Летнее путешествие

**1 июля. Автовокзал. 5:17 утра.** 

Некит, с гитарой за спиной и синяком под глазом (история про которую все уже молчаливо договорились не спрашивать), пнул колесо раздолбанного микроавтобуса марки «Богдан»: 

— И этот ушатанный гроб должен довезти нас до Чёрного моря? 

Гладкий, пересчитывая деньги в бумажнике, хмуро пояснил: 

— Это не гроб. Это наш билет к свободе. И стоил он нам всех летних зарплат из лагеря. 

Даня в это время, закутавшись в Артёмову толстовку (несмотря на жару), манерно разглядывал карту: 

— Ой, а если мы свернём вот здесь… мы же попадём в тот самый лес с грибами! 

Артём, закидывая рюкзаки в «багажник» (на самом деле просто привязанный верёвками ящик), коротко бросил: 

— Омежка, мы едем на юг. Грибы подождут. 

**Километр 47. Первая поломка.** 

Из-под капота повалил дым ровно посреди бескрайнего подсолнухового поля. 

— Ну и ну, — Даня приложил ладонь ко лбу, — кажется, мы немного… 

— Нахер не ехали, — закончил за него Некит, плюхнувшись на обочину. 

Гладкий уже копался в двигателе с видом человека, который абсолютно ничего не понимает в механике, но очень старается это скрыть. 

Артём тем временем раздобыл у проезжающего тракториста бутылку самогона («Для промывки деталей!» — уверял тот) и теперь предлагал «продезинфицировать» сломанную деталь. 

**3 часа дня. Заброшенная деревня.** 

Автобус, скрипя всеми болтами, дополз до единственного дома с признаками жизни. 

— Ой, тут так… аутентично, — прошептал Даня, разглядывая покосившуюся избу с резными ставнями. 

Из двери вышла бабушка лет девяноста и, не моргнув глазом, заявила: 

— Чё, пацаны, сломались? 

Оказалось, её покойный муж был механиком, а в сарае до сих пор стоит «вся его рухлядь». 

**Вечер. Ужин у бабы Груни.** 

— Ешьте, голубчики, — бабушка шлёпнула на стол горшок с дымящимися варениками. — А то какие-то все худущие, особенно этот, — она ткнула пальцем в Даню. 

Артём, с набитым ртом, тут же  пробурчал: 

— Я его откармливаю как могу! 

Некит и Гладкий, сидя на лавке, внезапно осознали, что это — самое счастливое мгновение их лета. 

**Ночь. Сеновал.** 

Четвёрка устроилась в душистом сене. Даня, несмотря на усталость, манерно возмущался: 

— Ой, но здесь же… пауки!

Артём, уже засыпая, потянул его к себе: 

— Будешь тихий — пауки тебя не тронут. 

— А если не буду? 

— Тогда я тебя трону. 

Некит швырнул в них комком сена. 

**Утро. Дорога снова зовёт.** 

Бабушка Груня, стоя у ворот, махала им вслед платком и кричала: 

— Родителей-то хоть навестите, недотыкомки! 

Даня, выглядывая из окна, вдруг осознал, что у него теперь есть те, кого можно навещать. 

**Километр 309. Море.** 

Когда из-за поворота показалась первая полоска бирюзовой воды, в автобусе повисла тишина. 

Даже Некит замолчал. 

Гладкий первым нашёл слова: 

— Чёрт… А мы ведь действительно доехали. 

Артём, не сводя глаз с дороги, одной рукой нащупал Данину ладонь. 

Тот, вместо привычного манерного восклицания, просто сжал его пальцы. 

**Пляж. Закат.** 

— Итак, — Некит поднял бутылку дешёвого вина, — за что пьём? 

Гладкий, прислонившись к его плечу, предложил: 

— За поломки, которые оказались лучше, чем планировалось? 

Артём, наблюдая, как Даня босиком бегает у самой воды, сказал проще: 

— За то, чтобы дорога никогда не кончалась.