Глава 9. ЗЛОЙ ДУХ

С утра Кощей вознамерился идти на охоту. И сколько бы Белояр его ни отговаривал, всё было напрасно. Ярослав слышал, как они спорили у входа в грот. Самого Ярослава всё ещё мучила слабость и невыносимо клонило в сон, но он с волнением вслушивался в происходящее: Белояр пытался втолковать, что задумка эта самонадеянная и опасная, что Скальские поселения совсем близко, да и нужды никакой нет, на что Кощей возражал:

— Если его одной травой кормить, он так и будет без сил валяться! А нам пора дальше двигаться.

— Наберись терпения, ему только время поможет. Покуда яд весь не выветрится, ничего не изменишь.

Ярослав со стыдом понял, что стал предметом их обсуждений.

— И, к слову говоря, — добавил Белояр, — ослабленному телу всё растительное только на пользу.

— Мясо не повредит. Тебе, кстати, тоже.

Они ещё долго препирались. В конце концов отшельник сдался и вручил ему свой лук и стрелы. Добившись желаемого, Кощей был явно доволен собой: отточенным движением он согнул лук, надел тетиву и проверил натяжение.

— Оленей видели, совсем непуганые, — с предвкушением заявил он.

— Оленей не трожь! Ни в коем случае! — ужаснулся Белояр.

Кощей нахмурился:

— Это ещё почему?

— Они у местных священные звери. Скальцы их чтут и оберегают. Ежели они прознают об эдаком святотатстве, тебе не сдобровать!

— Понятно, разберусь, — небрежно отмахнулся Кощей и, закинув за спину берестяной колчан, скрылся в чаще.

***

Ярослав провёл день в беседах с Белояром. Отшельник отпаивал его настоями, от которых чуток полегчало: голова перестала противно ныть, а руки — мелко подрагивать. Только смутная тревога сгущалась на сердце всё сильнее.

Близился закат. Кощей до сих пор не вернулся, и Ярослав уже места себе не находил от беспокойства. Забыв о своём недомогании, он поднялся:

— Я попробую его поискать.

Он прекрасно осознавал, что разыскивать Кощея в безбрежном лесу — всё равно что искать ржаной колосок в пшеничном поле, но сидеть сложа руки больше не мог. Видя его решимость, Белояр лишь покачал головой и посоветовал:

— Иди вдоль реки, тогда не заблудишься.

Ярослав надел сапоги, прихватил подаренный Кощеем нож и налегке довольно скоро дошёл до обрывистого берега реки. Широкая и быстротечная, она шумно клокотала внизу, окутанная вечерней дымкой. Не теряя реку из виду, он продирался нехожеными тропами всё дальше в неизведанную глушь. Путь был нелёгкий: дикие заросли преграждали ему дорогу, лезли в лицо, цеплялись за волосы, норовили порвать и без того уже порванную рубаху. Вдобавок его знобило, бросая то в жар, то в холод. С каждым шагом напор Ярослава таял: он всё яснее представлял, насколько бестолково шататься вот так по лесу, в то время как Кощей мог быть где угодно. Но о возвращении назад в грот и не помышлял.

Его упрямство однако вознаградилось. Сначала он заслышал голоса. Неясный гул, казалось, доносился с противоположного берега, но подлинное расстояние сложно было оценить — звук мог долетать по воде издалека. Притаившись, Ярослав стал с превеликой осторожностью пробираться в ту сторону. С высокого берега реки ему открылся удачный вид на обширную заводь. Через неё, над самой водою, был перекинут грубый мостик из связанных между собой древесных стволов. На том мосту теснился с десяток невиданных людей: с разрисованными лицами, длинными волосами и косматыми бородами. Ошибиться в выводах было сложно: вот они какие — настоящие скальцы! В толпе свирепых чужаков он к своему ужасу разглядел высокую и худую фигуру Кощея. Его руки были связаны за спиной, а конец верёвки примотан к здоровенному камню, величиной с добрый сундук. Один из скальцев, чьё лицо скрывала сморщенная кожаная маска, увенчанная рогами, держал медвежий череп. Другой, пригнувшись к земле, старательно высекал искру. Запалив толстый пучок трав, он почтительно передал его тому, что щеголял в уродливой личине. Ряженый раздул тлеющую метёлку, сунул внутрь черепа — из глазниц и оскаленной пасти повалил дым. Тогда он пустился выплясывать вокруг связанного Кощея, монотонно напевая на неведомом отрывистом языке. Когда песня-заклинание утихла, все уставились на пленника. В наступившей тишине Кощей обронил короткую фразу. Ярослав не разобрал слов, но, судя по тону, это было ругательство. Стоявший ближе всех саданул дерзкого пленника по голове деревянным посохом — Кощей покачнулся, и его подхватили сразу несколько рук. Ярослав вздрогнул, едва подавив безрассудный порыв броситься на выручку, но всё же совладал с собой и остался в укрытии. Ему повезло, что скальцы были слишком заняты и не заметили лёгкого шороха на другом берегу. Подтащив связанного Кощея к краю моста, они столкнули его в воду, а двое здоровяков не без натуги подняли камень, к которому вела верёвка, и с оглушительным плеском швырнули следом. Целый вихрь брызг взметнулся ввысь. Ярослав побледнел и вновь чуть ни ринулся спасать своего спутника, но вовремя вспомнил, что смерть Кощею не грозит. Пришлось запастись недюжинным хладнокровием, чтобы усидеть на месте и дождаться, когда скальцы уйдут и речь их затихнет вдалеке.

Выждав достаточно, Ярослав выбрался из засады и полез по крутому склону вниз к реке, держась за кривые ветви и узловатые оголённые корни, торчавшие из рыхлых земляных отвалов. Река в этом месте изгибалась, образуя рукава и заводи. Ярослав проворно стащил с себя рубаху, скинул сапоги и понадёжней припрятал под корягой. Крепко стиснув нож, который Кощей вручил ему накануне, он вброд перешёл мелководье, преодолел островок, заросший сочной травой, вышел на мост и в глади речного залива встретился глазами со своим взволнованным отражением. Задержав дыхание, Ярослав нырнул в холодную мутную воду. Заводь оказалась не глубока — он увидел очертания дна и тёмную неподвижную фигуру. Цветок папоротника, висевший на груди, по своей воле ожил, неярко разгорелся, осветив путь красными отблесками. Подплыв ближе, Ярослав содрогнулся — Кощей выглядел как мертвец: лицо серое, глаза закрыты, длинные волосы плавно реяли над головой, точно трава речная. Не теряя времени, Ярослав нащупал верёвку и перерезал путы ножом — на счастье он оказался остро заточен. Воздух был на исходе, в груди жгло от нестерпимого желания вдохнуть. Обхватив Кощея покрепче, Ярослав оттолкнулся от рыхлого речного дна и вынырнул на поверхность. Из последних сил он плыл к берегу, еле удерживая бессознательного друга. Проклятый паук, будь его племя неладно! Уж что-что, а на слабость в руках сын кузнеца жаловаться не привык. Оставалось порадоваться, что вода в заводи была тихая и не привелось бороться с течением.

С горем пополам Ярослав справился, выволок Кощея на берег. Упав на колени и тяжело дыша, он лихорадочно соображал, что теперь делать. Кощей вдруг дёрнулся, распахнул глаза и зашёлся жутким кашлем. Выглядел он плачевно: одежда насквозь мокрая, волосы облепили лицо, на рассечённом виске чернела запёкшаяся кровь. Припав к земле, он хрипел и ожесточённо отплёвывался.

— Как же больно, лихоимы проклятые, — стряхнув с рук остатки верёвки, Кощей схватился за ворот рубахи, всё ещё пытаясь отдышаться. — Чтоб их леший поимел! Я раза три насмерть захлебнулся!

— Не за что, — облегчённо улыбнулся Ярослав, откинув со лба мокрые волосы. — Только давай спрячемся, пока местные не решили за чем-нибудь вернуться.

Они переправились на другой берег по разведанному Ярославом броду. Там он отыскал в зарослях свою рубаху и, утерев ею лицо, натянул на себя. Закатав рукава, подхватил сапоги, заткнул за пояс нож и повёл Кощея вверх по крутому склону. И лишь поднявшись на вершину обрыва, Ярослав осмелился перевести дух. Здесь, под защитой густых зарослей, они были в меньшей опасности, чем на открытом речном просторе. Кощей брёл вслед за ним, как во сне: спотыкаясь, пошатываясь и отжимая на ходу свои длинные волосы. Понемногу он пришёл в себя и вдруг спохватился:

— Эти твари мой меч отняли! Нам надо немедля разыскать их логово.

— Они же нас поймают, только на этот раз обоих, — попытался вразумить Ярослав разбушевавшегося соратника.

— Ты хочешь, чтобы я свой меч бросил?! Как по-твоему путь продолжать безоружными? — негодовал Кощей.

— Если мы к скальцам сунемся, то кто знает, продолжим ли мы путь вообще. Сам подумай.

— Без меча я отсюда не уйду!

— Тебе и с мечом не удалось плена избежать! А сейчас ты как намерен с ними справиться?

— Можно ночью пробраться, — уже не столь уверенно предложил Кощей.

— Слишком рискованно. Незаметно к ним не проникнуть, они же без конца воюют между собой и всегда начеку. Я понимаю, что меч был тебе дорог, но он не стоит твоей жизни.

— Да что ты понимаешь!.. — с горечью воскликнул Кощей.

— Ежели они тебя во второй раз схватят, то поймут, что вода тебе не страшна, и выдумают что похуже: на костре сожгут или обезглавят, — Ярослава передёрнуло от этих мыслей. — Как ты вообще к ним попался?

— Подстрелил оленя, — неохотно признался Кощей, — и пока с тушей возился, на меня напал целый отряд.

Ярослав не стал попрекать его, почто не послушался слов отшельника. Белояр же ясно говорил: оленей не трогать. Но к чему тут уже укоры, коли дело прошлое. Вместо этого он спросил:

— С чего они взялись тебя в реке топить, да ещё и с такими церемониями? Неужто всё из-за оленя?

— Сначала хотели на месте казнить. Потом, как я понял, они решили, что я какой-то злой дух и значит меня непременно надобно утопить, — хмуро поведал о своих злоключениях Кощей.

— Пойдём, вернёмся в наш лагерь, — Ярослав примирительно протянул ему руку. — Мечей ещё много на свете, и получше найдётся!

Кощей воззрился на протянутую Ярославом руку. Затем надменно хмыкнул, отвернулся и направился на запад в сторону лагеря. Вздохнув, Ярослав двинулся за ним, радуясь, что удалось отговорить его от безумной затеи. Никого упрямей Кощея он не знал.

Не успели они далеко уйти, как с новой силой разболелся укус на ноге. После ныряния повязка намокла и сбилась, а покрасневшее пятно горело и зудело. Вскоре Ярослав заметил, что не поспевает за широким шагом Кощея — пришлось просить:

— Будь добр, не спеши так.

Кощей резко обернулся:

— Что такое? Отчего хромаешь?

— Да злючий паук попался! Болит как от ожога.

— Это и есть ожог, — Кощей, замедлив шаг, поведал ему о лечении Белояра.

Выслушав друга, Ярослав ободряюще улыбнулся:

— Тогда не страшно, пройдёт. Я в кузнице несчётно раз обжигался!

Вспомнив про Белояра, Кощей вдруг встал как вкопанный.

— Вот дрянь! Лук отшельника ведь тоже забрали!

— Думаю, он нас простит, когда услышит всю историю целиком.

— Может я ему заплачу?.. — неуверенно поразмыслил вслух Кощей.

— И куда он золото в лесу понесет? — возразил Ярослав. — Не всё в жизни решается деньгами.

— Тоже мне мудрец выискался, — проворчал Кощей, нехотя признавая правоту собеседника.