Глава 2

Пока Лань Ванцзи осторожно нес его к плоскому камню, который служил ему постелью, он перечислял в уме, что ему нужно было сделать: написать письмо Лань Сичэню с приглашением навестить его (если Вэни не будут против); купить необходимые припасы; возможно, помочь Вэй Ину очиститься от энергии обиды, чтобы та не причиняла ему вреда (если теперь он будет готов принять его помощь, после того как недоразумение было устранено).

Вэнь Цин ждала в пещере, и только вздохнула, когда увидела его. Затем она помогла ему уложить Вэй Усяня на то, что служило ему кроватью, прежде чем снять с него пояс и развязать верхнюю часть его одежды в клинической манере, обнажая довольно уродливый синяк на его груди рядом со шрамом от клейма Вэней. Хуже того, было видно, насколько он исхудал, его ребра торчали, а его кожа была цвета бумаги.

Лань Чжань видел и другие шрамы, в том числе пятнистый, который начинался над его солнечным сплетением и исчезал под его одеждой. Разрез был сделан с хирургической точностью, и теперь он знал, откуда тот был. Его желание прикоснуться к нему рукой в лучшем случае было бы неуместным, поэтому вместо этого он занялся снятием обуви с Вэй Усяня.

Он вспомнил пещеру Сюань У и утверждение Вэй Ина относительно шрамов, поэтому знал, что были и другие скрытые шрамы, и не только на его теле.

- Вот же идиот, - пробормотала Вэнь Цин, слегка надавливая на рану. - По крайней мере, он не сломал ни одного ребра.

На данный момент она полностью игнорировала Лань Ванцзи и пересекла комнату, чтобы взять маленький горшочек, в котором, как оказалось, находилась мазь. Намазав мазью синяк, она поправила его одежду и не став заморачиваться с его поясом, укрыла его тонким, изношенным одеялом.

«В пещере холодно, а с травмой и отсутствием золотого ядра...» - подумал Лань Чжань, прежде чем достать из своего мешочка цянькунь более тяжёлую верхнюю одежду, чтобы накрыть его.

- По крайней мере, на этот раз мне не нужно давать ему лекарство, чтобы он заснул, - сказала Вэнь Цин резким, но с ноткой беспокойства тоном. Она протянула руку, чтобы вытереть лицо Вэй Ина своим рукавом, осторожно удаляя остатки его слез.

Лань Ванцзи посмотрел на нее, обеспокоенный ее словами, что ему нужно было лекарство, чтобы заснуть.

- У вас есть вопросы? - спросила она, слегка наклонив голову.

- Да, - ответил Лань Чжань, понимая, что сказал Вэй Усяню о своем решении, но не спросил у Вэней, хотя в конце концов это был их дом. - Я намерен остаться.

- Надолго? - спросила Вэнь Цин, сжав губы в тонкую линию и посмотрев на него своим острым взглядом.

В ее тоне слышалось осуждение, и Лань Ванцзи посчитал его справедливым, ведь он подвёл Вэй Ина, не выполнив обещание, которое они дали в их пятнадцатилетнем возрасте, и не смог добиться справедливости в пользу умиротворяющей политики своего клана.

- На неопределенный срок, - ответил он.

Напряжение, казалось, ослабло в ее маленьком теле, оставляя ее просто уставшей.

- Хорошо. По крайней мере, ему нужен союзник, - сказала она, причем что-то в ее голосе, когда она произнесла «союзник» подразумевало, что она считала его чем-то большим. Она не ошибалась, но он не собирался с ней это обсуждать.

- Операция, - просто сказал Лань Чжань.

Вэнь Цин сразу же указала на место, где они сели. Она рассказала ему подробности жертвы Вэй Ина: о боли, которую он терпел без перерыва в течение нескольких дней с вероятностью всего пятьдесят процентов; о том, что он относился к дарованию своего золотого ядра как к необходимости из сыновней почтительности, ведь он выразился, что это был его долг - защищать Цзян Ваньина ценой своей жизни и настаивал на том, что если бы семья Цзян не забрала его с улиц ребенком, у него никогда бы не было золотого ядра, поэтому он был обязан пожертвовать его.

Лань Ванцзи пытался представить, смог бы он пойти на такое ради Лань Сичэня, но понял, что нет. Он отдал бы свою жизнь ради брата, но идея отдать свое золотое ядро казалась ему невозможной. А вот Вэй Усянь без колебаний пошел гораздо дальше своего долга, ведь он отдавал всего себя до тех пор, пока ему уже нечего было отдавать, но все же пытался дать больше.

Лань Чжань осознал, что слезы потекли по его лицу, только когда Вэнь Цин протянула ему платок. Ее лицо было спокойным, но в глазах читалось сожаление.

- Вэнь Чао, по-видимому, поймал его в Илине до возвращения Цзян Чэна, - продолжила Вэнь Цин. - Он все ещё восстанавливался после операции и без золотого ядра...

«Вэй Ин был беспомощен и одинок, когда столкнулся с неминуемой смертью, ведь некому было прийти ему на помощь, и все же я уверен, что он встретил Вэнь Чао с вызовом. Вэй Ин, который мог так блестяще сражаться своим умом и ртом, отказался бы показать свой страх, поэтому, наверняка, высвободил свой ум и рот на полную мощь, зная, что он все равно был обречён. Но он, должно быть, был в ужасе», - размышлял Лань Ванцзи.

Лань Чжань начал соглашаться с тем, что какой бы ни была ужасной его смерть, Вэнь Чао умер слишком легко.

- Вэнь Чао хвастался, что избил его и бросил сюда, - сказала она с небольшой улыбкой, но в этой улыбке не было радости. - А-Нин умолял меня позволить ему прийти сюда, чтобы поискать его, но никто не выходил из «Могильных курганов».

- До него, - вставил Лань Ванцзи, на что Вэнь Цин кивнула.

«Вэй Ин всегда стремился к невозможному и достиг этого, выжив», - подумал он.

Однако Лань Чжань знал, что возможно он  вернулся не весь, потеряв часть себя из-за того, что пережил. Во многих отношениях Вэй Усянь потерял на войне больше, чем кто-либо другой и продолжал терять. Он вспомнил, как холодно посмотрел на него Вэй Ин, когда они с Цзян Ваньином, наконец, нашли его; как он оттолкнул его.

Тогда он задавался вопросом, было ли это результатом демонического совершенствования, но теперь он считал, что это было скорее из-за страха и травмы. Возможно Вэй Ин чувствовал, что он не подходил для компании Лань Ванцзи, поэтому он оттолкнул его прежде, чем его смогли бы оттолкнуть, боясь осуждения. И сам того не подозревая, Лань Чжань поступил именно так.

- Он не говорит о своем пребывании здесь, но его мучают кошмары, - сказала Вэнь Цин.

Лань Чжань бросил взгляд на Вэй Усяня, который, похоже, сейчас мирно спал. Он вспомнил, как видел его в полусознательном состоянии после поражения Сюянь У, горящего в лихорадке, бормочущего в ужасе о собаках и кнутах и зовущего своих родителей. Тогда он сделал все возможное, чтобы успокоить его.

- Я больше никогда не буду делать эту операцию. Лучше бы мне никогда не приходила в голову эта идея, - сказала Вэнь Цин, когда ее взгляд был устремлён на неподвижную фигуру Вэй Усяня. - Я пожалела об этом в тот момент, когда его золотое ядро оказалось в моих руках. Оно было таким сияющим, а я забирала его у него.

Лань Ванцзи не мог себе этого представить и не хотел, ведь сама сущность Вэй Ина была вырвана из него с его согласия. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

- Если бы не энергия обиды...если бы он был очищен от нее...мог бы он взрастить еще одно золотое ядро? - наконец спросил он.

«В столь позднем возрасте Вэй Ина, оно было бы слабым, но все же», - добавил он про себя.

- Сомневаюсь, - честно ответила Вэнь Цин. - Я подозреваю, что рубцы на нижнем даньтяне помешали бы этому. Конечно, я не знаю наверняка. Все было просто теорией, но теперь он живёт с этим. То же самое и с энергией обиды, я понятия не имею, как она может повлиять на его разум и тело в долгосрочной перспективе. Даже если это только энергия обиды, а не сочетание ее с потерей золотого ядра и травмой...

Лань Чжань наблюдал за ней, когда она замолчала, замечая ее недовольство.

«Хотя Вэй Усянь шутил по поводу ее суровости, она явно проистекает из заботы», - пронеслось в его голове.

- Знаешь, я сказала ему, что он должен уйти, - продолжила она. - Что он достаточно нам помог, что он нам больше ничего не должен, а он сделал вид, что даже не слышал меня.

Лань Ванцзи хотел бы сказать, что Вэй Усянь не смыслит в понятии долга, но более реалистично было то, что Вэй Ин чувствовал, что он должен был больше, чем когда-либо сможет отдать, в то время как другие ему ничего не были должны.

- Он не оставит тебя без защиты, - наконец произнес Лань Чжань.

- Я знаю. Кажется, ему все равно, чего это будет ему стоить.

Лань Ванцзи внезапно осознал, что она, как и он, прекрасно понимала Вэй Ина. Она видела, что он был готов пожертвовать всем ради других и что ей было так же больно видеть это.

- Большую часть времени он отдавал свои пайки А-Юаню. Ты, наверное, заметил, как он плохо выглядит, - продолжила Вэнь Цин и устремила на него взгляд, который он мог описать только как умоляющий. - Меня не волнует, чем ты собираешься заниматься, помогать ли с сельским хозяйством или в чем-то ещё. Просто помоги ему!

- Я намерен сделать это, - заявил Лань Чжань, доставая свой кошелек с деньгами и протягивая ей. - Я помогу всем, чем смогу. Это должно помочь для начала.

По тому, как расширились ее глаза, он понял, что для неё то, что он принес, было небольшим состоянием, и знал, что вероятно так же будет и для Вэй Ина. Он вспомнил, как однажды среди учеников «Облачных глубин» услышал слухи о том, что после смерти его родителей Вэй Усянь несколько лет был уличным мальчишкой, пока его не нашел Цзян Фэнмянь и не привел на «Пристань лотоса», ведь он был скромным сыном слуги. Хотя сплетни были направлены на то, чтобы унизить Вэй Ина, они вызвали у Лань Ванцзи ещё большее уважение к нему, потому что тот мог улыбаться и так легко заводить друзей, а также стал таким сильным заклинателем и фехтовальщиком после того, как прошел через такие трудности.

- Сегодня вечером мы собирались устроить особый ужин, чтобы поблагодарить его, но думаю, нам нужно подождать по крайней мере до завтрашнего вечера, - сказала Вэнь Цин с улыбкой. - И возможно завтрашняя поездка в город даст А-Нину больше возможностей для приготовления. Я уверена, что Вэй Усянь был бы счастливее, если бы еда состояла из чего угодно, кроме редиса.

- Мне нужно будет отправить письмо, чтобы сообщить моему брату о моем решении, - сказал Лань Ванцзи. - Возможно, он захочет приехать сюда, чтобы поговорить со мной.

Вэнь Цин какое-то время изучала его лицо, прежде чем кивнуть.

- Я могу предупредить остальных. Честно говоря, клан Гусу Лань беспокоит меня меньше всего из четырех основных кланов, а репутация твоего брата достойна уважения, - сказала она.

Он склонил голову в безмолвной благодарности, прежде чем их внимание привлек шорох ткани, когда Вэй Ин стал беспокойно ворочаться во сне.

Вспомнив упоминание Вэнь Цин о кошмарах и вреде, который энергия обиды может нанести Вэй Усяню, Лань Ванцзи достал свой гуцинь и начал играть «Очищение». Он уже играл эту песню для него раньше, в конце войны, во время его многодневного беспамятства, и еще немного после этого.

«Сколько боли можно было бы предотвратить, если бы я осознал жертву Вэй Ина раньше? Что ещё я мог бы сделать, чтобы облегчить его боль?» - размышлял Лань Чжань, ведь сожаление окутало его, отягощая, поэтому он играл также и для себя.

Он вспомнил более счастливого Вэй Ина, казалось бы, так много лет назад, запускающего фонарь, на котором тот так ловко нарисовал для него кролика.

...- и жить без сожаления, - это была часть его обещания, которое Лань Чжань эхом повторил, и которое, похоже, ему усерднее нужно было выполнять.

Лань Ванцзи не мог изменить прошлое. Он мог только двигаться вперёд, признать свои ошибки и работать над тем, чтобы уменьшить нанесенный ущерб и предотвратить дальнейшие негативные последствия.

Вэй Усянь быстро успокоился, поэтому он пробежал по нотам ещё один раз, прежде чем закончить.

- Он играл эту мелодию здесь, - сказала Вэнь Цин в наступившей тишине. - На своей флейте.

«Он не смог бы наполнить ее духовной энергией, чтобы сделать эффективной, но успокаивает ли его эта музыка, несмотря ни на что? - задался вопросом Лань Ванцзи. - Может он играл ее, думая обо мне?»

- Однако он чаще играл другую мелодию. А-Юаню она очень нравится, - продолжила Вэнь Цин и напела несколько нот, заставив Лань Чжаня на несколько секунд застыть.

«Вэй Ин играл «ВанСянь», он помнит ее!» - пронеслось в его голове.

Его пальцы стали перебирать струны, играя песню, которую он написал для Вэй Усяня три года назад; которую он пел для него всего один раз и которую он играл сейчас, надеясь, что она ещё больше облегчит его сны.

Вэнь Цин наблюдала за ним, когда он закончил играть.

- Я написал эту песню. Для него.

Он был не обязан говорить ей эту информацию, но все равно решил поделиться ею.

- Ты именно тот, кто ему нужен, - заявила Вэнь Цин, причем широкая улыбка, казалось, преобразила ее черты, прогоняя усталость, которая, казалось, запечатлелась на ее лице. - Ты должен сказать ему.

Лань Ванцзи понял, что она имела в виду не только песню.

- Я думал, что он знает, - признался он.

Он сказал Вэй Ину название песни в пещере Сюань У, думая, что тот поймет чувства, которые стояли за ней, но Вэй Усянь в то время горел в лихорадке, впадая в лихорадочные сны, и Лань Чжань не мог быть уверен, что он вообще слышал название песни. А в следующий раз, когда он увидел его, это уже было после того, как он пропал, и Вэй Ин изменился.

- Вэй Усянь - гений, но он также и идиот, - произнесла Вэнь Цин, причем ее улыбка стала горькой. - Он из тех людей, которые заботятся обо всех, но считают себя недостойными чьей-либо заботы. Он не поймет, если ему не сказать.

Возможно, самое худшее в ее наблюдении было то, насколько оно было верно и совпадало с мнением Лань Ванцзи о Вэй Ине. И ей не нужно было говорить того, что подразумевалось: даже если он скажет ему о своих чувствах, Вэй Усянь наверняка почувствует себя недостойным, ведь он не признавал своей собственной ценности.

- Он достоин и заслуживает того, чтобы о нем заботились, - наконец произнес Лань Чжань, понимая, что это только поверхностно отражало его чувства к Вэй Ину.

«И я потрачу остаток своей жизни на то, чтобы убедить его в этом».