Глава 6

Лань Ванцзи естественно проснулся в час мао и поначалу был сбит с толку ощущением, что кто-то прижимался к нему. Вэй Ин все ещё лежал в его объятиях, прижав лицо к его груди, а одной рукой сжимая его внутреннюю мантию.

Когда Лань Чжань попытался высвободиться, это оказалось сложнее, чем он думал. Он обнаружил, что другая рука Вэй Усяня вцепилась в прядь его волос, и оба кулака сжимались от его движений.

Затем Вэй Ин пошевелился, немедленно отпрянул от него и взвизгнул: «Собака!», как будто все ещё находился в ловушке своей паники прошлой ночи.

Лань Ванцзи обнаружил, что его потянули вместе с ним, поскольку Вэй Усянь не отпускал его волосы.

- Она устранена, Вэй Ин, - тихо произнес Лань Чжань, наблюдая, как сонная пелена медленно исчезла с его глаз.

К счастью, вместе с ней исчезли и остатки паники прошлой ночи. Вэй Ин отпустил его волосы и сочувственно поморщился, когда понял, что потянул за них.

- Извини, - пробормотал он.

- Между нами нет нужды в извинениях, - мягко напомнил ему Лань Ванцзи. - Я не знал, что ты боишься собак.

Вэй Усянь вздрогнул, и Лань Чжань понял, что его страх был настолько силен, что тот реагирует даже на одно только слово.

- Вэй Ин? - его тон остался мягким, как будто говоря, что его просьбу можно было проигнорировать, если тот того пожелает.

Вместо этого Вэй Усянь вздохнул и потянулся вниз, чтобы задрать штанину, обнажая кожу, изуродованную старыми шрамами.

- Другая нога такая же, - сказал Вэй Ин. - Шрамы поднимаются выше. Жить на улице означает драться с собаками за еду, и ты довольно быстро узнаешь, что они злые.

- Как долго ты жил на улице? - спросил Лань Ванцзи, пытаясь скрыть ужас в своем голосе.

Вэй Усянь пожал плечами, опуская штанину.

- Я не помню, наверное, несколько лет, ведь я не особо следил за временем. Я был слишком мал, когда умерли мои родители, и никто точно не знает, когда это произошло.

Лань Чжань увидел, как дрожит Вэй Ин, поэтому укутал его одеялом.

- Сейчас всего лишь час мао, - сказал он ему. - Ты можешь ещё поспать.

- Вряд ли я усну, даже если ты избавился от этой проклятой штуки, - скривившись, ответил Вэй Усянь. - Хотя я удивлен, что это не вызвало у меня кошмаров.

- Из твоего детства? - уточнил Лань Ванцзи, помня, как тот кричал о собаках в своем лихорадочном сне, но Вэй Усянь покачал головой.

- Я никогда не говорил тебе. В «Безночном городе», когда Вэнь Чао забрал меня для допроса... - Вэй Ин ненадолго замолк, его губы сжались в тонкую линию, и он плотнее закутался в одеяло. - Когда он не получил от меня информации о пропавшем «Иньском железе», то заковал меня в цепи, подавляющие ци, и бросил в подземелье, в камеру с очень голодной собакой. Она была такой большой, что ее зубы были на уровне моего лица.

Вэй Усянь улыбнулся, но без веселья, прежде чем продолжить:

- Он сказал, что если я все ещё буду жив утром, то все будет прощено.

Учитывая то, что произошло всего несколько часов назад, Лань Ванцзи сомневался, что Вэй Ин, даже с его ци, смог бы эффективно сражаться. Хотя Вэнь Чао не знал об его парализующем страхе, но он все равно не ожидал, что тот выживет.

Лань Чжань помнил то утро: кровь на коже Вэй Усяня, разрывы на его одежде и его демонстрацию легкомыслия. Но он также помнил, что после этого Вэй Ин стал более тихим, надев маску беззаботности, но при этом осторожно следуя правилам.

Внезапно страх Вэй Усяня перед собаками в лихорадочном бреду приобрел для него новый смысл.

- Ты выжил, - прокомментировал Лань Ванцзи.

- Только благодаря Вэнь Нину, - сказал Вэй Ин с коротким смешком. - Он вырубил ее иглами и дал мне лекарство, повышающее энергию, и травы, чтобы остановить кровотечение. Мне удалось сохранить часть трав. Вот почему они были у меня в пещере Сюань У.

На мгновение между ними воцарилась тишина, и Лань Чжань стал размышлять: о сцене, которую Вэй Усянь устроил на банкете в Ланьлине; о его гневе и горе на «Пути Цюнци»; о Вэнь Нине, который также спас Цзян Чэна от Вэнь Чао после падения «Пристани Лотоса», приютив их, и которого Цзины и другие кланы с радостью убили бы. Он подозревал, что так же они поступили бы с Вэй Ином, особенно с призом в виде печати стигийского тигра. Одержимость Цзинь Гуаншаня этим изобретением беспокоила Лань Ванцзи, поскольку его Чжи Цзи теперь не был защищён кланом и был отчужден от мира совершенствования.

- Я бы умер в том подземелье, - продолжил Вэй Усянь. - Это было бы предупреждением для всех вас вести себя хорошо, если бы он не вмешался.

Лань Ванцзи пытался не представлять себе этого, но у него получилось слишком легко. Вместо того, чтобы Вэй Ин присоединился к их строю на «Идеологической обработке», жалуясь на голод и хвастаясь своими великолепными шрамами, притащили бы его труп, чтобы бросить перед ними.

«Смерть Вэй Ина раздавила бы меня, - подумал Лань Чжань. - Ведь мой брат пропал без вести, отец и дядя были ранены, мой клан был уничтожен, а обещание, данное Лань И, было нарушено... Потеря Вэй Ина в тот момент уничтожила бы то, что осталось от моего рассудка».

Лань Ванцзи тоже был в огромном долгу перед Вэнь Нином.

- Но тогда возможно они бы не напали на «Пристань Лотоса»? - едва слышно прошептал Вэй Усянь, причем его голос был настолько наполнен горем и виной, что Лань Чжань потянулся к его руке, сжимая ее через одеяло, прежде чем даже осознал это, поскольку все ещё представлял окровавленное тело Вэй Ина в различных состояниях разбитости на ступенях «Безночного города». Он почувствовал напряжение в его теле, как будто Вэй Усянь находился на грани нервного срыва.

- Вэй Ин, они бы напали в любом случае! - убеждал его Лань Ванцзи.

- Сначала они просто собирались сделать из него «Надзорный пост», если бы я был наказан.

Лань Чжань не был уверен, что хотел знать, что это означало, но все равно спросил:

- Наказан?

- Ван Линцзяо потребовала мою руку, - ответил Вэй Усянь, пожав плечами. - Это предотвратило бы резню. Я думаю, что госпожа Юй собиралась это сделать, пока та не упомянула, что «Пристань Лотоса» станет «Надзорным постом».

Лань Ванцзи почувствовал озноб при мысли, что Вэй Ин был бы так изуродован, ведь представил боль, которую тот принял бы ради других, и он никогда бы не услышал, как тот играет на флейте. К тому же он знал, что Вэй Усянь все равно отдал бы свое золотое ядро, даже с такой травмой.

- Вэй Ин, они бы только начали с твоей руки, - тихо сказал он. - Они бы вернулись и захотели бы большего.

Лань Чжань не получил ответа, но он знал, что ничто из того, что он скажет, не убедит Вэй Усяня в том, что тот не был виноват ни в падении «Пристани Лотоса», ни в смерти учеников, Цзян Фэнмяня и Юй Цзысюнь, ни даже в самой войне. Хуже того, он знал, что Вэй Ин сочтет любую потерю с его стороны приемлемой, ведь всегда так себя чувствовал. Однако Лань Ванцзи все равно решил попытаться.

- Ты достаточно потерял на войне, Вэй Ин. Вэнь Жохань был виноват в падении «Пристани Лотоса», а не ты! Скорее всего, он потерпел поражение только благодаря твоему вкладу и жертвам!

Вэй Усянь избегал смотреть на него, но его взгляд, наконец, поднялся, чтобы встретиться с ним. Его глаза блестели, как будто он был на грани слез, а его челюсть была сжата. У него был такой вид несколько месяцев назад, во время охоты на горе Байфэн, когда Цзян Ян Ли публично защищала его от гнусных обвинений Цзинь Цзысюня.

«Он действительно не привык, чтобы его защищали и ценили», - подумал Лань Чжань, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы найти нужные слова.

- Я бы хотел, чтобы ты не страдал так сильно и хочу, чтобы ты больше не страдал. Ты не заслуживаешь страданий, Вэй Ин!

Лань Ванцзи ожидал, что как обычно Вэй Усянь будет легкомысленным, но на этот раз его Чжи Цзи позволил себе открыться. Он мог только надеяться, что это означало, что он вернул его доверие к себе, но это могло быть просто влиянием раннего часа или усталостью от паники, связанной с собачьим духом.

- Свеча освещает других ценой того, что сгорает сама, - продолжил Лань Чжань, крепче сжимая его руку. - Ты не можешь нести на своих плечах бремя всего мира. Позволь мне помочь тебе.

Между ними на некоторое время воцарилась тишина.

- Лань Чжань, ты думаешь, что сможешь мне помочь? - наконец спросил Вэй Усянь.

Год назад этот вопрос был бы задан жёстким, защитным тоном. Теперь же голос Вэй Ина был таким тихим, как будто он задавался вопросом: «Может ли кто-нибудь мне помочь?».

Это разрывало сердце Лань Ванцзи, напоминая ему о том, как сильно он опоздал и о том, как он просил Вэй Усяня позволить ему помочь ранее, но не смог довести дело до конца.

Лань Чжань не смог найти слов для ответа. Вместо этого он решил позволить своему гуциню говорить, разрешил музыке говорить и надеялся, что его Чжи Цзи действительно поймет. Он отпустил руку Вэй Усяня и достал свой гуцинь, начиная играть нежную мелодию «ВанСянь».

Вэй Ин постепенно расслабился во время игры и прислонился спиной к стене пещеры. Лань Ванцзи дважды проиграл песню, затем успокоил струны, убрал инструмент и спокойно стал ждать.

- Теперь я вспомнил, где я ее слышал, - сказал Вэй Усянь, нарушая тишину, оставшуюся после музыки. - В пещере, после того, как мы сразились с Сюань У. Ты пел для меня.

- Да. Ты был болен из-за своих ран и инфекции.

Вэй Ин тихонько промычал, закрыв глаза, как будто что-то вспоминал.

- Кажется, я спросил, как она называется, но не помню ответа. Должно быть, я потерял сознание.

«Значит, он действительно не слышал! Его поведение после появлении никак не было связано с тем, что я воспринял, как его ответ на мое признание», - подумал Лань Чжань.

- Ты был в бреду от лихорадки, - сказал он ему, уклоняясь от темы. - Ты знаешь значение налобной ленты Ланей?

Вэй Усянь нахмурился, ведь явно был сбит с толку сменой темы, глядя на него сквозь полумрак пещеры.

- Что-то насчёт сдержанности. Никто не должен прикасаться к ней, - наконец ответил Вэй Ин, вызвав тихий вздох Лань Ванцзи.

- Точнее для самоконтроля. Только членам семьи и партнёрам по совершенствованию разрешается прикасаться к ней, - добавил Лань Чжань.

В выражении лица Вэй Усяня произошла небольшая перемена, но в тусклом свете Лань Ванцзи не мог его разглядеть. Он достал из рукава талисман и активировал его, зажигая свечи, расставленные вдоль пещеры на небольших каменных выступах.

- Ты помнишь пещеру Холодного источника? - продолжил Лань Чжань, наблюдая за его лицом.

Вэй Ин молчал, но его брови были нахмурены. Однако ему потребовалось меньше минуты, чтобы понять, и его губы приоткрылись от шока.

- Мы тогда поклонились, - прошептал Вэй Усянь хриплым голосом. - Это был обряд обручения? Я не знал. Ведь ты никогда не говорил!

Лань Ванцзи не знал, что ответить, поэтому промолчал.

- Почему ты ничего не сказал? - выглядя сбитым с толку настаивал Вэй Ин. - Но мы же никогда...Ты же можешь аннулировать брак!

Лань Чжань пытался найти слова, которые помогли бы ему передать то, что он имел в виду, но говорить - не было его сильной стороной, особенно когда Вэй Усянь пытался указать на то, что брак был технически недействителен, поскольку так и не был завершён, а это был не тот путь, по которому его разум должен был идти в данный момент.

- Я не хотел, - наконец сказал Лань Ванцзи. - И все ещё этого не хочу!

Вэй Ин посмотрел на него застывшим взглядом, как будто эти слова парализовали его. Он все ещё выглядел растерянным и неуверенным, поэтому Лань Чжань вернулся к музыке.

- Название песни - «Вансянь»!

Реакцией Вэй Усяня был небольшой вздох, а эмоции мелькали на его лице слишком быстро, чтобы их можно было расшифровать, прежде чем он спрятал их под одеялом.

- Лань Чжань, - произнес он приглушенным и грубым голосом. - Я больше не могу совершенствоваться до бессмертия. Энергия обиды...ты был прав, когда сказал, что она вредит моему телу и разуму. Я даже не знаю...будет ли у меня вообще средняя продолжительность жизни! Я оставлю тебя!

Лань Ванцзи понял, что нигде в том, что тот сказал, не было отказа. Скорее, это была попытка убедить его, что Вэй Ин был недостаточно хорош и недостоин его. Он напоминал ему, что Вэй Усянь принял более короткую жизнь и боль, чтобы помочь своему брату.

«Как будто его самоотверженность когда-нибудь сможет сделать его недостойным меня».

Лань Чжань протянул руку и снова схватил руку Вэй Ина под одеялом. Все еще было больно думать о том, как мало времени у них осталось, но в то же время это сделало то, что он должен был сказать более важным, ведь мысль о том, чтобы тратить его впустую, была ещё более невыносимой.

- Тогда я снова найду тебя в твоей следующей жизни, и если понадобится, во всех последующих жизнях! - обещал он.

Лань Ванцзи распознал звук, который Вэй Усянь издал в ответ, как сдавленное рыдание и притянул его к себе в свои объятия.

- Ты заслуживаешь лучшего, - пробормотал Вэй Ин, все ещё пряча лицо. - Я не...

- Вэй Ин! - перебил его Лань Чжань, не желая слышать, как его Чжи Цзи унижает себя. - Я хочу только тебя!

У Вэй Усяня перехватило дыхание, и он, наконец, поднял голову. Его лицо было мокрым от слез, а его губы дрожали.

Лань Ванцзи пренебрег приличиями, запустив свою руку в его волосы за ухом, сжав пальцы на затылке, и наклонился, чтобы поцеловать его.

Этот первый поцелуй был неуклюж, потому что он не был совсем уверен, что нужно было делать со своими губами и Вэй Ин, похоже, тоже не совсем это понимал. Но Вэй Усянь ответил взаимностью, и сердце Лань Чжаня запело от понимания того, что это действительно был не отказ!

Когда он отстранился, Вэй Ин выглядел удивленным, раскрасневшимся и, может быть, даже застенчивым. Но он, похоже, больше не плакал, что Лань Ванцзи посчитал победой.

Он почувствовал облегчение, когда Вэй Усянь мягко подразнил его, ведь тот избавился от серьезности и задумчивости, которые преследовали его с тех пор, как они проснулись. Его вытащили из меланхолической депрессии, и в этом была какая-то сила - это сделал Лань Чжань.

- Ты украл мой первый поцелуй, - пробормотал Вэй Ин почти застенчиво. - Тебе придется взять на себя ответственность!

- Мгм, - согласился Лань Ванцзи. - Я сделал это, когда нам было по пятнадцать лет.

Раздавшийся смех Вэй Усяня был подобен музыке для него, и он осторожно потянул его вниз на спальный мешок, чтобы поцеловать ещё раз.

Ведь все остальное могло подождать.