Лето, солнце и маленькие монстры

**1 июня. Железнодорожный вокзал. 6:30 утра.** 

Гладкий, с тремя сумками в руках, пнул сонного Некита ногой: 

— Проснись, идиот, наш поезд через 20 минут! 

Некит, закутанный в куртку с капюшоном (несмотря на июньскую жару), просто застонал в ответ. 

Даня, в своём новом розовом кепке и с чемоданом, украшенным наклейками, нервно пересчитывал головы: 

— Ой, а где Петрашка?

— Я здесь, — раздался голос сзади. 

Артём стоял с двумя огромными рюкзаками (один его, второй — явно Данин), в футболке с надписью «Вожатый — не бог, но близко». 

**Поезд. Общий вагон.** 

— Вы вообще представляете, что нас ждёт? — Гладкий развернул инструкцию лагеря «Солнечный берег». — Тридцать детей от 10 до 12 лет. Три недели. Одна душевая на отряд. 

Некит зловеще ухмыльнулся: 

— Я их за неделю научу материться на пяти языках. 

Даня, глядя в окно на мелькающие поля, вдруг прошептал: 

— А если они меня не полюбят?

Артём, не открывая глаз (он пытался доспать), бросил: 

— Полюбят. Особенно если будешь рассказывать свои дурацкие истории с этими *манерными* интонациями. 

**Лагерь «Солнечный берег». Встреча.** 

Директор лагеря, женщина лет пятидесяти с голосом старшего сержанта, построила их перед корпусом: 

— Четвёртый отряд — ваш. Десять мальчиков, двадцать девочек. Спортивные мероприятия — Петращенко, творческие — Подолянчик, дисциплина — Мисник и Гладков. 

Некит тут же шепнул Гладкому: 

— Дисциплина — это про секс? 

Гладкий в ответ лишь вздохнул. 

**Первая ночь. Вожатская.** 

Четвёрка валилась с ног. 

— Они… они как стая голодных зверят, — Даня, уже без макияжа (смыл после отбоя), лежал на кровати, уставившись в потолок. 

— Ты ещё не видел, что они сделали с туалетом, — Артём скинул кроссовки, издав стон облегчения. 

Гладкий, сидя на полу, вдруг заговорил: 

— Кстати, девочки из нашего отряда уже спросили, женаты ли мы с Некитом. 

Некит фыркнул: 

— А я сказал — да, и у нас трое детей. 

**День третий. Утро.** 

Даня, в ярко-жёлтой бандане (подарок девочек из отряда), вёл зарядку: 

— И раз… и два… ой, Леночка, не так, вот смотри… 

Десять девочек старательно повторяли его движения, явно влюблённые в «такого красивого вожатого». 

Артём в это время мучил мальчишек подтягиваниями: 

— Давай, Вань, ещё два! Хочешь быть слабаком? 

Мальчишки обожали его. 

**День пятый. Творческий конкурс.** 

Даня, с гитарой (которую не умел играть), пытался научить отряд петь: 

— Мы будем петь про… э-э-э… лето!

Девочки визжали от восторга. 

Некит и Гладкий в это время тайком курили за корпусом (нарушая все правила). 

— Ты представляешь, — Некит выпустил дым кольцом, — мы тут как нормальные люди. Без драк, без скандалов. 

Гладкий ухмыльнулся: 

— Подожди до родительского дня. 

**День десятый. Родительский день.** 

Маленькая девочка Маша дергала Дани за рукав: 

— Вожатый Даня, а это ваш папа? 

К ним подходил… отец Артёма. 

— Ой… ну… это… — Даня растерялся. 

— Да, — неожиданно сказал Артём-старший, кладя руку на Данино плечо. — Я как раз приехал проведать своих *детей*. 

Даня покраснел до ушей. 

*День пятнадцатый. Ночной костёр.** 

Дети, облепившие вожатых, требовали «страшных историй». 

Некит, освещённый пламенем, начал: 

— Жил-был один вожатый… 

Гладкий добавил: 

— Который очень любил другого вожатого… 

Дети захихикали. 

Артём бросил в них шишкой. 

**Последний день. Отъезд.** 

Девочки рыдали, обнимая Даню: 

— Вы напишете нам? 

Мальчишки торжественно вручили Артёму «медаль» из фанеры — «Самому крутому вожатому». 

Некит и Гладкий уже грузили вещи в автобус. 

— Ну что, — обернулся Артём, — понравилось играть в нормальных? 

Даня, глядя на пустеющий лагерь, вдруг улыбнулся: 

— Знаешь… а они научили меня куда большему, чем я их. 

**Эпилог. Обратная дорога.** 

Четвёрка спала в автобусе, перепутавшись ногами и головами. 

На коленях у Дани лежала записка от девочки Лены: 

«Вожатый Даня, вы самый добрый. Когда я вырасту, я выйду замуж за такого же». 

Артём, случайно проснувшись, прочёл и фыркнул: 

— Мечтать не вредно. 

Даня, не открывая глаз, шлёпнул его по руке.