Глава 5. ФЕРОССКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО

Урвав несколько беспокойных часов сна у предстоявшего дня, путники собрались и двинулись дальше. Очень скоро они вышли на дорогу: узкую, но явно исправно служившую.

— Где мы? — озадачился Кощей.

Ярослав полез за картой.

— Это дорога, соединяющая Равномир и феросское поселение Нист, — сообщил Ярослав, отыскав тонкую линию, пересекавшую нарисованный лес.

Кощей заглянул в карту через его плечо и твёрдо заявил:

— Надо сойти с дороги и двинуться через чащу. Вот сюда, к реке, потом забрать на юг и выйдем к Нисту.

— Зачем такой крюк? Если продолжим идти прямо, как раз в Нист и придём.

— Идти по дороге, ведущей к Равномиру — дурная затея.

— Почему?

— Потому что по ней купцы ездят.

Ярослав не понял, что такого злонамеренного кроется в купцах, но за следующим поворотом это прояснилось. Едва он убрал карту, как на дорогу из кустов выломилась ватага незнакомцев. Ярослав отшатнулся от неожиданности и, запнувшись о корень, растянулся на земле. Троица, вооружённая луками, захохотала, а стоявший впереди — видимо, главарь — указал кинжалом на Кощея:

— Вижу, золотишко у тебя водится. Придётся делиться, черноглазый.

— Уползли бы вы обратно в чащу, покуда не пожалели, — недобро процедил Кощей.

— Да он с норовом! — хохотнул предводитель разбойников.

Кощей с угрожающим лязгом потянул из ножен свой меч. Лучники среагировали молниеносно: с коротким свистом и вязким хрустом выпущенные почти в упор стрелы вонзились Кощею в грудь. Но тщетно: продолжая наступать на разбойников, Кощей с разъярённым рыком вырвал стрелы и отбросил в сторону. Главарь испуганно попятился, всадив в противника кинжал, Кощей в ответ рубанул мечом по его руке и отсёк несколько пальцев. Разбойники в ужасе побросали луки и вместе с искалеченным главарём бросились вглубь леса, вопя и спотыкаясь.

Ярослав не смел ни вздохнуть, ни шевельнуться. Круглыми от страха глазами он следил, как Кощей с отвратительным хлюпающим звуком достал из живота кинжал и, слегка пошатнувшись, отшвырнул в придорожные заросли.

— Ну, чего расселся, — обернувшись, прохрипел Кощей. Из уголка его рта струилась чёрная кровь.

Дойдя в гробовом молчании до реки, путники побросали поклажу на землю. Кощей осмотрел себя и недовольно выругался:

— Вот же ж твари, рубаху уделали!

Продолжая неразборчиво браниться, Кощей стащил с себя рубаху и принялся придирчиво разглядывать нанесённый ей урон. Ярослав поёжился: на худой груди и животе Кощея темнели свежие раны от стрел и кинжала, покрытые запёкшейся чёрной коркой.

Кощей осёкся под прямым взглядом Ярослава.

— Чего уставился?

Ярослав откашлялся и, стараясь смотреть куда угодно, только не на раздетого по пояс Кощея, затараторил:

— Да вот думаю, простой водой не справиться. Быть может, мыльный корень поискать? Или от крови помогает снегом натереть и проморозить? Хотя, погоди, где снега взять, разгар лета же. Лучше, наверное, просто студёный ключ найти.

— Может, ты ещё и сам возьмёшься, душа моя? — издевательски ухмыльнулся Кощей, протягивая скомканную рубаху.

— Вот ещё, — буркнул Ярослав, неуютно чувствуя себя под насмешливым взглядом Кощея.

Они разбили лагерь у реки. Кощей тут же ушёл, оставив своего спутника одного. Ярослав непомерно долго возился с костром, пока упрямый огонь не соизволил разгореться как следует.

Ветви высоченных деревьев шумели над головой, река приветливо журчала, на мелководье резвились мальки, похожие на ожившие солнечные искорки. Кощей по-прежнему пропадал на реке, копошась где-то за буйными зарослями осоки. Ярослав уже успел и искупаться, и еду приготовить, и даже доесть свою половину, когда Кощей наконец явился в лагерь мрачнее зимней снеговой тучи. На нём красовалась мокрая и мятая рубаха — кое-как он её отстирал, но залатать дыры было нечем, и настроение его непоправимо испортилось. Ярослав тем временем копался в своём заплечном мешке, укладывая самые тяжёлые припасы на дно, но вдруг наткнулся на россыпь черепков — в них обратился тот самый кувшинчик из-под молока, который он взял с собой в дорогу из Полесья.

— Вот незадача, — расстроенно пробормотал Ярослав, вытряхнув глиняные осколки, — видать, разбил, когда в лесу на спину навернулся...

Кощей метнул на него испепеляющий взгляд:

— Совсем рехнулся? Ты всю дорогу таскал с собой пустую глиняную посуду?!

— Она из дома! — попытался оправдаться Ярослав.

— Да хоть из царских палат! В походе каждая мера веса на счету! — Кощей воинственно оглядел разложенные Ярославом вещи и указал на незнакомый полотняный мешочек, — вот это вот что?

Ярослав смущённо потупился:

— Зола из дома. Из печи. Мне матушка с собой положила.

Кощей мигом растерял весь свой пыл и как-то неловко свернул разговор:

— А, ну ладно, это оставь, оно лёгкое.

Где-то в середине дня они пересекли не охраняемый участок границы Равномира с Феросом, а к закату увидели на горизонте невысокие домики. Ярослав поначалу обрадовался людскому жилью после лесной глуши, но радость его быстро выветрилась. Крыши непривычные какие-то: остроконечные, четырёхгранные, а не родные двускатные. Тоска по дому сдавила ему грудь. А ведь это лишь начало пути... Кощей между тем отвязал намотанный на руку чёрный шёлковый платок и повязал на лицо. Потом распустил волосы, пытаясь спрятать свои нечеловечьи чёрные глаза. Все эти ухищрения не особо помогли.

Уже в сумерках они вошли в Нист и разыскали трактир. Народу туда набилось немало, но обстановка царила неуютная, если не сказать гнетущая: тускло горели масляные светильники, посетители, рассевшиеся по лавкам, приглушённо вели беседы, не слышалось ни смеха, ни песен. После радушного и оживлённого приюта в Трёхдорожье, местное «гостеприимство» настораживало.

Кощей выбрал место в неприметном углу, чуть ли не у самой двери, завернулся в дорожный плащ и почти слился со стеной. Ярославу не сиделось спокойно — он то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь высмотреть трактирщика или его помощников.

— Нас тут, наверное, не видать, — сокрушённо предположил он.

— Здесь не заведено гостей обслуживать, надо самому идти, — отозвался Кощей. — Помнится, ты всё рвался за нас обоих заплатить, вот и случай представился.

Ярослав с готовностью направился вглубь помещения и отыскал прилавок, за которым высилось нагромождение бочек и стоял широкоплечий мужик — уже в годах, но видно, что крепкий да суровый. С засученными по локоть рукавами и сосредоточенным выражением на загорелом лице, он стругал какую-то деревяшку. Ярослав дружелюбно улыбнулся и пожелал ему доброго вечера. Трактирщик оторвался от своего занятия и окинул юного гостя тяжёлым взглядом:

— Брать чего будешь?

Сияющая улыбка Ярослава чуть подвыцвела. Он попытался вспомнить, что в прошлый раз пил Кощей.

— Зеленоморского вина? — неуверенно попросил Ярослав.

— Вина не держим. Пиво устроит?

— Да, хорошо! На двоих, пожалуйста.

— Полтора серебряника с тебя. Деньги вперёд.

Ярослав принялся развязывать свой узелок с серебром. Дотошно рассмотрев полученные монеты, трактирщик отправился наполнять кружки.

— А что из еды есть? — уже посмелее осведомился Ярослав.

— Ничего ещё. Через час куропатки в сметане поспеют.

— Ладно. А комнаты свободные найдутся?

— Найдутся. По шесть серебряников с человека.

— Ага, спасибо... — в смятении кивнул Ярослав, осознав, что переоценил свои денежные возможности.

Неся в каждой руке по внушительной кружке пива, Ярослав вернулся к своему хмурому спутнику. Кощей, ни слова не говоря, забрал предложенную выпивку и отрешённо приложился к кружке. Ярослава донимала мысль, что надо бы обсудить распорядок завтрашнего дня. Однако ж сильней всего ему не давало покоя сегодняшнее происшествие, но он не знал, как подступиться к Кощею с разговором. Вздохнув, Ярослав тоже взялся за кружку и сделал пробный глоток — под густым слоем пены пиво оказалось каштаново-тёмным, а на вкус пронзительно-горьким. Собравшись с духом, Ярослав рискнул:

— Кощей, послушай... можно кое-чего спросить?

— Чего?

— А если тебе сердце пронзить, ты всё равно жив останешься? — выпалил на одном дыхании Ярослав.

— Да, — раздражённо бросил Кощей.

Получив-таки ответ, Ярослав заметно приободрился:

— А... если голову отрубят, назад прирастёт?

— Не знаю, не проверял.

— А...

— Замучил уже, чуров прихвостень! — вспылил Кощей и стукнул кулаком по столу.

Сидевшие вокруг посетители с интересом обернулись, и Ярослав, сгорая со стыда, уткнулся в свою кружку. И только всё вроде бы улеглось, как вдруг из глубины трактира раздался пьяный окрик:

— Это ты моего сына сгубил, княжеское отродье!

Кощей нервно вздрогнул, широко распахнув глаза.

— Вон он! Вон он, нежить проклятая! — продолжал голосить неизвестный.

Вскочив со стула, Кощей схватил недоумевающего Ярослава за плечо и поволок к выходу. За спиной слышалось:

— Уймись, Афанасий! Нет там никого. Вечно ты со своими небылицами!

— Перебрал, Афоня! Не наливать ему больше.

Под прицелом любопытных взглядов Кощей и Ярослав спешно покинули трактир.

— Я говорил, что ненавижу Ферос, — раздражённо прошипел Кощей, когда они оказались на ночной прохладе.

Ярослав не знал, что возразить. Как бы то ни было, ночевать сегодня под открытым небом не входило в их планы. Поплутав в темноте и будучи облаянными собаками с запертых дворов, они уже успели отчаяться. Но на окраине селения им всё же удалось напроситься на ночлег к одинокому полуслепому старику — деньги он почему-то наотрез отказывался брать, зато охотно польстился на золотой медальон, который нашёлся у Кощея.