Глава 4. Стыд

И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья и сделали себе опоясания.

Бытие 3:7

15 лет назад

Гэбриэл безумно волновался перед своим первым школьным днем. Он впервые в жизни даже спал беспокойно, ворочаясь под одеялом и каждые несколько минут задавая сонному Элиасу, лежащему в постели над ним, все новые вопросы до тех пор, пока тот не перестал отвечать, уснув окончательно. Несмотря на то, что старшие братья довольно много рассказывали о своей жизни в школе, сейчас маленькому Гэбриэлу казалось, что все их рассказы не просто вылетели из головы, но еще и совсем не соответствуют той действительности, с которой столкнется он.

Как только прозвенел будильник, Гэбриэл вскочил с кровати, не дожидаясь, пока к ним в спальню заглянет матушка. Из-за того, что Элиас обычно спал очень крепко, Гэбриэл уже давно принял на себя роль выключателя будильника, оттого почти всегда моментально просыпался при первой же его трели. Элиас же никогда не открывал глаз до тех пор, пока матушкин настойчивый голос не вынудит его выбраться из-под одеяла.

Так и сейчас: пока средний сын Шепардов, пробормотав что-то неразборчивое в ответ будильнику, продолжал видеть сны, младший уже начал натягивать темно-серые брюки, еще с вечера выглаженные матушкой и аккуратно сложенные на стуле у кровати. Они не были новыми, но Гэбриэл не мог помнить, что когда-то их носил Элиас, потому что тогда был еще младенцем.

Он взволнованно подумал о том, что сегодня, наверное, встретит в школе Эллен и Кассиа́на, с которыми не общался с того самого летнего дня в церковном детском лагере. Как он потом узнал от матушки, их родители не были прихожанами церкви Святого Иосифа, и в тот день привели своих детей в лагерь только потому, что их больше не с кем было оставить.

Гэбриэл очень надеялся, что ребята не забыли о нем за эти несколько недель, ведь он сам не забыл их. Каждый день, который он проводил в церковном сквере с матушкой и другими детьми, он ожидал увидеть их, но тщетно. Именно тогда матушка, видя его подавленное настроение, рассказала ему, что далеко не все жители города регулярно посещают церковь.

Для Гэбриэла это стало открытием, ведь он никогда не задумывался ни о том, сколько вообще людей живет в Коупвилле, ни о том, что кто-то из них мог не ходить в церковь. Да, он знал нескольких друзей Элиаса, которых ни разу не встречал во время месс, но тогда он не уделял этому практически никакого внимания, ведь те ребята не интересовали его так сильно.

Матушка мягко объяснила ему, что лучше выбрать себе друзей среди детей прихожан, ведь тогда он сможет играть с ними здесь каждое воскресенье или даже чаще. По ее словам, его пути с кем-то вроде Эллен или Кассиа́на разойдутся в самый неподходящий момент, и причиной этому станет именно отсутствие веры в Господа в их сердцах, но маленький Гэбриэл не мог ничего поделать с тем любопытством, которое эти двое разжигали в нем.

Их мир был настолько больше и интереснее мира Гэбриэла, что он не мог не жаждать познать его, хотя коснулся его лишь самыми кончиками пальцев, когда впервые оказался за церковным забором без сопровождения старших, пусть и всего на несколько коротких минут.

Сейчас же он нервно пожевывал губу, не понимая, что делать с желанием дружить с детьми неверующих. Когда отец разговаривал с ним на эту тему, он не выказал явного неодобрения, лишь повторил слова матушки о преимуществах общения с теми, кто регулярно посещает церковь. Но Гэбриэл все равно слышал в его голосе нотку недовольства. Он даже не был наказан за то, что впустил в дом незнакомцев, лишь только матушка подробно объяснила ему, почему не стоит этого делать в целях безопасности. Сам маленький Гэбриэл, в общем-то, и не ожидал какого-то строгого наказания, но заметил, что Элиас почему-то отреагировал на это со слишком уж явным облегчением, будто опасался наказания вместо него.

Матушка появилась в комнате спустя пару минут после будильника и, поцеловав Гэбриэла в макушку, принялась будить Элиаса мягкими толчками в плечо и тихими увещеваниями. Когда тот наконец спустился на пол и сонно прошаркал в ванную, миссис Шепард взялась за младшего сына, помогая ему правильно одеться и аккуратно расчесаться. Он посмотрел на свое отражение в зеркале и удивился тому, насколько взрослее стал выглядеть, когда вместо летних цветных шорт и футболок оказался в темных штанах и рубашке.

Гэбриэл вприпрыжку спустился по лестнице на первый этаж, где за столом уже сидели отец с Тео, обсуждая что-то с серьезными лицами, не касаясь завтрака в ожидании, пока за столом соберутся все домочадцы. Присоединившись к ним, Гэбриэл прислушался к разговору, но почти ничего не понял, ведь говорили они о каких-то тонкостях церковной этики, от которых он был еще так далек. Элиас спустился еще через пять минут, а уже за ним проследовала матушка.

— Опять ты встал позже всех, Элиас, — покачал головой мистер Шепард, тихо вздыхая. — Тебе самому нравится заставлять ждать всю семью?

— Я не виноват, что не могу просыпаться так же легко, как остальные. Да и не так уж сильно я задержался, — хмуро ответил Элиас, подавляя зевок и опускаясь на свое место напротив Гэбриэла. Поймав взгляд матушки, он поспешно добавил: — Прости, пап, я буду стараться вставать вовремя. Попрошу у Господа помощи в этом.

Когда отец коротко кивнул и призвал всех к чтению молитвы, Гэбриэл закрыл глаза, но звучащие из уст главы семьи слова почти не слушал. Он почувствовал обиду за Элиаса, который, по его мнению, не сделал ничего предосудительного, ведь не было ничего сложного в том, чтобы подождать его несколько минут. Тем более, школьный автобус должен был подъехать еще нескоро, да и начало утренней мессы в церкви по расписанию было почти через час, так что отцу тоже не требовалось спешить.

Подумав о ярко-желтом прямоугольнике на колесах, который Гэбриэл видел так часто, но еще ни разу не ездил на нем, он снова ощутил волнение, из-за чего в очередной раз опоздал с произнесением «Аминь».

— Еще спишь, крольчонок? — усмехнулся Элиас, заметивший это. Подперев щеку рукой, а второй приподняв верхний ломтик поджаренного хлеба, он изучал состав салата из тунца, который был аккуратно распределен по нижней части сэндвича.

— Нет, просто думаю, — рассеянно ответил Гэбриэл, не зная даже о чем именно он думает, ведь за это короткое утро в его голове успело перемешаться слишком много мыслей.

— И о чем думаешь? — Элиас принялся жевать сэндвич, не найдя в нем никаких подозрительных ингредиентов.

— Надеюсь, о том, что лучше не разговаривать с набитым ртом, чтобы не подавиться, — вставил мистер Шепард. В его голосе больше не было того мимолетного разочарования, которое присутствовало всего несколько минут назад при появлении Элиаса на кухне. Вместо этого он одарил Гэбриэла едва заметной ободряющей улыбкой, уловив его нервозность из-за первого дня в школе.

— Отец прав. Нам даже не запрещают разговаривать за столом в целом, как во многих верующих семьях, лишь во время пережевывания, поэтому отнеситесь к этому с должным уважением, — тихим ровным голосом произнес Тео, переводя взгляд безмятежных глаз с Гэбриэла на Элиаса.

Гэбриэл заметил, что его всегда спокойное лицо совсем немного помрачнело, когда Элиас в ответ на его слова недовольно высунул язык. Но он не мог быть до конца уверен, что ему это не показалось.

Когда трое сыновей семьи Шепард погружались в школьный автобус, он был почти пуст: церковь Святого Иосифа располагалась близко к восточному выезду из города, дальше нее было не более десяти домов, и именно с них начинал свой тур автобус, забирая в отдаленном районе лишь двоих школьников, после чего возвращался на главную дорогу, делая следующую остановку у церкви.

Гэбриэл, взобравшись на сиденье, тут же прилип к окну, высматривая за ним матушку, вышедшую проводить их. Во рту загорчило и подступили слезы, которые Гэбриэл поспешно вытер рукавом. Да, было страшно впервые ехать куда-то, где он никогда раньше не был, да еще и без матушки, но ведь с ним были братья, которые уж точно не оставят его в беде.

Вначале вдали растаяла фигура матушки, потом и высокий церковный шпиль, будто бы вонзавшийся в низкие серые облака. А при повороте на Перкинс Стрит, на которой Гэбриэл был всего пару раз, сопровождая матушку в продуктовый магазин, вид и вовсе сменился кардинально.

С каждой остановкой все больше детей заполняло автобус. Гэбриэл был удивлен тому, скольких школьников разных возрастов знал Элиас. Они расселись вокруг их сдвоенного сиденья, кто-то даже навис над ним, вцепившись руками в перила, и без умолку болтали о том, кто как провел каникулы, кто с кем встречался-расстался, и о куче других тем, казавшихся Гэбриэлу такими взрослыми и непонятными, но интересными. Он заметил среди шумного столпотворения и тех, с кем Элиас тайно сбегал погулять по тому самому проходу через кладбище.

А еще в этом кругу было очень много девочек, из-за чего Гэбриэл периодически смущенно отводил взгляд в сторону, так как многие из них уже обладали довольно женственной фигурой, наносили макияж и пахли совсем не так, как Эллен. Маленький Гэбриэл уже знал, что в определенном возрасте становится грешно слишком много общаться с представительницами противоположного пола, и думал, а не настал ли уже у Элиаса этот возраст. Впрочем, ничего необычного в поведении брата он не замечал.

В отличие от Элиаса, Тео сидел прямо за водителем, тихо и сдержанно переговариваясь с одним-единственным одноклассником, сидящим рядом с ним. И хоть приветствиями он обменялся со многими, ни с кем из них разговора он не завязал.

Гэбриэл на секунду даже подумал о том, чтобы пересесть поближе к Тео и составить ему компанию, но тот не выглядел недовольным или несчастным, а автобус ехал слишком быстро, чтобы можно было быстро и безопасно подобраться к нему. К тому же, именно в этот момент Гэбриэл оказался вовлечен в шумную беседу друзей Элиаса, когда один из них решил доверительно рассказать ему о том, что школа — это отстой, и подробно объяснить причины, почему он так думает. Гэбриэл слушал его, неуверенный в том, можно ли ему верить, но все его сомнения развеял вступившийся за еще не сформированное мнение младшего брата Элиас:

— Ему все отстой, потому что он даже не пытается нормально учиться. Но ты ведь будешь умницей, крольчонок, поэтому у тебя и проблем таких не будет, — постарался убедить он, широко улыбаясь и взъерошивая Гэбриэлу волосы.

Все-таки решив, что школа — не такое уж плохое место, ведь Элиасу он доверял больше, чем незнакомому мальчику, Гэбриэл отвернулся к окну, потому что они уже почти подъехали.

Вдруг он заметил бредущие вдоль дороги знакомые фигурки. Сердце взволнованно подпрыгнуло, а голубые глаза засветились искренней радостью. Почти все лето мечтавший снова встретиться с Эллен и Кассиа́ном, Гэбриэл наконец-то увидел их, хоть они пока что не видели его. Эллен размахивала рюкзаком с изображением неизвестных Гэбриэлу мультяшных персонажей, что-то весело рассказывая, а Кассиа́н пинал мелкие камешки перед собой, стараясь отправить их в как можно более дальний полет.

Несколько секунд понаблюдав за ними через окно, Гэбриэл нетерпеливо схватился за лямки своего рюкзака, когда автобус свернул на парковку у школы. Внутри него страх, что мимолетные знакомые все-таки забыли его, боролся с искренней верой в то, что они будут общаться друг с другом так, словно с того летнего дня прошло не больше недели.

Школьники высыпали из автобуса, а вместе с ними и Гэбриэл, чья рука была зажата в ладони Элиаса. Тот махнул своей компании, чтобы они шли внутрь без него, а сам наклонился к младшему брату. Было забавно наблюдать, как всегда немного встрепанный, словно только что вылупившийся птенец, Элиас заботливо поправил одежду Гэбриэла, а потом, противореча собственным поправкам, потрепал его по голове.

Подошедший через минуту Тео лишь тихо вздохнул и напомнил Гэбриэлу о том, чтобы после занятий тот не шел домой один, а обязательно дождался у входа в школу кого-то из братьев. Гэбриэл согласно закивал, уже скользя взглядом по школьному двору в поисках Эллен и Кассиа́на, которых потерял из виду в момент выхода из автобуса.

— Лучше дождись меня, а то Элиас потащит тебя на свои очередные праздные шатания по всему городу. — Тео покосился на брата, но, хоть суть его слов была неодобрительной, в самом голосе недовольства не было. Гэбриэл про себя хихикнул с того, как Теодор один в один процитировал отца, назвав прогулки Элиаса «праздными шатаниями».

— Ты просто завидуешь, что не можешь тусоваться с нами. Хотя я не раз предлагал, между прочим. — Элиас скрестил руки на груди, стараясь казаться недовольным, но на самом деле он уже давно смирился с тем, что Тео не входит в его официальный круг друзей.

Миссис Шепард пыталась наладить контакт между старшими сыновьями, но, хоть они и любили друг друга, из общего у них были лишь родители и привязанность к младшему.

— Больно надо прожигать свою жизнь и искать неприятности. С отцом и членами церкви общаться намного интереснее. — Попытавшись смерить суровым взглядом Элиаса, Тео повернулся к младшему и легко улыбнулся. — Надеюсь ты, Гэбриэл, тоже придешь к этому.

— Надеюсь, нет, — пробормотал Элиас, закатывая глаза. — Можно ведь совмещать веселье и дружбу вне церкви с твоим этим служением Богу.

— У тебя что-то не очень получается. Но я все равно верю, что, вопреки словам отца, ты еще не потерян для Господа, и рано или поздно ступишь на верный путь. Вот увидишь, это отзовется здесь когда-нибудь. — Тео мягко ткнул пальцем в грудь Элиаса в районе сердца, и тот волей-неволей сменил гнев на милость и тихо выдохнул.

— Ладно, иди уже к своему ненаглядному, а то он заждался. — Элиас сжал губы, чтобы не рассмеяться, а Тео, сжав губы абсолютно идентично, но с выражением раздражения на лице, обернулся, чтобы бросить взгляд на своего лучшего друга — Саймона Эббота, дожидавшегося его в одиночестве на школьном крыльце. Они дружили практически с пеленок, ведь родители Саймона были чуть ли не самыми истовыми верующими Коупвилля и посещали практически все церковные службы, всегда беря с собой и сына.

— Бог простит тебя, Элиас, — низким голосом тихо ответил Тео. Гэбриэл знал, что эту фразу старший брат использует каждый раз, когда Элиас окончательно выведет его на те эмоции, которые он считал недостойными верного слуги Господа. — Удачи, Гэбриэл. Не забудь пообедать, — с этими словами, удостоив младшего коротким быстрым взглядом, Тео развернулся и направился в сторону рывшегося в рюкзаке Саймона.

— Из нашего Теодора выйдет отличный священник, вот увидишь. Возможно, даже лучше папы. — Элиас довольно улыбнулся, провожая Тео взглядом. — Отец Теодор... Как звучит-то. Я даже схожу к нему на исповедь, так уж и быть. Что думаешь?

Маленький Гэбриэл поднес ладошку ко рту и наконец дал волю сдерживаемому смеху. Он так редко становился свидетелем близкого личного общения братьев, но каждый раз это его веселило и радовало. Он был уверен, что у него самая сплоченная семья на свете, хоть часто каждый в ней занимался своим делом без участия остальных, а еще чаще она разделялась на две фракции: строгую отцовскую и ласковую матушкину.

Пока Гэбриэл слушал насмешливые, но все равно полные любви рассуждения Элиаса о том, как сложится их жизнь, когда Тео станет настоятелем, к ним со спины неожиданно приблизились Эллен и Кассиа́н.

Они не высматривали Гэбриэла среди других школьников так же усердно, как он собирался высматривать их, как только закончит разговор с Элиасом, но заметили маленькую белокурую фигурку почти сразу, как та выбралась из автобуса. Подождав, когда его грозный старший брат, так безапелляционно прогнавший их из своего дома в тот летний день, удалится, ребята поспешили подойти к Гэбриэлу, пока тот никуда не ушел. Посовещавшись, они решили не приветствовать его издалека, а подойти максимально близко и только тогда громко синхронно произнести «привет».

— Приве-ет! — нестройно выкрикнули два детских голоса за спинами Гэбриэла и Элиаса, от чего последние вздрогнули и едва не подпрыгнули, вызвав этим волну возбужденного хихиканья.

— Вы зачем так пугаете, мелкие?! — громко возмутился Элиас, воззрившись на них сверху вниз, чем ему не удалось подавить их смешки полностью, но удалось немного приглушить их.

— Привет! — просиял Гэбриэл, глядя на своих летних знакомых, которых именно в этот момент решил начать считать друзьями, раз уж они про него не просто не забыли, но и первыми отыскали его. Он не мог сдержать широкую улыбку, расплывшуюся на лице от созерцания веснушчатого лица Кассиа́на и блестящих карих глаз Эллен.

— Ну, раз уж у тебя теперь есть компания, я пойду к своей. — Элиас махнул рукой, перевешивая рюкзак на другое плечо и разворачиваясь. — Удачного первого дня, крольчонок!

— Крольчонок? — Кассиа́н взорвался смехом почти как в тот раз, когда узнал имя кошки Гэбриэла, а Эллен снова замахнулась на него, но теперь уже не легкой сумочкой, а увесистым рюкзаком, отчего Кассиа́н мгновенно отпрыгнул в сторону, не переставая хихикать. — Тебе идет это прозвище, правда. Не хватает только длинных ушей.

— Не обращай внимания на этого дурака. — Эллен схватила Гэбриэла под руку и повела за собой ко входу в школу, где уже начинали собираться в кучку все первоклассники.

Совсем молодая девушка стояла у школьного крыльца, держа на уровне груди табличку с большой единицей. Учителей с другими цифрами видно не было, ведь мало кто переезжал в Коупвилль со взрослыми детьми, соответственно, ни в одном классе сегодня не было новеньких, которых нужно было встретить и провести в нужный кабинет.

Гэбриэл уже умел считать до двадцати, поэтому насчитал тринадцать своих будущих одноклассников. Часть из них отделилась в небольшую группу уже знакомых между собой, а остальные молчаливо и немного испуганно слушали юную учительницу.

Вместе с Кассиа́ном и Эллен Гэбриэл присоединился к своему классу. Дождавшись еще парочку опоздавших, дети вошли в здание школы, выкрашенное в нежно-салатовый цвет. Одно его крыло было двухэтажным, а ко второму, одноэтажному, было пристроено помещение, казавшееся чужеродным даже мало что понимающему в архитектуре Гэбриэлу. Учительница сразу же свернула в коридор восточного, одноэтажного, крыла, провела учеников к самому дальнему классу и предложила оставить там рюкзаки, чтобы они не мешали экскурсии.

— Напомню еще раз, что меня зовут мисс Беннет, вот прямо как написано на моем бейдже, и вы не просто можете, но и должны обращаться ко мне со всеми своими проблемами, — ласковым спокойным голосом объяснила мисс Беннет, поправляя завязанные в пучок темные волосы. — Я буду преподавать вам практически все предметы, поэтому, думаю, мы подружимся. А теперь давайте познакомимся друг с другом, и после этого я покажу вам ту часть школы, где вы будете учиться.

Мисс Беннет предложила каждому по очереди представиться и рассказать немного о себе, что немного смутило Гэбриэла, ведь он понятия не имел, что еще, кроме имени и возраста, можно рассказать. Опустив взгляд в пол и сжав влажные ладошки, он усердно думал об этом, почти не слушая остальных, слыша только, как гулко стучит в висках участившийся от волнения пульс.

Несколько самых смелых его одноклассников уже закончили представление и теперь с интересом смотрели на остальных. Внезапно руки Гэбриэла на несколько секунд крепко сжала Эллен, а когда он поднял на нее взгляд, она одарила его такой успокаивающей улыбкой, что зарождающаяся в животе волнительная боль почти прекратилась.

— Меня зовут Эллен Фишер, мне шесть лет, я живу на Хикори Драйв. Эм, что еще?.. Мои родители управляют нашим баром Пайн-энд-Харбор, который на набережной... Еще у меня есть аквариум с золотыми рыбками. Их зовут Рикки, Клео и Эмма... И я уже умею ездить на велосипеде! — свой короткий рассказ Эллен завершила, гордо приподняв подбородок и улыбаясь. Мисс Беннет похвалила ее и вручила чупа-чупс: так она награждала каждого, кто уже представился.

— Крольчонок, давай ты следующий? Об Эллен я и так уже все знаю, а вот о тебе — почти ничего, — услышал Гэбриэл настойчивый шепот Кассиа́на слева от себя, в котором снова мелькнула эта добродушная насмешка.

Он почувствовал, как вспыхнули его щеки из-за того, что Кассиа́н использовал это дурацкое прозвище, да еще и прилюдно. До сих пор, звучавшее только из уст Элиаса и иногда — из матушкиных, оно вызывало у него только теплое чувство любви, но сейчас ему почему-то стало почти стыдно.

— Не называй меня так, только Элиасу можно так меня называть, — пробормотал он, немного отодвигаясь от Кассиа́на и бросая на него исподлобья возмущенный взгляд. — Иначе мне придется придумать дурацкое прозвище и для тебя.

— Оно не дурацкое, а забавное. Даже милое немного. И очень сильно тебе подходит, потому что ты правда похож на кролика, — прошептал Кассиа́н чуть громче и подавил смешок.

Все это услышала Эллен и неодобрительно воззрилась на них обоих, ведь они мешали рассказывать о себе одной из их одноклассниц.

— Мальчики, кто-то из вас хочет быть следующим? — ласково спросила мисс Беннет, прерывая их разговор, а в ее глазах блеснули едва заметные острые искорки, заставившие Гэбриэла почувствовать себя виноватым.

— Гэбриэл хочет! — воскликнул Кассиа́н, едва Гэбриэл открыл рот, чтобы извиниться за неподобающее поведение.

Все было в точности как говорил отец матушке, когда он случайно услышал их разговор: дети из семей неверующих обязательно втянут его в неприятности. Он тихо вздохнул и пристыженно посмотрел на мисс Беннет.

— Ну давай, Гэбриэл, расскажи нам о себе. — Искорки мгновенно исчезли из глаз учительницы, когда она ободряюще улыбнулась ему, видимо, уловив изменения в его поведении.

— Я Гэбриэл Шепард, через три недели мне будет шесть, — начал он тихо, повторяя шаблон рассказа Эллен, переводя взгляд с учительницы на нее, чувствуя, что от этого говорить становится легче и спокойнее. — Мой папа — священник в церкви Святого Иосифа, а мама... помогает ему. У меня есть два старших брата: Элиас и Теодор. Я... — он замолчал, не зная, что добавить, на что мисс Беннет одобрительно кивнула, похвалила его и тоже вручила леденец.

— Стало быть, теперь ваша очередь, молодой человек, — нарочито вежливо обратилась она к Кассиа́ну, явно поддразнивая его.

— Кассиа́н Андрос, шесть лет, живу тоже на Хикори Драйв, моя мама работает здесь, в школе, а папы у меня нет, — быстро и коротко проговорил Кассиа́н и замолчал.

Его приподнятое настроение испарилось в тот самый момент, когда мисс Беннет обратилась к нему. Гэбриэл задумчиво воззрился на него, пытаясь угадать причину такой резкой перемены: то ли Кассиа́ну не нравилось следовать чужим указаниям, то ли рассказывать о себе, то ли дело было в этом странном «папы у меня нет». Как может не быть папы?

Когда каждый первоклассник представился, мисс Беннет хлопнула в ладоши и вывела детей обратно в коридор. Медленно ведя их вдоль солнечно-желтых стен, украшенных плакатами, рисунками и информационными досками, она рассказывала и показывала, где находится спортзал, где — уборная, где — классы музыки и рисования, а где — вход в двухэтажное крыло старшеклассников, куда она не рекомендует ходить им, чтобы не потеряться.

Гэбриэл старался слушать внимательно и запоминать все ее слова, но безуспешно. Информации было слишком много. Тревожно подрагивающее внутри волнение вновь начало захлестывать его, когда он представил, как ему вдруг понадобится что-то найти, а он этого сделать не сможет. Но именно в этот момент мисс Беннет заверила учеников, что она всегда рядом для того, чтобы помочь.

Через несколько минут они дошли до просторной светлой столовой, заставленной деревянными столиками, покрашенными светло-голубой краской, где от стойки кафетерия в углу уже доносились приятные аппетитные запахи. Завершив здесь первую часть экскурсии, мисс Беннет предложила вернуться в класс, чтобы съесть ланч, потому что через пять минут как раз начнется большая перемена, во время которой принято перекусывать, а уже после она отведет их на задний двор школы и там они завершат знакомство с школой.

Еще не совсем понимающие, что к чему, дети согласились, и раза в три быстрее, не останавливаясь для того, чтобы послушать, для чего предназначено то или иное помещение, вернулись в класс, который теперь в течение четырех лет будут называть своим.

Эллен еще до начала экскурсии поставила рюкзак на первую парту у окна, поэтому поспешила туда, чтобы занять вторую и третью для Гэбриэла и Кассиа́на, которые сбросили свои рюкзаки в общую кучу под пустой пробковой доской у двери. Когда Гэбриэл опустился на стул за второй партой и услышал пронзительную трель звонка, а после нее — почти мгновенно заполнивший коридоры шум голосов, кто-то из его одноклассников смущенно признался, что мама не приготовила ему ланч с собой.

Мисс Беннет, добродушно вздохнув и спросив, точно ли у всех остальных есть с собой еда, взяла за руку худенького темноволосого мальчика и, наказав классу никуда не выходить, пока она не вернется, отправилась с ним в кафетерий.

Через пару недель Гэбриэл узнал, что этот мальчик — Тимоти Уэйн — из так называемой малообеспеченной семьи, поэтому ему положены бесплатные обеды. И, пока сбившаяся в стайку волчат половина их класса насмехалась над ним, называя то бомжом, то неудачником, Гэбриэл упоминал Тимоти в своей вечерней молитве, прося Бога послать его семье благополучие.

— Как думаете, пока мисс Беннет не вернется, мы успеем сходить в туалет и обратно? — задумчиво поинтересовался Кассиа́н, жуя сэндвич с ветчиной, точно такой же, как у Эллен. Гэбриэл постеснялся спросить, но в его голове промелькнула мысль, что, возможно, ланчи им готовил один и тот же человек, потому что не только сэндвичи, но и все остальные его составляющие были одинаковыми.

— Зачем тебе? Она же сказала не выходить никуда, да и мы еще не доели. — Эллен сидела, откинувшись на спинку стула, и крошки осыпались прямо на ее клетчатую юбку. Но, если бы она придвинулась к парте ближе, все трое уперлись бы друг в друга плечами, так как ей пришла в голову гениальная идея взять свои стулья и сесть вместе вокруг одной маленькой парты, предназначенной только для одного ученика.

— Зачем люди ходят в туалет? Такая ты дурочка, конечно. Хочу писать, — беззастенчиво заявил Кассиа́н, громко высасывая остатки сока из маленькой бумажной пачки, из-за чего та скукожилась как обескровленная мумия.

— Фу! Тебе обязательно говорить об этом вот так, когда мы едим? Это так противно. — Эллен скривилась, демонстративно откладывая в сторону недоеденную половинку сэндвича, скрещивая на груди руки и отворачиваясь от него.

— Крольчонок, пошли со мной. Она все равно девчонка, ей нельзя с нами. Пусть сидит тут и дуется. — Кассиа́н легонько толкнул Эллен в плечо, но та не сказала ему ни слова, лишь посмотрела на Гэбриэла с лицом, выражающим молчаливое «либо он, либо я».

— Я... не знаю, — пробормотал Гэбриэл, полностью сконфуженный ситуацией.

Еще ни разу в жизни ему не приходилось выбирать между двумя одинаково нравящимися ему людьми. Хотя... признаться честно, его немного раздражало то, что Кассиа́н продолжает использовать его семейное прозвище, несмотря на то, что Гэбриэл попросил его этого не делать. Поэтому, дожевав кусочек сладкого апельсинового печенья, он все-таки решился ответить:

— Я останусь с Эллен, потому что она не называет меня так по-дурацки. — В ответ Эллен просияла и, на мгновение повернув голову, показала Кассиа́ну язык.

— Да ладно тебе, господи. Пошли уже, а то мы точно не успеем вернуться до прихода мисс Беннет и получим в первый же день. — Кассиа́н встал со стула и выжидающе навис над Гэбриэлом.

— Не поминай имя Господа всуе, — тихо ответил Гэбриэл, посмотрев на Кассиа́на снизу вверх. Тот лишь хмыкнул, никак это не комментируя.

Несколько секунд понадобилось Гэбриэлу для того, чтобы обдумать положение и все-таки решить тоже подняться из-за парты, отложив недоеденный ланч.

Во-первых, он почувствовал, что его мочевой пузырь тоже уже практически переполнен, и не был уверен, что сможет дотерпеть до возвращения мисс Беннет. А вдруг она еще будет долго стоять в очереди? В школе ведь, судя по шуму в коридоре, просто огромное количество других учеников.

Во-вторых, от любопытства его все-таки немного распирало. Почти точно так же, как в тот раз, когда они втроем вылазили через дыру в заборе в церковном сквере. Интересно, каково это — выйти одним в школьный коридор во время перемены, когда тот наполнен таким количеством других учеников, что он даже не смог бы их сосчитать?

Гэбриэл бы удивился, узнав, что в объединенной школе имени Алекса Кеттла учится не больше двухсот человек, то есть, всего лишь десять раз по двадцать.

Поэтому, сопровождаемые недовольным взглядом Эллен, которая в этот самый момент решала, а не примкнуть ли ей к небольшой компании девочек за последними партами соседнего ряда, чтобы отомстить этим двоим, Кассиа́н и Гэбриэл выскользнули за дверь. Их не особо беспокоило то, что кто-то из новых одноклассников легко может донести на них мисс Беннет, когда та вернется, ведь в их детских головках пока что не существовало концепции ябедничества, так как ни Гэбриэл, ни Кассиа́н с этим не сталкивались.

Гэбриэл плохо запомнил, где именно находилась уборная для младшеклассников, но Кассиа́н будто бы знал путь наизусть. Взяв Гэбриэла за рукав, он потащил его за собой, лавируя между немногочисленными фигурками учеников чуть постарше. Гэбриэл удивился тому, что их оказалось гораздо меньше, чем он себе представлял, ведь шума они создавали очень много.

Туалет оказался совсем рядом, беспокоиться о том, что они вернутся в класс позже учительницы, было бессмысленно. Войдя в дверь для мальчиков, они обнаружили, что в небольшом помещении, стены и пол которого были выложены светло-серой плиткой, совсем пусто.

Гэбриэл с подозрением покосился на странные штуки, напоминающие раковины, но расположенные ниже и разделенные непрозрачными перегородками. Кассиа́н с уверенностью подошел к одной из них и начал расстегивать ремень на штанах, из-за чего Гэбриэл мгновенно смутился и поспешно скрылся за дверью одной из кабинок у дальней стены. Защелкнув простой замок, он услышал хихиканье Кассиа́на, очевидно, заметившего его паническое бегство.

— Ты что, крольчонок, никогда не пользовался писсуарами? — произнес голос, совсем немного приглушенный разделяющей их дверью.

Гэбриэл не просто не пользовался, он еще и слова такого никогда не слышал, что смутило его еще больше, потому что он почувствовал себя глупым.

— Когда мы с родителями Эллен ездили в Форт Эбей, мистер Фишер показал и рассказал мне, что это за штуки. Сказал, что настоящие мужчины не закрываются в кабинках, как девчонки. — Конечно же, Кассиа́н не рассказал Гэбриэлу, что эта поездка состоялась меньше месяца назад, а до этого момента он точно так же, как Гэбриэл, был уверен, что это просто какие-то странные раковины.

— Хватит уже называть меня так, а то в следующий раз я с тобой не пойду, — буркнул Гэбриэл, пытаясь проигнорировать новые знания, полученные от Кассиа́на, и тихий журчащий звук, раздавшийся несмотря на то, что в туалет только что вошли еще несколько человек.

Именно в этот момент он начал понимать, что значит слово «бесстыдный», которым его отец периодически называл неверующих друзей Элиаса.

Кассиа́н был бесстыдным до мозга костей.

***

если вы еще не видели, как я случайно встретила взрослого кассиана в фильме, а потом сделала с ним симпатичное видео, чтобы все влюбились, то вы охереть как много потеряли. восполнить потери можно тут - https://t.me/writers_dungeon/1214 (следующий пост тоже про него, кстати, и про безграничную подавляемую любовь к нему гэбриэла, ведь именно его глазами мы подмечаем все эти детали). нормальная ссылка на канал есть в описании, но там пост придется искать самостоятельно, увы.

ну и, как обычно, я буду рада вашим комментариям, звездам, подпискам и всему тому, за чем гонятся авторы❤️