Глава 5

Поездка в город проходила благополучно. Вэнь Цин отправила одну из старших тётушек, которая за завтраком представилась, как Мэйлин-йи и которой было поручено распоряжаться деньгами, и Вэнь Цюнлиня, который настаивал, чтобы Лань Ванцзи называл его Вэнь Нином.

Сначала он отправил письмо Лань Сичэню, а затем делал все возможное, чтобы отвлечься от того, что должно было произойти до прибытия его брата: давно назревшего разговора с Вэй Ином. После своих утренних размышлений Лань Чжань понял, что возможно, лучший способ свести к минимуму ущерб и защитить своего Чжи Цзи - это, с его согласия, официально оформить брак, заключённый три года назад.

Он только надеялся, что это идея не расстроит и не оскорбит Вэй Ина. Сам же Лань Ванцзи не испытывал угрызений совести по этому поводу, ведь его понимание своих чувств к родственной душе прояснилось еще до того, как он приехал в «Могильные курганы».

После отправки письма у Лань Чжаня оставалось всего несколько дней, чтобы обратиться к Вэй Ину.

Неудивительно, что Вэй Усянь легко отвлекался в каждом ларьке, порхая вокруг, чтобы посмотреть товары, пока Вэнь Мэйлин выбирала материалы для пошива одеял и изготовления постельных принадлежностей. Лань Ванцзи был рад, когда она спросила его мнение о тканях для более практичных мантий, которые тётушки будут шить для него, позволяя ей объяснить преимущества определенных тканей. В конечном счете его выбор состоял лишь в вопросе цвета.

Лань Чжань был практичен и выбрал самый дешёвый вариант - неокрашенную ткань кремового цвета. Его выбор получил одобрительный кивок от Вэнь Мэйлин. Она легко сбила цену, покупая большую партию, явно планируя сшить больше мантий.

- По дороге домой мы соберем листья бамбука, - сказала она ему с улыбкой и похлопала его по руке. - Мы можем использовать их, чтобы покрасить ткань для вас в бледно-зеленый цвет. Очень светлый, но он выровняет цвет, сделает его более красивым. Нам также нужно будет купить дешёвую морилку.

Ее забота по отношению к нему, в то время как он навязал себя беженцам, была трогательной.

Вэй Ин выбрал именно этот момент, чтобы подойти к ним.

- Однако светлые цвета так легко пачкаются! - заметил он.

Вэнь Мэйлин только посмеялась над ним.

- Не все такие, как вы, молодой господин Вэй! Мы можем создать для вас и другие красители, более темные. Знаете ли, я когда-то была швеей! - сказала она.

Лань Ванцзи никогда не думал, что он будет обучаться искусству окрашивания, но при необходимости он был готов помочь тетушкам, ведь любое обучение было полезным.

Она выбрала другие, более плотные ткани для изготовления одеял и постельных принадлежностей, безжалостно торгуясь, но покупая в достаточно больших количествах, чтобы владелец ларька был доволен.

Рядом находилась книжная лавка, в которой Лань Чжань смог быстро ознакомиться с книгами о растениях и сельском хозяйстве.

- Морковь, свекла, тыква, фасоль, помидоры, - сообщил он, когда снова присоединился к ним на улице.

Лань Ванцзи чувствовал себя немного виноватым за то, что просмотрел книги без покупки, но сейчас его действиями диктовала практичность.

- Существует множество разновидностей тыквы, - внёс свой вклад Вэнь Нин. - Так что мы можем попробовать вырастить несколько.

- Не картошку? - спросил Вэй Усянь немного расстроенным голосом.

- Вэнь Цин права в том, что ее не так легко вырастить, - ответил ему Лань Ванцзи.

- Ну, по крайней мере, это что-то другое, кроме редиса, - пробормотал Вэй Усянь, тяжело вздыхая.

Вэнь Мэйлин настояла, чтобы они перекусили, купив недорогой еды у уличных торговцев. Вэнь Нин не нуждался в еде, а Лань Чжань утверждал, что практиковал инэдию, и настаивал на том, чтобы Вэй Усянь съел его долю. И поскольку все трое выжидающе посмотрели на него, Вэй Ин в кое-то веки не стал спорить.

Поскольку они ожидали Лань Сичэня на следующей неделе, Вэнь Цин разрешила им купить небольшое количество чая. Лань Ванцзи выбирал его на основе аромата, выбирая тот, который, как он был уверен, его брат никогда не пробовал, но который, вероятно, ему понравится.

После некоторого времени, проведенного на рынке за покупками растений, семян, трав, продуктов, мяса и строительных материалов, стало очевидно, что доставить их покупки в «Могильные курганы» будет непросто. Поэтому предложение Вэнь Мэйлин купить тележку, которая также пригодится для ведения сельского хозяйства и в строительстве, приветствовалось.

Солнце уже начало садиться, когда они направились обратно к «Могильным курганам», а Вэнь Нин толкал загруженную тележку. Путь к маленькому поселению закончился ближе к сумеркам. Хотя до часа хай оставалось несколько часов, день Лань Ванцзи был насыщенным и он с нетерпением ждал отдыха. Он мог только представить, как измотан был Вэй Ин, чье тело было ослаблено длительным голоданием.

Вэнь Цин, казалось, была согласна с ним, поскольку она бросила на Вэй Усяня взгляд и, поднимая иглу, произнесла:

- Иди приляг, пока я тебя не заставила!

Хотя Лань Чжань предпочитал, чтобы она не угрожала ему, но он также знал, что его упрямый характер, вероятно, сделал это необходимым. Вэнь Цин подождала, пока Вэй Ин не прошел мимо нее на пути к пещере, а затем многозначительно посмотрела на Лань Ванцзи и слегка мотнула головой в молчаливом приказе идти с ним.

Он оставил остальную часть поселения разгружать тележку, и его мысли снова вернулись к необходимости обсудить их отношения и разобраться с непониманием Вэй Усяня того, что произошло в пещере Холодного источника три года назад.

Вмешательство А-Юаня, который побежал к Вэй Усяню как только увидел его и настоял на том, чтобы его взяли на руки, позволило Лань Чжаню догнать их. Вскоре появилась Попо, отставшая от мальчика и выглядевшая довольно усталой.

- Ах, Вэй-гунцзы, А-Юань ещё не ложился спать днем. Он был слишком взволнован, ожидая вас, - произнесла она с лёгкой улыбкой, которая подсказала Лань Чжаню, что пожилая женщина позаботилась об этом.

«Приятно осознавать, что эти люди пытаются заботиться о Вэй Ине, насколько это вообще возможно», - подумал Лань Ванцзи.

Вэй Усянь, казалось, не заметил ее улыбки, покачивая А-Юаня на руках.

- Ладно, моя редиска, давай уложим тебя спать перед ужином.

Лань Ванцзи вежливо поклонился Попо, которая в замешательстве отмахнулась от него, и он последовал за Вэй Ином в пещеру.

- Я сыграю «Отдых», чтобы ему было легче заснуть.

Вэй Ин покосился на него своим взглядом, но, похоже, понял, что Лань Чжань не собирался уступать.

Пока они спали, Лань Ванцзи пытался медитировать, но ему мешали его собственные мысли и страхи. Вместо этого он обнаружил, что наблюдает за ними. Вэй Усянь обнимал мальчика защитной рукой, а А-Юань прижимался лицом к его груди.

Лань Чжань ожидал, что Вэй Ин рассердится из-за того, что он никогда не рассказывал ему о браке, но он также боялся, что тот будет против самой этой идеи. Лань Ванцзи чувствовал себя так, как будто они годами пытались определиться со своими отношениями. Во время охоты на горе Байфэн, он подумал, что возможно, все изменилось, когда Вэй Усянь назвал его своим Чжи Цзи.

Но были разные виды Чжи Цзи, и он никогда не спрашивал, что Вэй Ин имел в виду под этим.

«Я был бы счастлив, чтобы Вэй Ин стал моим Чжи Цзи и не только, чтобы он стал полностью моим. Я жажду быть таким же для Вэй Ина», - подумал Лань Чжань.

Однако он опасался, что его чувства к Вэй Усяню превосходят чувства Вэй Ина к нему, и что тот будет относиться к Лань Ванцзи с отвращением.

Это был старый страх, с которым он хорошо был знаком и которому он больше не мог позволить контролировать себя.

Лань Чжань также надеялся убедить Вэй Усяня доверить информацию об его золотом ядре Лань Сичэню - по крайней мере о том, что у него его больше нет, если не о том, как это произошло. Обычно у него не было секретов от Лань Сичэня (обряд обручения был исключением). И хотя Вэй Ин не просил Лань Ванцзи хранить его тайну, он не станет раскрывать ее своему брату.

«Я уже и так много сделал, чтобы потерять доверие Вэй Ина и не хочу давать ему повод снова усомниться во мне», - решил он.

***

В конце концов, пришла Вэнь Цин, чтобы позвать их на ужин. Когда же они вышли из пещеры, то обнаружили красные фонари, висящие на деревьях и постройках, и только тогда Лань Ванцзи вспомнил ее комментарий об «особом ужине» накануне вечером.

Вэй Усянь выглядел удивленным, когда увидел остатки Вэней, ожидающих в общем зале. Они встали и собрались вокруг, когда он вошёл.

- Ах, вы все ещё не спите? Разве уже не поздно? - спросил Вэй Ин.

Лань Ванцзи понял, что они, вероятно, ложились спать вскоре после наступления темноты, придерживаясь графика фермеров.

- Все эти фонари...Разве фонари не слишком дорогие? - продолжил спрашивать Вэй Усянь.

- Конечно, нет, ведь мы их сами сделали, - ответила Вэнь Цин, принося тарелку с едой и ставя ее на один из столов. - Мы повесим ещё больше фонарей вдоль горной тропы, ведь последнее, что нам нужно - чтобы ты поскользнулся и сломал ногу, создав мне ещё больше работы.

Вэй Ин тихо рассмеялся и сел за стол, но никто из остальных не двигался.

- Что, вы ещё не начинали ужинать?

- Нет, мы ждали тебя, - ответила Вэнь Цин.

Вэй Усянь моргнул, глядя на нее.

- Почему вы ждали меня?

Она предложила ему чашку, ведя себя как настоящая хозяйка.

- Ты много работал, - сказала она.

Хотя он взял чашку, Вэй Ин выглядел смущенным. Лань Ванцзи знал, что он никогда не чувствовал себя комфортно, когда ему выражали благодарность, хотя он часто ее заслуживал, словно все ещё чувствовал себя недостойным. Когда же он благодарил других, это часто происходило в скромной манере, как будто он не заслуживал той доброты, которую получил.

- Ты вдруг так мило со мной заговорила, - прокомментировал Вэй Усянь, ухмыляясь. - Мне даже немного страшно.

В его голосе, несомненно, слышалась теплота, и небольшая группа снова разразилась смехом. Между этими людьми царил дух товарищества, к которому Лань Чжань надеялся присоединиться. Прошедшие месяцы и их борьба сблизили их, хотя он сомневался, что Вэй Ин позволял себе чувствовать себя частью их.

Лань Ванцзи понимал, что этот ужин - это был способ, который они выбрали, чтобы дать Вэй Усяню понять, что тот действительно являлся членом семьи. Вэй Ин спас их от неминуемой смерти, а они в ответ приняли его в свою семью.

- На самом деле, все они хотели поужинать с тобой, чтобы отблагодарить тебя, - сказала Вэнь Цин с улыбкой. - Но ты всегда где-то бегаешь и занят, или запираешься в своей пещере на несколько дней, не позволяя никому беспокоить тебя, а они не хотели мешать тебе работать и раздражать тебя.

Лань Чжань наблюдал, как с лица Вэй Усяня ушла улыбка, которую тот всегда поддерживал, ведь от слов благодарности ему было трудно сохранять маску, которую тот представлял миру.

- Они думали, что тебе не нравится общаться с другими, и ты не хочешь с ними разговаривать, - мягко упрекнула Вэнь Цин. - Поэтому они были слишком смущены, чтобы заговорить с тобой.

Среди Вэней раздался ропот согласия.

На лице Вэй Ина отразилось удивление, и Лань Ванцзи понял, что он, вероятно, держался на расстоянии, полагая, что члены семьи Вэнь не захотят иметь с ним ничего общего. Несмотря на безразличие, которое он представлял миру, когда его критиковали и распространяли грубые и клеветнические истории о нем, Лань Чжань знал, что его Чжи Цзи глубоко это переживал. Улыбающаяся маска, которую он представлял миру, скрывала боль от всех перенесенных им травм и болезней.

И учитывая роль Вэй Усяня в войне, он, вероятно, предполагал, что, несмотря на то, что он спас их, они будут его бояться. Поэтому он держался на расстоянии, отделился от своего приемного клана, чтобы умиротворить политику совершенствования, и все эти месяцы принимал одиночество как своего единственного спутника.

Сердце Лань Ванцзи болело за него, вспоминая его реакцию во время вчерашнего обеда на новость о предстоящей свадьбе его Шицзе (старшей сестры по клану); его восторг, за которым так быстро последовало безнадежное уныние, ведь он понял, что никогда этого не увидит, что он пожертвовал этой возможностью, решив остаться верным своему чувству справедливости и праведности.

Вэнь Цин снова улыбнулась ему с тихим вздохом, а выражение на ее лице было нежным, как будто она тоже знала о боли Вэй Ина.

- Теперь А-Нин проснулся, а Ханьгуан Цзюнь решил остаться с нами, поэтому мы приготовили праздник. Мэйлин-йи сказала, что вы хорошо пообедали в городе, но даже если ты не голоден, пожалуйста, посиди с нами, поболтай и выпей немного вина.

Вэни восприняли это как приглашение рассесться за столами и приступить к трапезе, а Лань Чжань сел за стол Вэй Усяня вместе с Попо, А-Юанем, Вэнь Цин и Джифу.

Выражение на лице Вэй Ина на мгновение стало задумчивым, а затем он оживился.

- Вина? Здесь есть спиртное?

Он был явно взволнован, как будто Лань Ванцзи не угощал его вином во время обеда всего лишь накануне. Однако одержимость Вэй Усяня алкоголем в сочетании с его психическим состоянием беспокоила его.

Кто-то принес банку и Джифу открыл ее, широко улыбаясь.

- Фруктовое вино, - объявил он. - Сделано из диких фруктов, растущих на горе.

Лань Чжань сосредоточился на наполнении своей тарелки, не комментируя, что возможно Вэй Ину было бы лучше съесть фрукты, учитывая его истощенное состояние. Но это был не его праздник, а семья Вэнь была явно в восторге от возможности предложить роскошь своему благодетелю.

Однако учитывая, что сейчас на столах было много еды (причем средства ещё оставались) и комментарий, который он услышал за завтраком о предстоящем сборе урожая редиса, теперь он мог сосредоточиться на том, чтобы помочь Вэй Усяню восстановить здоровье.

«Эти беженцы и Вэй Ин заслуживают немного роскоши после того, что они потеряли. Такая маленькая роскошь даёт проблески надежды в темноте, с которой они столкнулись», - подумал Лань Ванцзи.

- Джифу любит выпить. Он умеет делать вино и сделал его специально для тебя, - сказала Вэнь Цин. - Он долго над ним работал.

- Правда? Я должен попробовать! - заявил Вэй Усянь, звуча взволновано и нетерпеливо.

Лань Чжань впервые видел его таким взволнованным со вчерашнего дня в Илине, и его восторг только усилился, когда тот попробовал вино и нашел его восхитительным. Джифу наблюдал за ним, смеясь, а выражение на его лице выражало отцовскую привязанность.

Когда Джифу предложил немного вина Лань Ванцзи, тот поблагодарил его, но отказался. Неожиданно раздался смех Вэй Ина, а его глаза от ликования превратились в полумесяцы.

- Лань Чжань не переносит алкоголь! - заявил Вэй Усянь с искренней и красивой улыбкой, какую он не видел у него уже давно, может быть в последний раз ещё до войны. - Однажды я обманом заставил его выпить, и он потерял сознание после одной чашки! Если все Лани так плохо переносят алкоголь, неудивительно, что в «Облачных глубинах» он запрещен!

За столами вокруг них раздался тихий смех, но Лань Чжань не обиделся. Хотя он и подверг себя наказанию, то, что воспоминание доставляло Вэй Усяню радость, теперь являлось достаточной компенсацией для него.

- Ах, я был паршивцем, - продолжил Вэй Ин. - Но каким-то образом мы все равно сблизились.

- Ты все ещё паршивец, - сказала ему Вэнь Цинь.

Вэй Усянь сделал вид, что обиделся, но быстро отвлекся, когда Вэнь Нин принес ещё еды, а Джифу налил ему ещё одну чашку вина.

В ходе разговора Лань Ванцзи узнал, что все блюда приготовил Вэнь Нин, который являлся опытным поваром. Он понял, что еда теперь была лучше того, к чему они привыкли, ведь была с более широким разнообразием вкусов. Он не участвовал в разговоре, поэтому Вэй Ин объяснил всем, что правила клана Гусу Лань запрещают говорить во время еды, на что Вэни кивнули в знак согласия. Они все ещё говорили с ним, но не ждали ответа.

А-Юань хихикнул над внешностью Вэнь Нина, так как у него на лице остались следы древесного угля от приготовления пищи, и назвал его Угольком-гэгэ, что вызвало смех всей компании. Вэнь Цин встала, чтобы нежно, по-матерински вытереть ему лицо.

При этом взгляд Вэй Усяня стал отстранённым, а его улыбка немного померкла, и Лань Чжань понял, что тот думал о том, что потерял. Он начал наполнять тарелку своего Чжи Цзи, стараясь избегать редиса, и это дало желаемый эффект отвлечения внимания.

- Ты балуешь меня, Лань Чжань, - пробормотал Вэй Ин, его улыбка все ещё была тусклая, но он снова был в настоящем.

- Вы слишком худой! - сказала ему Попо. - Поскольку всегда отдаете свою еду А-Юаню!

- Мгм, - согласился Лань Ванцзи, обходя правило о разговоре во время еды, не нарушая его напрямую.

«В конце концов, я не в «Облачных глубинах» даже если я несмотря ни на что решил следовать правилам», - пронеслось в его голове.

- И никто не хочет нести тебя пьяного в кровать, - добавила Вэнь Цин. - Поэтому тебе нужно поесть, если ты собираешься еще пить!

Далее последовал ещё один тихий смех, а также тост за «Вэй-гунцзы», к которому Лань Ванцзи присоединился со своей чашкой воды. Комфортная атмосфера трапезы и негромкая болтовня за каждым столом сильно отличались от того, к чему он привык, ведь там не было ни тишины «Облачных глубин», ни напряжённой атмосферы банкетов. Это был своего рода контролируемый хаос, но он все же находил его успокаивающим.

Слишком быстро, как ему показалось, наступил хай ши, и Лань Чжань пожелал всем «Доброй ночи». Когда он направился к выходу, Вэй Усянь помахал ему рукой, все ещё продолжая оживлённо болтать и пить с несколькими дядями, включая Джифу. Попо унесла сонного А-Юаня из общего зала, поэтому она сопровождала его до пещеры.

- Спокойной ночи, Богатый-гэгэ! - пробормотал мальчик в полусне. - Я рад, что ты остаешься.

- Я тоже, - ответил Лань Ванцзи и погладил мальчика по голове, прежде чем удалиться в пещеру.

***

Лань Чжань до сих пор лишь отчасти был знаком с жизнью в «Могильных курганах», и хотя обычно он умывался перед сном, вместо этого ему утром придется узнать, куда идти за водой?

Через несколько часов его разбудил крик паники и глухой удар, после чего Вэй Ин споткнулся о него вслепую. Лань Ванцзи зажёг талисман и обнаружил, что тот был прижат к стене с широко распахнутыми дикими глазами.

- Вэй Ин?

Вэй Усянь едва взглянул в его сторону, прежде чем снова перевести свой взгляд в центр комнаты и выставил флейту, как щит.

- Собака! Собака, Лань Чжань! - в его голосе было столько паники, сколько Лань Чжань никогда от него не слышал, даже в разгар самых страшных сражений на войне.

Рычание привлекло внимание Лань Ванцзи и вызвало хныканье у Вэй Ина.

Рядом с камнем, который Вэй Усянь использовал в качестве кровати, Лань Чжань различил пару светящихся красных глаз. Приглядевшись, он увидел очертания большой собаки, тело которой состояло из энергии обиды, вытекающей из нее. Призраки животных не были редкостью, но эта казалась особенно враждебной.

Обычный протокол состоял в том, чтобы попытаться сначала освободить дух, а затем, если необходимо, подавить или уничтожить, но Вэй Ин был прижат к стене, сгорбившись, и его голос превратился в хрипы.

Вот почему Лань Ванцзи не почувствовал вины, доставая свой гуцинь и используя «технику смертельных струн» для немедленного уничтожения, разрывая энергию обиды на клочки, которые рассеялись в тени. Он убрал свой инструмент и повернулся к Вэй Усяню, который дрожал, а его дыхание было прерывистым.

- Вэй Ин, ее больше нет.

Вэй Усянь снова посмотрел в его сторону, и Лань Чжань заметил, как его зрачки расширились от ужаса. Он даже не мог говорить, только шевелил губами, произнося «собака».

Лань Ванцзи опасался, что повторное появление гуциня могло вызвать у него полнейшую панику, и тот мог навредить себе. Поэтому вместо этого он вложил духовную энергию в свой голос и начал напевать «Ясность», позволяя песне успокоить его.

Через пару куплетов напряжение Вэй Ина начало ослабевать, и он опустил флейту, но его тело продолжало дрожать. Лань Чжань медленно протянул к нему руку, оттаскивая его от стены ближе к себе.

- Ее больше нет, Вэй Ин, - повторил он.

- Она ушла? - спросил Вэй Усянь, причем его голос дрогнул на последнем слове.

- Уничтожена, - уточнил Лань Ванцзи. - Она больше не вернётся.

Звук, который Вэй Ин издал в ответ был похож на рыдание и от облегчения он почти потерял силы, опускаясь на пол пещеры. Даже сейчас он дрожал, его дыхание было прерывистым, и Лань Чжань понял, что у того была паническая атака.

Он не знал, что Вэй Усянь так боится собак и никогда не ожидал такой сильной фобии. Он видел, как тот сражался с некоторыми из самых страшных монстров, и глазом не моргнув, но призрак собаки привел его в состояние, близкое к истерике.

Но Вэй Ин был не в состоянии, что-нибудь объяснять, находясь все ещё в панике.

«Он не должен оставаться один».

Вэй Усянь не сопротивлялся, когда Лань Ванцзи притянул его ближе и уложил на спальный мешок, чтобы разделить его вместе с ним, а затем накрыл их обоих одеялом. Дыхание Вэй Ина пахло алкоголем, и он был уверен, что это только усугубило его страх.

Лань Чжань снова наполнил духовной энергией свой голос и стал напевать «Отдых», позволяя своему Чжи Цзи прижаться к нему. Когда же Вэй Усянь успокоился, а его дыхание выровнилось, он тихонько напел «ВанСянь», а затем слушал дыхание Вэй Ина, пока тоже не заснул.