Глава 18

Лань Ванцзи вскоре узнал, что Вэнь Цин имела в виду, говоря о «плохих днях» Вэй Ина, ведь иногда он едва был работоспособен. Его «плохие дни» временами принимали форму почти полной умственной отстраненности, а в других случаях он был чрезмерно сосредоточен на изобретении талисманов, причем его настроение казалось, резко менялось от одной минуты к другой. Чувствительность к шуму и прикосновениям также являлось проблемой, и Вэй Усянь терял самообладание гораздо чаще, чем хотелось бы Лань Ванцзи. Он все чаще стал исполнять песню «Очищение», но это помогало лишь в малой степени.

Попо сопровождала А-Юаня, когда тот приходил навестить Вэй Ина, по-видимому, осознавая, что влекли за собой «эти времена», и мальчик тоже, казалось, осознавал, ведь говорил тихо и просил обнять его, вместо того чтобы просто прижаться к отцу, как обычно. В свою очередь Вэй Усянь, казалось, осознавал свой собственный темперамент, но все же иногда срывался, когда был расстроен, от чего А-Юань отступал, иногда со слезами на глазах, но это почти всегда выводило Вэй Ина из гнева, напоминая ему, что ребенок видел в нем отца, и он делал все возможное, чтобы утешить мальчика. В тех же случаях, когда Вэй Усянь не успокаивался, Лань Чжань утешал мальчика и позволял Попо увести его, чтобы он мог сыграть для своего мужа «Ясность», что всегда помогало, заставляя того искать сына и извиняться.

Это было душераздирающе видеть, в немалой степени потому, что Лань Ванцзи знал, что он мог бы помочь своему мужу, если бы только пришел раньше.

На второй день Лань Чжань подождал, пока они лягут вздремнуть, прежде чем разыскать Вэнь Цин и объяснить свои опасения.

- Если он действительно спит, то не глубоким сном, - сказала она ему. - Он потрясен и, вероятно, испытывает боль, а пребывание в этом месте не помогает, ведь он даже не может говорить о том, как все было раньше, когда Вэнь Чао бросил его сюда. Когда он в таком состоянии, внезапные шумы и движения могут спровоцировать его. Он бы усыпил себя алкоголем, если бы мы ему позволили.

Лань Ванцзи знал, что он делал это на «Пристани Лотоса» перед тем, как скрыться с остатками Дафань Вэнь.

«Сюнчжан выразил беспокойство по этому поводу после их встречи в Юньмэне, и все же мне потребовалось так много времени, чтобы бросить вызов Шуфу и приехать в Илин, чтобы увидеть своего Чжи Цзи», - подумал он.

- Что я могу сделать? - спросил Лань Чжань в некоторой растерянности.

- Честно говоря, лучшее, что ты, вероятно, можешь сделать - это отвлечь его, - со вздохом ответила Вэнь Цин. - Ему следует продолжать принимать ванны. Я заставлю его принимать лекарства, и, возможно, мы сможем продолжить музыкальную терапию, чтобы посмотреть, поможет ли она облегчить боль?

Ни одно из этих средств не было направлено на устранение первопричины, но Лань Ванцзи знал, что легче было сказать, чем сделать, ведь когда ты заперт в «Могильных курганах» с такими скудными ресурсами, как у них были, все, что можно было сделать - это лечить симптомы и стараться облегчить состояние. Он бы предпочел, чтобы был способ все исправить, помочь Вэй Ину стать крепким и здоровым, защитить его от тьмы, которая иногда, казалось, подавляла его способность функционировать. Но если все, что он мог сделать - это отвлечь его, то он справится и с этим.

Во время ужина выяснилось, что Цзян Ян Ли оставила мешки с пшеном, сушеными бобами и лапшой, разнообразные консервированные и сушеные фрукты и овощи, а также мешочек цянькунь, наполненный различными видами мяса, который служил для хранения продуктов в холоде до момента использования. Вчерашний ужин, а также завтрак и обед сегодняшнего дня состояли из остатков банкета, поэтому Попо упомянула об этом только тогда, когда они собрались на ужин.

- Шицзе, - пробормотал Вэй Усянь, услышав эту новость.

Его голос был хриплым, и Лань Чжань знал, что его чувства, мягко говоря, были смешаны. Его сестра продемонстрировала свою любовь к нему, снабдив их едой, которой им, вероятно, хватит на несколько месяцев, даже если они не будут ее пополнять, но в то же время он не мог присутствовать на ее свадьбе, как бы теряя ее. Лань Ванцзи знал, что ее любовь к нему часто принимала форму еды, своего рода языка любви с тех пор, как его привезли на «Пристань Лотоса» испуганным и голодным беспризорником.

Еда была почти такой же обильной, как и на застолье, и снова включала в себя пшенный пудинг с шелковицей, поскольку Вэнь Нин собрал больше за ночь. Для них даже был приготовлен чай с пряностями, который, как он знал, нравился Вэй Усяню, хотя его муж, казалось, едва замечал, что он ест. Однако он ел, о чем, беспокоились Вэнь Цин и Попо, которые продолжали наполнять его тарелку - чего он, похоже, тоже не замечал, просто едя то, что было перед ним. Время от времени А-Юань прорывался сквозь его туман, предлагая ему лакомые кусочки из своей тарелки, прижимаясь к нему и съедая все, что Вэй Ин предлагал ему взамен. Его присутствие казалось отвлекало его.

Лань Ванцзи приступил к своим собственным планам отвлечения после того, как Попо отправилась укладывать А-Юаня спать. Когда они вернулись в пещеру, он притянул Вэй Усяня в свои объятия и попросил его удовлетворить его.

Взгляд, которым одарил его муж, с глазами темными от желания, стоил того, чтобы преодолеть смущение от просьбы. Это, по крайней мере, на данный момент, полностью отвлекало.

Они не спеша разделись, а затем Вэй Ин, не теряя времени даром, осторожно снял с него штаны, чтобы позволить ему вытащить член Лань Чжаня. Вид загорелых пальцев Вэй Ина, обвившихся вокруг него, заставил Лань Ванцзи запустить руки в волосы Вэй Усяня, чтобы за что-нибудь ухватиться.

Руки Вэй Ина были немного холодными, но когда он наклонился вперед и обхватил губами головку члена Лань Чжаня, его рот показался невероятно горячим. Как и во всем остальном, что делал Вэй Усянь, он с безрассудной самозабвенностью принялся отсасывать у Лань Ванцзи.

- Вэй Ин, - простонал Лань Чжань, шире расставляя ноги, чтобы удержаться на ногах.

Вэй Усянь что-то промурлыкал, посасывая ту маленькую часть члена Лань Чжаня, которую он смог засунуть себе в рот. Лань Ванцзи почувствовал, как что-то первобытное скрутилось у него в животе, когда он наблюдал, как Вэй Ин изо всех сил пытается запихнуть в рот хотя бы половину, его губы напряглись вокруг обхвата Лань Чжаня, а глаза наполнились слезами.

Вэй Усянь посмотрел на него снизу вверх, его зрачки расширились. Лань Ванцзи так сильно хотел его.

- Вэй Ин такой красивый, - сказал Лань Чжань, массируя пальцами кожу головы своего мужа, уговаривая его взять его немного глубже.

Вэй Усянь застонал, и этот звук вызвал вибрацию в и без того болезненно твердом члене Лань Чжаня. Внезапно этого оказалось недостаточно. Ему нравилось ощущать губы Вэй Ин на себе, нравилось наблюдать, как он борется за то, чтобы взять его глубже, но он хотел большего. Он хотел, чтобы им обоим было приятно.

Лань Ванцзи поймал себя на том, что опустился, чтобы он смог завладеть губами Вэй Усяня, провести ртом по его подбородку и услышать, как он задыхается ему в ухо, когда он вошёл в него. Его рука нашла член Вэй Ина, и трение его руки вошло в ритм его толчков. Он смог почувствовать, что его муж кончил первым, и Вэй Усянь застонал ему в рот, а его тело содрогнулось на нем. Вскоре собственный оргазм Лань Чжань пронзил его.

Лань Ванцзи пришел в себя обрывками ощущений со слабеющим членом все еще внутри Вэй Ина, а его скользкие от пота пальцы все еще свободно обхватывали его собственные.

- Я не думаю, что смогу пошевелиться, - невнятно произнес Вэй Усянь, а его губы проскользили по сверхчувствительной коже груди Лань Чжаня, рядом с соском.

Он дал себе десять секунд, чтобы насладиться ощущением, прежде чем распутать их конечности. Вэй Ин застонал, когда он поднял его, при этом его член легко выскользнул из его тела.

Ванна ждала, поэтому с Вэй Усянем на руках он забрался в ванну, опуская их в воду, чтобы искупаться вместе, решив, что это был наиболее целесообразный вариант.

Вэй Ин прижался к нему, тихо постанывая, когда их захлестнула горячая вода, а его горячее дыхание обжигало ему грудь. Он, казалось, уже наполовину спал или, по крайней мере, находился в состоянии послесексуального оцепенения, поэтому Лань Ванцзи умело искупал их обоих, а затем прислонил его к бортику ванны и вылез, опуская пакетик с травами, приготовленный Вэнь Цин, в горячую воду, оставляя его отмокать. Вэй Усянь издал неразборчивый звук протеста, поэтому он наклонился и нежно поцеловал его, прежде чем пойти вытереться, одеться и убрать постель.

«Завтра, мы можем сходить к ручью. Я вымою Вэй Ину волосы, а затем предложу ему вздремнуть с А-Юанем на солнышке, а не в пещере», - подумал Лань Чжань, возвращаясь и устраиваясь рядом с ванной, распуская волосы Вэй Усяня и проводя по ним расческой.

Он расчесал волосы своего мужа и аккуратно заплел их в косу, перевязывая кусочком ткани вместо ленты на ночь.

Когда он поднимал Вэй Ина из ванны, тот пошевелился с болезненным стоном, и обеспокоенный Лань Ванцзи осторожно опустил его на кровать.

«Не является ли это реакцией на то, что он вышел из теплой воды на прохладный воздух пещеры?» - задался вопросом Лань Чжань, но как только он помог ему вытереться, Вэй Усянь издал еще один болезненный звук, когда он пытался помочь ему надеть рубашку.

- Вэй Ин, ты ранен?

Выражение лица Вэй Усяня исказилось от раздражения.

- Я гребаный инвалид! Я даже не могу удовлетворить своего мужа, не вывихнув себе спину!

В его голосе слышалось разочарование, и Лань Ванцзи знал, что его ограниченность раздражала его. Не только из-за отсутствия золотого ядра, которое как признался Вэй Ин, ощущалось как зияющая пустота и холод, пронизывающий его из оставленной дыры, но и из-за слабости его тела, на которое влияла энергия обиды, которой он владел и которая их окружала, а также из-за третьего периода в его жизни, когда он столкнулся с голодом.

Зная Вэй Усяня, он, вероятно, попытался бы скрыть травму, если бы мог. Даже сейчас он считал себя бременем, которое должен был уменьшить. Если бы не тот факт, что те, кто привил ему низкую самооценку, уже были мертвы, у Лань Чжаня нашлись бы слова для них или, по крайней мере, острый конец Бичэня!

Лань Ванцзи старался не чувствовать вины за то, что обратился к нему с такой просьбой, ведь ему было приятно и он хотел этого снова. К тому же они не могли знать, что такое произойдет. Прежде всего, это напомнило о том, что ему необходимо было дальнейшее выздоровление.

- Твое тело восстанавливается, - сказал Лань Чжань, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать мужа в губы. - Больше еды и лечения помогут тебе поправиться.

Вэй Ин поморщился, но было видно, сколько эмоций он сдерживал. Лань Ванцзи знал, что он не сожалеет о жертве, которую принес ради своего брата, ради войны (хотя мир совершенствования отказывался это признавать) и ради людей, которых он теперь защищал.

- Когда-то я был тебе равным, - жёстко произнес Вэй Усянь.

Лань Чжань обхватил ладонью его щеку, нежно проводя большим пальцем по скуле, как бы вытирая слезы, которым, как он знал, его Чжи Цзи не позволит себе пролиться.

- Ты все еще равен, - уверял он его.

Возможно, его сила была не в его золотом ядре и не в его ослабленном теле прямо сейчас, но она все еще была там, в его чувстве справедливости и в его отказе сдаваться, как могли бы поступить многие другие. Лань Ванцзи видел других заклинателей, которые потеряли свои золотые ядра из-за Вэнь Чжулиу, и многие из них разочаровались в жизни, не желая жить посредственно - что, по-видимому, чувствовал и Цзян Ваньинь. Вэй Ин не только добровольно отдал часть себя, но и продолжал двигаться вперед, скрывая свою боль и травму, пытаясь поступать правильно.

- Вэй Ин хороший, добрый, щедрый, бескорыстный и самоотверженный, - пробормотал Лань Чжань, целуя его с каждым последующим словом. - Вэй Ин привык скрывать свои потребности и заботиться о других. Ему нужно позволить другим позаботиться об его нуждах и дать себе возможность восстановиться.

Его муж хмыкнул и застенчиво улыбнулся. Казалось, он никогда легко не воспринимал такого рода комплименты.

«Возможно, он не привык к похвале?» - понял Лань Ванцзи и был намерен изменить это.

- Завтра мы поговорим с Вэнь Цин, - решительно продолжил Лань Чжань. - Еще один сеанс музыкальной акупунктуры с концентрацией внимания на поврежденной мышце, должен помочь.

- Фу, иглы, - буркнул Вэй Усянь, снова морщась.

- Мгм. Мой муж храбрый. Он выдержит.

Улыбка Вэй Ина стала немного шире, когда он снова поцеловал его, прижимаясь ближе.

- Ай, Лань Чжань. Что я сделал, чтобы заслужить тебя?

- Ты - Вэй Ин, - мягко произнес Лань Ванцзи. - Тебе ничего не нужно делать, кроме как быть самим собой.

Он чувствовал, как Вэй Усянь постепенно расслабляется, его разочарование на мгновение утихло, хотя он знал, что оно вернется. Они отказались от рубашки, но, будучи нежным и терпеливым, Лань Чжань умудрился облачить его в мягкую внутреннюю мантию.

Приложив еще немного усилий, он смог помочь своему мужу найти менее болезненную позу для сна и убаюкал его, напевая «ВанСянь».

Лань Ванцзи заснул не сразу, вместо этого наслаждаясь умиротворением на лице своего мужа во время сна.

«Надеюсь, сегодня ночью у него будет глубокий сон и без кошмаров», - подумал он.

Логически он понимал, что делает все, что было в его силах, для Вэй Ина, но этого никогда не казалось достаточно, особенно после того, как он бросил его под дождем и в темноте. Он также знал, что Вэй Усянь не держал на него зла, как и ни на кого, за исключением понятной обиды, которую он питал к Вэнь Чао и Вэнь Чжулиу.

Даже в самые тяжелые времена последовавшей за этим войны Вэй Ин не был таким жестоким, каким он видел его во время планомерной охоты и убийства Вэнь Чао. Человек, который приказал бросить его в «Могильные курганы», умер кастрированным, изуродованным и перепуганным, съев собственные пальцы.

В то время он был в ужасе, но, зная, что его муж до сих пор не может говорить о том, что ему пришлось пережить в «Могильных курганах», прежде чем ему удалось то, чего не удавалось ни одному другому заклинателю, заставляло его чувствовать, что смерть была милосердной по сравнению с тем, чего тот заслуживал.

И все это он сделал после того, как перенес серьезную операцию, в результате которой остался без золотого ядра.

Лань Ванцзи хотел бы, чтобы был способ восстановить его, даже если это означало бы отказаться от своего собственного, но Вэнь Цин подтвердила Цзян Ваньиню снижение шансов из-за плохого состояния здоровья Вэй Усяня и энергии обиды, разрушающей его меридианы. С этим ничего нельзя будет поделать, пока они не смогут покинуть «Могильные курганы» и не найдут способ уничтожить печать стигийского тигра - что само по себе было, по-видимому, трудным делом, поскольку попытка Вэй Ина после войны закончилась взрывом, разрушившим кузницу.

К тому же Вэй Усянь никогда бы не принял такой подарок, так что вопрос был спорным.

На данный момент единственным доступным путем было помочь ему стать здоровым, но помимо обеспечения того, чтобы он регулярно спал (он обнаружил, что секс очень эффективно изматывает Вэй Ина, поэтому после этого он спал, иногда даже больше восьми часов) и достаточно питался, чтобы оправиться от третьего опыта голодания в его жизни, Лань Ванцзи не знал, что еще он мог сделать.

«Возможно, Вэнь Цин сможет дать мне совет, чтобы я мог заботиться о своем муже так, как он того заслуживает?» - подумал Лань Чжань, но это был разговор на утро.

Время хай ши давно миновало. Его укоренившийся график был невозможен в «Могильных курганах», но он не возражал против этого. Хотя его не было в «Облачных глубинах», он обычно бодрствовал в час мао, более способный справиться с меньшим количеством сна, чем кто-либо другой здесь.

И если в какой-то момент он действительно устанет, то сможет просто вздремнуть со своим мужем и А-Юанем.

Лань Ванцзи устроился рядом с Вэй Ином, переплетая их руки, чтобы обеспечить контакт.

«Если он проснется от кошмара и будет сбит с толку, он будет знать, что не один», - подумал Лань Чжань.

Он решил спать на боку, а не на спине, как положено, чтобы иметь возможность смотреть на своего мужа, чтобы тот был последним образом перед тем, как погрузиться в сон.

Его чувство вины могло служить лишь напоминанием о том, что нужно уважать своего мужа сейчас и в будущем.

«Я не могу изменить прошлое, как бы мне этого ни хотелось. Я могу только работать над тем, чтобы сделать будущее Вэй Ина лучше».

***

Несмотря на позднюю ночь, Лань Ванцзи проснулся в час мао, как и большую часть своей жизни, и вместо того, чтобы просто лежать, решил проверить Вэй Ина.

Морщинка на его лбу, даже во сне, заставила Лань Чжаня встать с постели, и он подогнул одеяло вокруг своего мужа, прежде чем отправиться искать Вэнь Нина.

«Если то, что сказала Вэнь Цин, верно, он, вероятно, испытывает постоянную боль, и я не могу оставить его без облегчения, прибавив к ней травму».

Он застал его за приготовлением завтрака - пшенной каши из их новых запасов еды, вероятно, с некоторыми другими продуктами, которые можно было использовать в качестве начинки. Вэнь Нин немедленно прервал работу, чтобы принести ему лекарство, которое он приготовил ночью в расчете на то, что оно понадобится, а также обещал направить его сестру в пещеру, когда она проснется, что, как знал Лань Ванцзи, не займет много времени, поскольку она тоже рано вставала.

Вэнь Нин был настолько явно взволнован, узнав о природе травмы, что Лань Чжань быстро удалился, чтобы дать ему возможность прийти в себя. Он был уверен, что молодой человек покраснел бы, если бы все еще был способен на это.

Вэй Ин только что закончил принимать лекарство, не желая просыпаться и нуждаясь в нежных уговорах, когда она ворвалась в комнату.

- Вэй Усянь, что, черт возьми, ты сделал с собой на этот раз?

Лань Ванцзи ожидал, что Вэнь Цин разозлится или, по крайней мере, будет раздражена, но она скорее смирилась, называя это «сексуальным несчастным случаем», что, возможно, смутило Вэй Ина даже больше, чем ее гнев. Сеанс музыкальной акупунктуры помог, хотя он еще меньше был в восторге от использования игл, оставаясь напряженным во время их введения.

Вэнь Цин, как ни странно, удалось расслабить его, рассказывая о травмах, полученных в результате «сексуальных приключений», которые она лечила во время своего пребывания в «Безночном городе» - очевидно, Вэнь Чао был особенно восприимчив к этому.

- Я отказалась лечить его в тот раз, когда ему удалось сломать свой пенис. Я ни за что не прикоснулась бы к нему! Хотя, если бы я правильно использовала иглы, я могла бы сделать его либо импотентом, либо страдающим недержанием мочи. Или тем и другим, я полагаю.

Она сожалела о клятве лекаря таким образом, пытаясь проявить легкомыслие, и ей это частично удалось.

Вэй Усянь старался не хихикать, в то время как Лань Чжань на самом деле был более чем немного напуган мыслью о сломанном пенисе.

- Как можно сломать пенис? - наконец спросил Лань Ванцзи после того, как она вставила последнюю иглу.

- Это менее распространено среди «обрезанных рукавов». Мужчины, похоже, не осознают что влагалище не такое уж длинное. Или они выскальзывают и упираются в таз.

Она бросила на них обоих строгий взгляд.

- Кстати, об этом. Никакой сексуальной активности в течение следующих нескольких дней!

- Вэнь Цин, ты так жестока! - в ужасе вскрикнул Вэй Ин, а Лань Чжань почувствовал, как у него загорелись уши.

- Ты можешь легко усугубить травму любой напряженной деятельностью, - сказала она, ничуть не впечатлившись. - Я отправлю А-Юаня спать с вами, чтобы убедиться, что у вас не возникнет соблазна. Клянусь, вы двое ненасытны и громко заявляете об этом!

Она хмуро посмотрела на Вэй Усяня, произнося последнюю фразу, и он очаровательно покраснел, а затем взгляд, который она бросила на Лань Ванцзи, сказал ему, что она также видела его страсть, и он должен был признать, что она была права.

Сеанс музыкальной акупунктуры облегчил боль Вэй Ина и погрузил его в сон, как и другие сеансы. Вэнь Цин сказала Лань Чжаню, что еще один сеанс должен был завершить заживление мышцы.

- Это было растяжение, а не разрыв. Я думаю, что энергия обиды, которая проникла в его мышечную ткань, сделала его более восприимчивым к такого рода травмам, поэтому мы должны поработать над тем, чтобы очистить все, что мы можем.

Ни один из них не говорил очевидного: чем скорее Вэй Усянь покинет «Могильные курганы» и чем скорее будет уничтожена печать стигийского тигра, тем скорее они смогут полностью избавиться от энергии обиды, которая проникла в его тело и тем лучше будет для его здоровья.

Вэй Ин не шевелился, когда она удалила иглы, и Лань Ванцзи облегчённо вздохнул, что они сделали это на кровати, так что он мог просто укрыть его одеялами, чтобы согреть и дать ему отдохнуть, вместо того чтобы будить его.

- Знаешь, ты ему подходишь, - сказала ему Вэнь Цин перед тем, как покинуть пещеру. - Поскольку здесь с тобой он регулярно спит и хорошо ест.

Он наклонил голову, и ее улыбка сказала ему, что она видела его насквозь, ведь знала, что он страдает из-за своих предыдущих решений, которые оставили его Чжи Цзи одного, без помощи, и ее слова были призваны напомнить ему, что лучше было поздно, чем никогда. Это немного помогло.

***

Лань Чжань устроился рядом с Вэй Ином, предпочитая смотреть, как он спит, вместо того чтобы заниматься чем-либо другим. Он знал о ночных кошмарах Вэй Усяня и иногда успокаивал его, возвращая ко сну, когда тот просыпался от них. В других же случаях Лань Ванцзи просыпался из-за его судорожных движений во сне и успокаивал его, не будя его.

Он мог только догадываться, что одним из механизмов выживания Вэй Усяня было избегание сна до тех пор, пока он не станет слишком измучен, чтобы продолжать бодрствовать, возможно, в надежде, что тогда он заснет слишком глубоко, чтобы видеть сны.

«Было ли так же на «Пристани Лотоса» до того, как он спас этих людей и дезертировал?» - задался вопросом Лань Чжань.

Хотя он был уверен, что знает ответ, и именно это привлекало его к наблюдению за умиротворенным выражением лица своего спящего мужа и за тем, как его губы слегка приоткрылись в полном расслаблении.

Вскоре в пещеру вошел А-Юань с тарелкой пшенной каши, а за ним следовала Попо. В кашу были добавлены разнообразные ингредиенты, некоторые из которых, по мнению Лань Ванцзи, были добавлены Вэнь Нином и Попо - например кориандр для облегчения боли. И в нее входила здоровая порция курицы и грибов, а также обильное количество соуса чили, оставленного Цзянами, судя по ее огненному оттенку.

- Гугу сказала, что А-дье ранен, поэтому А-Юань принес завтрак! - сказал мальчик, явно довольный собой.

Этот жест был милым, но в некотором роде печальным, поскольку подразумевал, что мальчик обращал внимание на то, что ест Вэй Ин, так же, как это делал Лань Чжань, чтобы убедиться, что у него было то, что ему нравится, и что он ест достаточно.

- А-Юань приготовил это для вас, Лань-гунцзы, - сказала Попо, указывая на вторую тарелку, которую она несла.

Лань Ванцзи лишь слегка насторожился, но когда она вышла вперед, он увидел, что содержимое тарелки не было окрашено в красный цвет соусом чили, как у Вэй Усяня, а вместо этого, похоже, в его каше были грибы, нарезанный маринованный редис, бобы и что-то похожее на разрезанные пополам яйца.

«Либо Вэнь Нин собрал гнезда за ночь, либо Цзяны оставили соленые утиные яйца», - подумал Лань Чжань.

Он был тронут тем, что А-Юань вспомнил, что он предпочитает не есть мясо, и вместо этого обеспечил его другим источником белка.

- Спасибо, А-Юань, - ответил он с кивком, указывая на маленький столик рядом с кроватью, который ранее был расчищен для его гуциня. - Я разбужу твоего А-дье.

В свою очередь мальчик опустил свою ношу, а затем забрал у Попо вторую тарелку и поставил ее рядом. Он подошел, чтобы сесть на кровать, а Лань Ванцзи наклонился и прошептал что-то на ухо Вэй Ину, надеясь мягко разбудить его.

К тому времени, когда Вэй Усянь проснулся, должным образом надел мантию и с некоторым трудом сел на кровати с помощью нескольких подушек за спиной, а А-Юань прижался к его боку, Попо извинилась и ушла, чтобы заняться другими делами.

Хотя улыбка Вэй Ина была натянута от боли, он все равно восторженно отзывался о каше и съел все до последней ложки, не требуя подсказок. Казалось, он наслаждался счастьем А-Юаня от того, что тот хорошо справился с приготовлением завтрака (даже если ему, вероятно, помогали в этом). Лань Ванцзи также не забыл похвалить мальчика за то, что тот знает его вкусы.

- А-дье вышел замуж за Чжань-гэгэ, - произнёс мальчик после того, как они закончили есть и Лань Ванцзи отставил тарелки в сторону, чтобы позже отнести их на кухню.

- Мгм, - подтвердил Лань Чжань. - Вэй Ин - мой муж.

Он наслаждался румянцем, который разлился по щекам его мужа при этом заявлении, даже сейчас, после того, как они столько раз были близки.

- Чжань-гэгэ - это А-нян? - спросил А-Юань.

Вопрос был таким невинным и милым, что Лань Ванцзи мог только разинуть рот, в то время как Вэй Усянь начал беспомощно хихикать, хотя ему явно было больно.

Лань Чжань, честно говоря, был растерян и испытал облегчение, когда Вэй Ин наконец успокоился и ласково погладил А-Юаня по голове.

- Нет, А-Юань, возможно тебе следует называть Лань Чжаня Бабой (отец) или Фуцинем, если он не против.

- Можно я буду называть тебя Бабой? - спросил мальчик, серьезно глядя на него снизу вверх.

Лань Ванцзи без колебаний хотел ответить «да».

«Но не стоит ли нам поговорить с Вэнь Цин, чтобы она рассказала А-Юаню об его биологических родителях, ведь их нельзя забывать?» - задался вопросом он.

- Я буду твоим вторым Бабой, - наконец ответил он А-Юаню. - Однако твоя Гугу может рассказать тебе о твоем первом отце и твоей маме.

Прежде чем А-Юань успел ответить на это, Вэй Ин напрягся, поморщившись от боли в спине, а Вэнь Нин практически влетел в комнату в тот же момент.

- Кто-то находится у защитного барьера! - заявил Вэй Ин твердым голосом.

Лань Ванцзи похолодел.

«Поскольку в Ланьлине проходит свадьба, и все взоры мира совершенствования прикованы к ней, нападение не исключено, а даже в некотором смысле было бы логичным. А Вэй Ин ранен...» - пронеслось у него в голове.

Вэнь Нин забрал А-Юаня, который стал молчаливым и неподвижным, почувствовав тревогу.

- Я о-отведу его к Попо, прежде чем присоединиться к вам, - сказал он, выбегая из пещеры.

Лань Чжань помог Вэй Усяню подняться с постели и одел его в официальную одежду, подаренную Цзян Ваньинем, зная, что такое облачение могло оказаться необходимым.

В конце концов, это оказалось ненужным, ведь их гостями была группа учеников Цзян, одетых в невзрачные плащи с капюшонами, с ними была тележка с припасами, а Вэй Ин улыбнулся, когда они сняли капюшоны, признавая в них своих товарищей.

Они приветствовали его как «Да-шисюн» и, похоже, были рады его видеть, поскольку знали Вэй Усяня до войны. Это была группа, которая по разным причинам находилась вдали от «Пристани Лотоса», когда появились Вэни, и которая всю войну сражалась за клан Юньмэн Цзян. Они вздрогнули, когда появился Вэнь Нин, но, похоже, были достаточно предупреждены, поскольку никто из них не собирался нападать.

«Цзян Ваньинь явно проделал большую работу за последние несколько дней», - пронеслось в голове Лань Ванцзи.

Все они взволнованно воскликнули, когда свирепый труп поднял тележку, которая была слишком широка для тропинки, ведущей к поселению, как будто она ничего не весила, а затем убежал с ней по выступающим скалам, которые окружали «Могильные курганы» как естественный барьер от внешнего мира.

- Мы принесли медикаменты, - сказала молодая женщина.

Она посмотрела на Вэй Ина таким взглядом, который подсказал Лань Чжаню, что она заметила его скованность, и знала, что он был ранен. Возможно, она знала об его склонности скрывать свою боль.

- Ах, Шимэй, это пустяки, - произнес Вэй Усянь со слабым смешком, но съежился под ее не впечатленным взглядом.

Она фыркнула, глядя на него с любовью, хотя и пыталась выглядеть строгой.

- Я замещаю тебя в качестве Главного ученика и ожидаю, что ты скоро вернешься к своим обязанностям! Мы будем делить их поровну!

Ее тон подразумевал, что кто-то рассказал им, что у Вэй Ина не было золотого ядра, если не о том, как он его потерял. Она повернулась к Лань Ванцзи и поклонилась, когда Вэй Усянь не ответил, выглядя растерянным.

«Ясно, что он также понял подтекст ее тона, и его смутило случайное упоминание о том, что всего несколько недель назад было его самым сокровенным секретом», - подумал Лань Чжань.

- Ханьгуан Цзюнь, меня зовут Мин Чжень. Спасибо вам за заботу о моем нелепом Шисюне. Я здесь отчасти для того, чтобы снять с вас обоих мерки для свадебных нарядов. Хотя мне нужно будет убедиться, что мантии можно будет выпускать, так как ему еще предстоит набрать более здоровый вес.

Лань Ванцзи поклонился в ответ, чувствуя, как у него загорелись уши при упоминании о свадебных одеждах.

«Цзян Ваньинь явно не терял времени даром», - пронеслось у него в голове.

Он оценил ее прямоту, а также проницательное и слишком правдивое наблюдение о здоровье Вэй Усяня.

- Я надеюсь также помогать своему мужу в его обязанностях Главного ученика, - сказал он ей.

Во взгляде, который она бросила на него, читалось крайнее облегчение.

- О, здорово! Я стала Да-шицзе только потому, что была одной из немногих выживших после резни на «Пристани Лотоса», по счастливой случайности, так как навещала семью. Я самая сильная из тех немногих, кто остался, а все остальные, по сути, юниоры, даже если некоторые из них участвовали вместе с нами в кампании «Низвержение солнца»

«Клану Гусу Лань в некотором смысле повезло, поскольку резня не была такой полной, как на «Пристани Лотоса». Сожжение и потеря знаний все еще причиняют боль, но большая часть этих знаний все еще существует в умах выживших, и у нас их гораздо больше, чем у клана Юньмэн Цзян», - подумал Лань Ванцзи.

Он жестом указал на тропинку, а затем пошёл вперед вместе с Вэй Ином, сохраняя спокойный темп, чтобы не усугубить его травму.

- Я ни в малейшей степени не квалифицирована, но я стараюсь, - продолжила она, следуя за ними, в то время как другие ученики Цзян выстроились в очередь позади нее. - Я была бы благодарна за вашу мудрость!

- Не недооценивай себя, - вставил Вэй Усянь прежде, чем Лань Ванцзи успел собраться с мыслями. - Тебе пришлось заменить меня перед тем, как я ушел, и ты справлялась просто отлично!

В голосе его мужа слышался печальный оттенок и невысказанное извинение, поскольку он кратко признавал свои неудачные попытки справиться с ситуацией после войны.

- Загладь это передо мной в будущем, Да-шисюн, - сказала Мин Чжень, и по тому, как улыбнулся Вэй Усянь, было ясно, что это было прощением.

Они вели учеников Цзян по тропинке к поселению, и вскоре услышали, как А-Юань плачет, зовя своего А-дье. Лань Чжань не сводил глаз с Вэй Ина, когда они ускорили шаг. Однако он опередил его прежде, чем тот успел попытаться взять мальчика на руки и нагрузить поврежденную спину, и поднял ребенка сам.

Вэй Усянь надулся на него, но за этим скрывалась благодарность, прежде чем быстро переключить свое внимание на их ребенка, заверяя его, что все были в безопасности и вытирая ему слезы.

Вэнь Цин кивнула Лань Чжаню, давая ему понять, что она займётся учениками Цзян и любым обсуждением, и он кивнул в знак благодарности. Мин Чжень смотрела на них, в частности на А-Юаня, при этом на ее лице была сложная смесь эмоций, но на первом плане, возможно, был ужас от того, что ребенок жил в таком месте.

- А-Юань, сегодня ты познакомишься с моей Шимэй, - сказал Вэй Ин, похоже, тоже заметив это. - Она приехала навестить меня.

Мальчик начал засовывать пальцы в рот, но ему мешал Вэй Усянь, упрекающий его. Он застенчиво наблюдал за Мин Чжень.

- Приятно познакомиться с Вэй-сяо-гунцзы, - произнесла молодая женщина с поклоном, а затем достала из пояса мешочек цянькунь. - Твои Шушу и Гума прислали тебе подарки.

Это дало понять, что Цзян Ваньинь сообщил, по крайней мере, этим ученикам об усыновлении А-Юаня. Лань Ванцзи был неохотно впечатлен.

А-Юань обрадовался, сразу же забыв о своем страхе перед незнакомцами, и Лань Ванцзи отпустил его, когда он стал ерзать.

Мешочек был наполнен игрушками, конфетами, крошечными мантиями ученика Юньмэн Цзян (явно послание от Цзян Ваньиня), бельем, лентой для волос, расшитой лотосами, роскошными постельными принадлежностями и одеялами, маленькой ванной, всеми туалетными принадлежностями и мылом, которые могут ему понадобиться... А-Юань выглядел одновременно взволнованным и ошеломленным тем, что для него, вероятно, являлось смущением из-за богатства.

Затем Мин Чжень достала три маленькие коробочки, и Вэй Ин издал сдавленный звук, когда их открыли, чтобы показать колокольчики ясности клана Юньмэн Цзян.

- Цзян-гунян намеревалась подарить тебе твой, когда она приедет в гости, - тихо продолжила она. - Вместо этого они решили подарить все три сразу.

Ученики Цзян собрались вокруг, широко улыбаясь, и Лань Ванцзи понял, что их только что официально приняли в клан Цзян, как мужа и сына Главного ученика.

Мин Чжень прикрепила колокольчик Вэй Ина к его поясу, не дожидаясь, пока он закончит обрабатывать информацию, а затем повернулась и проделала то же самое с Лань Чжанем.

Она улыбнулась А-Юаню и объяснила ему значение колокольчика: как он научится заставлять колокольчик звонить, манипулируя духовной энергией, когда начнет формировать золотое ядро, прежде чем вручить его ему.

Вэй Усянь поднял свой собственный колокольчик и посмотрел на него пустыми глазами.

Услышав упоминание о том, что  колокольчик звенит от духовной энергии, Лань Ванцзи понял, что это было напоминанием о том, от чего он отказался и, возможно, его мужу так же было трудно смотреть на него, как и на Суйбянь. Вэй Усянь заметил его пристальный взгляд и слабо улыбнулся, позволяя колокольчику выпасть из его руки и бесшумно покачиваться на поясе.

Лань Чжань ничего так не хотел, как обнять Вэй Ина, утешить его, но у них были гости, о которых нужно было позаботиться... Но тут подошла Вэнь Цин и забрала А-Юаня, многозначительно взглянув на него, чтобы еще раз напомнить ему, что муж - его единственная обязанность.

Лань Ванцзи притянул Вэй Усяня к себе и пошел с ним к пещере. Казалось, никто не был удивлен их уходом. Позади них Мин Чжень благодарила Вэнь Цин за ее помощь клану Цзян во время войны, за спасение главы клана Цзян, и стало ясно, что они прекрасно обойдутся без них.

В пещере, вдали от шума разговоров и разгрузки тележки, в уединении того, что в настоящее время являлось их домом, Вэй Ин прильнул к нему, позволяя боли и изнеможению отразиться на его лице. Он слишком часто скрывал их, и Лань Чжань испытал облегчение от того, что тот чувствовал себя достаточно комфортно с ним, чтобы показать свою уязвимость, что недопонимание, которое преследовало их раньше, не омрачало больше их отношения.

Какое-то время он просто обнимал своего мужа, предлагая ему утешение, позволяя ему обмякнуть в объятиях, когда напряжение покинуло его тело. Однако он знал, что его муж был измотан, что боль отнимала у него последние силы, и поэтому он повел его к кровати.

Вэй Усянь выразил символический протест, когда он осторожно снял с него верхнюю мантию, но его легко было успокоить сладкими поцелуями и напоминаниями о том, что его здоровье было важнее всего. Как только он укутал его в их супружеское одеяло, Лань Ванцзи стал ухаживать за его волосами, аккуратно расплетая их, расчесывая и снова заплетая. Вэй Ин заснул через несколько минут.

Позже он надеялся отвести Вэй Усяня к ручью и вымыть ему волосы ароматным мылом, которое все еще лежало в его мешочке цянькунь; смазать их маслом и позаботиться о них должным образом, но сейчас он знал, что его прикосновения успокаивали, и он был счастлив прикасаться к волосам своего мужа в любое время. Ему было почти жаль наконец-то завязать конец косы и позволить ей упасть на одеяло.

Лань Ванцзи снял колокольчик ясности с того места, где он висел у него на поясе. Его мысли путались, а эмоции разрывались из-за подарка. Колокольчик обычно дарили только ученикам Цзян, а он таковым не являлся. Его связь осуществлялась через мужа и сына, но он по-прежнему оставался Ланем. Он не был уверен, уместно ли было носить колокольчик? Не поставит ли это под сомнение его сыновнюю почтительность?

Но, оставшись в «Могильных курганах», он решил, что его верность и благочестие принадлежат прежде всего его мужу.

Он опустил колокольчик, отбросив свои сомнения, а затем достал стопку беспорядочных записей Вэй Ина, чтобы привести их в порядок и переписать, пока тот спит.

Мир за пределами пещеры мог немного подождать.