Глава 11

Острая боль пронзила грудь Лань Ванцзи, когда он завернул за угол и увидел А-Юаня, сидящего у входа в пещеру и плачущего, а также Вэй Ина, который прижимался к каменной стене, причем белизна его внутренней мантии выделялась на фоне окружающего мрака.

Вопли, исходящие от А-Юаня, были едва различимы, но он смог разобрать в них «Сянь-гэгэ».

В течение нескольких секунд, которые потребовались, чтобы добраться до них, его охватил ужас, и ему пришлось приложить усилия, чтобы отбросить из своей головы наихудшие сценарии развития событий.

Подойдя достаточно близко, он увидел, что Вэй Усянь дрожит. Струйки энергии обиды касались его тела, но не рассеивались, и он пытался поднести Чэньцин к губам.

«Он дышит, он живой», - с облегчением подумал Лань Ванцзи.

Шаги Лань Сичэня позади него были такими же торопливыми, как и его собственные.

- Сюнчжан, Либин! - коротко сказал он. - «Очищение»!

Лань Чжань опустился на корточки рядом с Вэй Ином, когда ноты сяо наполнили воздух.

- Вэй Ин, - прошептал Лань Ванцзи, не зная, как ему помочь. - Я здесь.

Крики А-Юаня сменились с «Сянь-гэгэ» на «А-дье» (отец).

«Он также кричал от отчаяния на рынке», - заметил Лань Чжань, ведь его разум воспринимал слишком многое.

Однако он постарался сосредоточиться исключительно на своем муже. Вэй Усяня вырвало прямо в грязь перед ним, и, кажется, он пытался удержаться от рвоты.

«Похоже, он считает, что тратит пищу впустую даже в своем состоянии, хотя его усилия приносят ему больше боли, - с разочарованием подумал Лань Чжань, видя, как тот сжался и вздрагивал при каждом прикосновении возмущенной энергии, но вскоре струйки энергии исчезли с «Очищением». - Я поступил правильно, попросив своего брата сыграть, хотя я понятия не имею, что стало причиной этого».

Вэй Усянь сидел, безвольно прислонившись к каменной стене горного склона, когда последние следы энергии обиды исчезли, и Лань Ванцзи нерешительно протянул руку, ведь был не уверен, что не причинит ему еще больше боли.

- Вэй Ин?

- Сон, - прошептал его муж. - Дух.

Услышав это, кулак Лань Чжаня сжался вокруг рукояти Бичэня.

«Если это то, что происходит, когда Вэй Ин позволяет духам видеть сны через него, я буду охранять нашу кровать, чтобы предотвратить это!» - пронеслось в его голове.

В этот момент он внезапно осознал, что Вэнь Цин находилась рядом с ним, держа А-Юаня на руках, который продолжал кричать:

- А-дье!

Она пыталась разделить свое внимание между Вэй Усянем и малышом, и Лань Ванцзи понял, что он должен был взять мальчика и позволить ей позаботиться о муже, но он не хотел покидать его. Однако прежде чем он успел пошевелиться, Лань Сичэнь сделал это за него, забирая мальчика из ее рук.

Выражение на лице Вэнь Цин было напряженное, бурное, что говорило Лань Чжаню о том, что такого раньше не случалось. Она быстро подошла к Вэй Усяню.

- Еда потрачена впустую, - пробормотал Вэй Ин хриплым голосом. - Прости, Цин-цзе.

- Не будь идиотом! - огрызнулась она, похоже, не зная, как приступить к осмотру его на предмет травм. - А-Нин всегда может приготовить больше! У нас достаточно еды! Хоть раз побеспокойся о своем здоровье!

Вэй Усянь вздрогнул, когда его мышцы свела судорога, и он тихо застонал. Лицо Вэнь Цин смягчилось.

- Ты можешь идти? - спросила она его, причем ее голос стал мягче.

- Я могу попробовать, - ответил он, но его голос дрожал, выдавая неуверенность и боль.

Вэнь Цин бросила взгляд на Лань Ванцзи, и тот увидел просьбу в ее выражении. Он наклонился к нему, стараясь быть нежным, перекинул руку Вэй Ина, все еще сжимающую Чэньцин, через свое плечо и начал поднимать его на ноги. Однако по стиснутой челюсти своего Чжи Цзи он понял, что ему все равно было больно.

К счастью, Вэй Ин смог идти, и Лань Чжань направил его к их комнате в пещере, впервые замечая, что многие жители «Могильных курганов» сбежались и на их лицах было беспокойство.

Вэнь Нин стоял рядом, и Вэнь Цин повернулась к нему.

- Приготовь немного лекарства из хохлатки и куркумы, которое мы даем Попо от артрита, - тихо сказала она ему, а затем посмотрела на Вэй Усяня, чьи мышцы все еще сводила судорога. - А также добавь солодку и корицу.

Лань Ванцзи знал, что его брат сопровождал их вглубь пещеры, и разрывался между благодарностью и тревогой. С одной стороны, А-Юань все еще тихо плакал, хотя он больше не звал Вэй Ина. С другой стороны, если Вэнь Цин понадобится раздеть его, Лань Сичэнь сможет увидеть шрам над нижним даньтянем Вэй Усяня и догадаться об его происхождении.

Лань Чжань заставил себя выбросить это из головы.

«Здоровье Вэй Ина в данный момент важнее. Беспокойство о том, что может произойти, не изменит исхода, поэтому мое беспокойство лучше приберечь для Вэй Ина», - решил он.

Вэнь Цин привела их к камню, который раньше служил кроватью Вэй Усяня. Лань Ванцзи должен был поднять его на него, ведь боль была слишком сильна, чтобы тот мог справиться сам. Он позволил своему мужу опереться на него, зная, что тот, скорее всего, нуждался в поддержке, а сам нуждался в успокоении.

Страх, который он испытал при виде Вэй Ина, сгорбившегося на земле, немного поутих, но он знал, что чувство потери будет преследовать его. Вэй Ин был хрупок, а его жизнь могла быть слишком легко оборвана, и хотя он был таким хрупким уже некоторое время, Лань Чжань не знал, что оставил его так страдать, и не мог за несколько дней загладить свою вину.

Лань Ванцзи хотел прижать его к себе; никогда не отпускать; защищать его, даже зная, что Вэй Усянь будет настаивать на том, что он может защитить себя сам - или, что еще более обескураживающе, будет верить, что он недостоин защиты.

Однако то, что случилось, казалось, ошеломило Вэй Ина, ведь он сжимал Чэньцин так, словно боялся за свою жизнь. Легкая дрожь пробегала по его мышцам, поскольку все его тело все еще реагировало на то, что произошло. Лань Ванцзи взял его за свободную руку, став поглаживать большим пальцем костяшки его пальцев.

- Что это был за сон? - спросила Вэнь Цин. - Такого никогда раньше не случалось, и обычно это происходило ночью.

Она начала точечный массаж, воздействуя на болевые точки вдоль его меридианов.

- Ее муж отравил ее, - через мгновение ответил Вэй Усянь хриплым голосом. - Затем он бросил ее тело сюда. У них был несчастливый брак. Он не хотел возвращать приданое, поэтому убил ее и заявил, что она сбежала. Показ мне этого возродил ее обиду, которую она не смогла отпустить.

Его голос замирал каждый раз, когда Вэнь Цин нажимала на болевые точки, но с каждым ее прикосновением дрожь уменьшалась.

- Яд не вызывал мгновенную смерть, - мягко продолжил он. - Это было жестоко и болезненно.

- Обиженный дух? - спросил Лань Сичэнь, подхватив разговор. - Усянь, ты был одержим?

Вэнь Цин прижала ткань ко рту Вэй Ина, прежде чем прикоснуться к болевой точке на его спине, и он выкашлял кровь в нее. Лань Ванцзи заметил, что ее было не так уж и много, но тот факт, что ему понадобилось это сделать, свидетельствовал о том, что тот был ранен.

- Почти, - к удивлению Лань Ванцзи признался Вэй Усянь, когда пришел в себя. - Иногда они показывают мне во сне, как они умерли. Обычно они готовы уйти, как только кто-то узнает об их страданиях.

Лань Сичэнь выглядел таким же испуганным, как и Лань Ванцзи.

- Значит, что-то вроде «Сопереживания»? Это же невероятно опасно!

Вэй Ин поморщился от боли, пока Вэнь Цин продолжила точечный массаж.

- Некоторые из них ждали освобождения веками, - сказал он, как бы оправдывая то, что его так ранили.

- Но она не была освобождена! - заявил Лань Ванцзи, испытывая разочарование из-за самопожертвованной натуры своего мужа.

- Нет, она была освобождена! - возразил Вэй Усянь. - Она поняла, что прошло почти сто лет с момента ее смерти, и ее муж, безусловно, уже мертв. «Очищение» помогло ей освободиться от обиды настолько, что она смогла думать и двигаться дальше.

- Есть способы получше, - заметил Лань Сичэнь. - Тебе не нужно страдать, чтобы помочь им. Ты жертвуешь слишком многим!

У них было одинаковое образование, поэтому Лань Чжань знал, что его брат думал о Лао-цзы и Цзуан-цзы, которые выступали за самосохранение и заботу о себе, а не за самопожертвование. Лань Ванцзи скорее был согласен, ведь Вэй Ин отдавал слишком много себя, практически до самоуничтожения. Пришло время позаботиться о нем.

Вэй Усянь ничего не говорил, и Лань Ванцзи вдруг осознал, что его муж все это время был один, ему приходилось идти на такие жертвы, и возможно, он даже чувствовал, что обязан им.

- Раньше тебе некому было помочь, - сказал Лань Чжань. - Вэй Ин, теперь мы можем работать вместе. Тебе не нужно открываться для этого.

Это вызвало кривую полуулыбку на лице Вэй Усяня.

- Я не открываю себя для этого. Это следствие моего совершенствования, и это единственная причина, по которой мы можем жить здесь в безопасности.

Лань Ванцзи встретился взглядом с Лань Сичэнем, обнаруживая в нем отражение своих собственных чувств. Он видел, что помимо него у Вэй Ина теперь был еще и его брат, готовый помочь.

«Но если это цена за жизнь в «Могильных курганах», то она слишком высока», - подумал он, и видел, что Лань Сичэнь был согласен с ним в этом.

- Мы будем использовать «Расспрос», чтобы помочь обиженным духам, а «Сопереживание» - только в том случае, если я буду рядом, чтобы поддерживать тебя, - настаивал Лань Чжань. - Я положу защитные талисманы на нашу кровать.

Лань Ванцзи был удивлен, когда Вэй Усянь не стал спорить, а просто кивнул, и он понял, что этот инцидент расстроил и его тоже, поскольку его муж дошел до одного из своих пределов, и ему повезло, что все обошлось. Лань Чжань нежно сжал его руку, пытаясь успокоить, получив ответное пожатие и более искреннюю улыбку от Вэй Ина.

Возвращение Вэнь Нина с чашкой лекарства прервало дальнейший разговор, но Вэй Усянь не решался, принимать ли его?

- Это вырубит меня? - спросил он Вэнь Цин.

- Лучше бы так и было, - прямо ответила она. - Но не потому, что оно для этого предназначено. Надеюсь, оно расслабит твои мышцы и облегчит боль, а остальное произойдет естественным путем.

Вэй Ин кивнул, но решил на время оставить чашку на столе.

- Есть ли что-нибудь еще, о чем ты хочешь поговорить со мной? - спросил он, адресуя вопрос Лань Сичэню, прежде чем Вэнь Цин успела разозлиться. - Пока я в состоянии ответить.

Вэнь Цин нахмурилась, но, похоже, поняла, что это было необходимо. Лань Сичэнь позволил Вэнь Нину взять из его рук заплаканного и сонного А-Юаня, прежде чем ответить:

- Я хотел бы привести главу клана Не, чтобы он увидел здесь правду. Конечно, если ты не против.

- Он ненавидит Вэней, - сказал Вэй Усянь, поморщившись.

- Но он верит в справедливость, - возразил Лань Сичэнь. - То, что было сделано с мирными жителями и невинными людьми, было несправедливо. Он должен это увидеть, и он мог бы помочь... возможно, вернуть тех, кто еще жив.

Лань Ванцзи знал, что их, скорее всего, было немного, если не считать женщин, которых продали в публичные дома без ведома Цзиней. Цзинь Гуаншань, вероятно, уничтожил как можно больше улик, но этих женщин можно было обнаружить и освободить.

Вэй Ин какое-то время молчал.

- Думаю, ты знаешь его темперамент лучше, чем я, - наконец признал он. - Просто постарайся привести с ним и Не Хуайсана.

Лань Сичэнь улыбнулся. Лань Чжань знал, что это предложение будет принято с радостью, поскольку Вэнь Цин желала обсудить вопрос о долге жизни.

- Он помогает своему брату успокоиться, если только они не спорят о тренировках на саблях. После свадьбы я приведу их, - пообещал Лань Сичэнь.

Вэй Ин кивнул, однако Лань Ванцзи заметил огорченное выражение, которое на мгновение промелькнуло на его лице, и видел, что его брат тоже это заметил.

А-Юань снова начал капризничать, когда Вэнь Нин попытался покинуть комнату вместе с ним, вновь закричал «А-дье», и успокоился только тогда, когда его поднесли ближе к Вэй Ину.

Когда Вэй Усянь поднял взгляд на Лань Чжаня, на его лице отражалось недоумение, но у того не было для него ответа.

«Это то, что нам нужно будет обсудить позже, с Вэнь Цин», - подумал Лань Ванцзи.

В то же время Лань Сичэнь вытащил свой кошелек с деньгами. Он был намного больше, чем обычно, и Лань Ванцзи понял, что его брат всегда намеревался поддержать его решение и доверял его суждению.

- Поскольку Ванцзи женился, я считаю, что приданое будет вполне уместным. Я надеюсь, что это послужит первым взносом, - сказал Лань Сичэнь.

На какое-то время воцарилась полная тишина. Вэнь Цин даже сделала паузу в своем точечном массаже, пока Вэй Ин не начал смеяться. Хотя ему явно было больно и ему потребовалось некоторое время, чтобы перестать смеяться, но легкомыслие смыло всю оставшуюся печаль.

Лань Ванцзи подозревал, что таково было намерение Лань Сичэня.

- Ах, разве Лань Чжань - невеста? - спросил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи почувствовал, как у него загорелись уши, ведь насмешливый тон голоса Вэй Ина прозвучал многозначительно.

- Смешно, - произнес он.

- Веди себя прилично хоть раз! - пробормотала Вэнь Цин, но в ее голосе не хватало горячности, ведь она была ошеломлена огромной суммой, которую им передавали, и намеком на то, что денег будет больше.

- Ах, ты же знаешь, что это невозможно, Цин-цзе, - сказал Вэй Ин. - Но в сложившихся обстоятельствах я должен также предоставить приданое клану Гусу Лань. Мы оба мужья, так зачем же придерживаться традиций? Я разработал несколько новых талисманов, которые должны помочь в ночных охотах...

Он сделал движение, как будто собирался встать, но поморщился от боли. В тот же момент Лань Сичэнь сделал шаг вперед, положив руку ему на плечо, и передал мешочек Вэнь Цин.

- Покажешь талисманы, когда я вернусь. Я намерен навестить вас, когда смогу, а сейчас тебе нужно отдохнуть, Усянь.

И снова Вэй Усянь не протестовал.

- Я могу помочь Ванцзи носить воду, - предложил Лань Сичэнь Вэнь Цин. - Возможно, горячая ванна поможет?

Вэнь Цин вздохнула. Лань Чжань знал, что она, вероятно, испытывала разочарование из-за того, что не могла принять эту помощь, а также из-за их ограниченных ресурсов.

- Горячая вода, вероятно, помогла бы, но ванна - это та роскошь, которую мы еще не приобрели, - сказала она. - Хотя это приданое должно помочь в этом. Завтра я пошлю за ней А-Нина и одну из тетушек.

Лань Сичэнь выглядел ошеломленным идеей о том, что ванна может считаться роскошью, и Лань Ванцзи вспомнил, как Вэй Ин забавлялся его вопросом о купальных принадлежностях.

- Неподалеку есть река, - сказал ему Лань Ванцзи. - Она отвечает большинству потребностей.

«Но не подходит к травмам Вэй Ина», - добавил он про себя.

В наступившей тишине Вэй Усянь поднес чашку к губам и выпил ее содержимое, поморщившись от горечи.

- Я закончу точечный массаж, когда он ляжет на кровать, - сказала Вэнь Цин Лань Ванцзи. - Отнеси его. Я не хочу, чтобы он сейчас ходил.

Лань Чжань поднял Вэй Ина, положив руки ему на плечи и под колени, и независимо от того, насколько нежным он пытался быть, он понял, что причинял ему боль. Его муж еще не набрал достаточно веса, чтобы его было трудно поднимать, поэтому его легко было отнести в их постель. Лань Ванцзи сел у изголовья кровати, освобождая место для Вэнь Цин, чтобы продолжить точечный массаж, и оставаясь рядом.

Вэнь Нин опустил А-Юаня на кровать, ребенок прижался к Вэй Ину, явно полусонный и один раз пробормотал «А-дье», прежде чем быстро заснуть.

- Он назвал меня...? - Вэй Усянь замолк, выглядя неуверенно.

Вэнь Цин фыркнула.

- Поздравляю! Ты отец! Это мальчик!

Лань Чжань был не удивлен ее заявлением - если оставшиеся Вэни уже рассматривали возможность принятия фамилии Вэй Ина, они, вероятно, будут рады, если А-Юань обретет в нем отца.

Вэй Усянь, однако, выглядел растерянным.

- Однако я не его отец. Я не достоин им быть.

- А-Юань решил, что ты достоин! - возразила Вэнь Цин. - Он был слишком мал, чтобы помнить своих родителей, когда они умерли, и ты уже давно выполняешь эту роль. На самом деле, ему лучше быть Вэем, чем Вэнем!

- Нет никого, кому мы могли бы доверять больше, Вэй-гунцзы, - добавил Вэнь Нин, затем поклонился и вышел из комнаты, вероятно, чтобы вернуться к помощи в процессе окрашивания.

Вэнь Цин начала точечный массаж его ног. Вэй Ин же выглядел ошеломленным идеей стать отцом А-Юаня.

- Но мое имя не намного лучше! Я разыскиваемый человек! Он должен стать Ланем! Мой муж - Лань, так что это подойдет, верно?

- Он не называл Ханьгуан Цзюня «А-дье», - заметила она. - Он выбрал тебя, и поверь мне, когда я говорю, что мы все с этим согласны.

Вэй Усянь посмотрел на него, как будто ища поддержки, но Лань Ванцзи был не намерен ввязываться в этот спор. Он поддерживал решение А-Юаня. Что его беспокоило, так это то, что Вэй Ин, похоже, чувствовал себя недостойным. Когда же он увидел, как хорошо его муж обращается с мальчиком, посчитал, что то, что между ними существует, должно быть названо и официально оформлено.

А-Юань во сне прижался к Вэй Усяню и Лань Чжань увидел, как его Чжи Цзи растаял от доверия мальчика к нему, а также от мысли, что тот видит в нем отца. Вэй Ин нерешительно протянул руку и провел ладонью по волосам ребенка, и Лань Ванцзи увидел момент, когда его нерешительность сменилась принятием.

- У меня нет табличек моих родителей, чтобы провести обряд усыновления, - наконец сказал он.

Лань Сичэнь улыбнулся, выглядя довольным, и Лань Ванцзи понял, что технически это сделало его брата дядей А-Юаня.

- Я все равно собираюсь написать главе клана Цзян, поэтому попрошу от твоего имени, чтобы он принес их. Возможно, он даже согласится выступить свидетелем.

Вэй Усянь кивнул.

- Я буду очень признателен, - сказал он усталым голосом. - Спасибо тебе, Цзэу Цзюнь.

- Сичэнь, пожалуйста! Ты муж моего брата, а значит, мой брат!

- Сичэнь, - почтительно повторил Вэй Ин. - Спасибо, что приехал сегодня. Прости, что не смог должным образом принять тебя.

- Тебе не нужно извиняться, Усянь. Твое здоровье важнее! Во время этого визита я узнал больше, чем ожидал, и, хотя смерть охранников была прискорбной, я верю, что ты действовал, чтобы защитить слабых и отстоять справедливость.

Лань Ванцзи почти вздрогнул от слов своего брата, так как они перекликались с клятвой, которую они с Вэй Ином дали три года назад, и которая перенесла то, что он чувствовал к нему, за точку невозврата.

Он вспомнил, как тогда рассказал своему брату об этом. Лань Сичэнь явно помнил это - и, что более важно, знал, что Вэй Усянь был хорошим человеком, который отстаивал справедливость, и подтверждал, что он был их союзником.

Лань Чжань был готов защищать Вэй Ина в одиночку, даже против всего мира, если понадобится, но то, что его брат был на его стороне, принесло ему некоторое облегчение. Он мог только представить, что чувствовал его муж все это время, одинокий, без союзников, и как это, вероятно, повлияло на его низкую самооценку.

«Я постараюсь исправить нанесенный ущерб, чтобы помочь ему увидеть, насколько он достоин, пусть даже только как отец А-Юаня», - подумал Лань Ванцзи.

- Я не мог оставить их страдать, - тихо сказал Вэй Усянь, продолжая гладить волосы А-Юаня. - Не после того, как увидел, как с ними обращаются.

- Усянь, ты, пожалуй, единственный из нас, кто отстаивал справедливость! Я буду говорить от твоего имени с Не Минцзюэ и с Шуфу, - сказал Лань Сичэнь с улыбкой, в которой был оттенок горечи. - Остальной мир совершенствования подвел этих людей и тебя! Это нужно исправить! Мы предпочли целесообразность доброжелательности.

- Когда теряется добродетель, появляется доброжелательность, когда теряется доброжелательность, появляется правильное поведение, когда теряется правильное поведение, появляется целесообразность. Целесообразность - это всего лишь тень права и истины; это начало беспорядка, - процитировал Вэй Ин, ссылаясь на Лао-цзы.

Лань Сичэнь одобрительно кивнул, явно довольный, что Вэй Усянь понял его намек.

- Именно. Ты был единственным, кто пытался следовать правильному поведению и проявлять доброжелательность. Я боюсь, что мы сбились с пути добродетели после войны, слишком поглощённые местью.

- Вэй Ин тоже мстил, - прокомментировал Лань Чжань. - Но только тем, кто причинил зло ему, клану Юньмэн Цзян и тем, кто сражался за Вэнь Жоханя.

Вэй Усянь поморщился, когда Вэнь Цин нажала на особенно чувствительную точку, но Лань Ванцзи видел, что тот был в полудрёме, ведь лекарство расслабило его и снимало боль.

«Мне следует приготовить талисман, чтобы вскоре прикрепить его к каркасу кровати», - пронеслось в его голове.

- Усянь действовал так же, как и все мы, только в разгар войны, - признал Лань Сичэнь. - Но он один был обвинен в неправедности, его действия считались таковыми из-за его совершенствования. Опять же, мне жаль, что я был среди тех, кто так предполагал, не углубившись в суть дела и не задавая вопросов.

Лань Чжань не удивился, когда Вэй Ин пренебрежительно махнул рукой, зная, что его муж легко прощал или, возможно, считал, что он заслужил осуждение.

- Я стал задавать вопросы только потому, что Ванцзи остался здесь и написал мне, - продолжил Лань Сичэнь. - Если бы этого не произошло, я боюсь того, в чем я мог бы быть замешан.

- Либо нас будут игнорировать, либо, в конце концов, они придут за нами, - пробормотал Вэй Усянь. - Вероятно, придут за нами, если им нужна печать. Они все еще могут это сделать.

Лань Ванцзи больше не мог сдерживаться и провел рукой по волосам своего мужа. Вэй Ин склонился к его прикосновению.

- Ты не будешь один, - пробормотал он. - Ведь сейчас я здесь.

- Мы будем против всего мира, - сказал Вэй Усянь, и его голос выдал, насколько он был близок ко сну. - Я бы предпочел, чтобы у нас была картофельная ферма где-нибудь в тихом месте, и нас оставили бы в покое. А ещё, может быть, пруд с лотосами.

Лань Чжань надеялся, что эту идиллическую мечту, они, возможно, смогут осуществить в будущем.

«Я бы дал ее Вэй Ину сейчас, если бы мог».

- Спи, Вэй Ин. Я буду здесь.

Словно прочитав его мысли, Лань Сичэнь достал из своего рукава талисман, который клан Гусу Лань часто давал запуганным простолюдинам для защиты от зла - тот самый, который Вэй Усянь переделал, чтобы использовать против войск Вэнь Чао. Вэй Ин даже улыбнулся, узнав талисман, когда Лань Сичэнь прикрепил его к изголовью кровати.

- Это должно предотвратить дальнейшее преследование духами, - мягко сказал Лань Сичэнь. - Так что ты и юный А-Юань можете хорошо отдохнуть. Я скоро приеду снова.

Затем он начал играть «Отдых» на Либине, явно намереваясь помочь Вэй Усяню как можно больше во время своего визита, поэтому Лань Ванцзи с благодарностью кивнул ему.

В середине песни Вэнь Цин натянула внутреннюю мантию на Вэй Ина, завершая точечный массаж.

- Мы разбудим тебя к ужину, - сказала она ему. - Если ты будешь не в состоянии встать, я уверена, что твой муж накормит тебя в постели.

Это поддразнивание вызывало у Вэй Усяня еще одну сонную улыбку, и Лань Чжань почувствовал, как тот расслабился, погружаясь в сон. Тем не менее, он продолжал гладить его по волосам, оставаясь рядом с ним, пока его брат не закончил играть, а затем накрыл его новым одеялом, которое тетушки оставили у изножья кровати.

Он заметил, что одеяло было украшено простой вышивкой - две белые бабочки в центре, символизировали легендарных влюбленных бабочек (хотя он надеялся, что их собственная история будет более счастливой); вверху было Вуфу (пять благословений), окруженный пятью летучими мышами, чтобы благословить их здоровьем и долголетием; разбросанные цветы сливы были на счастье, а также повсюду мистические узлы - для защиты и любви. Работа не была роскошная, а простоватая, с более грубой нитью, но красивая сама по себе и по замыслу, стоящему за ней. Символы были предназначены для того, чтобы благословлять и праздновать их союз, и они были вышиты с особой тщательностью. Этот подарок был неожиданным и трогательным.

Лань Ванцзи накрыл одеялом Вэй Ина с А-Юанем, а затем заставил себя выйти из ниши, закрывая за ними занавески из одеял. Ему ещё нужно было поговорить с Лань Сичэнем, и он должен был сопроводить его, по крайней мере, до края «Могильных курганов», ведь это была элементарная вежливость, которую тот заслуживал.

Вэнь Цин жестом пригласила их следовать за ней. Она сложила письмо, которое оставила на своем рабочем месте, прежде чем, как знал Лань Чжань, побежать на помощь Вэй Усяню.

- Спасибо, - сказала она Лань Сичэню с серьезным выражением лица, протягивая ему письмо. - Немногие позаботились о том, чтобы выяснить здесь правду.

Лань Сичэнь взял ее письмо и попытался помешать ей поклониться.

- Мне еще предстоит заслужить ваше уважение, - сказал он ей. - Я и весь остальной мир совершенствования подвели вас, и пока я не исправлю эту ошибку, вам не нужно кланяться мне.

- Цзэу Цзюнь, сегодня вы заслужили мое уважение, придя сюда и выслушав этих людей, - Вэнь Цин улыбнулась ему, продолжая кланяться. - Я верю, что вы сделаете все, что в ваших силах, и это все, о чем мы можем просить у кого бы то ни было.

Вежливая улыбка Лань Сичэня сменилась на смущение, когда она поклонилась и ушла. Лань Чжань знал, что его брат считал, что он сделал недостаточно, и его понимал.

Лань Ванцзи повел его из пещеры по внутреннему двору в общую зону, где несколько тетушек перемешивали ткани в чанах с краской или развешивали их на грубых веревках, натянутых через всю зону. Похоже они красили полотна ткани в различные оттенки синего, зеленого, фиолетового и серого, которые, вероятно, будут раскроены и сшиты в одежду в ближайшие дни.

«Я должен буду спросить, кто занимался вышивкой, чтобы потом поблагодарить их», - подумал Лань Чжань.

- Ванцзи, боюсь, мне скоро придется уйти, - пробормотал Лань Сичэнь. - Но я хочу, чтобы ты знал, что я понимаю твое решение и поддерживаю его.

Они вышли из общей зоны во внутренний двор к разрозненным домам, которые представляли собой крошечную деревню, построенную остатками Вэнь.

- Ты бы остался, даже если бы он не захотел сохранить брак, - заметил он.

Лань Ванцзи кивнул.

- Я не могу оставить его, Сюнчжан. Я бросил его на «Пути Цюнци». Я оставил его одного следовать праведным путем. Я сомневался в нем, подвел его и причинил ему боль.

Лань Сичэнь покачал головой.

- Не сожалей о том, что уже в прошлом. Ты искал его, когда никто другой этого не делал, и теперь ты идешь рядом с ним, не жалея о своем нынешнем пути.

Лань Ванцзи мог только снова кивнуть.

«Если я умру на этом пути вместе с Вэй Ином, даже завтра, я не почувствую сожаления. Однако если бы я оставил Вэй Ина смотреть правде в глаза и умирать в одиночестве, я не знаю, как бы я смог жить с этим».

- Вэй Ин выбрал праведность и пожертвовал бы своей жизнью за это, - мягко сказал Лань Чжань. - Я собираюсь помочь ему сохранить и то и другое, если это возможно.

- Я бы предпочел, чтобы вы оба сохранили и жизнь и праведность, - согласился Лань Сичэнь. - И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Они шли между деревьями, придерживаясь тропинки, ведущей из «Могильных курганов», по которой Лань Ванцзи намеревался пройти неделю назад, оставив Вэй Ина одного, чтобы вернуться в Гусу, но, к счастью, не сделал этого.

- Шуфу и старейшины будут недовольны, - наконец сказал он.

- Я разберусь с ними, - обещал Лань Сичэнь. - И я зарегистрирую ваш брак как действительный, засвидетельствованный самой Лань И. Сегодня твой муж подал мне чай и я принял его.

Лань Сичэнь остановился и протянул руку, чтобы положить ее на плечо Лань Чжаня.

- Мы найдем путь вперед, Сяоди (младший братец). Тот, который будет включать и Усяня.

Его брат уже довольно давно не называл его так, и это вызвало своего рода ностальгию, чувство безопасности и близости. Лань Ванцзи сделал движение, чтобы поклониться в знак благодарности, и удивился, когда брат заключил его в объятия.

- Я горжусь тобой, Ванцзи, за то, что ты следуешь своим путем! - сказал он, отпуская его.

Теплое чувство разлилось по груди Лань Чжаня, и его сердце успокоилось, ведь то, что он пользовался поддержкой своего брата, радовало, облегчая его так, как он не ожидал. К тому же его брат гордился им за то, что вероятно будет считаться неблагодарностью со стороны Шуфу и старейшин клана Гусу Лань, и это было сверх того, на что он надеялся.

Решение Лань Ванцзи не изменилось бы в любом случае, но он был благодарен за то, что у него все ещё был его брат, если не его клан.

Это было больше, чем было у Вэй Ина, и он хотел вернуться в пещеру; обнимать его, пока он спит; каким-то образом разделить с ним это чувство и облегчить боль, которую, как он знал, его Чжи Цзи носил в своем сердце.

- Спасибо тебе, Сюнчжан, - произнес он сдавленным голосом.

Остаток пути они шли молча, поскольку больше нечего было сказать.