Глава 24

Пока муж и сын спали, Лань Ванцзи навел порядок в нише, складывая все ненужное в мешочек цянькунь для хранения. Хотя настоящая уборка была бы более тщательной, со стенами и потолком из камня, а также с каменным полом, покрытым грязью, это в лучшем случае было бы непрактично. Затем он взялся за другую пачку заметок Вэй Ина, расшифровывая беспорядочные мысли примерно так же, как он приводил в порядок часто спутанные волосы Вэй Усяня.

Лань Чжань знал, что Вэй Цин ожидала, что он останется рядом, чтобы поддержать Вэй Ина, поэтому был рад, что у него был повод не присутствовать, когда Цзинь Цзысюань увидит доказательства преступлений своего клана, а также причины, по которым Вэй Ин использует энергию обиды. Муж Цзян Ян Ли – благородный человек и, без сомнения, отнесется к этому благосклонно, но он не хотел видеть жалость к Вэй Усяню или чтобы это как-то было направлено на него, как будто его брак с Вэй Ином был устроен, чтобы уменьшить страдания его мужа.

«Возможно, все обстоит иначе», - пронеслось в его голове.

Во время войны он был размещен в другом месте и поэтому мало что знал о наследнике Цзинь, но он хорошо помнил многочисленные оскорбления в адрес Вэй Ина со стороны высокопоставленных членов клана Цзинь.

Лань Ванцзи был знаком с тем, как люди по-разному смотрели на него. Это, а также бурлящие эмоции Вэй Усяня по поводу решения отдать Цзян Ваньиню свое золотое ядро, вероятно, являлись причиной того, что его муж держал это в секрете. Он не мог пожалеть о том, что уговорил его рассказать брату, хотя бы потому, что Вэй Ин выглядел физически здоровее, чем за все время, пока он был здесь, ведь такая трансформация произошла отчасти из-за этого, но он хотел, чтобы другие увидели в Вэй Усяне гения, которым тот являлся.

Вэй Ин первым пошевелился, слегка посапывая во сне, и Лань Чжань стал спокойно ждать, пока он окончательно не проснется. Когда же он открыл глаза, его взгляд оглядел нишу, прежде чем остановиться на нем, и Лань Ванцзи был рад, что его муж расслабился, увидев его.

- Ты, наверное, единственный человек, который может разобрать мою ужасную каллиграфию, - сказал Вэй Усянь с нежностью в голосе. – Мне кажется, что я закончил больше своих проектов, потому что ты переписываешь мои заметки!

Хотя Вэй Ин был прав, Лань Чжань понимал, что его муж отвлекал себя от А-Юаня, потому что смотрел на мальчика так, словно боялся, что они могли разбудить его, и боялся, что тот все еще будет напуган, когда проснется. По правде говоря, он тоже, и он не был уверен, что они были способны помочь своему сыну, разве что просто быть с ним и помогать ему чувствовать себя в безопасности.

«Вэй Цин, будучи лекарем, возможно, позже поделится своим опытом», - пронеслось у него в голове.

- Ты больше не отказываешься ото сна и не забываешь поесть. Тебе нужен был баланс, - ответил Лань Ванцзи, позволяя себе отвлечься на мгновение. – И я рад помочь своему мужу любым способом.

Когда Вэй Ин покраснел, он понял, что его муж раскусил его уловку – утомлять его сексом, чтобы тот мог спать.

Честно говоря, он был очень рад помочь ему в этом, даже если на этот раз это было не то, что он имел в виду.

- Ты бесстыдник! - пробормотал он, его лицо очаровательно покраснело, а Лань Ванцзи услышал: «Я люблю тебя».

Он видел, что были вещи, которые Вэй Усянь никогда не сможет заставить себя сказать, ведь был слишком сентиментален. Лань Чжань знал, что его мужу нравилось, когда о нем заботились, что для него были важны физические проявления любви. Он также знал, что Вэй Ин любил проявлять свою любовь, даря ему безделушки, которые он мог сделать сам, например, вырезанный гуань с кроликами, а также нетрадиционное приданое в виде изобретенных им талисманов, желая преподнести ценность, равную денежному подарку Лань Сичэня.

Когда Вэй Усянь подозвал его, Лань Ванцзи с радостью отложил свою работу и присоединился к нему и их сыну, понимая, что А-Юань, скорее всего, будет очень слаб, когда проснется, и что их присутствие может помочь ему почувствовать себя в безопасности. Никто из них не знал, как отреагирует мальчик, учитывая его недавний приступ ужаса, и сможет ли он вынести вид Цзинь Цзысюаня даже без алой метки?

По правде говоря, Вэй Ин, вероятно, тоже нуждался в нем, поскольку был измотан тем, что его обнажили не только перед посетителями «Могильных курганов», но и перед всем миром совершенствования через юэфу.

Лань Чжань мог предложить своему мужу и сыну лишь свое присутствие, и, надеялся, что этого будет достаточно.

А-Юань что-то неразборчиво пробормотал, когда к ним присоединился Лань Ванцзи, зажимая его между ними, и это движение на мгновение нарушило его сон, но он не пошевелился сразу. Пока они ждали, Вэй Усянь прислонил голову к груди мужа и шепотом стал рассказывать о новых идеях для изобретений, отвлекая себя, как только мог, а Лань Чжань с удовольствием слушал.

В конце концов, их сын проснулся, издавая протестующий звук против выхода ото сна и очаровательно зарываясь в пространство между ними. Он перевернулся, когда проснулся настолько, чтобы вспомнить обстоятельства, при которых он заснул, и заплакал о «злом человеке».

- Я здесь, Баобэй, ты в безопасности, я обещаю, - пробормотал Вэй Ин, успокаивающе поглаживая его по волосам. – И твой Баба тоже не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. Это муж Гумы, помнишь, тот хороший человек, о котором я тебе рассказывал?

А-Юань бросил на них полный сомнения взгляд, а затем стал пробираться к краю кровати.

- Гума, Попо, Гугу и Бобо... - пробормотал он, явно опасаясь за их безопасность, прежде чем спрыгнуть с кровати, и только быстрая реакция Лань Ванцзи удержала его от удара о твердый пол.

- Бобо защитит их, а у Цин-цзе есть иглы, - сказал ему Вэй Усянь, не в силах сдержать непроизвольную дрожь. - Никто не может победить ее и ее иглы, и мне жаль глупца, который попытается.

А-Юань все еще выглядел неуверенным, и Лань Чжань поднял его на руки.

- Мы скоро присоединимся ко всем, после того как приведем в порядок твою одежду и волосы, и ты увидишь, что они в безопасности, А-Юань, - сказал он спокойным и размеренным тоном.

Мальчик обдумал это, прежде чем кивнуть. Он все еще выглядел обеспокоенным, но позволил им привести в порядок его волосы и облачить его в новую мантию, более официальную, чем мантия ученика, и более богато украшенную, которая, по-видимому, подходила для церемонии принесения клятвы, которая, как они надеялись, состоится.

- Он слушает тебя больше, чем меня! – воскликнул Вэй Ин, выглядя странно довольным.

Вэй Усянь почти вышел из ниши в нижнем белье, но его остановил Лань Ванцзи, и они обнаружили, что его прежняя мантия была испачкана соплями из-за недавнего срыва А-Юаня. Его муж заметил, что он тоже пострадал от того же, и они оба переоделись. Лань Чжань надел нежно-голубую мантию из мешочка цянькунь, который принес Лань Сичэнь, в то время как Вэй Ин выбрал другую мантию, присланную Цзян Ваньином для его гардероба: черную с фиолетовыми вставками, которые заставляли его казаться мерцающим в тусклом свете пещеры. Затем они привели в порядок волосы друг друга. Лань Ванцзи аккуратно расчесал волосы Вэй Усяня, чтобы они выглядели более-менее гладкими после дневного сна, а А-Юань услужливо указал на те места, где они были спутаны. Лань Чжань решил, что в этот день ничего не должно было утяжелять его голову, и ему было бы удобнее заплести их в косу.

- Я заплету тебе волосы сегодня вечером, - прошептал он, и Вэй Усянь притянул его к себе, чтобы поцеловать.

***

Когда они присоединились к остальным в общей зоне, то обнаружили, что их уже все ждали, а позитивная атмосфера подразумевала ответ Цзинь Цзысюаня. Лань Ванцзи выдохнул с облегчением, не зная, что он задержал дыхание.

«Вскоре состоится церемония принесения клятвы родства, что обеспечит Вэй Ину и людям здесь большую защиту», - подумал он.

Тем временем А-Юань спрятался за ними, с подозрением поглядывая на Цзинь Цзысюаня. Было ясно, что мальчик все еще боялся его, а мужчина не знал, что делать. Если бы они были на рынке Илин, он мог бы поступить так же, как Лань Ванцзи, и купить ему игрушек, но «Могильные курганы» не предлагали такой роскоши. Лань Чжань порекомендовал бы такой выход и не сомневался, что Цзинь Цзысюань пришлет много игрушек для А-Юаня, если сочтет, что это поможет.

Цзинь Цзысюань выглядел подавленным, и он не мог смотреть на Вэй Усяня, что было предпочтительнее, чем если бы он смотрел на него с жалостью, ведь его муж не жалел, что отдал Цзян Ваньиню свое золотое ядро, но ему не нравилось, когда на него смотрели с жалостью, даже несмотря на то, что он все еще страдал.

Не Хуайсан взял на себя смелость поприветствовать А-Юаня и вручить ему еще один веер, отвлекая его веселым рассказом, а затем ему удалось уговорить мальчика сесть рядом с ним и его братом, который тут же посадил мальчика к себе на колени.

- Вэй-сюн, твоя Шицзе принесла сюда весь свой свадебный банкет! – воскликнул наследник Не, как только А-Юань устроился поудобнее.

Цзян Ян Ли хихикнула, глядя на недоверчивое выражение лица Вэй Ина.

- Это не сам банкет, но я приготовила для всех вас те же блюда, чтобы вы могли отпраздновать с А-Сюанем и мной. Просто без моего Сянь Сяня это было бы не правильно.

Хотя ничто не могло компенсировать отсутствие на свадьбе, Лань Ванцзи видел, как растроган был его муж ее попыткой перенести свадебный пир сюда, в «Могильные курганы».

Цзян Ян Ли подошла к Вэй Усяню и обняла его, ущипнув за нос так, что тот рассмеялся.

- Давай проведем церемонию, а потом ты должен будешь называть меня Цзе-цзе! - сказала она. – Вэй Цин будет Да-цзе!

Вэй Цин кивнула в знак согласия, явно пытаясь сдержать улыбку при виде их общения, но безуспешно, а затем словно для пробы ущипнула брата за нос и рассмеялась, когда тот вздрогнул, удивленно моргая.

- Это будет тяжелая работа – присматривать за нашими общими младшими братьями, - сказала она голосом полного преувеличенного страдания, и Цзян Ян Ли хихикнула.

- Но в то же время это будет очень полезно, - добавила она с улыбкой, а ее глаза замерцали даже в тусклом свете. - Эта Мэй-мэй будет стараться учиться у своей Цзе-цзе.

Вэй Цин не смогла сдержать смешка, удивляясь самой себе, к удовольствию Вэй Ина.

- Названые братья и сестры Ванцзи, конечно же, и мои тоже, - объявил Лань Сичэнь.

К удивлению и облегчению Лань Чжаня, Не Минцзюэ согласился:

- А-Сана тоже. Вы можете называть меня Да-гэ.

- А меня Эр-гэ, - вставил Лань Сичэнь. - Мы не можем говорить за А-Яо по этому вопросу...

Воцарилось неловкое молчание, напоминающее о том, что Цзинь Гуаньяо мог быть причастен к обращению с бывшими Вэнями. Цзинь Цзысюань выглядел особенно обеспокоенным, и у Лань Ванцзи возникло неприятное чувство, что тот знает личность улыбающегося человека, о котором один из остатков Вэнь упомянул как о человеке, забиравшем людей, которые так и не вернулись. Он надеялся, что этот человек поступил правильно, но он научился не думать о людях с лучшей стороны.

Не Хуайсан прочистил горло и указал на декор, как бы напоминая им о причине их собрания. К этому времени в качестве свидетелей подтянулся новый клан Вэй, уставший от целого дня работы в полях, но также, вероятно, от того, что Цзинь Цзысюань вновь заставил их пережить травму в лагерях. Там не было места для беспокойства о Цзинь Гуаньяо.

Несмотря на то, что урожай им больше был не нужен, мысль о том, чтобы отказаться от него, после долгого голодания вызывала у них отвращение, и поэтому они будут выращивать этот урожай, а о будущем подумают позже. Редис можно было раздать нуждающимся в Илине, если не останется ничего другого.

Когда появилась Попо, А-Юань покинул безопасность колен Не Минцзюэ, чтобы подбежать к ней и прижаться, очевидно, все еще переживая собственную травму. Она грустно улыбнулась и села рядом с мальчиком, позволяя ему забраться к ней на колени.

Церемония была красивой и элегантной благодаря лентам и недавно развешанным фонарикам, в противном случае это была бы простая клятва небесам и земле почитать и лелеять друг друга, как братьев и сестер, и никогда не разлучаться. Когда они поклонились, Лань Ванцзи испытал облегчение от того, что они наконец-то достигли этого момента, благодарный за защиту, которую это давало Вэй Ину, и за семью, которую это давало ему.

После этого подошел Цзинь Цзысюань с обеспокоенным выражением на лице. Он, казалось, прекрасно осознавал, что А-Юань смотрел на него с колен Попо так подозрительно, как только мог смотреть малыш.

- Я потихоньку поищу записи о местонахождении других останков Вэнь, и попробую найти способы помочь. Я надеюсь, что А-Яо не замешан в этом, но он, вероятно, чувствует себя в долгу перед нашим отцом, хотя его с самого начала следовало бы забрать в наш клан. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы узнать больше.

Вэй Усянь сделал глубокий вдох, прежде чем ответить, понимая, насколько ценной будет эта помощь.

- Просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы Цзе-цзе стала вдовой. Она...тоже нуждается в тебе.

Цзинь Цзысюань кивнул, и по выражению его лица стало ясно, что он знал, какой змеиной ямой являлся его клан. Лань Чжань надеялся, что ему удастся успешно пройти через эти мутные воды.

- Мы с А-Ли хотели бы спросить тебя кое о чем позже, наедине, - сказал он после долгой паузы, ища глазами жену, которая кивнула.

Вэй Ин выглядел озадаченным, не понимая, чего они могли хотеть, но он просто кивнул, и Цзинь Цзысюань воспринял это как разрешение уйти.

Разговор получился неловким, но Цзинь Цзысюань был настроен серьезно, как и Вэй Усянь, и оба хотели добиться хороших результатов. Учитывая их прошлые взаимодействия, напускная неловкость – это желанная перемена по сравнению с дракой.

Цзян Ян Ли привлекла несколько человек, чтобы они помогли вынести еду, в том числе огромную супницу с супом из корня лотоса и свиных ребрышек, которую мог нести только Вэй Нин. Еда представляла собой сочетание богатства кухни Ланьлина с острыми блюдами Юньмэна, и Лань Ванцзи не мог отрицать, что аромат был аппетитным. Со своего места ему были видны несколько блюд красного цвета, которых, как он знал, ему было лучше избегать, но которые, несомненно, понравятся Вэй Ину, в том числе острая лапша. Среди других блюд были тушеный свиной окорок и цельная утка по-пекински, а также десерты, такие как сладкий тоуфунао (мозги тофу) и басы пинго (яблоки в карамели), а также традиционные свадебные блюда, такие как холодный салат из медуз, жаренный молочный поросенок, целая рыба, приготовленная на пару в соевом соусе, сладкие булочки с персиками и горячий суп из красной фасоли с семенами лотоса. Вместо того, чтобы подавать еду по очереди, Цзян Ян Ли расставила горячие блюда в подогретых талисманами горшочках, чтобы люди могли накладывать ее себе сами.

- Спасибо за то, что вы стали свидетелями. Это был тяжелый день для клана Вэй, и я считаю, что они должны поесть первыми, - объявила Цзян Ян Ли.

Никто не протестовал, и беженцы сделали это застенчиво, нервно, под взглядами дворян.

Лань Ванцзи понял, что церемония принесения клятвы и путь к ней повлияли на них, пожалуй, больше, чем на кого-либо, кроме Вэй Усяня. Им пришлось рассказать о своих болезненных переживаниях, и они прошли путь от неминуемой смерти, либо от недоедания, либо от возможного нападения, до надежной защиты благодаря клятвенному родству с единственным человеком, который стремился защитить их; к дому, который в ближайшем будущем можно будет найти на «Пристани Лотоса», и сытым желудкам. Учитывая, что те же самые кланы, участвующие в принесении клятвы, были причастны к их почти полному уничтожению, включая его самого, позволить им поесть первыми было самым малым, что они могли сделать.

«Поняла ли это Цзян Ян Ли или она действует из инстинктивной доброты?» - задался вопросом Лань Чжань.

- Хочу есть с Бабой и А-дье, - настаивал А-Юань, отвлекая Лань Ванцзи от его мыслей, потянув его за рукав.

- Она сказала «Вэй», а ты все еще член семьи, - объяснила Попо, беря Вэй Ина под руку, прежде чем повернуться к Лань Чжаню. - И ты тоже считаешься, ведь вы женаты!

Лань Ванцзи не был уверен, должен ли он был смутиться, когда Лань Сичэнь не смог сдержать смешка, но это странным образом напомнило ему о мягких поддразниваниях его матери, и поэтому он почувствовал только волну нежности к своей семье, старой и новой, собравшейся здесь, в месте смерти, в которое его муж вложил жизнь.