Глава 6. ЛЕКАРСКОЕ РЕМЕСЛО

Когда Ярослав проснулся, солнце вовсю светило, с любопытством заглядывая в окошко. Кощея, как повелось, рядом уже не было. Он обнаружился на заднем дворе: сидел на поленнице и с мрачным упорством точил меч.

Завидев Ярослава, Кощей обронил вместо утреннего приветствия:

— Задание для тебя есть. Топор в дорогу раздобыть.

— Топор?..

— На хворост в этой сырой Скальской глухомани надеяться безрассудно. Без топора никак. А наш радушный хозяин, — Кощей с издевательской ухмылкой кивнул в сторону избы, — послал меня куда подальше. Самому, говорит, в хозяйстве нужен.

Делать было нечего — Ярослав отправился на поиски топора. С одной стороны, поручение казалось пустячным. Подумаешь, топор. С другой — кто ж согласится чужаку свой топор ни с того ни с сего отдать? Ведь не на пару часов одолжить придётся, а насовсем. Но уж очень не хотелось ему оплошать перед Кощеем, когда тот ему в кои-то веки общее дело решился доверить.

Как назло в этот утренний час деревня пустовала — все успели разойтись кто куда: кто в поля отправился, кто на рыбалку или в лес, кто и вовсе спозаранку по делам уехал. Даже и спросить некого. Ярослав замыслил попытать счастья у местного кузнеца — заготовки на топоры, как он по опыту знал, всегда найдутся, а древко и приладить можно. Высмотреть кузницу однако ж никак не удавалось, зато он заприметил бабулю, спускавшуюся с крыльца:

— Доброго утра, хозяйка!

— Не до тебя сейчас, юноша, у нас кобыла незнамо чем захворала, — отмахнулась бабка.

— Быть может, я подскажу?

Бабка недоверчиво прищурилась:

— А тебе-то откуда знать?

— У меня матушка — большая искусница по лошадям, — заверил Ярослав. — Кое в чём и я смыслю.

— Ну коли так, пойдём поглядишь.

Бабка отвела его за дом, где посреди утоптанного двора стояла невысокая, серая в яблоках кобылка. Выглядела она понурой и упрямо воротила морду от моркови, которой потчевал её дед.

— Знатока привела, — не без насмешки представила хозяйка Ярослава.

Но дед не придал значения её снисходительному тону и принялся взволнованно изливать душу:

— Что за напасть — не разумею. Али съела не то? Укусил кто окаянный?

— А то, не ровен час, и порча? — веско вставила бабка.

Лошадь одарила собравшихся равнодушным взглядом, вяло взмахнув хвостом. Ярослав старательно осмотрел её морду, с особым вниманием обследовал ноздри, изучил дёсны.

— Уже всю голову сломал, — продолжал сетовать дед. — Думал, неужто вода из лесного бочажка виновата? Но ведь я и сам ту воду пил, и ничего вот, живой!

— А вода холодная была? — уточнил Ярослав, трогая бархатистые лошадиные уши.

— Ух, аж зубы ломило!

Напоследок Ярослав ощупал ей шею под челюстью и, потрепав бедняжку по холке, развернулся к хозяевам:

— Простыла ваша лошадка, только и всего. Воды надобно в ведре вскипятить, туда опилок да дёгтя берёзового ложку. Накроете её мешковиной и пускай подышит. Через пару деньков на поправку пойдёт.

— Слышь-ка, дружок, так это точно не зараза моровая какая? — озабоченно уточнил дед.

— Типун тебе на язык! — ужаснулась бабка.

— Нет-нет, обыкновенная простуда! — поспешил успокоить хозяев Ярослав.

— Вот спасибо, удружил! Даже от сердца малость отлегло. Видишь ли, она у нас токмо недавно появилась. Мы раньше, ежели что, у соседа лошадку одалживали, а он возьми да в Равномир переберись! Вот и вышло, что мы с лошадиными хворями не больно-то и знакомы.— А почему же лекаря не позвали?— Тут такое дело... — дед виновато развёл руками, — мы с ним в ссоре. Я уж собирался к нему нынче идти, мол, забудем старые обиды ради животинушки неповинной. А тут вдруг ты явился на выручку!— Рад был подсказать. Ах, вот ещё что, — спохватился Ярослав, — отваром белокопытника можно её поить. Или настоем из корня девясила.

— Девясила не заготовили, а белокопытника целая прорва. Будем нашу Вечорку, значит, лечить! — бодро подытожил дед.

— Ну, добрый молодец, спасибо тебе за советы, — явно смягчившись добавила бабка, — пожалуй с нами за стол откушать.

При мысли о еде у Ярослава аж нутро свело. Они до того умаялись вчера с поиском ночлега, что так и легли спать голодными. Но переборов мучительный соблазн, он приложил руку к груди и вежливо откланялся:

— Благодарю за честь, но не смею задерживаться. Меня друг ждёт, в путь нам пора.

— Тогда хоть пирогов с капустой на дорожку возьми, — предложила бабка.

— Спасибо, но мне на самом деле топор нужен...

— Правда твоя, в дальней дороге-то без топора не обойтись, — с важным видом согласился дед.

Повисло молчание. Поняв, что топор предлагать ему никто не собирается, Ярослав осторожно намекнул:

— Могли бы вы мне свой любезно пожаловать?

— Ох ты ж, мил паренёк, — всплеснула руками бабка, — оно, конечно, топора не жалко... Но, видишь ли, у нас в Нисте своего кузнеца нет, шельмец этый в соседнем селении водится. Как же ж мы без топора останемся?

— Ничего, так уж и быть, — великодушно вмешался дед, — вот Вечорка поправится, я на ней в Зыбель за новым топором и съезжу.

На том и порешили. Ярославу торжественно вручили видавший виды топор и проводили со двора. Когда Ярослав вернулся к Кощею и протянул свою честно заслуженную награду, тот с неудовольствием оглядел ржавое лезвие с зазубринами и ссохшуюся щербатую рукоять.

— Получше раздобыть не мог?

— Но я...

— Неважно. Сходи лучше воды в дорогу набери.

Стали собираться. Кощей подвязал к поясу топор. Ярослав доверху наполнил баклаги колодезной водой, подивившись, что у Кощея она не кожаная, а металлическая — лёгкая, серебристая, с узорной чеканкой и россыпью мелких красных самоцветов.

Дорога уводила на юг, в Ферос. Но путники двинулись по намеченному замыслу на восток, в сторону Скальских земель. На горизонте неприветливо темнел сизыми верхушками далёкий, но неумолимо надвигавшийся лес. Ярослава охватила и не желала отпускать неясная тревога. То ли оттого, что он впервые так далеко от дома оказался. То ли потому, что всё ближе и ближе подступали неведомые Скальские чащобы, про которые раньше он только в страшных сказках слыхивал.

Вот остались за спиной последние вспаханные поля и начались перелески. Дерзко ощетинившиеся ели и тревожно трепетавшие осины смыкали свои ряды вокруг путников, как вражеское воинство. Никаких троп тут и в помине не было — приходилось медленно и упорно прокладывать путь сквозь дикие заросли. Нетронутый до сей поры валежник оглушительно трещал под ногами, цеплялся за штанины острыми сухими ветками. Солнечный свет, пойманный колючими еловыми лапами, путался в их мрачных кронах и бессильно мерк. Внизу, даже в разгар дня, клубился сумрак и тянуло прохладой. Бескрайние Скальские топи лежали далеко впереди, но призрак их влажного дыхания чудился даже здесь. Ноги у Ярослава заплетались, ещё со вчерашнего дня болевшие плечи под тяжестью мешка с поклажей просто отваливались — ему всё сложнее было поспевать за Кощеем.

— Я жуть как устал, — решился-таки пожаловаться он вслух.

— Я тоже, — отозвался Кощей, не сбавляя шага.

— По тебе не скажешь...

— А у меня на затылке что ли должно быть написано? — язвительно осведомился Кощей, оглянувшись на Ярослава. Парень выглядел, мягко говоря, неважно: на лице нездоровый румянец, волосы слиплись, взгляд туманный.

— Ладно, давай полянку подыщем и передохнём, — ворчливо смилостивился Кощей, стараясь не выдать своё беспокойство.

Полянки попадались на каждом шагу, так что вожделенный привал не заставил себя ждать. Ярослав, морщась от боли, развязал ворот рубахи — на плечах цвели багровые синяки, оставленные лямками тяжеленного дорожного мешка.

— Вот, намажь, — Кощей бросил ему берестяную коробочку.

Еле поймав на лету крохотный коробок, Ярослав раскрыл его и обнаружил густую, как воск, зеленоватую мазь, от которой веяло лёгким медово-травным ароматом.

— Спасибо, — изумлённо пробормотал он и, намазав свои многострадальные плечи, протянул коробочку Кощею.

— У себя пока оставь. Дней пять повтираешь, утром и вечером. Там, глядишь, полегчает.

Чувство признательности затеплилось робким огоньком в душе Ярослава. Он понадёжней запрятал коробок с мазью вглубь мешка, поближе к самому ценному: мешочку с печной золой и узелку с серебром. Кощей, пристроив свою сумку возле дерева, расхаживал по поляне и вдумчиво разглядывал растения. Его внимание привлёк какой-то неказистый куст, с которого он осторожно принялся обрывать листья.

Хлебнув воды и переведя дух, Ярослав достал и развернул свою ненаглядную карту. С унынием он обнаружил, как недалеко за это время они продвинулись. Колючие горы по-прежнему дразнили своей нарочитой недосягаемостью. А до Марьи Моревны ещё незнамо как и сколько добираться... И тут Ярослав с удивлением осознал, что так и не удосужился выяснить цели своего спутника. С чего так вышло, он не понимал — просто до сих пор как-то к слову не пришлось спросить.

— Кощей, а тебе-то к Марье Моревне зачем?

Кощей на мгновение застыл, словно окаменев, потом обернулся и неожиданно злобно рявкнул:

— Не твоего ума это дело!

— Извини, я же просто... — попытался объясниться обескураженный Ярослав.

— Если не хочешь в одиночку дальше топать, то спрашивать об этом больше не будешь. Понял меня?!

Ярослав поспешно закивал — пожалуй, он впервые испугался Кощея по-настоящему. Глаза его спутника потемнели пуще обычного, чёрная кровь прилила к щекам, лицо исказил гнев. Кощей рывком схватил свою сумку и размашистым шагом двинулся прочь. Ярослав проворно подобрал разложенные на земле вещи и бросился следом, стараясь не отстать. Но и близко подходить опасался. Кощей выглядел так свирепо, будто мог без лишних слов голову снести и глазом не моргнуть. Наваждение это, правда, вскоре рассеялось, и на месте разъярённого страшилища снова был всё тот же бесконечно усталый нелюдимый странник.