Глава 20. [18+] Хитрости главы ордена

- Осторожнее, глава ордена Син, - Гань Цзяо издал нервный смешок, - а то я могу надумать лишнего.

- Ты ведь и правда мой первый ученик, и в будущем я не намерен обучать кого-либо ещё.

Прокрутив в голове ранее сказанную фразу, Син Цзюань смущённо улыбнулся и согласился:

- Да, пожалуй, двусмысленно получилось. Но, по крайней мере, половина из сказанного мной правдива.

- Я смотрю, у тебя далеко идущие планы на любовном поприще, - заметил даос, заключив, что если вторую половину фразы посчитать неправдивой, это означало, что Син Цзюань не планировал останавливаться на нём одном.

"Да кто я такой, чтобы ревновать?" - юноша возмутился собственным мыслям.

- Только не нужно ничего говорить, - поспешил добавить Гань Цзяо, не желая слышать мнение мужчины по этому поводу, но Син Цзюань, как назло, спросил:

- А что, ты бы хотел быть ещё и единственным?

Могла ли ситуация стать ещё более неловкой? Юноша с уверенностью пришёл к выводу, что лимит неловкости был достигнут именно в тот момент.

- Да расслабься ты, я пошутил, - глава ордена Син, очевидно, забавлялся, наблюдая за реакцией даоса. - Тебя так легко смутить.

- Разве это подобающее поведение наставника? - обидчиво отвернулся от мужчины Гань Цзяо. - Какой пример ты подаёшь ученику?

- Что-то мне подсказывает, что в нашем случае именно ученик оказывает дурное влияние на наставника, - невинно улыбнулся Син Цзюань.

"Аргх!" - даос бессильно взмахнул рукавами и решил больше не заговаривать с мужчиной до следующей остановки.

Вечером заклинатели прибыли на постоялый двор, где им предстояло переночевать, прежде чем на рассвете продолжить своё путешествие.

- Сколько комнат желаете? - приветливо обратилась к ним хозяйка.

- Как прикажете, господин, - нарочито учтиво поклонившись, полушутя обратился к юноше Син Цзюань, не оставляя попыток вывести его из равновесия.

- Две, - мгновенно определился Гань Цзяо. Ещё недавно он был бы не против делить одну комнату, но теперь злился то ли на мужчину, то ли на себя за неспособность превзойти главу ордена в остроумии.

- Неужели я настолько тебе надоел? - войдя в комнату к юноше, поинтересовался Син Цзюань. - Я зашёл спросить, будешь ли ты ужинать со мной?

Не успел Гань Цзяо что-либо ответить, как в комнату осторожно заглянула хозяйка и обратилась к нему:

- Господин, вам и вашему слуге подать ужин отдельно?

Даос удивлённо уставился сперва на хозяйку, а затем на Син Цзюаня, которого, очевидно, только что обозначили как слугу.

- С чего вы взяли... - начал юноша, однако мужчина его перебил:

- Мой господин как раз хотел распорядиться, чтобы нам обоим подали ужин в его комнате, верно я говорю?

Ничего не понимающий Гань Цзяо машинально кивнул, и хозяйка сразу же скрылась за дверью, оставив его наедине со "слугой".

- Разве не забавно? - нарушил тишину мужчина.

- А разве ты не почувствовал себя оскорблённым? - возразил даос.

- Учитывая, сколько раз я играл эту роль, угождая тебе, имеет ли это значение?

- Ты ходишь по тонкому льду, - юноша бросил на Син Цзюаня тяжёлый взгляд. - Я ведь могу и не сдержаться.

- А кто просил тебя сдерживаться?

Гань Цзяо вновь не смог ничего ответить, потому что в комнату принесли ужин. Пока прислуга постоялого двора раскладывала тарелки по столу, он изучал главу ордена пристальным взглядом. Тот стоял, лениво оперевшись на стену, и, не выражая никаких эмоций, ожидал, когда можно будет приступить к трапезе.

Однако в ближайшее время им суждено было остаться голодными. Как только посторонние покинули комнату, даос приблизился к мужчине и прижал его к стене своим телом:

- Син Цзюань, ты понимаешь, что это целиком твоя вина?

Кончиками пальцев правой руки юноша медленно провёл по лицу главы ордена Син, а коленом упёрся между ног мужчины так, чтобы касаться его паха. Затем он расположил большой палец той же руки под подбородком Син Цзюаня, немного задрав его голову, чтобы в следующее мгновение вонзить свои зубы в нежную кожу.

Глава ордена Син оставался неподвижным, он не смел издать ни звука, перестав даже дышать, ровно до момента прикосновения зубов юноши к его шее, после чего его тело начало двигаться само по себе. Он неосознанно заключил лицо Гань Цзяо в своих ладонях и притянул его к своему, мягко прикоснувшись губами к губам юноши.

От этого действия даоса будто молнией прошибло, ведь такое было у него впервые. За обе его жизни никто и никогда не касался его губ подобным образом. Не смотря на всё то, что они вытворяли в постели, именно поцелуй в губы казался юноше слишком интимной вещью и он не смел даже думать о том, чтобы посягнуть на губы Син Цзюаня, несмотря на изредка возникающее желание это сделать.

Теперь же глава ордена сам проявил инициативу и украл у него первый поцелуй. От осознания этого, Гань Цзяо ощутил искреннюю радость и прилив эйфории.

- Почему ты улыбаешься? - слегка отстранившись, поинтересовался мужчина.

- После такого нежного поцелуя, как я смогу вести себя с тобой грубо? - игриво поглаживая коленом явственно выпирающий орган главы ордена, задал встречный вопрос юноша.

- Просто вспомни, как я потешался над тобой весь день, - пришёл ему на помощь мужчина.

- Так ты намеренно выводил меня из себя? - изумлённо уставился на него даос.

"Вот хитрый лис! Ну, я покажу тебе!"

Гань Цзяо одним движением сорвал с талии мужчины его пояс, чтобы затем распахнутые верхние одежды с лёгкостью соскользнули с плеч главы ордена им под ноги. Благо, они успели искупаться до ужина, и им не нужно было тратить время на очищение своих тел.

После этого настала очередь нижних одежд оказаться на полу, и вот уже Син Цзюань стоял перед даосом полностью обнажённый, в то время как сам юноша оставался одетым. Такое неравенство до крайности возбуждало их обоих, заставляя сгорать от нетерпения.

Медленными, но уверенными движениями Гань Цзяо принялся за свой пояс. Однако он даже не думал раздеваться полностью, вместо этого избавившись лишь от нижних штанов.

Когда подобная сцена происходила с участием Чжан Цяна, Син Цзюань мог испытывать лишь страх и отвращение, при виде же этого юноши, очевидно, намеревающегося овладеть им прямо у стены, мужчину переполняло лишь дикое желание повиноваться и позволить собой воспользоваться.

Его догадка была верна: Гань Цзяо подошёл вплотную к главе ордена и закинул его ноги на свои бёдра, прижав мужчину к стене.

- Я ещё даже не вошёл, а ты уже так возбуждён, - даос опустил голову и стал играться языком с сосками постанывающего Син Цзюаня. Одной рукой удерживая тело мужчины на весу, пальцами другой он уже проникал в жаждущее внимания местечко главы ордена.