Глава 10

Лань Ванцзи не мог не заметить, что внимание Лань Сичэня было приковано к Вэй Усяню, поскольку Попо и Вэнь Цин продолжали подкладывать еду в его тарелку и запугивать его, чтобы тот съел больше. Однако там, где обычно Вэй Ин мило драматизировал по этому поводу для всеобщего развлечения, он ел тихо, безропотно подчиняясь их уговорам.

А-Юань был тем, кто вывел Вэй Усяня из странной тишины, поднимая к нему свои палочки для еды с небольшим количеством еды.

- Сянь-гэгэ ешь! - потребовал он. - Сянь-гэгэ слишком худой!

Его манера говорить была смесью Попо и Вэнь Цин, но в то же время полностью А-Юаня. Вэй Ин рассмеялся вместе с остальными Вэнями, прежде чем съесть кусочек еды и протянуть руку, чтобы ущипнуть мальчика за щеку.

- Хорошо, А-Юань, я обещаю, что все съем, но ты ешь свое, а я буду есть свое, - сказал Вэй Усянь.

Это взаимодействие заставило Лань Сичэня улыбнуться, но за его улыбкой скрывались другие эмоции, вернее вопросы, которые Лань Ванцзи знал, что он хочет задать, но сдерживался. Лань Чжань знал, что рано или поздно ему придется ответить на некоторые из них, но сейчас он присоединился к остальным, добавляя еду в тарелку Вэй Ина.

Его Чжи Цзи посмотрел на него с притворным предательством, а затем протянул к его рту свои палочки для еды с кусочком еды. Лань Ванцзи решил потакать его выжидающему взгляду и откусил кусочек еды, но затем он покормил Вэй Усяня своими собственными палочками для еды, что заставило некоторых Вэней захихикать, а Вэй Ина покраснеть. Он не смотрел на Лань Сичэня, чтобы увидеть его реакцию.

Обед закончился слишком быстро, и Вэнь Цин посадила А-Юаня на колени Вэй Усяня.

- Пришло время дневного сна для маленьких мальчиков, - пошутила она.

- Сянь Сянь не маленький! - пробормотал Вэй Ин. - Сянь Сяню уже три года!

Вэнь Цин закатила глаза на его игру.

- Паршивец, - сказала она, но не смогла скрыть улыбку. - Иди уже.

В свою очередь Лань Ванцзи коснулся его плеча, прежде чем тот успел встать.

- Хочешь, я поиграю для тебя, пока ты не уснешь? - предложил он и был одарен обожающей улыбкой.

- Мы будем в порядке, так что лучше проведи время со своим братом, - ответил Вэй Усянь и повернулся к Цзэу Цзюню. - Я надеюсь, что тебе не нужно будет слишком быстро уезжать?

Лань Сичэнь улыбнулся, ясно понимая, что тот имел в виду.

- Нет, я все ещё буду здесь позже, ведь я надеюсь провести некоторое время, знакомясь со здешними людьми, - ответил он.

Вэй Ин кивнул, хотя на его лице на мгновение появилось что-то вроде сочувствия к тому, что, как он, вероятно, знал, они узнают, а затем почти зевая встал, поднимая А-Юаня.

- Ай...похоже мы с А-Юанем будем первыми, кто опробует новую кровать. Пора маленьким редискам спать.

Он направился через внутренний двор к пещере и послышался вопрос А-Юаня:

- Сянь-гэгэ тоже редиска? А-Юань может называть тебя Луобо-гэгэ?

Эхо смеха Вэй Усяня прозвучало почти музыкально.

К сожалению, после ухода Вэй Ина, вопросительный взгляд Лань Сичэня обратился к Лань Ванцзи. Он стоически встретил взгляд своего брата, намереваясь ответить на его вопросы.

- Казалось, что все настойчиво уговаривали Усяня поесть, - наконец сказал Лань Сичэнь.

Это был не вопрос, но Вэнь Цин все равно решила ответить:

- Нам потребовалось некоторое время, чтобы вырастить еду. У нас было ее не так уж много, поэтому этот идиот продолжал отдавать свои пайки А-Юаню. Теперь же, когда еды достаточно, мы отучаем его от этого.

Лань Чжань удивился, когда его брат стал выглядеть встревоженным из-за этого.

- Но он больше не может практиковать инэдию! - произнес Лань Сичэнь. - Насколько сильно пострадало его здоровье?

Вэнь Цин бросила взгляд на Лань Ванцзи, как бы спрашивая: «Как много знает Сичэнь?»

- Вэй Ин сказал Сюнчжану, что у него больше нет золотого ядра, - ответил он ей. - Что у него его не было, когда Вэнь Чао бросил его сюда, и на протяжении всей войны.

Небольшое напряжение покинуло ее тело, и Вэнь Цин повернулась к Лань Сичэню. Этого объяснения было достаточно, чтобы она поняла, что Вэй Усянь не раскрыл своей жертвы и ее причастность к ней.

- Это не первый раз в его жизни, когда он сталкивается с крайним недоеданием, и каждый последующий раз все сильнее сказывается на его здоровье. К тому же он более восприимчив к болезням без своего золотого ядра, - объяснила Вэнь Цин.

- Это не первый раз? - повторил Лань Сичэнь. - Усянь голодал раньше?

На этот раз, на его вопрос решил ответить Лань Чжань:

- После того, как его родители умерли, прежде чем Цзян Фэнмянь нашел его, Вэй Ин провел несколько лет бездомным ребенком, фактически здесь, в Илине. А затем были «Могильные курганы» те три месяца, что он отсутствовал. Он рассказал тебе об энергии обиды, но здесь мало что растет естественным путем.

Лань Сичэнь закрыл глаза, а на его лице отразились эмоции, которые он испытывал. Лань Ванцзи видел, что его брат точно понимал, насколько плохо обстояли дела у Вэй Усяня, хотя только в одном аспекте. Он знал, что его брат узнает ещё худшие новости, как и он сам.

- У него нет золотого ядра, которое могло бы очистить его тело от энергии обиды, проникшей в него, что является такой же насущной проблемой, как и голод, - сказала Вэнь Цин. - Всего несколько дней назад он вытянул энергию обиды из участка земли, чтобы на нем можно было безопасно возделывать урожай. Если бы не помощь Лань Ванцзи, Вэй Усянь бы до сих пор работал над этим, и едва ли функционировал в перерывах.

- По правде говоря, когда он сказал нам, что мы находимся в «Могильных курганах», мы подумали, что нас все равно привели на смерть, - добавил Джифу, подходя к ним.

- Но этот мальчик сказал нам, что мы сможем выжить, и позаботился об этом, - сказала Попо. - Однако это дорого ему обходится, и мы даже не можем остановить его, потому что в противном случае все было бы намного хуже. Ах, он еще так молод, но уже так много страдал.

Тётушки и дядюшки придвинули стулья поближе, и Лань Ванцзи увидел, как его брат изучает их, находя только загорелые от фермерства лица, многие из которых были среднего возраста или старше. Многие из них кивнули в знак согласия с Попо.

- И он вернул нам А-Нина, - добавила одна из тётушек, которую звали Вэнь Чунтао, если Лань Ванцзи не изменяла память. - Он так старается.

- Мы никогда не сможем отплатить ему, - мягко сказала Вэнь Мэйлин. - Но мы можем попытаться помочь ему поправить свое здоровье, делая больше работы, чтобы он мог отдыхать.

- Ему действительно повезло, что вы о нем заботитесь, - произнес Лань Сичэнь, однако его комментарий вызвал недоумение на лицах окружающих.

- Очень любезно с вашей стороны говорить так, Цзэу Цзюнь, - заметил Джифу. - Однако, если бы он не спас нас, то он мог бы вернуться домой и жить спокойно. Мы были благословлены его праведностью, но теперь он осуждён за это.

Лань Ванцзи редко бывал среди остатков Вэнь, далеких от Вэй Ина, поэтому он впервые слышал об этом, и он решил облегчить их состояние, признав политические игры мира совершенствования.

- Нет! - сказал он. - Глава клана Цзинь хочет печать стигийского тигра, поэтому Вэй Ин был бы изгнан, если не хуже, в любом случае!

Лань Сичэнь сморщил лоб, но не поправил его, а лицо Вэнь Цин стало тщательно непроницаемым.

- Только те, кто не стремится к власти, достойны того, чтобы им доверили ее, - произнесла Вэнь Цин. - Вэнь Жохань искал Иньское железо и посмотрите, что из этого вышло.

- Кусок Иньского железа, спрятанный на горе Дафань, был в статуе нашей богини, - стала рассказывать Попо Лань Сичэню. - Когда же он удалил его, она ожила и начала красть души. В тот день А-Цин и А-Нин потеряли своих родителей.

- И в тот день А-Нин потерял часть своей души, - прошептала Вэнь Цин.

Вэнь Нин успокаивающе положил руку на плечо своей сестры, и она положила свою поверх его.

Лань Сичэнь уже выглядел ошеломленным, но ему ещё столько всего нужно было рассказать, в том числе и то, что Лань Ванцзи не успел сообщить о Дафань Вэнь во время путешествия, которое они с Вэй Усянем предприняли.

- Перед атакой на «Облачные глубины» у меня не было возможности доложить о том, что нам с Вэй Ином пришлось запечатать статую танцующей богини, поскольку Вэнь Жохань хотел использовать ее как оружие вместе с людьми, которых он превратил в марионеток, - сказал Лань Чжань. - Именно этих людей.

Он вспомнил о цепи вокруг горла Вэй Усяня и как тот обмяк. Хотя это оказалось уловкой, синяк на его горле был достаточно темным, чтобы было ясно насколько тот был близок к смерти.

«В действительности то, что Вэй Ин убил одну из сов Вэнь Жоханя сделало его мишенью задолго до «Идеологической обработки», - пронеслось в его голове.

- Мою семью держали в заложниках, чтобы заставить меня сотрудничать, - сказала Вэнь Цин.

Лань Сичэнь тихо вздохнул, оглядывая группу, как будто только сейчас осознал, как мало их было: сколько должно быть погибло при Вэнь Жохане или в результате ошибочной мести после войны.

- Я хотел бы изменить то, что уже произошло, но мы можем двигаться только вперед. Если вы согласны, я хотел бы узнать больше об обращении с вами в трудовом лагере, - сказал он.

Это было то, о чем Лань Ванцзи боялся узнать больше, поскольку из того немногого, что он видел на «Пути Цюнци», он знал, что обращение с ними было более чем бесчеловечным.

Истории рассказывались сбивчиво: о криках в ночи; об избиениях, пытках и гнилой еде; о молодых женщинах, исчезающих одна за другой, и никто не знал, были ли они мертвы, изнасилованы или проданы в публичные дома; о детях, умирающих один за другим; о наглых убийствах и телах, сброшенных в тот самый овраг, где Вэй Ин и Вэнь Цин нашли Вэнь Нина; о безысходности и ожидании смерти. А также о группах, которых улыбающийся мужчина забирал «на допрос» и которые больше никогда не возвращались.

- Некоторые были из Цишань Вэнь, - вставил Вэнь Нин. - Другие же были из Дафань.

У некоторых Вэней были шрамы, чтобы показать Лань Сичэню, как свидетельство жестокого обращения с ними в трудовом лагере. Это были шрамы от ударов плетью на спине, руках и ногах; сломанная рука дядюшки, которая частично срослась неправильно, и потребовалось, чтобы Вэнь Цин снова сломала ее, чтобы вправить и заживить должным образом; а на плече одной из тётушек горело клеймо в виде пиона.

Это клеймо особенно шокировало Лань Ванцзи, ведь оно напомнило ему о том, как любовница Вэнь Чао оставила шрам в виде солнца на груди Вэй Усяня. То, что Цзины прибегли к такой же жестокости, даже игнорируя очевидное истребление семьи Вэней, показало Лань Чжаню, что они зашли слишком далеко по тому же пути, что и Вэнь Жохань, и он надеялся, что его брат пришел к такому же выводу.

Тётушки и дядюшки приходили и уходили во время рассказов: некоторые вернулись к работе после того, как рассказали свою часть, возвращаясь в поля или работая с красителями; некоторые помогали Вэнь Нину убраться после обеда, а некоторые уходили ненадолго, охваченные эмоциями, и возвращались, чтобы рассказать больше. Это были истории, которые они пережили, и братьям Лань вовсе не нужно было слышать их пересказ.

Ужас их накопленных историй и тот факт, что все кланы были замешаны, поскольку были неспособны регулировать и контролировать, просто доверяя Цзиням на слово...ошеломляли.

В конце концов, только Попо, Джифу, Вэнь Цин и Вэнь Нин остались в общем зале, а остальные вернулись к своим делам или же пошли справляться с эмоциями, вызванными воспоминаниями о пережитом травмирующем опыте.

- Усянь видел это? - наконец тихо спросил Лань Сичэнь, при этом его челюсть была напряжена.

- Он увидел достаточно, - ответил Джифу. - Не все, но он видел тела, которые нам не разрешили похоронить. Он, вероятно, догадался о многом остальном.

Лань Сичэнь только кивнул, выглядя опустошенным. Лань Ванцзи не знал, было ли это из-за того, что его обманули Цзины (или один в частности), то ли из-за неупокоенных душ, или же ему пришлось увидеть последствия для живых душ, вынужденных укрыться на горе, которая была братской могилой. Это также могло быть из-за вины, ведь как глава одной из оставшихся великих четырех кланов, он не создал способ контроля за трудовыми лагерями, что должно было быть сделано независимо от необходимости восстановления своего клана. Вероятно, все это тяготило его брата.

- Нам сказали, что на «Пути Цюнци» гражданские лица будут находиться под присмотром. Что будут казнены только те, кто принимал участие в войне, - мягко сказал Лань Сичэнь, при этом его голос звучал потерянно.

«Интересно, кто ему это сказал? Скорее всего, это был Цзинь Гуаньяо. Сюнчжан не выглядел бы так, как будто чувствует себя преданным, если бы ему солгал только Цзинь Гуаншань», - размышлял Лань Ванцзи.

- Они солгали, - прямо сказал ему Лань Чжань. - Мы с Вэй Ином видели, как Цзинь Цзысюнь использовал убегающих гражданских лиц в цепях в качестве мишени. Это были женщины, дети и старики. Когда же мы противостояли ему, он заявил, что главы кланов Лань и Не согласились с тем, что любой, кто имеет отношение к Иньскому железу, не должен оставаться в живых.

Он наблюдал, как Лань Сичэнь снова закрыл глаза, при этом стыд, который тот чувствовал, исказил его лицо.

- С пленными солдатами следует обращаться хорошо, - пробормотал Лань Сичэнь. - Я не ожидал, что с гражданскими лицами будут обращаться с такой жестокостью.

Его голос был хриплым, поскольку он, казалось, осознал безнравственность того, что было допущено, ведь чтобы не наживать себе врага, он с лёгкостью проигнорировал предупреждение о том, что что-то вроде порочности Вэнь Жоханя овладело Цзинями, которых не сдерживало ничто, кроме действий Вэй Усяня.

Вэй Ин же изображался как злодей, о котором ходила злобная кампания слухов, включая обвинения в разграблении могил и похищении людей, и как источника всех бед, в то время как он просто занимался сельским хозяйством и пытался выжить.

Гнев, который Лань Ванцзи почувствовал в чайном домике, угрожал снова выйти наружу, ведь клевета в адрес его мужа, который отстаивал ценность справедливости и праведности ценой своей свободы и репутации, была абсолютно неприемлема.

- Их трудовые лагеря были просто способом убивать нас постепенно, вне поля зрения других кланов, - прокомментировала Вэнь Цин. - А-Нин был пронзен испорченным флагом притяжения духов и брошен в овраг, чтобы умереть среди тел других убитых. Он был ещё жив, когда мы добрались туда, но его духовное сознание исчезло. Убитые охранники были теми, кто участвовал в его убийстве.

- Я н-не помню, чтобы кого-то убил, - признался Вэнь Нин. - Ничего между п-потерей сознания от боли и пробуждением здесь. Это просто п-пустое место в моей памяти.

- Там внизу было не меньше пятидесяти тел, - прошептала Вэнь Цин. - Вэй Усянь вошёл в воду вместе со мной, и мы проверяли каждое тело, пока я не нашла его.

Лань Сичэнь нахмурился, сжав кулак под столом. Вероятно, он знал, что их показания мало что значили для поиска справедливости, ведь победители войны определяли повествование о трудовых лагерях, и у Цзиней было достаточно времени после действий Вэй Ина, чтобы стереть следы своих преступлений.

Лань Ванцзи вспомнил, что в ту ночь под дождем выражение лица Вэй Усяня было как у разочарованного человека, который больше не мог мириться с установленным порядком, если это означало терпеть несправедливость.

«Если он провел время, бродя по зловонной воде, испорченной трупами, в поисках тела человека, которому он был обязан жизнью и который был ему другом, зная, что этот человек наверняка был мёртв...Теперь я понимаю, что заставило его отвернуться от мира совершенствования, который допустил такое злодеяние. Какая польза была Вэй Ину от праведного пути после этого?» - размышлял Лань Чжань.

- Они решили, что все Вэни были ответственны за войну, - сказал Джифу усталым голосом. - Дети, как А-Юань, пожилые люди, как Попо...каждый. Если бы не молодой господин Вэй, нас бы тоже не было, и никому не было бы дела до этого. Он пришел спасти А-Нина, и то, что он увидел, заставило его решить, что он никого из нас не оставит в этом месте.

- Вэнь Нин спас Цзян Чэна после падения «Пристани лотоса», и вероятно, предотвратил смерть Вэй Ина во время «Идеологической обработки», - объяснил Лань Ванцзи.

- Во время «Идеологической обработки?» - повторил Лань Сичэнь.

- Вэнь Чао з-запер его в подземелье вместе с л-лютоволком, - запинаясь произнес Вэнь Нин.

«Не просто с собакой, а лютоволком? То, что Вэй Ин прожил достаточно долго до того, как пришла помощь - это чудо, - подумал Лань Чжань, похолодев. - Насколько же сильно был ранен мой муж? Хорошо хоть травы и лекарства, повышающие энергию, не оставили шрамов, ведь ни один из них не соответствовал разрезам, которые были на его одежде в тот день. Но тогда у Вэй Ина было сильное золотое ядро».

- Они не ожидали, что он переживет ту ночь, - сказал Лань Ванцзи, хотя его спокойствие было показным. - Он считает, что должен был стать примером, предупреждением для всех нас.

- У Вэнь Чао действительно было такое намерение, - признала Вэнь Цин, поджав губы. - Он был в ярости от того, что Вэй Усянь выжил. Я знала, что А-Нин вмешался, но не знала, что Вэй Усянь был заперт с этим зверем до недавнего времени.

Лань Сичэнь некоторое время молчал. Он был бледным и явно переваривающим информацию. Лань Ванцзи был уверен, что несмотря на то, что его брат не знал о том, что Вэй Ин боится собак, тот вновь переживал свои прежние чувства по поводу того, что подвёл его. Ведь он сам все это испытывал.

- Тогда, похоже, что Усянь в долгу перед Вэнь Цюнлинем, - наконец прокомментировал Лань Сичэнь. - Такой долг обычно истекает со смертью, но тот остался духовно сознательным.

Вэнь Цин резко вдохнула. Хотя Лань Сичэнь не располагал всей информацией, особенно в отношении операции, которую она провела по пересадке золотого ядра Вэй Ина Цзян Чэну, что, по ее мнению, аннулировало любой такой долг, Лань Ванцзи же был согласен с оценкой своего брата.

- Кроме того, поскольку Усянь в то время был, как минимум обручен с Ванцзи, долг жизни также принадлежит и ему.

Несмотря на то, что Лань Чжань полностью ожидал такого заявления, было ясно, что семья Вэней не была к этому готова. Вэнь Цин выглядела ошеломленной, Вэнь Нин - сбитым с толку, а Джифу и Попо - будто вот-вот заплачут. Они знали, что это было заявлением об ответственности, что Лань Сичэнь оправдывал поддержку и защиту Дафань Вэнь своим братом.

- Клан Гусу Лань в целом должен признать такой долг жизни, - продолжил Лань Сичэнь. - И как глава клана, я считаю его действительным! Ты спас мужа моего брата и его семью!

Формулировка почти подразумевала, что у клана Гусу Лань был долг жизни, что выходило за рамки того, что Лань Ванцзи ожидал, ведь это предлагало дополнительную меру защиты. Однако он распознал некоторую логику, к которой стремился его брат, и решил добавить к ней:

- Учитывая, что Вэнь Нин спас Цзян Чэна от Вэнь Чао на «Пристани Лотоса» и они с Вэнь Цин приютили брата и сестру Цзян с Вэй Ином в «Надзорном посте в Илине», вполне вероятно, что у Цзянов также есть долг жизни.

Лань Сичэнь улыбнулся ему, при этом его глаза были проницательны и расчетливы, что Лань Ванцзи редко видел у него.

«Повлияло ли на моего брата предательство, которое он испытывает из-за лжи, которую ему скормил надёжный друг, заставив его думать хитро там, где обычно он этого не делал?» - задался вопросом Лань Чжань.

- Конечно, и поскольку госпожа Цзян выходит замуж за Цзинь Цзысюаня, это продлевает долг жизни и на него. И если Не Хуайсан помогал защищать Дафань Вэнь во время упомянутого вами инцидента, Вэнь Цин и Вэнь Нин точно также обязаны ему долгом жизни, - сказал Лань Сичэнь.

Вэнь Цин посмотрела на него с открытым ртом, но, кажется, быстро сообразила. Попо и Джифу также ясно поняли и были ошеломлены, а Вэнь Нин выглядел сбитым с толку, но, похоже, был готов слушать и позволить своей сестре объяснить все позже.

- Вы предполагаете, что между восемью людьми существует долг жизни? - спросила Вэнь Цин.

- Я всего лишь подвожу итоги того, что произошло, - дружелюбно ответил Лань Сичэнь. - Вряд ли я мог бы предложить такое в нынешней политической обстановке, ведь это подорвало бы авторитет Главного заклинателя. Как главе клана, это было бы безответственно с моей стороны.

Улыбка на лице Вэнь Цин стала почти злорадной.

- Похоже, это дело между нами восемью, - сказала она. - Какое благоприятное число! Может быть, вы были бы не против послать письмо госпоже Цзян от моего имени, Цзэу Цзюнь? Ведь в нынешней политической обстановке, все, что будет отправлено из Илина до госпожи Цзян, вызовет подозрения...

- Конечно! В любом случае мне нужно отправить письмо главе клана Цзян от имени Ванцзи и Усяня, и я уверен, что он не будет против передать письмо своей сестре.

Вэнь Цин встала, чтобы поклониться ему, а затем Лань Ванцзи.

- Спасибо, тогда я удаляюсь, чтобы написать письмо. Я уверена, что Ханьгуан Цзюнь будет рад провести для вас экскурсию по нашему скромному дому.

Прежде чем уйти, Вэнь Цин сказала Вэнь Нину помочь в покраске и вынести чаны наружу. Попо также удалилась, чтобы помочь с покраской, а Джифу - чтобы поработать над его следующим плотницким проектом. Они были настолько переполнены благодарностью, что чуть не преклонили колени перед Лань Сичэнем, прежде чем уйти. В свою очередь, Лань Сичэнь призвал их не кланяться. Лань Ванцзи знал, что отчасти это было из-за чувства вины.

***

Когда Лань Чжань вывел своего брата из общего зала, то стал вести по различным огородам, объясняя обилие редиса, почти готового к уборке. Затем показал ему новое поле с недавно посеянными помидорами, тыквой, фасолью, морковью, свеклой и перцем - для Вэй Ина, и небольшой грядкой с травами.

- Ванцзи, хотя ответ для меня очевиден, но будут заданы вопросы о действительности твоего брака, - сказал его брат во время перерыва.

Лань Ванцзи знал, что тот думает конкретно о Шуфу, но вероятно и о других старейшинах, которые будут возражать против его брака.

«Кроме смерти Вэй Ина они ничего не смогут сделать, а я позабочусь о том, чтобы этого не произошло», - пронеслось в его голове.

- Брак был завершён, - ответил Лань Чжань, причем был достаточно любезен, чтобы не добавить «неоднократно» и «с энтузиазмом» к своему утверждению. - Он не может быть аннулирован.

Лань Сичэнь улыбнулся и кивнул, и Лань Ванцзи повел его обратно к поселению, чтобы он смог увидеть постройки, построенные Вэнями и в которых они теперь жили.

- Честно говоря, близость, которую я наблюдал между вами, ясно дала это понять, - признался Лань Сичэнь. - Ты редко бываешь так свободен в прикосновениях, Ванцзи, и близость, которую вы разделяете, неоспорима.

Лань Ванцзи почувствовал, как загорелись его уши от бесцеремонных комментариев брата, ведь он не ожидал такого разговора, но нельзя было отрицать, что прикосновения стали дополнительной и долгожданной частью его отношений с Вэй Усянем.

«Я бы прикасался к нему постоянно, если бы это было возможно», - промелькнуло у него в голове.

- Мы счастливы, Сюнчжан, - мягко сказал он. - Несмотря на трудности, с которыми мы здесь сталкиваемся, мы счастливы вместе. Я знаю, что старейшины и Шуфу, скорее всего, не будут довольны нашим союзом, поэтому если мне станет необходимо порвать с кланом Гусу Лань...

- Никогда! - резко прервал его Лань Сичэнь. - Нет, Ванцзи...Я не позволю им изгнать тебя! У тебя есть обязательства перед твоим супругом, которого признала сама Лань И! Тебе всегда будут рады в «Облачных глубинах»!

Лань Чжань кивнул, благодарный брату за поддержку. Он знал, что у него с Вэй Ином, и вероятно, у Вэней будет поддерживающий голос в «Облачных глубинах».

- Конечно же, я буду посещать тебя столько, сколько смогу, - продолжил Лань Сичэнь. - И если Шуфу будет настаивать на том, чтобы приехать, это будет в моем сопровождении, так что ты можешь не волноваться по этому поводу. Возможно, тебе также понадобятся некоторые из твоих личных вещей из Цзинши?

Лань Ванцзи редко чувствовал себя взволнованным, но преданность Лань Сичэня его счастью переполняла его.

- Сюнчжан, я...

Он остановился, когда воздух наполнил звук громкого плача, исходящего из «Пещеры усмирения демона». Лань Чжань сразу же узнал плач А-Юаня, который сейчас должен был спать с Вэй Ином, поэтому он бросился бежать.