прозвища я встрепенулась. Хотела поправить водяного, но тот засунул пальцы в рот, облизал их и помазал моё колено. – Не удивляйся так, княжна. Чудовища могут и исцелять, а не только пугать да раздевать юных красавиц.

Вскоре ссадины на коленях, которые Яромир помазал слюной, вовсе исчезли, а укус собаки хоть и не зажил полностью, но стал гораздо лучше выглядеть. Болеть вовсе перестал. Однако водяной не спешил оставлять своих забот обо мне. Парень снова поднял меня на руки и понёс к купели, чтобы искупать.