Глава 19

К тому времени, когда они присоединились к остальным, подали сытный и с большим количеством мяса обед, к удовольствию А-Юаня. Он быстро привык называть Мин Чжень «Шицзе», что вызывало ностальгическое выражение на лице Вэй Ина. Ученики Цзян обожали мальчика, уже испортив ему обед конфетами, хотя это не мешало ему есть мясо с тарелки Лань Ванцзи, что он активно поощрял. В свою очередь он также позаботился о том, чтобы положить побольше на тарелку Вэй Усяня.

- Мы принесли постельное белье и для тебя, Шисюн, - сказала Мин Чжень Вэй Ину.

- Нам подарили свадебное одеяло, - вставил Лань Чжань. - Но вы можете убрать все остальное.

- Я слышала. Мы, конечно, оставим все, что явно принадлежит вам, - сказала Мин Чжень с ухмылкой, от которой у него покраснели уши.

Он испытал некоторое облегчение оттого, что хранил их масло в своем мешочке цянькунь.

Когда обед закончился, разговор перешел к более серьезным вопросам. В частности, учеников Цзян попросили отвезти нескольких членов «остатков Вэнь» обратно на «Пристань Лотоса», чтобы подготовиться к перевозке и интеграции остальных в клан Цзян, что они надеялись сделать под носом у Цзиней.

Вэй Ин сразу же решил, что А-Юань должен был поехать, поскольку он хотел, чтобы тот покинул мрачную и полную обиды обстановку «Могильных курганов», но ребенок залился слезами от этой идеи, категорически отказываясь покидать «А-дье и Бабу». Лань Ванцзи по расстроенному выражению лица мужа видел, что тот не хотел вызвать такую реакцию, но также и то, что тот понимал мальчика. Он также понимал его, потеряв мать в юном возрасте и никогда не зная своего отца по собственному выбору мужчины. Для столь юного человека А-Юань потерял слишком много людей, чтобы легко относиться к идее разлуки, поскольку воспринимал ее только как постоянную.

- Я не отпущу тебя, обещаю, - пробормотал Вэй Усянь, заключая мальчика в объятия, несмотря на растянутую мышцу, и успокаивающе погладил его по спине.

Попо тоже отказалась уезжать, не желая покидать А-Юаня, даже если это повысило бы уровень ее комфорта, и никто не осмелился спорить с ней по этому поводу. В конце концов, она была одной из их старших, наряду с Джифу и, в меньшей степени, Вэнь Цин.

- Прежде чем прийти к какому-то решению, я думаю, мы должны решить то, что все знаем - что мы не можем оставаться Вэнь! - сказала Попо, и все повернулись к Вэй Ину, поскольку этот вопрос уже явно обсуждался.

Лань Ванцзи увидел тот момент, когда Вэй Усянь осознал, о чем они говорят и множество эмоций пробежало по его лицу. Он хотел протестовать, чувствуя себя недостойным, но явно также был тронут. В конце концов, он обрел своего рода смиренную решимость, когда повернулся к Мин Чжень и другим ученикам Цзян.

- Будете ли вы выступать в качестве свидетелей официального принятия в семью? - спросил Вэй Ин.

Они сразу же согласились. Некоторые из них широко улыбнулись, возможно, зная, как много это значит для Вэй Усяня - официально иметь больше родственников и больше не быть последним Вэем. Хотя Лань Чжань испытывал смешанные чувства к Цзян Ваньиню, тот явно приложил усилия, чтобы подобрать для этой миссии учеников, испытывающих сильную привязанность к Вэй Ину.

Выражение лица Вэнь Цин стало мягче, чем обычно, на нее явно повлияла эмоциональная реакция Вэй Ина.

«Возможно, она рада, что официально станет его старшей сестрой?» - задался вопросом Лань Ванцзи.

В то же время Вэнь Нин выглядел так, как будто он широко улыбнулся бы, если бы лучше контролировал свои лицевые мышцы.

«Он приобретет Гэгэ, а он и так уважает и обожает Вэй Ина», - подумал Лань Чжань.

Лань Ванцзи забрал у своего мужа А-Юаня, чтобы тот мог встать и повести их к алтарю своих родителей. Он оставался рядом на случай, если Вэй Усяню понадобится его помощь. За ними последовали бывшие Вэнь, а ученики Цзян замыкали шествие.

Одна из тетушек убежала и вернулась с охапкой фруктов и кувшинами свежего чая, воды и алкоголя для алтаря. Ученик Цзян помог ей расставить подношения, а затем зажег благовония.

Вэй Ин немного изменил слова ритуала, поскольку он принимал в семью не детей, а взрослых людей, и он представлял каждого из них как Бофу (старший брат отца), Шушу (младший брат отца) или Гугу (папина сестра), а нескольких чуть более молодых - как Тангэ (старший двоюродный брат по отцовской линии) или Танцзе (старшая двоюродная сестра по отцовской линии), в то время как Вэнь Нин и Вэнь Цин стали его Диди и соответственно, Цзе-цзе. Один за другим они кланялись рядом с ним, когда их представляли его родителям - на чем настаивал Вэй Усянь, несмотря на то, что это явно напрягало его травмированную спину.

- Я должен называть вас Найнай (бабушка по отцовской линии) вместо Попо, поскольку я принял вас в семью Вэй, - сказал он Попо, когда они поклонились, и она одарила его довольной улыбкой и кивком.

Когда с этим было покончено, Вэй Ин выглядел изможденным, а его глаза были затуманены. Бабушка Вэй притянула его ближе к себе, подвела его к сидению и стала хлопотать над ним. Его новая приобретенная семья была достаточно любезна, чтобы не комментировать это, возвращаясь к обсуждению того, кто должен был отправиться на «Пристань Лотоса». В то же время Лань Ванцзи присоединился к Вэй Усяню, сев рядом с ним с А-Юанем у него на коленях.

- Джифу должен уехать! Он знает сильные стороны каждого и может помочь спланировать их интеграцию, - заявила Вэй Цин.

Это вызвало шквал обсуждений, особенно относительно того, какой вклад Джифу мог бы внести на «Пристани Лотоса», несмотря на настойчивые утверждения Мин Чжень о том, что никому не нужно было вносить свой вклад, пока они не устроятся и не поправят здоровье.

- Мы привыкли работать, - мягко возразил ей Джифу. - Хорошо быть занятым, и мы должны попытаться помочь восстановить то, что разрушили наши дальние родственники.

- У нас не было возможности возобновить производство вина из лотоса, - вставил Вэй Ин. - Вы разбираетесь в вине и могли бы помочь наладить торговлю. Может быть, даже производить свои собственные вина.

В конечном счете, Джифу согласился, и было решено, что второй должна была уехать Мэйлин, отчасти потому, что она была старшей после Попо. Вэй Усянь прокомментировал, что ее знания в области окрашивания будут ценны для «Пристани Лотоса», поскольку Юньмэн все еще восстанавливал свою торговлю красками.

Никто не упоминал почему, ведь Вэнь Чао убивал как мирных жителей, так и заклинателей, не заботясь о том, как это может нанести ущерб торговле в регионе. Лань Ванцзи понимал, что они в какой-то мере считали это способом искупить вину, даже если им не за что было ее искупать.

- Вы - Вэй! - просто сказал он. - Грехи ваших бывших кузенов не должны тяготить вас.

- Мы просто хотим помочь, - сказала Мэйлин, улыбаясь. - Юньмэн был уничтожен во время войны, и если мы сможем помочь возродить его, мы это сделаем - в конце концов, мы целители. Я также могу помочь обустроить лазарет, так как знаю, что понадобится А-Цин.

Лань Ванцзи забыл, что хотя Вэй Цин была лучшим лекарем Дафаня, эти люди были остатками клана целителей.

Попо объявила, что им ещё нужно было приготовить праздничное угощение, беспокоясь о том, как скоро они уедут. Однако Мин Чжень заверила их, что ученики Цзян останутся на ночь, а утром уедут, что даст им время для должного прощания. Вскоре Вэй Нин и Попо вместе с несколькими тетушками отправились на кухню, чтобы начать готовить, обсуждая между собой блюда, которые нужно было приготовить.

Те, кто не помогал с подготовкой банкета, отправились помогать Джифу и Мэйлин упаковать их скудные пожитки, а ученики Цзян предоставили им мешочки цянькунь, в которых хранились некоторые из доставленных ими предметов первой необходимости.

Когда А-Юань начал понимать, что происходит, удержать его от слез из-за предстоящей разлуки стало практически невозможно, однако этого добился Вэй Ин, рассказывая ему истории о Юньмэне и о том, как Джифу и Мэйлин собираются обустроить свой новый дом среди лотосов.

- Мы скоро присоединимся к ним, - уверял он мальчика. - «Пристань Лотоса» - безопасное место!

- У тебя будет большая красивая кровать, и ты научишься плавать, - тихо добавила Мин Чжень, оставшись с ними. - И ты будешь жить со своими А-дье и Бабой в красивом павильоне, и у тебя будет своя комната.

Вэй Усянь растерянно моргнул, а Лань Ванцзи тихо сказал ему, что Цзян Ваньинь намеревается переоборудовать и отремонтировать для них бывшие покои госпожи Юй. На его лице появилось сложное выражение, прежде чем оно стало ложно нейтральным.

«Не следовало ли мне подождать с сообщением этой новости? - задался вопросом Лань Чжань. - Но он имеет право знать, где мы будем жить».

- У тебя будет много братьев и сестер по клану, - тихо произнес Вэй Ин мальчику.

- Значит, закапывание меня в землю сработало? - благоговейно спросил А-Юань.

- Эй, я же говорил тебе, что сработает, не так ли? Ты познакомишься с ними, когда мы все отправимся на «Пристань Лотоса»!

Хихиканье Мин Чжень привлекло внимание Лань Ванцзи.

- Он делал тоже самое с самыми младшими Шиди и Шимэй - закапывал их в неглубокую грязь на берегу пруда с лотосами и говорил, что у них появятся новые младшие братья и сестры, выращенные из лотосов, - сказала она с улыбкой. - Это был почти обряд посвящения - быть посаженным в грязи Да-шисюном!

- Есть ли дети-лотосы, такие же, как я - ребенок-редиска? - спросил А-Юань, сползая с колен Лань Ванцзи, чтобы потянуть ее за мантию. - Так ты моя Лотос-шицзе?

- Меня закапывали не среди лотосов, - ответила Мин Чжень фальшивым шепотом, как будто это был секрет. - Моя мама подобрала меня с тыквенной грядки!

А-Юань завизжал от восторженного смеха, в своем ликовании дергая ее за мантию и называя ее Нангуа-шицзе.

- Не хочу прерывать, но пришло время для твоего лечения, Вэй Усянь, - сказала Вэй Цин, подходя от того места, где она давала указания другим ученикам Цзян.

Она закатила глаза, когда он надулся. Лань Чжань помог ему встать и предложил руку для поддержки. Тот факт, что Вэй Ин принял ее, говорил ему о двух вещах: что его муж достаточно доверял Мин Чжень, чтобы позволить ей увидеть, что он нуждается в помощи, и что ему достаточно было больно, чтобы быть готовым принять помощь в присутствии других.

- Лечения? - повторила Мин Чжень.

Вэй Цин жестом пригласила ее следовать за собой. Мин Чжень подхватила А-Юаня на руки и последовала за ними, когда они направились по внутреннему двору к «Пещере усмирения демона».

«Будет ли комфортно Вэй Ину в ее присутствии? - задался вопросом Лань Ванцзи. - Но мой муж не предпринимает никаких усилий, чтобы удержать ее от следования за нами».

- Музыкальной терапией, но с иглами Вэнь...Вэй Цин для направления духовной энергии, - объяснил Лань Чжань.

Он был смущен тем, что оговорился с ее именем, но она просто улыбнулась и покачала головой.

Взгляд Мин Чжень устремился на живот Вэй Усяня, когда они вошли в ту часть пещеры, где находилась их кровать, что говорило об ее понимании.

- Могу ли я раздобыть что-нибудь для Вэй-дайфу (обращение к лекарю) до нашего следующего визита, что могло бы помочь в его лечении? - спросила она, осторожно используя ее новое имя.

- Я напишу список, когда мы закончим его лечение, - ответила Вэй Цин, благодарно кивая. - И если бы Цзян-цзунчжу мог послать кого-нибудь забрать мои книги из бывшего «Надзорного поста в Илине», если они все еще там, это тоже помогло бы. В противном случае мне придется достать копии каким-то другим способом.

Гуцинь Лань Ванцзи все еще лежал на столике с утреннего сеанса, еще до паники, вызванной вспышкой предупреждающего талисмана, но кровать была преобразована роскошным фиолетовым постельным бельем, которое выглядело невероятно мягким, с дополнительными одеялами, сложенными под их свадебным одеялом.

«Вэй Ину не так легко будет замерзнуть», - пронеслось в голове Лань Чжаня.

- Раздевайся, - приказала Вэй Цин, с некоторым удовлетворением осмотрев изменения, и достала свой пакетик с продезинфицированными иглами.

- Цин-цзе, ты такая дерзкая! - взвизгнул Вэй Усянь в притворном негодовании, но, тем не менее, начал снимать свой пояс.

Мин Чжень покраснела и замерла с А-Юанем на руках, но Вэй Ин снял только верхнюю мантию, осторожно стянул с плеч внутреннюю, чтобы она свисала с пояса, и снял рубашку, сохраняя немного скромности. Выражение ее лица сменилось на выражение ужаса, когда она увидела шрамы на его спине, удары плетью, оставленные Цзыдянем, ни один из которых не зажил до того, как он отдал свое золотое ядро Цзян Ваньиню и был брошен в «Могильные курганы» Вэнь Чао.

Лань Ванцзи сосредоточился на том, чтобы помочь Вэй Усяню лечь на живот. Он слишком сильно напрягался и испытывал боль, что было видно по незначительной дрожи и нескольким прерывистым вдохам. Он держал его за руку, зная, что его мужу понадобится утешение, пока будут вводить иглы, но этот страх был меньше, чем от собак, поскольку он не убегал от него в ужасе.

А-Юань стал извиваться, пока его не отпустили, и вышел вперед с озабоченным видом.

- Твоей Гугу приходится использовать иглы, хотя он их не любит, но ему будет легче, если ты будешь держать его за руку, - сказал Лань Чжань мальчику, который немедленно заполз на кровать с другой стороны от Вэй Ина, чтобы взять его свободную руку.

Тем временем Вэй Цин села рядом с Вэй Усянем на край кровати, чтобы воткнуть иглы.

- Мне...мне уйти? - спросила Мин Чжень.

- Все в порядке, - устало пробормотал Вэй Ин. - Лань Чжань просто собирается сыграть исцеляющие песни на своем гуцине, направляя свою духовную энергию на иглы.

- Вы также могли бы посмотреть, в каком уходе нуждается этот идиот, - добавила Вэй Цин. - В любом случае, он заснет посреди процедуры, так как это также облегчает его боль.

Лань Ванцзи не мог не согласиться с ее решением сообщить Мин Чжень о состоянии Вэй Ина, поскольку это пойдет на пользу его здоровью, если она сможет подготовиться к его потребностям. Она также будет лучше понимать его ограничения, с точки зрения того, с какими ограничениями ему придется сталкиваться, работая с ней в качестве Главных учеников.

Молодая женщина произнесла «боль?» с обеспокоенным видом, но Лань Ванцзи знал, что этот разговор было лучше оставить на потом, когда Вэй Усянь уснет, ведь обсуждение его состояния смущало его, учитывая, каким здоровым он был раньше и как упорно старался скрывать боль во время войны и после нее.

«Вэй Ин - один из самых сильных людей, которых я имел честь знать, но моему мужу трудно в это поверить. Он всегда сравнивает себя сейчас с тем, кем он был до войны», - подумал Лань Чжань.

- Мы обсудим это позже, - ответила Вэй Цин и начала вводить иглы.

Вэй Усянь старался не вздрагивать при каждом введении иглы, а А-Юань начал нежно поглаживать его по голове и называть «хороший А-дье, сильный А-дье», пытаясь утешить его - можно было только гадать, успешно это было или нет, но это было очень мило.

Лань Ванцзи неохотно отпустил его руку, когда была введена последняя игла, и сел за своим гуцинем, чтобы начать сеанс, сосредоточившись на направлении своей духовной энергии через ноты песен исцеления, включая «Ясность» и «Отдых», чтобы помочь очистить мышцы от энергии обиды, которая, по словам Вэй Цин, поселилась в его тканях.

Как и ожидалось, Вэй Ин заснул, когда он закончил, как и А-Юань рядом с ним, убаюканный сочетанием музыки и временем дневного сна. Как только Вэй Цин удалила иглы, Лань Ванцзи укрыл их обоих новым, теплым на вид одеялом, которое на ощупь казалось набитым пухом, и уложил поверх их свадебное одеяло, подоткнув его мужу и сыну, чтобы они вздремнули.

Вэй Цин повела Мин Чжень в свою медицинскую нишу и начала объяснять состояние Вэй Усяня, давая ей понять об его ограничениях и о том, как он пытается их скрыть.

- Я полагаю, что энергия обиды, которая проникла в его мышцы, нанесла ущерб, возможно, даже оставила шрамы, но нет никакого способа узнать наверняка, пока он не выйдет отсюда и не очистится. Это частично объясняло бы его хроническую боль.

«Если это правда, то сейчас мало что можно было поделать, поскольку мы живем в «Могильных курганах», печать стигийского тигра все еще существует, а Вэй Ин пропитан энергией обиды», - подумал Лань Чжань и Вэй Цин говорила то же самое.

Мин Чжень, стиснув челюсти, достала из рукава чистый лист бумаги и протянула его Вэй Цин, указывая на ближайший чернильный камень.

- Напишите все, что, по вашему мнению, поможет. Я пойду куплю то, что доступно в Илине сегодня, и вернусь с остальным через несколько дней, столько, сколько вам нужно.

Когда Мин Чжень спросила Вэй Цин, какие обязанности Главного ученика Вэй Усянь может с лёгкостью взять на себя, Лань Ванцзи оставил их обсуждать это и вернулся в нишу, чтобы присмотреть за мужем и сыном, проводя время за переписыванием большого количества записей Вэй Ина, особенно тех, которые он надеялся подготовить в качестве приданого, когда Лань Сичэнь вернется.

А-Юань проснулся раньше Вэй Усяня, вылезая из-под одеял и сонно посмотрев на Лань Чжаня.

- Баба пишет?

Когда его называли Бабой, казалось, что внутри него что-то таяло. То же самое ощущение он испытывал, когда Вэй Ин называл его мужем.

- А-дье нужно переписать его записи для экспериментов и талисманов, - торжественно ответил он А-Юаню. - Ему нравится мой почерк, поэтому, пока он спит, я ему помогаю.

А-Юань устроился рядом с ним, чтобы понаблюдать, и Лань Ванцзи начал рассказывать ему, что означают некоторые из более простых иероглифов и, в конце концов, дал ему лист бумаги и кисть, чтобы он попробовал один из них.

Он был так увлечен А-Юанем, который за несколько минут умудрился испачкать чернилами свое лицо, руки, одежду и даже волосы, но которому также удалось успешно написать иероглиф, обозначающий «человека», который является основой для многих других иероглифов, которые ему еще предстоит выучить, поэтому Лань Ванцзи считал это честной сделкой. Он не заметил, что Вэй Усянь проснулся, пока его смех не наполнил воздух.

К тому времени, когда он перестал смеяться, предпочитая просто широко улыбаться и время от времени хихикать, Лань Ванцзи сумел забрать кисть у А-Юаня, который не хотел ее отдавать. Как и следовало ожидать, именно в этот момент А-Юань ускользнул от него, ныряя под его руки со своим удачным произведением каллиграфии и заявленным намерением показать его своей Гугу.

- Цин-цзе заставит тебя стирать и помыть его в ванне, - сказал ему Вэй Ин с усмешкой.

Лань Ванцзи был невозмутим, полон решимости продолжать учить их сына и доволен тем, что смех Вэй Усяня, похоже, не причинял ему никакой боли. Вэй Ин подтвердил это, выглядя немного удивленным, что его спина больше не болела.

Он помог своему мужу надеть мантии, и они отправились сообщить об этом Вэй Цин, которая находилась в своем медицинском уголке, и они пришли как раз вовремя, чтобы услышать, как она говорила А-Юаню «покажи это Попо и Джифу».

- Моя спина больше не болит, Цин-цзе, - заявил Вэй Усянь и отодвинулся в сторону, чтобы пропустить А-Юаня, поглаживая его по голове.

В свою очередь мальчик остановился достаточно надолго, чтобы улыбнуться им, прежде чем убежать выполнять свою миссию.

Вэй Цин все равно настояла на его осмотре, из-за чего снова пришлось снять его мантии, но в итоге выглядела удовлетворенной результатами.

- Кажется, все почти зажило, но по-прежнему никакой сексуальной активности! - сказала она им, отчего Вэй Усянь возмущенно воскликнул. - Прямо сейчас это может привести к повторной травме, так что А-Юань останется с вами двумя на ночь! К тому же он в восторге от этого!

Вэй Ин все еще раздраженно поворчал, и Лань Ванцзи не мог не быть польщен тем, что его муж так сильно его хотел. Это было тем, чем он был намерен воспользоваться в полной мере.

- Я хочу завтра провести еще пару сеансов, - продолжила Вэй Цин. - И тогда мы сможем подумать о том, как очистить другие части твоего тела от энергии обиды. Мне очень не нравится, как она травмирует твои ткани!

По выражению лица Вэй Усяня Лань Чжань понял, что он осознавал ущерб, нанесенный энергией обиды, но это было неудивительно, учитывая, что Вэй Цин упоминала ранее, что он, вероятно, испытывает постоянную боль. Он чувствовал, что, возможно, это будет разговор, который они должны были провести, напоминая своему мужу, чтобы тот не скрывал свою боль, а позволял ее лечить.

- Следует ли ему по-прежнему принимать ванну с травами? - спросил Лань Ванцзи.

- Я приготовила новые пакетики с дополнительными ингредиентами, которые принесли ученики Цзян, - ответила она, кивая и указывая на свой стол.

В деревянной миске лежала стопка пакетиков, а рядом с ней на куске белой ткани лежал красивый гребень, привлекший внимание Лань Ванцзи.

- Подожди, Цзян Чэн купил этот гребень в Цайи, - выпалил Вэй Ин, явно тоже заметив его. - Когда он отдал его тебе?

Вэй Цин покраснела, схватила гребень и завернула его в ткань, прежде чем спрятать в мантии.

- Когда он освободил меня из камеры, в которую Вэнь Чао посадил меня в «Надзорном посте в Илине», - ответила она после еще нескольких уговоров.

Это, конечно, требовало дополнительной информации, и история стала медленно разворачиваться. Именно тогда она узнала, что Вэй Усянь пропал без вести и, если хвастовство Вэнь Чао было правдой - мертв, потому что никто не возвращался из «Могильных курганов», особенно тот, у кого только что хирургическим путем удалили золотое ядро.

- Я не знаю, зачем я его взяла. Я не собиралась, но...

Она рассказала им, что хранила его всю войну, и когда Цзян Ваньинь отказался помогать кому-либо, кроме нее, когда он пришел к «Могильным курганам» в поисках Вэй Ина, она вернула его. Она знала, что тогда он не смог бы помочь, не в том шатком положении, которое занимал клан Цзян в Цзянху, не с Цзинь Гуаншанем принимающим решения, независимо от того, в каком долгу он был перед ней и Вэй Нином за то, что они спасли его и приютили его, его брата и сестру.

Когда они с Цзян Ян Ли пришли, он поговорил с ней наедине и вернул ей гребень.

- Он сказал мне, что не переставал носить его с собой, - продолжила она, опуская руку туда, где в складках ее одежды лежал гребень.

После этих слов последовало молчание, рассказ явно отнял у нее много сил, а затем Вэй Усянь заключил ее в объятия.

- Значит, ты будешь моей Цзе-цзе и моей Дикси (жена младшего брата), - сказал он с улыбкой.

- Я еще не сказала «да», Вэй Усянь! - воскликнула она, отмахиваясь от него, когда он отпустил ее, но ее улыбка противоречила ее словам.

- Ты взяла гребень, Цин-цзе! Ты хочешь расчесывать ему волосы, пока он не состарится! - дразняще произнес он.

Она злилась на него, но не отрицала этого.

- Знаешь, когда госпожа Юй пыталась заставить сватов найти ему будущую невесту, он выдвинул нелепый список требований, таких как скромность, хорошее воспитание, но не слишком сильное совершенствование, и... - он сделал паузу, при этом выражение его лица изменилось, прежде чем он тихо закончил -...и, по сути, не его мать.

Его голос звучал встревоженно, и очевидно, что у него было осознание, которое потрясло его. Лань Чжань сделал пометку обсудить это с ним позже.

- Забавно, как устроена любовь, - тихо продолжил Вэй Ин.

Вэй Цин перевела взгляд с одного на другого, приподняв бровь, как бы подразумевая, что они являются показательным примером. Она бросила Лань Ванцзи пакетик, чтобы позже использовать его в ванне Вэй Усяня, а затем жестом пригласила их следовать за ней в общую зону, где их ждал праздничный ужин в честь прощания с Джифу и Мэйлин, включая дымящийся чан с супом из корня лотоса и свиных ребрышек.

Джифу поздравил А-Юаня с его первой практикой каллиграфии и громким голосом спросил, может ли он взять рисунок с собой на «Пристань Лотоса» и повесить его, на что получил восторженное разрешение от хихикающего мальчика.

- Я повешу его в комнате, которая будет твоей, когда помогу ее обустроить, - обещал он, к восторгу А-Юаня.

Когда Вэй Нин передавал блюда от стола к столу, его похвалили за то, что он научился готовить суп, в чем ему помог один из учеников Цзян:

- Таким образом Да-шисюн не останется без супа, Шицзе настаивала.

Все расселись по разным столам, но пока они наполняли свои тарелки, между ними завязалась беседа, которая немного затихла по мере того, как они ели.

«Будут ли у нас такие семейные трапезы со смехом и теплом, когда мы доберемся до «Пристани Лотоса?» - задался вопросом Лань Ванцзи, зная, что им будет что взять с собой и за что бороться.

Он следил за тем, чтобы тарелка Вэй Ина была полной, и помогал Попо кормить А-Юаня, переключаясь между обязанностями и без проблем съедая свой ужин. Он знал, что нравилось каждому из них - обоим нравился суп из корня лотоса и свиных ребрышек, А-Юань по-прежнему был в восторге от всего, что содержало мясо, а Вэй Усяню странным образом нравились куколки шелкопряда, из которых Вэй Нин сегодня приготовил блюдо с зеленью и перцем. Наличие перца подсказало ему, что Вэй Нин заметил его неприязнь к куколкам и соответствующим образом приправил блюдо.

К десерту подали чай, который был доставлен вместе с едой - смесь с цветочными нотами, и когда кто-то спросил Вэй Ина, он идентифицировал его как черный чай с лепестками лотоса.

- Мы готовим множество блюд из различных частей лотоса, - сказал он им, а затем стал обсуждать, как можно использовать каждую часть растения.

Некоторые из бывших Вэнь, которые до войны были фермерами по профессии, явно заинтересовались его рассуждениями, и вскоре другие ученики Цзян добавили подробности о том, как выращивают, собирают и используют лотосы.

В конце концов, все наелись досыта, и А-Юань зевнул, что заставило Вэй Цин напомнить им, что сегодня вечером они за него отвечали.

- И вообще, нам нужно встать пораньше, чтобы всех проводить, - закончила она, бросая на Вэй Усяня притворно критический взгляд.

Вэй Ин посмотрел на нее с преувеличенной притворной обидой, а остальные рассмеялись, ведь все знали о его странном режиме сна, хотя Вэй Цин несколько раз упоминала Лань Ванцзи, что с его приходом ситуация улучшилась.

- Мы вернемся через несколько недель с припасами, которые все просили, - добавила Мин Чжень. - Тогда мы возьмем с собой еще пару человек. Глава клана Цзян хочет доставить всех на «Пристань Лотоса» как можно быстрее, не вызывая подозрений, и никто не обратит особого внимания, если придет несколько человек за раз.

«Большая группа вызовет подозрения, особенно если это совпадет с пустыми «Могильными курганами», - подумал Лань Ванцзи, зная, что это подразумевалось.

Вэй Цин стала прогонять их, когда Попо и несколько тетушек начали убирать со столов, а мужчины складывать столы и стулья в углу, обсуждая между собой, кому следующим следует отправиться на «Пристань Лотоса».

- Ученики Цзян разобьют лагерь здесь, в общей зоне, - объяснила она в ответ на вопросительный взгляд Вэй Усяня.

Это было лучше, чем ночевать снаружи, где с наступлением темноты, несмотря на все их усилия, «Могильные курганы» были активны, хотя и значительно меньше, чем когда-то, поэтому разумнее было оставаться внутри охраняемой территории поселения.

- Я скоро принесу спальные мантии для А-Юаня, - продолжила она, когда они вышли из общей зоны.

Когда они добрались до пещеры, Лань Ванцзи активировал нагревательный талисман на ванне, чтобы приготовить ее.

- Ванна? - спросил А-Юань, ведь как любой малыш скептически относился ко всему, что было связано с мытьем.

У него все еще были чернила в волосах, на лице и руках, поэтому было необходимо принять ванну, но сонные малыши отказывались сотрудничать, и это предвещало беспорядок.

- Со мной, - сказал ему Вэй Ин, и мальчик заметно оживился при этой мысли.

Лань Ванцзи помог ребенку раздеться, а затем передал мальчика Вэй Усяню, как только тот забрался в ванну. Он положил пакетик рядом, чтобы добавить позже, когда А-Юань помоется и он достанет его. А-Юань был взволнован теплом воды и полон вопросов, на которые его муж с радостью отвечал. Пока они купались, он навел порядок в их нише, откладывая в сторону аккуратные записи и складывая одеяла. Он поднял их сброшенные мантии и вспомнил о колокольчиках ясности, отцепляя их от каждой и кладя на столик возле кровати. В то же время он снял свой собственный.

Его внимание привлек мешочек цянькунь, оставленный в тени в изножье их кровати, и внутри он нашел мягкие мантии - целый гардероб, который, как он предполагал, был предназначен для Вэй Ина.

«Мы сможем просмотреть его утром», - решил Лань Чжань .

Сначала он выбрал малиновую мантию для сна, но передумал, когда она навела его на мысль о свадебных нарядах, и достал одну глубокого сиреневого оттенка, а также комплект рубашки и штанов к ней.

«Цзян Ваньинь явно дает понять, что Вэй Ин принадлежит Юньмэну, - подумал Лань Ванцзи. - Одежда будет велика Вэй Ину из-за веса, который он потерял и еще не восстановил, но она будет удобной и мягкой на его коже».

Он положил стопку на кровать, прежде чем отложить мешочек цянькунь в сторону. Это напомнило ему о том, что Мин Чжень упоминала, что она должна была снять мерки для их свадебных нарядов, что, предположительно, произойдет утром.

В этот момент Вэй Цин позвала из-за занавески и вручила ему стопку одежды для А-Юаня, когда он вышел из ниши: мантию для сна, рубашку в тон и штаны того же сиреневого оттенка, что и у Вэй Усяня, и новые, хорошо сшитые мантии, чтобы одеть его завтра. В последние, как он смог определить просто на ощупь, были вшиты защитные талисманы.

- Цзян-цзунчжу прислал для него так много одежды, как будто он не мог выбрать всего несколько нарядов, - сказала она с легкой улыбкой.

Лань Ванцзи был рад, что Цзян Ваньинь серьезно относился к своей роли дяди, и сказал ей об этом, а Вэй Цин рассмеялась.

- Я уверена, он заставит твоего брата побороться за звание любимого дядюшки, что, по крайней мере, обеспечит А-Юаню счастье и заботу, - произнесла она. - Я не знаю, стоит ли его так баловать, но у него и так было столько трудностей...

Из ниши донеслось хихиканье, звук плеска воды и нежные нотки громкого голоса Вэй Ина, и Вэй Цин улыбнулась.

- Мы дали А-Юаню все, что могли, в данных обстоятельствах, и приятно осознавать, что в будущем он получит больше.

- Мы обеспечим это, - заявил Лань Ванцзи.

Вэй Цин задержалась еще немного, чтобы напомнить ему, что она хочет провести, по крайней мере, еще один сеанс лечения растянутой мышцы Вэй Усяня, прежде чем перейти к другим старым травмам, которым могла помочь эта техника. Она не уточнила, о каких травмах шла речь, а Лань Чжань не стал задавать вопросы, зная склонность своего мужа скрывать свою боль, поэтому он просто согласился с ее решением, решив довериться ее медицинскому опыту. На данный момент он предпочитал предполагать, что она имела в виду ущерб от энергии обиды, о котором она упоминала ранее в разговоре с Мин Чжень.

Когда он возвратился в нишу с кучей одежды для малышей, Вэй Ин рассказывал сильно упрощенную версию их битвы с Сюань У, в которой Лань Ванцзи выступал в роли героя сказки, драматично используя свою руку, чтобы имитировать монстра, бьющегося в воде.

- Баба убил монстра? - спросил А-Юань, поворачиваясь к нему с возбужденным ожиданием.

И вот Лань Чжань обнаружил, что стал рассказывать ребенку урезанную версию собственного героизма Вэй Ина в той битве, включая то, как ему удалось удержаться от того, чтобы его не проглотили, когда он душил зверя тетивами разобранных луков. Тем временем Вэй Ин распределял свое внимание между добавлением деталей и смыванием остатков чернил с кожи и волос А-Юаня.

- А-дье не съели, - уверял Вэй Усянь А-Юаня, когда тот посмотрел на него широко раскрытыми глазами. - И Лань Чжань спас меня, когда монстр был мертв. Твой Баба - мой герой!

Лань Ванцзи почувствовал, как загорелись его уши, но просто ответил:

- Твой А-дье помог мне, когда меня ранили, чтобы у меня хватило сил сражаться. Он и мой герой тоже!

- Значит, ты тогда влюбился? - спросил А-Юань.

- Нет, - ответил Лань Чжань, прежде чем Вэй Усянь оправился от своего смущения. - Я влюбился в Вэй Ина еще до войны.

Он рассказал А-Юаню о нарушении правил Вэй Усянем, наказании переписыванием в библиотеке и о глупых выходках, которые он не мог легко игнорировать.

Вэй Ин, что неудивительно, присоединился к нему, добавляя детали и конкретизируя истории, хотя и не рассказывая того, что могло бы быть неуместным для ребенка, несмотря на то, что они не являлись откровенными по своей природе, за исключением порнографии.

Через некоторое время ребенок прижался к Вэй Усяню в ванне, почти падая, и Лань Ванцзи вытащил его из воды, завернув в одно из полотенец, которые также принесли ученики Цзян. Он протянул Вэй Ину пакетик с травами для купания, а затем сосредоточился на том, чтобы высушить и одеть полусонного малыша, укладывая его в кровать, несмотря на то, что тот протестовал и сопротивлялся сну.

- Мы скоро ляжем спать, после того как твой А-дье пропитается лекарством, - прошептал он А-Юаню, довольный тем, что тот успокоился на этом обещании.

Лань Чжань повернулся и увидел, что Вэй Ин наблюдает за ним, улыбаясь так, что он почувствовал себя странно неловко, поэтому он разделся до своей рубашки, а затем подошел к ванне, чтобы вымыть спину Вэй Усяню. Его муж тихо вздохнул, расслабляясь от его прикосновения, спокойный и довольный.

Волосы Вэй Ина начали выбиваться из косы, поэтому он достал расческу из лежащего рядом мешочка цянькунь и сосредоточился на том, чтобы распутать несколько спутанных прядей, расчесывая их в течение оставшегося времени, необходимого для отмокания. Его муж наполовину уже спал, когда он помог ему выбраться из ванны и завернул его в полотенце, чтобы высушить. Как только он оделся, Лань Ванцзи снова заплел ему волосы в косу и уложил рядом с А-Юанем, который не шевелился. Как только он закончил свое ночное омовение и надел мантию для сна, он присоединился к ним, ложась лицом к спине Вэй Усяня, и обнаружил, что его муж уже заснул, с полным желудком и уставший от целого дня сюрпризов, свернувшись калачиком вокруг А-Юаня и защищающе прижав мальчика к своей груди.

Он поцеловал родинку под ухом Вэй Ина, довольный, когда тот вздохнул во сне и устроился поудобнее. Лань Чжань пригладил детские волосы на лбу А-Юаня и погасил свечи, стараясь очистить свой разум, но это давалось ему нелегко.

«Медленная поэтапная эвакуация из «Могильных курганов» начнется утром, и вскоре Сюнчжан вернется вместе с Чифэн Цзюнем и Не Хуайсаном. Так много всего может пойти не так во время этого визита, но я буду здесь, чтобы защитить свою семью, - говорил он себе. - Как бы трудно ни было полагаться на других, это необходимо, если мы надеемся успешно спасти новоиспеченных Вэй и опередить замыслы Цзинь Гуаншаня. У меня нет ни силы, ни смекалки, чтобы сделать это в одиночку».

Но он надеялся, что благоприятная восьмерка, поддерживаемая Цзэу Цзюнем и Чифэн Цзюнем, будет обладать такой властью. Он должен был попытаться поверить в обещание своего брата помочь.

«Я могу доверять Сюнчжану».