Глава 21. [18+] Предмет мечтаний главы ордена

Учитывая, что прошло три дня с тех пор, как они провели ночь вместе, мужчина не должен был так легко принимать в себя пальцы юноши, что натолкнуло Гань Цзяо на интересную мысль.

- Син Цзюань, скажи-ка мне вот что... - добавляя к паре пальцев, ласкающих главу ордена изнутри, ещё один, поинтересовался даос. - Ты что-то делал перед тем, как прийти ко мне?

Раскрасневшийся мужчина, сжимающий руками плечи юноши, утвердительно закивал.

- Сколько пальцев ты использовал? - не останавливая ласки, продолжал расспрашивать Гань Цзяо.

- Два, - выдохнул Син Цзюань, уткнувшись лицом в ключицу даоса.

- О чём ты думал, когда занимался этим сам с собой? - задал очередной вопрос юноша, отыгрываясь на мужчине, ранее ставившем его в неловкое положение. При этом он широко раздвинул пальцы, всё ещё пребывающие внутри Син Цзюаня, заставив его тело неосознанно выгнуться, впуская пальцы ещё глубже, насколько это было возможно.

- О члене моего господина, - полушёпотом произнёс задыхающийся от удовольствия глава ордена прямо возле уха Гань Цзяо.

Услышанное привело даоса в состояние крайнего возбуждения: предмет мечтаний Син Цзюаня стал твёрже самого прочного камня. Не в силах больше медлить, Гань Цзяо, к большой радости только и ждущего этого мужчины, взяв его обеими руками за бёдра, насадил на свой изнывающий от желания член.

В такой позе ощущения у обоих были особенно яркими, а может быть, дело было вовсе не в их положении. Гань Цзяо всё ещё чувствовал на своих губах отголоски нежных прикосновений губ Син Цзюаня, который в тот момент этими самыми губами периодически касался мочки уха даоса, дразня его слух своим прерывистым дыханием.

Юноша хотел исследовать своими руками всё тело мужчины, но не мог отпустить его бёдра, не поставив главу ордена на ноги. Когда стопы Син Цзюаня ощутили прикосновение к деревянным доскам, он был не в силах самостоятельно удерживать равновесие, потому сразу же стал сползать на пол.

Подхватив главу ордена, Гань Цзяо бережно уложил его на разбросанные по полу одежды, и снова вторгся в охваченное отчаянным желанием близости тело мужчины.

Освободив руки, юноша тут же нашёл им применение: он стал ощупывать каждый цунь рельефного тела под собой, будто стремился навсегда запечатлеть его в своей памяти. Кожа Син Цзюаня горела под его пальцами, а мышцы подрагивали, впрочем, эту дрожь было легко объяснить, ведь даос не прекращал безжалостно вбиваться в полностью отдавшегося на его милость мужчину, у которого от всепоглощающего удовольствия закатывались глаза, а пальцы ног то и дело судорожно сжимались.

Руками Син Цзюань ухватился за лежащие под ним одежды, до того сжимая кулаки, что костяшки на его пальцах побелели. Не сдерживая дикие стоны удовольствия, он так эротично выглядел, что юноша отчаянно мечтал о том, чтобы ночь никогда не заканчивалась.

***

До крайности измотанные, они ещё какое-то время лежали на полу, не в силах пошевелиться.

- Кажется, ты побил свой личный рекорд, - улыбаясь, заметил Син Цзюань.

- Кажется, ты свой тоже.

- Есть хочешь?

- Угу.

- Тогда принеси и мне чего-нибудь.

Со вздохом Гань Цзяо на четвереньках преодолел расстояние до столика с абсолютно холодным ужином, знатно рассмешив этим Син Цзюаня.

- У меня ноги отваливаются, - раздражённо бросил ему даос, - как я, по-твоему, ещё должен передвигаться?

- Наконец-то не только я ощущаю последствия наших любовных игр, - удовлетворённо сказал глава ордена.

Избрав в качестве их очень позднего ужина тарелку с жареными мясными и грибными вонтонами*, юноша захватил палочки для двоих и устроился рядом с абсолютно расслабленно лежащим мужчиной, будто тот и вовсе не планировал пошевелить даже пальцем.

*разновидность китайских пельменей

- Ты можешь просто забросить мне в рот парочку вонтонов? - с видом тряпичной куклы, безвольно раскинув руки, попросил Син Цзюань.

- Конечно же нет! - возмутился Гань Цзяо, и когда мужчина подумал, что его хотят оставить без еды, юноша добавил:

- Ты подавишься, если будешь есть лёжа!

- Но я не смогу сейчас сесть, - Син Цзюань одарил даоса жалобным взглядом.

Чуть подумав, Гань Цзяо отложил палочки и, взяв главу ордена под руки, подтянул его к себе, расположив полусидя у себя на коленях.

- Так я буду уверен, что ты не умрёшь от вонтона, застрявшего в горле, - пояснил юноша. - До чего была бы нелепая смерть.

"Даже моя кончина не была настолько смехотворна", - промелькнула мысль в голове у даоса.

- Но ты мог бы меня спасти, - возразил Син Цзюань. - Так что я бы не умер.

- ...

- Эй, почему ты молчишь? Ты ведь спас бы меня? Гань Цзяо?

- Ну конечно я бы тебя спас, - отсмеявшись, заверил его юноша и поднёс ко рту мужчины палочки, которыми держал вонтон. - Этот с грибами.

- Я больше люблю мясной.

- Хорошо, следующий будет с мясом.

...

- Это же снова грибной!

- Ха-ха.

***

Подкрепившись, они обнаружили, что за окном медленно начинало светать, а значит, близилось время пробуждения. Гань Цзяо отнёс уснувшего Син Цзюаня в постель, а сам отправился на первый этаж, чтобы попросить наполнить для них бочку во второй комнате.

Когда всё было готово, он искупал главу ордена, всё время находящегося на грани сна и бодрствования, и освежился сам, а затем позволил себе немного вздремнуть вместе с Син Цзюанем, до того момента, пока не услышал стук в дверь, оповещающий, что повозка была готова отправляться дальше.

Под заинтересованные взгляды работников постоялого двора, "господин" прошествовал со спящим "слугой" на руках от самой комнаты до повозки. Разумеется, все прекрасно слышали, что именно так вымотало бедного мужчину, которого, с одной стороны, было жалко, а с другой - кто-то ему даже завидовал.

Разместившись в повозке, Гань Цзяо наконец мог с чистой совестью отдаться в обьятия сна, уложив главу ордена на противоположном сидении. Они оба проспали крепким сном всю дорогу до следующей остановки.

Когда юноша открыл глаза, он увидел, что Син Цзюань уже не спал. Мужчина сидел напротив него и скучающе смотрел в окно.

- Как ты себя чувствуешь? - первым делом поинтересовался Гань Цзяо, приняв сидячее положение.

- На удивление хорошо, - спокойным тоном ответил мужчина. - Проснувшись, я сразу воздействовал на те точки на пояснице, как ты делал ранее.

"Умница, глава ордена Син", - подумал даос, вспоминая, сколько духовной силы он задействовал ранним утром, чтобы последствия их соития оказались для Син Цзюаня минимальными.