Глава 22

Несмотря на все усилия Лань Ванцзи измотать Вэй Ина плотскими утехами в надежде, что тот заснет глубоко и крепко, он проснулся ночью от того, что его муж дергался и дрожал во сне, его дыхание было прерывистое, и он перевернулся на другую сторону кровати.

- Вэй Ин, - пробормотал Лань Чжань, приподнимаясь на локте и замирая, боясь, что сделает только хуже, если прикоснется к нему. - Я здесь, Вэй Ин.

Почти сразу же после того, как он заговорил, Вэй Усянь повернул голову в его сторону, поворачиваясь во сне на его голос, и вспомнил, как его муж рассказывал о своем пребывании в «Могильных курганах», о том, как он услышал голос Лань Ванцзи, зовущий его по имени, и решил бороться, чтобы увидеть его снова. Охваченный желанием утешить его, Лань Чжань прижал его к себе, и у него заныло сердце, когда Вэй Ин прижался к нему. Он стал гладить его по спине круговыми движениями, шепча его имя ему в волосы, пока тот полностью не расслабился и с тихим вздохом не погрузился в более спокойный сон.

Лань Ванцзи потребовалось гораздо больше времени, чтобы снова погрузиться в сон, обеспокоенный тем, что Вэй Усянь все еще страдал. Он понимал, что просто своим присутствием не мог исцелить своего мужа, что стресс от применяемых лекарств почти наверняка разбередил раны, которые так и не зажили должным образом. Как бы то ни было, видеть его таким, знать, через что он прошел в одиночестве, в то время как Лань Чжань оставался в стороне, самодовольный в своем невежестве, было невыразимо больно. Важно было то, что его присутствие утешало Вэй Усяня, и он собирался предложить все, что было в его силах, чтобы помочь ему, как и должно было быть с самого начала - не из чувства раскаяния, вины или жалости, а из любви.

Но любовь не могла решить все проблемы.

Ночные кошмары были вполне объяснимы, учитывая события дня, ведь Вэй Ин был ошеломлен решением Цзян Ваньиня рассказать посетителям о причине потери его золотого ядра, и решение сделать это общеизвестным для всех его ужасно потрясло. Остаток вечера он был довольно замкнут, хотя и приложил усилия, чтобы помочь с А-Юанем, когда они готовили его ко сну для Попо. И Лань Ванцзи позаботился о том, чтобы тот присутствовал во время секса.

В конце концов, Лань Чжань заснул, сосредоточившись на ровном дыхании Вэй Усяня; на весе его головы у себя на плече; на руке, лежащей на его животе; на одной ноге, закинутой на его ногу; и на кончике его косы, прижатой к запястью, где его рука покоилась на бедре Вэй Ина.

Проснувшись, Лань Ванцзи понял, что проспал дольше, чем мао ши, но из-за того, что Вэй Усянь пускал слюни у него на груди, он сомневался, что все равно бы встал с постели, поскольку ему не хотелось его будить.

В конце концов, Вэй Цин пришла проверить их, выглядя измученной. Хотя он не был уверен, как прошел для нее вчерашний день, но она устроила Чифэн Цзюню экскурсию по «Могильным курганам», и поэтому он был уверен, что в некотором роде это было так же тяжело для нее, как и для Вэй Ина.

- Скоро будет завтрак, - сказала она, проверяя меридианы его спящего мужа. - После этого ему понадобится лечение. Я хочу поработать над устранением ущерба, нанесенного энергией обиды, пока не стало еще хуже.

Лань Чжань знал, что ему нужно было поговорить с Вэй Усянем, а, возможно, и с ней тоже о том, какая часть этого ущерба была связана с травмами, которые так и не зажили должным образом; какая часть - печатью стигийского тигра, а какая - просто с использованием энергии обиды в сочетании с энергией обиды, необходимой для контроля печати.

Необходимо было учитывать множество факторов, поскольку использование Вэй Ином энергии обиды, судя по его вчерашнему комментарию Лань Сичэню, сильно отличалось от того, как ее использовали Вэнь Жохань и другие демонические заклинатели в прошлом. В то время как большинство демонических заклинателей разжигали негодование в обиженных духах до тех пор, пока негодование не поглотит душу, и она больше не сможет вернуться на землю, за что их и проклинали, совершенствование Вэй Усяня позволяло обиженным духам освободиться после того, как их негодование будет очищено или разрешено, и ни одна душа не будет уничтожена. На самом деле, Лань Ванцзи сомневался, можно ли было вообще считать его совершенствование демоническим? Несмотря на то, что этот путь был назван так потому, что он предполагал использование энергии обиды, это был совершенно другой путь.

«Причиняет ли этот путь вред Вэй Ину или же его состояние в действительности было полностью вызвано предыдущими травмами и энергией, необходимой для подавления печати стигийского тигра?» - задался вопросом Лань Чжань.

Он знал, что Вэй Усянь избегал говорить с ним о своем пути, потому что ранее он отреагировал, воспринимая любое использование энергии обиды как демоническое совершенствование, и, вероятно, его муж опасался, что любое обсуждение будет включать в себя это предположение. Ему нужно было как-то разубедить его, поскольку он действительно хотел это обсудить. Многие талисманы и изобретения Вэй Ина поражали своей инновационностью, и осознание того, что их изобретение и следование этому недемоническому пути, возможно, не причинит ему вреда, снимало большую часть беспокойства Лань Ванцзи по этому поводу.

Вэй Цин выглядела задумчивой, когда он озвучил свои мысли, но, в конце концов, покачала головой.

- Это хорошая теория, но мы не можем знать наверняка, пока не разберемся с другими проблемами, которые, как мы знаем, причиняют ему боль. И если это новый путь, не позволяй ему назвать его, иначе он придумает что-нибудь нелепое!

Она извинилась, чтобы заняться их гостями, сообщив ему, что Лань Сичэнь, вероятно, из-за беспокойства, попросил ее зайти к ним, поскольку мао ши (5:00 -7:00) прошел, а он не вышел. Лань Чжань знал, что, скорее всего, в ближайшее время его ждет разговор об его измененном графике, в котором он медитировал после пробуждения, не беспокоя Вэй Ина, вместо того чтобы сразу же встать и заняться утренним омовением. Он знал, что Лань Сичэнь не будет осуждать его решения, особенно после того, как он все объяснит, и отчасти потому, что Лань Цижэнь заблокировал его возвращение в «Облачные глубины». Они оба выиграют от открытого разговора о приоритетах Лань Ванцзи, поэтому было легко выбросить этот вопрос из головы, чтобы он мог начать будить Вэй Ина и помочь ему подготовиться к предстоящему дню.

***

Вэй Усянь просыпался медленно, но позволил Лань Чжаню усадить его и смыть с лица остатки ночного сна, расчесать и зачесать волосы в хвост, повязав на макушке налобную ленту вместе с обычной красной лентой и, в конце концов, пришел в себя настолько, чтобы переодеться в подобранную для него одежду. Лань Ванцзи не смог удержаться от того, чтобы выбрать красную внутреннюю мантию, все еще предвкушая увидеть Вэй Усяня в красном свадебном наряде. Мантии, которые, по словам Цзян Ваньиня, он купил в Илине, были слишком хорошего качества, как Лань Чжань смог убедиться, присмотревшись, и слишком продуманными по дизайну, чтобы быть привезенными откуда-либо, кроме Юньмэна - это говорило ему о том, что Цзян Ваньинь надеялся вернуть Вэй Ина домой еще до того, как тот узнал о его жертве, и это сразу же повысило его в его глазах.

Когда они пришли, общая зона была наполнена ароматом еды, приготовленной из остатков вчерашнего ужина: баоцзы, цзунцзы, тушеного мяса и отварного риса, и он был рад услышать, как у Вэй Ина заурчало в животе. Судя по хихиканью в комнате, он был не единственным, кто это услышал, и Цзян Ваньинь не смог скрыть улыбку, указывая на стол, где для них уже накрыли.

- Мой Чжицзы (племянник) настоял, чтобы мы собрали ваши любимые блюда, - вот и все, что они получили в качестве объяснения.

А-Юань уже сидел за столом с Попо, и он сразу же подбежал к ним для объятий, радостно рассказывая о том, как готовил завтрак для «А-дье и Бабы», и Лань Ванцзи почувствовал странное чувство сытости, никак не связанное с голодом. Он заметил, что порция Вэй Усяня включала в себя несколько блюд и была полита соусом чили, как тот любил. В его собственной порции тоже были разнообразные блюда, но без ярко-красного цвета.

Вскоре комната наполнилась звуками еды и разговоров, и он был рад, когда Вэй Ин сразу же приступил к делу. Еда была быстро съедена, хотя Попо настояла, чтобы Вэй Усянь съел еще немного, прежде чем она была удовлетворена, и тогда многие Вэй ушли работать в поле, настаивая на том, чтобы, несмотря на избыток еды, убирать урожай редиса, а также на том, чтобы заниматься другими делами, чтобы поселение просуществовало столько времени, сколько потребуется для их переезда. Они предпочитали быть чем-то занятыми, отвлекаясь от своих забот работой.

Закончив есть, А-Юань забрался на колени к Лань Чжаню и тот старательно вытер лицо и руки ребенку.

- У А-дье теперь будут иглы и музыка? - спросил он, уже привыкший к этой рутине.

Этот вопрос вызвал любопытство у гостей, и Вэй Цин объяснила разработанную ими новую технику исцеления и ее использование для рассеивания энергии обиды, которая проникла в тело Вэй Ина и нанесла ему вред. Лань Ванцзи почувствовал его напряжение из-за этого разговора, так много всего уже было раскрыто, что, как он знал, заставляло его мужа чувствовать себя уязвимым, и он соединил их руки, чтобы утешить.

Попо одарила их сочувственной улыбкой, прежде чем забрать А-Юаня и направилась в ту часть пещеры, где жила Вэй Цин. Лань Чжань был благодарен ей за то, что она увела А-Юаня подальше от этого разговора и стресса Вэй Усяня.

«Вэй Цин, скорее всего, приведет его, чтобы успокоить Вэй Ина, когда она вернет свои иглы», - пронеслось у него в голове.

- Мы стараемся лечить его дважды в день и добились хороших результатов в заживлении травм, хотя я также надеюсь вылечить некоторые из его более серьезных рубцов, - закончила Вэй Цин.

- Это действует только на ткани или может быть использовано для очистки меридианов? - спросил Лань Сичэнь, обмениваясь с Не Минцзюэ странным взглядом, который Лань Ванцзи не смог расшифровать.

- Это возможно, и я надеюсь сделать это для Вэй Усяня, как только печать стигийского тигра будет уничтожена, чтобы можно было восстановить его меридианы.

Лань Сичэнь, похоже, собирался сказать что-то еще, но Цзян Ваньинь прервал его:

- Если его меридианы восстановятся, сможет ли Вэй Усянь вырастить новое золотое ядро?

Вэй Ин вздрогнул, прошептав имя брата с немалым раздражением из-за постоянного внимания к его золотому ядру, но Цзян Ваньинь хмуро посмотрел на него.

- Если ты сможешь вырастить новое золотое ядро, тебе не придется использовать демоническое совершенствование, причиняющее тебе боль!

- Нет, - вмешался Лань Ванцзи, чувствуя, что Вэй Усянь приближался к точке, когда он мог полностью отключиться. - Вэй Ин не демонический заклинатель! Печать стигийского тигра причиняет ему вред, а не его совершенствование!

Вэй Усянь замер, Цзян Ваньинь открыл рот, чтобы заговорить снова, но Вэй Цин встала, чтобы прекратить дальнейший разговор.

- Я уже рассказала о лечении Вэй Усяня больше, чем это было уместно, хотя я была бы рада обсудить другие области применения этого метода лечения.

***

Она отправила их в пещеру, несмотря на протесты Цзян Ваньиня. Однако Лань Чжань с радостью подчинился, обеспокоенный реакцией Вэй Ина на его слова, и его беспокойство только усилилось, когда Вэй Усянь с немного ошеломленным выражением на лице просто позволил ему увести себя.

Позади них он услышал, как Лань Сичэнь спросил о технике исцеления и о том, может ли она устранить энергию обиды, скопившуюся в меридианах, что, по его мнению, являлось довольно конкретным вопросом, свидетельствующим о заботе о благополучии Вэй Ина. Он ценил эту заботу, и даже неуклюжий способ Цзян Ваньиня проявить свою собственную обеспокоенность, хотя он знал, что Вэй Усянь чувствовал себя уязвимым. Вэй Ин всегда уклонялся, когда другие проявляли беспокойство о нем. Однако эта ситуация не позволила ему избежать этого, как он обычно делал, и как пытался уклониться, когда Лань Ванцзи впервые обнаружил отсутствие у него золотого ядра.

Когда они добрались до ниши, Вэй Усянь, наконец, повернулся к нему, а Лань Чжань частично задернул занавеску, чтобы отгородиться от внешнего мира. Выражение лица его мужа было настороженным, что не уменьшало его беспокойства, и Вэй Ин явно пытался найти слова, чтобы выразить свои мысли.

- Я думал...Разве ты считаешь меня демоническим заклинателем? - наконец спросил Вэй Усянь тихим, недоверчивым голосом.

«Насколько сильно задели его мои первые бесчувственные комментарии во время войны?» - задался вопросом Лань Ванцзи.

- Демонические заклинатели поглощают обиженных духов, разжигая их негодование, чтобы увеличить свою собственную силу. Эти души не смогут вернуться на землю и вместо этого будут уничтожены, - напомнил ему Лань Чжань. - Вэй Ин никогда бы так не поступил. Вместо этого ты освобождаешь души, направляя их негодование на более продуктивное использование и обеспечивая очищение по-другому.

Выражение лица Вэй Усяня было таким душераздирающе ранимым, что заставило его задуматься:

«Сомневался ли Вэй Ин на охоте на горе Байфэн, что я все еще его Чжи Цзи, полагая, что потерял это вместе со своим золотым ядром?»

Лань Ванцзи подошел ближе, наблюдая за Вэй Усянем, который выглядел подавленным.

- Вэй Ин проложил новый путь, не демоническое совершенствование! Как ты и предполагал, что это было возможно в «Облачных глубинах». Это четвертый путь освобождения обиженных духов, который может сделать «Уничтожение» ненужным.

Минуту Вэй Усянь молчал, а затем громко рассмеялся, и напряжение сменилось облегчением.

- Тогда я был прав - мы действительно Чжи Цзи, - дрожащим голосом произнес Вэй Ин, тяжело опускаясь на кровать.

Мысль о том, что он, возможно, дал ему хоть какой-то повод для сомнений, сделал Лань Чжаня еще более решительным в том, чтобы никогда больше не подводить его, и он сделал шаг вперед, чтобы одной рукой погладить Вэй Ина по щеке. Он был доволен, когда его муж наклонился навстречу его прикосновению. Его собственное беспокойство за Вэй Усяня было барьером для понимания, затуманивало его чувства. Его плохие коммуникативные навыки усугубили непонимание, в результате чего Вэй Ин почувствовал себя одиноким, и он сожалел, что причинил ему такую боль.

- С того самого момента, как мы встретились! - уверял его Лань Ванцзи. - Если лицо ничего не выражает, прислушайся к биению сердца!

Вэй Усянь вздохнул и наклонился вперед, чтобы прижаться ухом к торсу Лань Чжаня, как будто прислушиваясь. Он скрестил руки на его пояснице, чтобы крепче обнять его, и в этот момент Лань Ванцзи любил его так сильно, что его сердце было готово разорваться. Ему казалось, что они вели беседу без слов, и каким-то образом достигли более глубокого взаимопонимания, по-другому стали близки, как будто они полностью открылись, чтобы, наконец, увидеть друг друга.

- Оно бьется быстрее, - почти благоговейно пробормотал Вэй Ин, словно пораженный таким явным выражением его любви.

- Я хочу помогать тебе нести твое бремя, Вэй Ин, столько, сколько тебе нужно.

Лань Ванцзи завел руку за его спину, чтобы погладить тонкие волосы на затылке Вэй Усяня. Он знал, что этот жест успокаивал его, побуждая расслабиться, прижавшись к нему, и они оставались в таком положении, пребывая в этом моменте комфорта и любви, полностью сосредоточенные друг на друге, пока занавеска за их спиной не открылась, и Цзян Ваньинь не издал сдавленный звук.

- Вэй Усянь, как тебе не стыдно! - крикнул он, потянувшись к занавеске, чтобы задернуть ее обратно, с Цзыдянем вспыхнувшим у него на руке и А-Юанем сидящем у него на бедре.

Вэй Ин повернул голову, чтобы вопросительно посмотреть на брата, а у Лань Чжаня загорелись уши, когда он понял, что, по предположению Цзян Ваньина, они делали.

- В самом деле, Чэн-чэн, о чем ты только думаешь? - произнес Вэй Усянь озорным голосом. - И в любом случае, так тебе и надо, впредь не входи без стука!

Затем он задумчиво посмотрел на Лань Ванцзи и дерзко прошептал:

- Может быть, позже?

Это заставило его мужа использовать свое золотое ядро, чтобы контролировать реакцию своего тела на эту идею.

- Поверь мне, - фыркнула Вэй Цин из-за спины Цзян Ваньиня. - Ты бы услышал их громко и отчетливо, если бы они были заняты супружеской деятельностью!

- Цин-цзе!

Неподдельное смущение в голосе Вэй Ина сделало бы ситуацию смешной, если бы Лань Чжань не был столь же смущен.

- Здесь нет двери, в которую можно было бы постучать! - раздраженно пробормотал Цзян Ваньинь.

Вэй Цин закатила глаза и протиснулась мимо него, а Вэй Усянь хихикнул, отпуская Лань Ванцзи и откидываясь назад. Тем временем А-Юань стал извиваться, пока Цзян Ваньинь не опустил его на пол. Мальчик присоединился к Вэй Ину на кровати, радостно прижимаясь к нему и постукивая своей бабочкой по руке Вэй Усяня.

- Цзян-цзунчжу настоял на том, чтобы понаблюдать за твоим лечением, - иронично заметила Вэй Цин.

Она протянула Лань Чжаню маленький глиняный горшочек с мазью, вероятно, приготовленной из более сильнодействующих ингредиентов.

- Ты нанесешь ее ему на спину после того, как он отдохнет. В ней есть обезболивающее, которое, надеюсь, поможет. Хотя я бы предпочла не использовать эту мазь в качестве долгосрочного решения, в краткосрочной перспективе она поможет. Борьба с болью создает стресс для организма и задерживает заживление.

В свою очередь Цзян Ваньинь, казалось, пришел в себя и вошел, полностью закрыв за собой занавеску. Вэй Цин взмахом руки зажгла свечи в нише, и Вэй Усянь снова замер.

«Впервые ли Цзян Ваньинь увидит шрамы, оставшиеся после Цзыдяня и переноса золотого ядра?» - задался вопросом Лань Ванцзи.

- Я бы хотела посмотреть, какое влияние оказало лечение на рубцовую ткань и заживет ли она в дальнейшем? Но сегодня мы сосредоточимся на облегчении боли, поскольку эти области могут быть инфицированы обидой.

Ее выжидающий взгляд напугал Вэй Ина, который никогда не любил говорить о своей боли, и Лань Чжань понял, что от него потребуется признание в наличии проблемных зон. Об этом знал только Лань Ванцзи, ведь он каждую ночь изучал тело своего мужа и проводил дни, не давая ему нанести себе еще больший вред.

- Спина, вдоль позвоночника. Вэй Ин не может поднять А-Юаня, пока боль не утихнет, - ответил за него Лань Чжань, заслужив надувшийся взгляд мужа.

Не допустить, чтобы Вэй Усянь поднял А-Юаня, было постоянной задачей, к которой присоединились разные люди, заметившие его трудности, даже Не Хуайсан. Однако Лань Ванцзи знал, что Вэй Ин хотел нести мальчика и качать его на руках, что он бы проигнорировал боль в своем теле, если бы за ним не присматривали люди, но ему больше не нужно было этого делать.

Вэй Усянь, казалось, странно стеснялся раздеваться, и когда он быстро бросил взгляд на Цзян Ваньиня, прежде чем отвести его в сторону, Лань Чжань тут же понял, что был прав - его брат не видел его шрамов от травм, которые он перенес и которые в некоторых местах плохо зажили, и, вероятно, он не видел ударов плетью от Цзыдяня на спине, ни шрама от разреза на нижнем даньтяне.

Вэй Цин, вероятно, тоже это знала, но она все равно заставила его раздеться до рубашки, а затем снять и ее, оставляя его почти обнаженным. Его шрамы были отчетливо видны в тусклом свете пещеры. Она заставила его повернуться, чтобы осмотреть область шрамов, над которой они работали, и Цзян Ваньинь тихо ахнул при виде его спины. Он понял, как и Лань Ванцзи, что Вэй Ин был брошен в «Могильные курганы» со свежими следами от ударов плетью и едва затянувшимися без золотого ядра, которое ускорило бы их заживление.

К счастью, он ничего не сказал, молча обдумывая это открытие, пока Вэй Цин осматривала обработанную область. Лань Ванцзи надеялся, что если у него и случится вспышка гнева, то это произойдет вдали от Вэй Усяня.

- Уже лучше, хотя предстоит еще многое сделать, - сказала Вэй Цин. - Вероятно, в рубцовой ткани есть очаги обиды, а также инфекция, так что это будет длительный процесс.

Учитывая, что Вэй Ин исцелялся, находясь в «Могильных курганах», ее теория была неудивительна, но сердце Лань Чжаня болело за своего мужа. Это была не жалость, ведь он в этом не нуждался, а желание, чтобы его муж так не страдал.

Она потратила несколько минут, осматривая его мышцы, прежде чем попросить его лечь лицом вниз на кровать, и достала свои иглы. Тем временем А-Юань сел у изголовья кровати и погладил Вэй Усяня по волосам, словно пытаясь его успокоить. Несмотря ни на что, Вэй Ин все еще умудрялся улыбаться ребенку.

Как только акупунктурные иглы были установлены так, как того хотела Вэй Цин, Лань Ванцзи достал свой гуцинь и начал играть песни исцеления, направляя свою ци через музыку к иглам, позволяя Вэй Цин направлять ее в них и в Вэй Ина. Он играл полшичэна (час), прежде чем она жестом попросила его остановиться. Как обычно, Вэй Усянь крепко заснул, и потребовалось только, чтобы Вэй Цин удалила иглы и укрыла его одеялом.

А-Юань спустился с кровати так осторожно, как только мог трехлетний ребенок, прижимая к себе бабочку, и подошел к Лань Чжаню, требуя внимания. Он посадил его к себе на колени и позволил смотреть, как он играет «ВанСянь» для Вэй Ина, надеясь, что ему приснятся приятные сны.

Цзян Ваньинь, очевидно, все еще кипел, когда они, наконец, вышли из ниши, оставляя Вэй Усяня отдыхать, но, похоже, он не собирался взрываться. В конце концов, когда они вышли из пещеры на прохладный солнечный свет «Могильных курганов», он повернулся к Вэй Цин.

- Я хочу знать все об его состоянии и о том, что необходимо для его лечения здесь и на «Пристани Лотоса». Я отправил еще одну группу учеников проверить, нет ли твоих рукописей в «Надзорном посте в Илине».

Пока они с Вэй Цин обсуждали создание каталога книг и то, как их следует хранить в условиях повышенной влажности на «Пристани Лотоса», Лань Ванцзи решил оставить их наедине и вместе с А-Юанем отправился на поиски своего брата.

***

У них оставалось совсем немного времени, прежде чем Цзян Ян Ли и Цзинь Цзысюань прибудут в «Могильные курганы», чтобы принести клятву родства, и Лань Чжань не совсем был уверен, что нужно было делать, чтобы подготовиться. Он играл для бессознательного Вэй Ина, в то время как другие готовились к клятве братства в «Безночном городе», и поэтому не был вовлечен в процесс.

Он вошел в общую зону и обнаружил, что та несколько преобразилась: на стенах были развешаны драпировки, ленты и прочий декор в цветах всех четырех кланов, созданные смирившимся Не Минцзюэ, растерянным Вэй Нином и довольным Лань Сичэнем.

Неподалеку Не Хуайсан вытащил из мешочка цянькунь моток тканей и что-то похожее на настоящие гобелены, заставляя Лань Чжаня задуматься:

«Сколько же информации он собрал от шпионов за такое короткое время, чтобы так подготовиться? И сколько всего он скрывает за своим веером?»

Хотя последствия могли быть тревожными, Лань Ванцзи, возможно, эгоистично заботился лишь о том, что Не Хуайсан был союзником, и что он хотел помочь и защитить Вэй Ина.

- Красиво! - прощебетал А-Юань, немедленно отпуская руку Лань Чжаня, чтобы подбежать и прикоснуться к одному из украшений с каким-то детским благоговением.

Двое дядей Вэй принесли большой алтарь, явно недавно построенный, и Не Хуайсан указал им, где его поставить, а затем начал расставлять подношения, в то время как его брат и Лань Сичэнь стали развешивать за ним гобелены, обозначающие каждый из четырех кланов.

Все это время Не Хуайсан без умолку болтал о том, что он хотел купить, чтобы сделать их оставшееся время пребывания в «Могильных курганах» как можно более комфортным.

- Веера и краски для Вэй Юаня...О, и много бумаги для талисманов Вэй-сюна!

Это напомнило Лань Ванцзи о книге талисманов, которую Вэй Усянь составил в качестве приданого для клана Лань, которую они должны были преподнести Лань Сичэню, когда его муж проснется.

Не Хуайсан заметил его, когда закончил расставлять блюда с подношениями, и махнул рукой. А-Юань тут же побежал к Эршу, но его перехватил Не Минцзюэ, который подсадил хихикающего мальчика к себе на бедро.

- С Вэй-гунцзы все в порядке? - спросил Лань Сичэнь.

- Спит, - объяснил Лань Чжань с кивком. - Я здесь, чтобы помочь с приготовлениями.

- Нет, ты не будешь помогать, - возразила Вэй Цин, входя в зал вместе с Цзян Ваньином. - Твоя единственная работа - заботиться о Вэй Усяне, тем более что все это вызывает у него стресс!

Она не ошибалась: Вэй Ин чувствовал себя уязвимым и выставленным напоказ, что делало его напряженным и замкнутым. Хотя Лань Ванцзи мало что мог сделать, чтобы помочь, он, по крайней мере, мог быть рядом.

Лань Сичэнь ободряюще похлопал его по плечу.

- Мы можем позаботиться о приготовлениях, Ванцзи. Мы знаем, что нужно. Твой долг - быть с мужем.

- Я помогу Вэй Юаню привести себя в презентабельный вид, ведь что-то нужно сделать с его волосами, - сказал Не Хуайсан, поправляя растрепанный пучок на голове мальчика. - Мы приведем тебя в порядок для твоей Гумы!

А-Юань смотрел скептически, пока не была упомянута его Гума, а затем согласился. Лань Чжань решил оставить его Не Хуайсану, учитывая его преображение Вэй Нина.

- Я-я дам вам знать...когда обед будет готов, - предложил Вэй Нин.

По правде говоря, Лань Ванцзи был рад возможности побыть рядом с Вэй Ином, надеясь, когда тот проснется, вернуться к разговору о его совершенствовании и узнать больше о четвертом пути, который проложил его гениальный муж. Он выразил свою благодарность легким поклоном и направился обратно в их тихую нишу, довольный тем, что так много людей предлагали помощь, которая облегчит бремя Вэй Усяня. Он бы помог ему и в одиночку, если бы это было необходимо, но сила в числе была неоспорима.

***

Вэй Ин все еще спал, когда он добрался до ниши. Лань Чжань сел рядом с ним на кровать, плотнее закутывая его в одеяло, прежде чем вернуться к своей задаче по копированию книги талисманов, которая уже продвинулась так далеко, что заняла совсем немного времени. К тому времени, как он закончил, убирая один экземпляр для Лань Сичэня в рукав, чтобы ее можно было вручить, Вэй Усянь слегка повернулся,  чтобы прижаться к нему, не пробуждаясь ото сна. Понаблюдав немного за тем, как он спал, Лань Ванцзи заметил мешочек цянькунь, который дал ему брат, и решил, что просмотреть его было бы хорошим времяпрепровождением.

Он сразу же понял, что Лань Сичэнь обнаружил и включил в него предметы, которые он прятал под половицей, включая коллекцию произведений искусства и заметок, которые он хранил со времен пребывания Вэй Ина в «Облачных глубинах». Здесь была представлена его коллекция литературы, а также несколько рукописей в свободном переплете, которые возбудили его любопытство и оказались скопированными текстами о двойном совершенствовании, что заставило его уши вспыхнуть от явной наглости брата. Лань Чжань не знал, что двойное совершенствование было возможно без золотого ядра, но он не думал, что Лань Сичэнь включил бы их, если бы не был уверен, что они будут полезны. Он отложил их в сторону, чтобы прочитать позже.

Кроме того, там также были его наборы для каллиграфии, чернильницы, чистый пергамент, другие письменные принадлежности, благовония и несколько курильниц, содержимое его гардероба, постельное белье и полотенца, а также всевозможные средства первой помощи, лекарства и туалетные принадлежности - не только из Цзинши.

«Все это будет полезно для того, чтобы сделать пребывание Вэй Ина здесь более комфортным, а также может быть передано остальным жителям поселения для всеобщего удобства, - решил Лань Ванцзи. - Вэй Цин, несомненно, оценит медикаменты, хотя я не сомневаюсь, что Цзян Чэн и, возможно, Не Хуайсан привезли еще больше».

Он оставил все, что могло пригодиться, в частности, складной стол для путешествий и туалетные принадлежности для последующего использования, но многое убрал обратно в мешочек цянькунь, чтобы сэкономить место. В конце концов, их ниша была не велика.

Когда Вэй Усянь пошевелился, он отложил мешочек в сторону. Его муж томно моргнул, глядя на него, все еще полусонный и совершенно расслабленный, и Лань Чжань склонился над ним, чтобы провести рукой по его волосам. На его лице появилась сонная улыбка, которая дрогнула, когда Вэй Ин потянулся, и его тело вспомнило о боли, напрягаясь и усугубляя ее.

Лань Ванцзи увидел разочарование Вэй Усяня, когда тот стиснул зубы, расслабляясь только тогда, когда ему удалось справиться с ней. Это отражало его собственное недовольство тем, что он не мог облегчить эту боль, кроме как на несколько драгоценных часов. Они были ограничены в возможностях до тех пор, пока не переедут на «Пристань Лотоса», пока печать стигийского тигра не будет уничтожена и Вэй Ин не сможет очиститься от ее воздействия, и только это убережет его от дальнейшего вреда.

Он вспомнил о мази, беря ее со стола, и стал наносить легкими движениями, втирая с минимальным нажимом. Лань Чжань почувствовал облегчение, когда Вэй Ин начал расслабляться под ее воздействием. Его пальцы слегка покалывали, прежде чем золотое ядро начало нейтрализовывать обезболивающее, но это дало ему понять, что оно обезболивает кожу, возможно, даже действует как мышечный релаксант, так что напряжение от боли больше не будет усиливать охватывающую боль Вэй Ина.

С тех пор, как Лань Ванцзи прибыл в «Могильные курганы», щеки его мужа стали менее впалыми, одежда на нем меньше висела, а его тело было уже не таким изможденным. Нужно было больше, но еда, сон, дополнительные удобства, такие как ванна, и лечение значительно помогли.

Несмотря на боль и изнеможение, Вэй Усянь не жаловался, а только тихо вздохнул с облегчением, когда Лань Чжань закончил наносить мазь и достал рубашку, чтобы помочь ему одеться.

- Нужно помочь с подготовкой, - пробормотал Вэй Ин. - Шицзе скоро будет здесь.

- Остальные уже позаботились об этом, - ответил Лань Ванцзи, помогая ему надеть мантию как следует. - Они тоже хотят облегчить твое бремя.

Их желание помочь ему уже должно было стать очевидным, учитывая присутствие стольких глав кланов и предстоящее клятвенное родство, но Лань Чжань понял, что Вэй Усянь был готов помогать другим в ущерб себе, но ему было трудно принимать помощь. Он обнаружил, что гораздо лучше и проще было просто помогать ему, не спрашивая разрешения, хотя ему и не нравилось лишать его свободы воли. Это было слишком похоже на поведение его отца, чтобы чувствовать себя комфортно.

Вэй Ин только кивнул, расправляя мантию, но вид у него был задумчивым и напряженным. Казалось, слов было недостаточно, поэтому Лань Ванцзи сел рядом с ним и стал расчесывать его взъерошенные со сна волосы, предоставляя физический комфорт.

Его волосы все еще были повреждены, хотя его уход за ними в течение последних нескольких недель помог, и он был рад продолжать помогать Вэй Усяню восстанавливаться. Постепенно Лань Чжань почувствовал, как тот понемногу стал расслабляться. Он медлил, расчесывая волосы гораздо дольше, чем было необходимо, чтобы помочь ему расслабиться как можно больше.

В конце концов, Вэй Ин откинулся, положив голову на колени Лань Ванцзи, и посмотрел на него с сонной улыбкой. Выражение его лица было наполнено таким обожанием, что Лань Чжань почувствовал себя попавшим на Небеса. Каждое мгновение, проведенное с Вэй Усянем с тех пор, как он принял решение остаться и признаться в их браке, несмотря на сложность ситуации, доставляло ему больше удовольствия, чем он мог выразить словами.

Лань Ванцзи стал нежно массировать ему кожу головы мозолистыми от гуциня пальцами так, как, как он знал, нравилось Вэй Ину. В конце концов, Вэй Усянь совершенно расслабился и начал рассказывать об идеях преобразования или трансформации энергии обиды, впервые открыто обсуждая с ним свое совершенствование.

- Я не знаю, можно ли ее преобразовать непосредственно в духовную энергию, но, возможно, существует ряд преобразований, которые сработают? Если это возможно, я хотел бы, по крайней мере, изучить это. До сих пор мне удавалось смещать фокус обиды, направляя ее, чтобы выкачать из заражённой почвы, но трансформация - это совершенно другой вариант.

Приятно было видеть, что он был сосредоточен на идее изобретения, излагая логику потенциальных идей и даже иногда прося его внести свой вклад. Его ум отвлекался от стресса, и теперь он мог это делать, потому что больше не боялся реакции Лань Чжаня на его совершенствование. В этом было что-то домашнее, ведь они оба были расслаблены на кровати, не нуждаясь ни в ком, кроме как друг в друге. Они просто наслаждались проведенным вместе временем, своего рода оазисом.

Он как раз обдумывал идею избавления живых существ от негодования, когда пришел Вэй Нин и объявил, что обед был готов, и даже был настолько любезен, чтобы спросить, не хотят ли они, чтобы он принес им еду?

- Нет, - со вздохом ответил Вэй Ин, с сожалением поднимаясь, при этом его напряжение вернулось. - Я не могу прятаться.

Вэй Нин кивнул.

- Мы...мы украсили общую зону для церемонии. Все...уже готово.

***

Вэй Усянь явно не ожидал, что комната так преобразится, с украшениями и гобеленами, с алтарем для их общих предков, и изумление на его лице доставило удовольствие. Даже полоски ткани свисали с потолка, ниспадая каскадом из четырех разных углов и сходясь посередине, каждая из которых была выполнена в цветах определенного клана, переплетаясь друг с другом и располагаясь таким образом, что напоминало разноцветную камелию, мощный символ верности и чистоты, подходящий для клятвы родства.

«Не Хуайсан превзошел самого себя», - подумал Лань Чжань.

А-Юань крутился под цветком, но, как только увидел их, подбежал к ним, возбужденно болтая. Он тоже преобразился: его обычно растрепанные волосы были расчесаны, смазаны маслом до блеска и собраны в гладкий пучок, удерживаемый красной лентой; он был одет в бирюзовые и лавандовые мантии, присланные Цзян Ваньином, даже с небольшим веером, явно подаренным Не Хуайсаном. Он выглядел как настоящий молодой господин.

- Бофу поднимал Эршу, чтобы сделать цветок, - рассказал он им, хихикая.

Этого было достаточно, чтобы заставить Вэй Ина рассмеяться, и он снова немного расслабился. Хотя Лань Ванцзи помешал ему взять А-Юаня на руки, он дал ему возможность погладить их сына по щеке.

- Ай, я могу себе представить, как Не-сюн делал это. Мне жаль, что я это пропустил!

Вэй Усянь снова оглядел комнату, в которую вошли несколько дядюшек и тетушек с тарелками еды, чтобы расставить их по столам. Казалось, что он был увлечен декором, как и представлением процесса украшения. Лань Ванцзи надеялся, что это поможет ему хотя бы как-то смириться с их желанием помочь.

Лань Чжань потянул его к столу, где к ним быстро присоединились Попо и Вэй Цин, а это означало, что Цзян Ваньинь сел за столом непосредственно рядом с братьями Не и Лань Сичэнем.

Попо, как обычно, наполнила тарелку Вэй Ина самыми вкусными кусочками и напомнила ему о том, что нужно было поесть. Это была почти как любая другая трапеза, только с большим количеством еды и дополнительной компанией, что являлось наглядным доказательством изменений, которые Лань Сичэнь смог внести, и самым важным из которых являлась организация будущего клятвенного родства, которое обеспечит защиту Вэй Ину и его приемным родственникам.

Лань Ванцзи был уверен, что ситуация будет только улучшаться.