Глава 23

Когда с трапезой было покончено и остальные члены семьи Вэй, включая Попо и А-Юаня, начали потихоньку расходиться, Лань Ванцзи вложил книгу талисманов в руки Вэй Ину, чтобы тот мог вручить ее Лань Сичэню. Его муж благодарно улыбнулся.

- Лань Чжань помог мне с этим, потому что его каллиграфия намного лучше моей, - сказал Вэй Усянь. - Это талисманы, которые я разработал, чтобы помочь справиться с различными формами энергии обиды, с точки зрения того, как ее безопасно удалить.

Цзэу Цзюнь сразу же стал листать книгу. Не Минцзюэ, cтоя рядом с ним, тоже начал читать через его плечо. Тем временем Цзян Ваньинь встал, чтобы лучше видеть.

- С различными формами? - повторил Не Хуайсан. - Разве это не просто энергия обиды?

Вэй Ин покачал головой, принимая вид ученого, но он явно был немного сдержан, возможно, все еще неохотно стремясь обсуждать свое совершенствование, опасаясь осуждения.

- Это зависит от множества факторов, в том числе от эмоций, вызывающих негодование, и от того, в каком «сосуде» оно обитает, если таково имеется - например, с яо (демон), гуйем (дух умершего) и яогуайем (звери-оборотни) нужно обращаться по разному, но это даже сложнее, чем базовая классификация из-за различных факторов.

Он имел в виду различия между обиженными существами, и это напомнило Лань Чжаню о катастрофическом разговоре между его мужем и дядей во время лекций в «Облачных глубинах». Вэй Усянь исследовал различные способы классификации таких существ и начал выявлять факторы, которые усложняют эту классификацию.

Исследование являлось новаторским, поскольку мало кто когда-либо изучал негодование по причинам, отличным от стремления к власти, а Вэй Ин пытался извлечь максимум пользы из своей ситуации, улучшая знания о совершенствовании. У Лань Ванцзи была возможность прочитать его записи, когда он их переписывал, и он был бесконечно поражен его гениальностью.

- Ты можешь извлекать негодование из предметов? – спросил Не Минцзюэ с непроницаемым выражением на лице.

От такого внимания Вэй Усянь немного съежился на своем месте, а Лань Ванцзи взял его за руку и сжал ее, чтобы успокоить. Его нерешительность в обсуждении своего совершенствования была ощутима, и отчасти Лань Чжань был виноват в этом, ведь судил его, не выслушав, даже если это было из-за беспокойства.

- Часто каждый случай требует своего решения, но, как правило, я могу разобраться, если дать мне время. Некоторые предметы могут быть неразрывно связаны с обидой, в то время как другие просто населены ею случайным образом.

Не Минцзюэ обдумал это и кивнул, оставляя свои мысли при себе, и возвратился к просмотру книги, когда перевернулась следующая страница.

- По правде говоря, Усянь, это что-то революционное, даже слишком много для приданого! - наконец произнес Лань Сичэнь.

- Это приданое для Лань Чжаня, так что, пожалуй, его слишком мало! - со смехом возразил Вэй Ин.

Уши Лань Ванцзи загорелись от уважения мужа к нему, но он также беспокоился, что Вэй Усянь был слишком скромен и недооценивал в полной мере свою гениальность.

«Сюнчжан не преувеличивает их ценность. Эти талисманы поистине бесценны по своей гениальности и полезности!» - пронеслось у него в голове.

- Ценность Вэй Ина не поддается количественной оценке, - серьезно заявил ему Лань Чжань.

Он обрадовался, когда Вэй Усянь густо покраснел и спрятал лицо, чрезмерно драматизируя, как это обычно бывало, когда его искренне хвалили.

- Ханьгуан Цзюнь, пощади своего бедного мужа. Твоя искренность слишком велика! – пробормотал он.

- С каких это пор ты стал стесняться комплиментов? - удивленно спросил Цзян Ваньинь.

Вэй Усянь в ответ лишь высунул язык, а его брат добродушно закатил глаза.

- Я сделал отдельную копию книги для Вэй Ина, чтобы сохранить ее, и, возможно, со временем она будет помещена в библиотеку на «Пристани Лотоса», - сказал Лань Ванцзи Цзян Ваньиню, игнорируя их выходки.

Он получил кивок в знак благодарности, но внимание главы клана Цзян было отвлечено, когда Лань Сичэнь перевернул следующую страницу, привлекая его к талисманам.

- Вэй-сюн, мы закончили остальную часть юэфу, - прокомментировал Не Хуайсан, не столь увлеченный книгой талисманов, как остальные. – Твой байхуа лучше, чем мой и Вэй Нина, так что тебе следует просмотреть его, чтобы убедиться, что все правильно.

Вэй Нин склонил голову, смущённый признанием его помощи, а Вэй Цин кивнула в знак благодарности Не Хуайсану за то, что тот включил ее брата. Были опасения, что его не примут их гости, что могло вызвать проблемы с любыми клятвами родства, но по тому, как Не Хуайсан обращался с ним, возвращая ему достоинство не только путем включения его в работу, но и приводя  его внешность в порядок, чтобы он снова выглядел как молодой господин, стало ясно, что их опасения были напрасны.

Не Хуайсан достал пачку листов пергамента со стихотворением и торжественно положил их перед Вэй Усянем, явно гордясь своей работой. Вэй Ин стал листать их, пока не нашел то место, которое читал последним. Вэй Нин услужливо принес ему чернильницу и кисть, чтобы он мог воспользоваться ими, если ему понадобится внести изменения.

В то время как главы кланов корпели над книгой талисманов, остальные внимательно изучали черновик. Вэй Усянь по ходу дела исправлял байхуа, а в одном месте переписал целую строку таким образом, чтобы она более органично вписывалась в юэфу.

- Не-сюн, я не могу усыновить всех уличных детей в Илине, - решительно сказал он, хотя его тон выдавал его. - Я имею в виду, что, по крайней мере, сейчас мы можем их кормить, но что будет, когда придет время переезжать на «Пристань Лотоса»?

- Клану нужны люди, - вмешался Цзян Ваньинь, едва отрываясь от книги, прежде чем Не Хуайсан успел заговорить. - Тебе не обязательно усыновлять их как своих детей. Они просто будут Вэй, если захотят получить твое имя. Те, у кого есть способности, могут стать заклинателями, а для остальных мы найдем место. Теперь для них здесь есть место, и вы с Лань Ванцзи можете начать их обучение.

Вэй Ин посмотрел на него, явно сбитый с толку, но Лань Чжань знал, что это было то, что его муж хотел бы сделать - дать таким детям, как он сам, дом, чтобы им не приходилось жить на улицах и драться с собаками за еду.

Не Хуайсан многозначительно прочистил горло.

- Вэй-сюн, это улучшит твой имидж! Никто не поверит слухам Цзиней, особенно когда вокруг тебя будет бегать целая куча детей!

- Если только они не скажут, что мы едим их или что я использую их в каких-то темных ритуалах, - мрачно пробормотал Вэй Усянь. - Я слышал и худшие вещи о Старейшине Илина.

Лань Ванцзи ненавидел существование таких слухов. Они являлись анафемой для всего, что был Вэй Ин, и оскорбляли не только его, но и его душу.

- Ты прекрасно знаешь, что никто не заметит исчезновения беспризорных детей, так что время будет. К тому времени, когда это станет достаточно заметно, я смогу пресечь любые слухи, - заявил Не Хуайсан, решительно поджимая губы. - Война без сражений – это то, с чем я могу справиться, особенно если это повергнет наших врагов с меньшими потрясениями.

Не Минцзюэ отвлекся от книги, чтобы изучить своего младшего брата, явно переоценивая его, чего Не Хуайсан даже не заметил, вместо этого он склонился над столом, поглощенный чтением изменений, которые Вэй Усянь внес в юэфу.

- Теперь, когда у нас достаточно припасов, я могу открыть лечебницу, - добавила Вэй Цин. - Это должно способствовать больше доброй воли, и мы сможем приносить еду беспризорным детям.

- Это сработает лучше, чем что-либо другое. Однако дети будут осторожны, так что на это потребуется время, - отстраненно сказал Вэй Ин, при этом его взгляд был расфокусирован.

Лань Чжань мог только предполагать, что он думал о своем собственном детстве, когда ему пришлось выживать в одиночестве в течение многих лет. Он вспомнил шрамы от собачьих укусов на ногах Вэй Усяня и успокаивающе положил руку ему на спину, радуясь, когда его муж расслабился от его прикосновения.

В конце концов Лань Сичэнь и Не Минцзюэ отправились с Вэй Цин посетить некоторые охраняемые районы и обсудить будущие ночные охоты в «Могильных курганах», а Цзян Ваньинь последовал за ними по пятам. Вероятно, он также собирался отправить младших учеников на ночную охоту, но на самом деле он просто сопровождал Вэй Цин.

Не Цзунхуэй остался с Не Хуайсаном, но, как правило, не участвовал в обсуждении юэфу, за исключением тех случаев, когда это касалось совершенствования. В какой-то момент он и Вэй Ин стали вести теоретическую беседу об энергии инь, которая в конечном итоге ничего не добавила к работе. Лань Ванцзи с готовностью признал, что это выходило за пределы его понимания, и Не Хуайсан весь разговор выглядел таким же растерянным, как и Лань Чжань, хотя он был рад, что Главный ученик Не не отказался от такого обсуждения и не относился к Вэй Усяню с презрением, которое он видел у слишком многих представителей дворянства по отношению к нему.

Просмотр и обсуждение юэфу подошло к концу, прежде чем к ним присоединились остальные, и в этот момент Не Хуайсан драматично объявил о более интересных изменениях, в основном, чтобы похвастаться своими победами в дебатах.

Лань Сичэнь, по крайней мере, притворился заинтересованным, в то время как Не Минцзюэ покачал головой на выходки своего Диди. Однако затем Вэй Ин и Вэй Нин слегка вздрогнули. Лань Ванцзи не только предпочитал не переживать последние несколько часов, но и с нетерпением ждал церемонии принесения клятвы, хотя бы потому, что после этого они будут намного ближе к возвращению Вэй Ина домой.

Цзян Ваньинь, казалось, сразу же понял и спросил:

- А-цзе?

В ответ Вэй Усянь улыбнулся, чуть ли не чересчур лучезарно, как будто он тоже чувствовал тяжесть всего этого, и Лань Чжань взял его за руку, чтобы помочь ему подняться, позволяя этому жесту напомнить мужу, что теперь он ни с чем не столкнется в одиночку.

Братья Не и Лань Сичэнь решили не сопровождать их к подножию «Могильных курганов», давая Вэй Ину время собраться с мыслями в сопровождении тех, кому он научился доверять и кто мог бы ему помочь.

Цзинь Цзысюань, как ни странно, был одет не в золотые одеяния, а в мантию нежно-фиолетового цвета с вышитыми розовыми пионами по краям воротника и рукавов, что свидетельствовало о его наследии Цзинь в пионах и их цвете, а также на Цзян в цвете мантии. Цзян Ян Ли была одета в розовое одеяние цвета Цзинь, расшитое фиолетовыми лотосами, что являлось интересным противовесом ее мужу. Возможно, это было данью уважения посещению дома невесты и объединения семей, но также позволяло им немного меньше выделяться, ведь они выглядели как гости Цзян, поздно покинувшие свадьбу. Их сопровождала группа заклинателей Цзян, а также повозка, запряженная парой нервных лошадей, которую нужно было ещё спрятать у подножия «Могильных курганов» от посторонних глаз.

Как только они появились в поле зрения, Цзян Ян Ли бросилась через барьер к своим братьям, беспокоясь о здоровье Вэй Ина, хотя ему пришлось выйти из ее объятий, чтобы провести Цзинь Цзысюаня через барьер. Последний поклонился в знак приветствия, и он немного неловко ответил на этот жест. Некоторые из учеников Цзян также нуждались в помощи, чтобы пройти через обереги.

Оказавшись внутри, Цзинь Цзысюань обратил внимание на Вэй Цин и Вэй Нина только тогда, когда Вэй Ин представил их, и он поклонился им, приветствуя их, а также Лань Ванцзи и Цзян Ваньиня.

Цзян Ваньинь отдал приказы своим людям, а Вэй Ин указал им, где можно было привязать лошадей.

- Здесь мы держали лошадей из трудового лагеря, прежде чем продать их, - сказал он, поглядывая на Цзинь Цзысюаня, чтобы оценить его реакцию, пока ученики Цзян распрягали животных и выгружали из повозки несколько мешочков цянькунь.

Цзинь Цзысюань просто кивнул, явно не интересуясь этим вопросом. Вероятно, судьба лошадей была второстепенной, учитывая ситуацию.

Пока они поднимались к поселению, Цзинь Цзысюань поблагодарил Вэй Нина и Вэй Цин за спасение и защиту Цзян Ян Ли и ее братьев, открыто признавая свой долг и даже извиняясь за роль своего клана в смерти Вэй Нина.

- Мне многого не рассказывали, - сказал Цзинь Цзысюань. - А-Ли попросила меня отказаться от предубеждений и самому увидеть правду. В любом случае слухи о Вэй Усяне казались мне в лучшем случае преувеличенными.

Вэй Ин бросил на него явно озадаченный взгляд, поскольку его основное взаимодействие с Цзинь Цзысюанем было связано с физическим насилием.

- Ты меня ударил, но я это заслужил оба раза, и то, что любой из нас сделал во время кампании «Низвержение солнца», не должно быть засчитано против нас, - объяснил Цзинь Цзысюань, увидев выражение его лица. - За исключением благородных поступков Вэнь...э-э, Вэй Цин и Вэй Цюнлиня, конечно, но то, что нам пришлось сделать во время войны, чтобы победить Вэнь Жоханя...

Он замолк, покачав головой.

- Мы все делали то, что должны были делать, - вставил Цзян Ваньинь, беря инициативу в свои руки. - И мы подробнее обсудим это в поселении.

Лань Ванцзи схватил Вэй Усяня за плечо, когда тот спотыкнулся о корень, не давая ему упасть, а Вэй Цин не слишком мягко подтолкнула Цзян Ваньиня локтем.

- Вы, ребята, сами разберетесь с этим. Вэй Усянь нуждается в лечении, и мы сможем снова собраться за ужином.

К счастью, хотя Цзинь Цзысюань и выглядел любопытным, он, казалось, понимал, что было лучше не совать нос в чужие дела, и остаток пути прошел в неловком молчании.

Как только они оказались в пределах видимости поселения, А-Юань вырвался от Попо и побежал поприветствовать свою Гуму, но когда он заметил их нового посетителя, он так резко остановился, что упал, причитая и зовя:

- А-дье, Баба!

В то время как остальные застыли на месте, явно застигнутые врасплох реакцией А-Юаня, Лань Чжань и Вэй Ин бросились вперед, и первый поднял их сына, прежде чем его муж успел бы навредить себе. Ребенок цеплялся за него, всхлипывая и бормоча что-то о «злом человеке с плохим лбом», и Лань Ванцзи понял, что мальчик, должно быть, имел в виду алую метку, которая идентифицировала Цзинь Цзысюаня как члена клана Цзинь.

Когда Цзинь Цзысюань попытался подойти ближе и заговорить, явно надеясь успокоить А-Юаня, причитания перешли в испуганные вопли, настолько полные глубокого ужаса, что Лань Ванцзи было больно смотреть на это. Он видел, что Вэй Ин тоже был потрясен.

Вэй Цин присоединилась к ним, пока они пытались успокоить его. Она поджала губы, оценивая ситуацию. Тем временем Вэй Ин попытался напомнить ему, что это был хороший Цзинь, за которого вышла замуж Цзян Ян Ли. Однако А-Юань был слишком расстроен, чтобы слова доходили до него. Он был почти в истерике, и, видя его таким расстроенным, становилось ясно, насколько сильно он был травмирован тем, что пережили выжившие в трудовом лагере.

В конце концов, Вэй Цин повернулась к Цзян Ян Ли и сделала вид, что стирает алую метку. К счастью, она сделала это после консультации с Цзинь Цзысюанем, ведь ее испуганный муж полностью сотрудничал. К сожалению, это никак не успокоило А-Юаня, и Цзян Ваньинь быстро организовал заклинателей Цзян так, чтобы Цзинь Цзысюаня не было видно.

К этому времени прибыли Лань Сичэнь и братья Не, привлеченные А-Юанем, а также Попо. Несколько беженцев тоже собрались, на их лицах была печаль, но не было удивления.

- Цзян Ваньинь, ты сможешь предоставить всю информацию для Цзинь-гунцзы, пока мы разбираемся с этим? – спросила Вэй Цин сквозь плач А-Юаня, причем в ее голосе слышалась усталость. – Попо и другие наши гости смогут помочь тебе, особенно Не Хуайсан с юэфу. В любом случае, я сомневаюсь, что Вэй Усянь захочет присутствовать на большей части этого.

К счастью, с этим с готовностью согласились все, кроме А-Юаня, у которого начался приступ кашля. К тому времени, как остальные ушли, он потерял часть своего обеда в грязи и превратился в хнычущего прилипалу на руках у Лань Ванцзи.

- А-дье и Баба не допустят, чтобы с тобой случилось что-то плохое, - сказал Вэй Ин мальчику, хотя тот его не слышал, ведь проплакал большую часть пути. - И Цин-гугу и Нин-шушу тоже не допустят. Ты в безопасности, баобэй!

Вэй Усянь начал вытирать лицо А-Юаня рукавом, не обращая внимания на высокое качество одежды, но Вэй Цин остановила его, протягивая чистую салфетку из кармана, чтобы он воспользовался ею вместо рукава. Он говорил мягко и успокаивающе, просто повторяя, что тот был в безопасности, пока глаза ребенка не закрылись. Его дыхание иногда прерывалось, как будто он все еще плакал, даже во сне.

Вэй Цин жестом указала на пещеру, и Лань Ванцзи переложил А-Юаня на руках, чтобы он мог вести Вэй Усяня за рукав, понимая, что это потрясло его мужа. Они не знали, насколько глубоко А-Юань был травмирован во время пребывания в трудовом лагере Цзинь, но это стало совершенно очевидным для всех присутствующих ужасающим и неожиданным образом. Хотя они заранее поговорили с мальчиком, чтобы он знал о визите Цзинь Цзысюаня, все предупреждения в мире ничего не могли поделать с его ужасом при виде алой метки, настолько глубоко он был травмирован.

- Никто из нас не мог этого знать, - сказала Вэй Цин, когда они вошли в пещеру. - Так что не вините себя. Я буквально слышу, как вы оба это делаете.

Лань Ванцзи прекрасно понимал, что это не помешает Вэй Ину делать это, и ему будет трудно не винить себя, особенно после того, как он увидел руины трудового лагеря. Они оба знали, через что прошли спасенные здесь люди, но ни один из них не подумал об А-Юане, ведь мальчик был таким жизнерадостным и игривым.

Они сняли с А-Юаня испачканную верхнюю мантию, и Вэй Усянь помог ему уложить А-Юаня на кровать, укрывая одеялами. Его прикосновения были нежными, как будто мальчик был сделан из стекла, а затем, раздевшись до штанов и рубашки, устроился рядом, убедившись, что он мог держать А-Юаня за руку, словно напоминая ему, что тот был не одинок даже во сне.

Лечение Вэй Цин было сосредоточено на его бедрах, и к концу процедуры Вэй Ин, как обычно, заснул. Его нужно было только укрыть одеялом, что Лань Чжань и сделал, как только была извлечена последняя игла для иглоукалывания. Он пододвинул А-Юаня поближе к Вэй Усяню, который инстинктивно обнял мальчика во сне.

- Я пойду займусь нашими гостями и приду забрать вас на ужин. Думаю, после этого мы проведем церемонию принесения клятвы, - резко сказала Вэй Цин, нежно проводя рукой по волосам А-Юаня, что противоречило ее тону. – Я принесу новую одежду для А-Юаня.

Она была не из тех, кто дает пустые заверения, поэтому Лань Ванцзи не удивился, когда она просто собрала свои принадлежности и, не сказав больше ни слова, задернула за собой занавеску.

Лань Чжань остался в тишине тихого дыхания Вэй Ина и А-Юаня. Он не мог не чувствовать себя в смятении, ведь его тревожила душераздирающая реакция А-Юаня. Беспокойство было неизбежно: цель была так близка к достижению, но теперь они ещё узнали о шрамах на психике своего сына.

Как бы это ни было трудно, он должен был доверять другим, и поэтому он поставил чернильницу, чтобы переписать больше записей Вэй Усяня, чтобы использовать следующие полшичэня с пользой, поскольку его место – быть рядом с мужем и сыном.