Глава 1

Когда Лань Чжань схватил его за запястье с намерением передать ему свою духовную энергию, чтобы помочь исцелиться от травмы, нанесенной бессознательной яростью Вэнь Цюнлиня, Вэй Ин отстранился от него, но слишком поздно.

Он проигнорировал протесты Вэй Усяня о том, что ему не нужна была духовная энергия для такой мелочи, ощущая нарастающий ужас от того, что почувствовал.

- Вэй Ин, - Лань Ванцзи позволил своему голосу звучать достаточно настойчиво, чтобы Вэй Ин замолчал на полуслове. – Что случилось с твоим золотым ядром?

Он не ожидал увидеть неприкрытый страх, горе и изнеможение в глазах Вэй Усяня и тот отшатнулся на несколько шагов, как будто его ударили. Его рот открылся, но затем снова закрылся и Вэй Ин отвернулся.

Лань Чжань услышал вздох за своей спиной и обернулся, чтобы увидеть Вэнь Цин в сопровождении Вэнь Цюнлиня. 

Она подошла и положила руку на плечо Вэй Ина.

- Вэй Усянь, то, что до сих пор этого никто не понял – это чудо, - сказала она ему.

Это дало Лань Ванцзи понять, что Вэнь Цин каким-то образом уже знала об этом. Он вспомнил, как Вэй Ин прервал банкет в «Башне золотого карпа», утверждая, что Вэнь Цин и Вэнь Цюнлинь помогли ему во время войны и настаивая, что он был обязан им своей защитой...

Вэнь Цин прижала пальц к меридиану на спине Вэй Усяня и тот, пошатываясь, откашлял дурную кровь из-за своей травмы.

К удивлению всех, затем она повернулась к Лань Ванцзи и почтительно ему поклонилась.

- Ханьгуан Цзюнь, у нас нет чая, только вода. Мы оставим вас наедине, чтобы вы могли поговорить.

Вэнь Цюнлинь поставил поднос с чайником и двумя чашками на стол, и Вэнь Цин схватила его за рукав, чтобы вытащить из комнаты.

Когда они остались наедине, Вэй Усянь все ещё находился в сгорбленном положении после того, как прокашлялся кровью, как будто он застыл, а его взгляд был отрешенным. Он был более уязвимым, чем Лань Чжань когда-либо видел его.

У Лань Ванцзи всегда были трудности с речью. Он знал, что уже отдалял Вэй Усяня от себя своими словами, и не хотел делать этого снова. Поэтому вместо того, чтобы заговорить, он медленно протянул руку, словно к одному из своих кроликов, чтобы не испугать и осторожно взял Вэй Ина за локоть, подводя его к сидению. Он налил воду в одну из маленьких чашек и вложил ее в руку Вэй Усяня, когда тот не взял ее.

Это было то, что, наконец, вывело Вэй Ина из состояния отрешённости, его глаза посмотрели на чашку, а затем он поднял свой взгляд. Казалось, что он что-то искал на лице Лань Ванцзи, а в выражении его лица читалась настороженность.

Лань Чжань оставался неподвижным, позволяя ему искать, ведь возможно тот найдет то, что не смогли передать его слова? Прошла почти минута, прежде чем Вэй Усянь отвёл взгляд, слегка съежившись. Лань Ванцзи сел напротив него и налил себе в чашку воды, словно это был чай.

Вся поза Вэй Ина была оборонительной, как будто он ожидал нападения, и Лань Чжань мог только сожалеть о том, что заставил его поверить, что он когда-нибудь нападет.

- Вэй Ин, когда ты потерял свое золотое ядро? – наконец спросил он.

- Я не потерял его, - почти раздражённо пробормотал Вэй Усянь. – Я точно знаю, где оно находится.

Это было настолько загадочным, что Лань Ванцзи мог только уставиться на него, вспоминая, как всего несколько часов назад Вэй Ин утверждал, что родил Вэнь Юаня с таким невозмутимым выражением на лице и тоном, что он на мгновение усомнился в реальности.

- Ах, видел бы ты свое лицо, - продолжил Вэй Усянь, при этом тень улыбки промелькнула на его лице, но его голос звучал уставшим.

- Вэй Ин.

Вэй Усянь глубоко вздохнул и поставил свою нетронутую чашку на стол, проведя пальцем по ее краю.

- Я отдал свое золотое ядро Цзян Чэну, когда Вэнь Чжулиу расплавил его собственное. Он не знает, - наконец признался Вэй Ин.

«Отказался от своего золотого ядра? Разве это вообще возможно?» – пронеслось в голове Лань Ванцзи.

Но он не сомневался, что Вэй Усянь говорил правду, ведь тот всегда был готов пожертвовать собой ради других. Доказательство того, как много он был готов отдать и отсутствия его инстинкта самосохранения, одновременно внушали благоговейный трепет и ужас.

- Когда? Как?

- После того, как «Пристань Лотоса»... - Вэй Ин замолк, как будто закончить предложение ему было слишком тяжело. – Цзян Чэн попал в плен, но Вэнь Нин помог мне вернуть его. Ему даже удалось забрать тела дяди Цзяна и госпожи Юй, чтобы их можно было упокоить.

Голос Вэй Усяня стал отстранённым и беспристрастным, как будто он эмоционально отключился от того, что произошло.

- Он отвёз нас в «Надзорный пост в Илине» и спрятал, ведь Вэнь Цин позволила ему. И когда я обнаружил в ее записях теорию о возможности переноса золотого ядра, я настоял о передаче своего золотого ядра Цзян Чэну. Я сказал ему, что отведу его к Баошэнь Саньжэнь, поэтому он думает, что это его собственное, восстановленное. Я не могу сказать ему иначе.

Последнее предложение было произнесено более решительно, как будто Вэй Ин опасался, что Лань Ванцзи воспрепятствует его желанию.

«То, что он решил сказать Цзян Ваньину, не мое дело, хотя, возможно, последний вел бы себя более подобающим образом, как его брат, если бы знал, чем Вэй Ин пожертвовал ради него», - подумал Лань Чжань.

Вэй Усянь ненадолго замолк, но Лань Ванцзи ждал, ни о чем не спрашивая, ведь полагал, что Вэй Ин сам решит, чем он хочет поделиться с ним.

- Затем Вэнь Чао поймал меня и бросил сюда.

У Лань Чжаня перехватило дыхание, когда он осознал, насколько беспомощным был Вэй Усянь против Вэнь Чао, против энергии обиды этого места, и каким испуганным и одиноким тот должно быть был...

- Я сделал то, что должен был, чтобы выжить, - резко прошептал Вэй Ин, и Лань Ванцзи заметил, что тот дрожит. Он увидел темные круги под его глазами, которые, как он внезапно понял, были всегда со времён кампании «Низвержение солнца», с тех пор как он вернулся после того, как пропал без вести и считался мертвым в течение трёх месяцев.

Вэй Усянь внезапно улыбнулся, но это была надломленная улыбка, полная отвращения к себе.

- И теперь я иду по кривой дорожке. Это единственный путь, по которому я могу идти, чтобы защищать слабых и искать справедливости. Независимо от того, что я был оружием в военное время, теперь меня ненавидят за это. Даже ты...

- Я не ненавижу Вэй Ина, - перебил его Лань Ванцзи, игнорируя правило Ланей, запрещающее это, ведь был расстроен тем, что Вэй Усянь назвал себя не более, чем оружием, объектом силы – тем более, что именно так к нему и относились. – Я никогда не ненавидел Вэй Ина.

- Ты хотел, чтобы я подвергся наказанию от рук твоего клана, - напомнил ему Вэй Усянь.

Лань Ванцзи почувствовал себя так, как будто его ударили.

«Так ли истолковал Вэй Ин мою просьбу приехать в Гусу?» – пронеслось в его голове.

- Нет, - прошептал он. – Для защиты и исцеления, не для наказания!

На мгновение Вэй Усянь выглядел сбитым с толку, но затем он скрыл это за насмешкой.

- Не ступай на иной путь! Не связывайся со злом! – перечислил Вэй Ин. – Ты знаешь, что я достаточно скопировал правила клана Гусу Лань, чтобы запомнить их. Я даже читал их наизусть на «Идеологической обработке», по крайней мере, до тех пор, пока Вэнь Чао не прервал меня. Так грубо! Иногда я думаю, не слишком ли легко я отпустил его?

Внезапно Лань Чжань понял, что его отталкивали, ведь именно так Вэй Усянь пытался защитить себя, но на этот раз Лань Ванцзи не хотел уходить.

- Вэй Ин не злой! – заявил он.

На лице Вэй Ина снова появилась надломленная улыбка.

- О, разве ты не слышал? Я раскапываю могилы и краду непослушных детей по ночам! Кто знает, может, я даже приношу в жертву девственниц?! Честно говоря, нельзя ожидать, что я запомню все эти вещи, ведь ты же знаешь мою память!

Лань Чжань слышал все эти ужасные слухи, последний раз в чайном домике в Илине сегодня утром. Он не желал слышать их снова, особенно от него, как будто он мог бы в них поверить. Он знал, что Вэй Ин пытался уйти от темы своего золотого ядра, от всего серьезного, прикрываясь легкомыслием и пытаясь втянуть его в бессмысленный спор.

- Вэй Ин, - умолял он.

Лицо Вэй Усяня стало тщательно непроницаемым.

- Лань Чжань, у меня нет другого пути, по которому я мог бы идти. Для меня нет праведного пути, а только кривая дорожка.

- Ты идёшь по ней не по своей воле, - возразил Лань Ванцзи.

- Разве это вообще имеет значение? – спросил Вэй Ин, невесело рассмеявшись.

- Да, - без колебаний ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь отвёл взгляд, и Лань Чжань заметил, как напряглись мышцы его горла, как будто он боролся со слезами. Наступила долгая пауза.

- Лань Чжань, - наконец, очень тихо произнес Вэй Ин, сдавленным, почти сожалеющим голосом. – Я не могу поехать с тобой в Гусу, Лань Чжань!

Услышав это, Лань Ванцзи так быстро принял решение, что это почти сбивало его с толку.

«Будь проклято правило - не действуй импульсивно»! Я уже причинил достаточно боли Вэй Ину!» – подумал он, легко пренебрегая этим правилом.

- Тогда я останусь здесь, – заявил он.

Множество эмоций промелькнуло на лице Вэй Усяня, которые были удивительны и быстры, как и его ум – тревога, страх, замешательство, но что более важно, душераздирающая смесь тоски и хрупкой надежды.

Затем все исчезло, заменяясь решительным сжатием челюсти, и Вэй Усянь встал.

- Нет!

Лань Ванцзи спокойно допил свою чашку воды и налил себе ещё одну, прежде чем повторить:

- Я останусь здесь и помогу Вэй Ину.

- Ты не можешь здесь остаться, ведь у тебя есть обязанности!

- Брат поймет.

Вэй Усянь начал нервно ходить по комнате.

- Нет! Связавшись со Старейшиной Илина, ты разрушишь свою репутацию!

- Меня не волнует моя репутация, - заявил Лань Ванцзи, сохраняя свой голос спокойным.

Вэй Усянь издал разочарованный звук и перестал ходить по комнате, гневно посмотрев на него.

- Почему? Зачем тебе ее разрушать?

Лань Ванцзи встал, оставляя Бичэнь прислоненным к шаткому столу. Во многих случаях это было бы воспринято как неуважение к уровню совершенствования человека, подразумевая, что он не видит в нем угрозы, но он делал это в знак доверия. Он надеялся, что Вэй Ин это понимал и подошел к нему на расстоянии вытянутой руки. Однако ему понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова.

- Ты однажды назвал меня своим Чжи Цзи (родственной душой на всю жизнь), - наконец произнес он и нахмурился, когда Вэй Усянь вздрогнул. – Я должен был пойти с тобой на «Пути Цюнци». Я подвёл тебя тогда.

- Нет, ты не подводил меня! – возразил Вэй Ин. – Я не просил тебя идти со мной и не ожидал, что ты пойдешь. Я знал, как они это увидят, и что будут говорить обо мне. Ты заслуживаешь лучшего!

Лань Ванцзи вспомнил, как Вэй Ин ожидал, что он его остановит и сразится с ним. Он сказал, что когда дело дойдет до боя, он верил (и вероятно до сих пор) в неизбежность того, что Лань Чжань убьет его. Это воспоминание все ещё причиняло ему боль.

- Как и Вэй Ин! – наконец произнес он, отгоняя воспоминание.

«До этого не дойдет, ведь я этого не допущу!» - пронеслось в его голове.

Он вдруг понял, что Вэй Усянь стал слегка дрожать, а его плечи поникли, как будто тот осознал, что проиграл спор. Его глаза стали влажными, и он тяжело сглотнул.

- Я не могу...я уже проклял себя, Лань Чжань! Я не могу проклясть и тебя! – сказал Вэй Усянь, схватив его за руку. – Разве ты не понимаешь? Я просто утяну и тебя за собой на дно!

На мгновение Лань Ванцзи потерял дар речи. В этом не было ничего необычного, но это редко происходило из-за такого большого количества эмоций, ведь то, как плохо Вэй Ин думал о себе, потрясло Лань Чжаня до глубины души, и он мог только гадать, как долго он так себя чувствовал?

Но Вэй Усянь никогда не защищался от насмешек и оскорблений, всегда вступаясь только за тех, кто ему был дорог, а иногда даже за совершенно незнакомых людей.

«Действительно ли он верит, что заслуживает плохого обращения, оскорблений и оставления без защиты и помощи?» – размышлял Лань Ванцзи.

- Нет, - наконец, сказал он, когда нашел нужные слова. – Вэй Ин может только возвысить меня!

Лань Чжань не был готов к слезам Вэй Усяня, что вернуло его в тот день в «Облачных глубинах», когда он беспокоился о том, что тот плакал, когда на самом деле тот дурачился, играя с муравьями. Он никогда не видел, чтобы Вэй Ин действительно плакал.

Лань Ванцзи застыл, не зная, что делать, но когда Вэй Ин покачнулся, а его колени, казалось, подогнулись, он бросился вперёд, чтобы притянуть его к себе, осторожно опустить на землю и предотвратить травму.

В отличие от всего остального, что делал Вэй Усянь, он плакал беззвучно, как будто привык делать это в одиночестве, не обременяя других. Его лицо было прижато к груди Лань Чжаня, его дыхание было прерывистым, а его плечи тряслись, как когда-то в «Облачных глубинах», хотя тогда это было не от плача.

«Как много Вэй Ин скрывал? Сколько горя он держал в себе и прятал за улыбками и фальшивым весельем? Не является ли его постоянная болтовня просто отвлекающим манёвром от своей боли?» – задавался вопросами Лань Ванцзи.

Вэй Усянь, в конце концов, успокоился, его дыхание стало глубже, и Лань Чжань понял, что тот заснул – то ли из-за освобождения эмоций, то ли из-за своего истощения или же из-за комбинации этих факторов. На мгновение он растерялся, не зная, что делать, но во время так называемого «большого тура» по «Пещере усмирения демона» Вэй Ин показал ему, где он работал и спал.

Что ещё больше удивило Лань Ванцзи, так это лёгкость, с которой он поднял его, убрав свою руку под его колени. Он знал, что не набрал столько сил, оставляя только предположение о том, что Вэй Усянь похудел – и немало. Глядя на его лицо, теперь умиротворенное сном, он понял, насколько измождённым и по-настоящему уязвимым выглядел Вэй Усянь.

«Мой Чжи Цзи. Я больше никогда не оставлю Вэй Ина».