глава 8

Вообщем бро оцений новую главу 😉

_________________________________________

Печать вскрыта аккуратно, но на пергаменте остались - следы торопливости. Почерк - узнаваемый, чуть наклонённый, с мягкими завитками на буквах «г».

> Мой господин Гарри,

Простите, что беспокою, но я не могу молчать.С тех пор, как вы покинули дворец с Его Величеством, в гареме царит странное напряжение. Севериус слишком часто беседует с евнухами, и ни одна из бесед не заканчивается без закрытых дверей. Повар Марид заметил, что в подвалах начали что-то прятать - бочонки, но не с вином, и я боюсь, что это может быть связано с ядами или тайной охраной.

Также вчера в покои султана заходил посол из Восточных земель, тот, которого Том когда-то рекомендовал... И сегодня же утром прибыла женщина с закрытым лицом, которую назвали новой наложницей, хотя, по слухам, она вовсе не предназначена для гарема.

Я осторожно пытаюсь узнать больше, но прошу - будьте начеку. Мне кажется, что замышляется что-то, что может поставить вас под удар.

Пожалуйста, не говорите, что я паникёрша. Вы знаете - я всегда верна Вам.

С любовью,Ваша Гермиона(рука дрожала - последние слова чуть смазаны чернилами)

---

Тёплая комната, резные окна, запах благовоний. Снег за стеклом.

Гарри сидел у низкого стола, в пальцах - письмо, сложенное уже в третий раз. Чернила местами потускнели, но слова Гермионы жгли кожу.

Он перечитал строку о новой наложнице. Лицо оставалось спокойным, но в груди поднималась волна ярости и тревоги.

«Что бы это ни было, они действуют быстро...»

Он встал, подошёл к окну, за которым снег ложился на мраморные карнизы, и закусил губу.

Геллерт входить не должен. Он и так ранен. Он и так слишком дорог. А если узнает? Попытается защитить... вернётся с войной... - а мне нельзя, чтобы он терял больше крови.Нет. Этим я займусь сам.

Гарри разорвал письмо, бросил в камин с тлеющими углями. Бумага с шорохом исчезла, оставив лёгкий дымок.

Он повернулся к зеркалу, медленно провёл рукой по гладкому животу и поясу лёгкого халата.

«Чтобы выжить в этом мире, мало быть красивым. Нужно быть выше их. Быть тем, кого не могут заменить. До того, как я войду в гарем снова... Я стану госпожой. Единственной.»

Он поднял подбородок. Его глаза сверкнули.«А потом я верну себе всё.»

---

Море тихо шептало свои волны к берегу, будто не хотело прощаться. Ветер играл с тонкой вуалью на плечах Гарри, который стоял на обрыве, глядя на тёмную гладь воды. Его руки были украшены тонкими золотыми браслетами, а на груди - то самое колье, которое Геллерт подарил перед отъездом. Он прижимал его к сердцу, как будто ощущал вес обещания.

Позади послышались шаги, медленные и неровные - Геллерт шёл, опираясь на трость. Раненая нога мешала, но он не жаловался. Его глаза - глубокие, задумчивые - сразу нашли Гарри в полумраке.

- Ты опять сбежал из спальни, - тихо произнёс он с улыбкой.

- Мне не спится, - так же тихо ответил Гарри. - Я не хочу уезжать... не хочу снова быть в гареме. Даже теперь, даже с новым титулом... это место тянет назад.

Геллерт подошёл ближе, его пальцы легко коснулись талии Гарри.

- Ты больше не просто наложница. Ты госпожа. Ты сила, Гарри. И никто больше - ни Том, ни Севериус - не смогут этого изменить.

- Тогда пусть увидят это. Я хочу, чтобы ты объявил меня перед всеми. Пусть у них не останется сомнений, кому ты доверяешь власть, - голос Гарри звучал твёрдо. Он смотрел прямо в глаза султану, и в них не было мольбы - только решимость.

Геллерт склонился к его губам и прошептал:

- Я бы объявил тебя своим миром, если бы мир был не таким завистливым. Но ты прав. Завтра - всё изменится.

---

На следующее утро, в дворце столицы султана, был устроен приём. Среди цветов, запахов специй и звуков лютни, Геллерт поднялся с тростью и громко объявил:

- Отныне Гарри - не просто наложница. Он - госпожа гарема. Любой, кто поднимет голос против него - поднимет голос против меня.

Тишина. А затем - низкие поклоны. И завистливый взгляд Севериуса, пронзающий насквозь. Со всех сторон разносились голоса.

Гарри стоял в лёгком серебристо-золотом одеянии, его глаза - хищные, уверенные. Он знал: теперь - началась его игра. И никто не посмеет этого изменить.

---

Гарем снова задышал прежней жизнью - танцы, ароматы благовоний, жемчуг, шелк, улыбки и завистливые взгляды. Но всё было уже не так. Гарри больше не был просто красивой тенью среди наложниц - он стал госпожой, её власть ощущалась в каждом углу.

Гарри сидел на подушках в своей комнате, Гермиона молча расчёсывала его волосы, а рядом на столике лежал свиток - письмо от одного из евнухов, верного Дамблдору. Его слова были чётки: "Севериус ведёт странные разговоры. Он собирает поддержку."

Гарри усмехнулся и прошептал, больше себе:

- Хочешь сыграть против меня в шахматы, Севериус? Ты зря выбрал белую фигуру.

Он знал, что прямое убийство только вызовет слухи, возможно - гнев Геллерта. Но если представить Севериуса предателем, готовящим переворот...

Он встал. Его халат из тёмно-синего шелка с золотой вышивкой чуть сполз с плеч, но он не поправил его - пусть увидят, что власть и красота идут рядом.

- Гермиона, - сказал он тихо. - Пригласи ко мне старого Дамблдора. И ещё... передай Ясину, чтобы он подслушал, не приходит ли к Севериусу человек по имени Азхар. Он из тех, кто умеет быстро исчезать.И как я помню он был человеком Тома.

- Да мой господин!-

---

Поздней ночью Гарри сидел в тени колонн и слушал, как Дамблдор читает ему вслух:

- "...если он прав, если султан слабеет под чарами наложницы, мы должны действовать. Народ ждёт перемен". - Он закрыл письмо. - Это письмо Севериуса к его старому союзнику. Мне оно попало случайно. Вернее, он так думал.

Гарри выдохнул:

- Значит, всё готово.

Он поднялся и подошёл к зеркалу. На нём - тонкое колье с синим камнем, подарок Геллерта, и серьги в форме полумесяцев. Он выглядел как благословение и проклятие в одном теле.

- Утром я прошу аудиенции. И расскажу всё. Но не как жалоба. Как забота. И ты мне поможешь и предоставишь мне доказательства.

---

Следующим утром Гарри появился в зале совета в белом шёлковом халате, с покрытой золотом вуалью, слегка опущенной с плеч. Его присутствие заставляло замереть всех.

Он поклонился, но не слишком низко. И мягко начал:

- Милостивый мой султан. Я пришёл не просить. А предупредить.

Геллерт поднял бровь, жестом велел продолжать.

- Среди нас зреет предательство. Один из твоих приближённых - не тот, кем притворяется. Он шепчет, что ты ослаб, он мечтает о троне. У меня есть письма, свидетели. Но решение - только твоё.

---

Тронный зал был тих, как перед бурей.

Геллерт сидел на высоком троне, окутанный золотом и синим бархатом, а рядом - Гарри, в тончайшем чёрно-золотом наряде, скрывающем лишь необходимое. Его волосы были убраны вверх, а взгляд - холоден и царственен. Теперь он госпожа гарема - и никто не осмеливался спорить.

Севериуса ввели под руки. Он выглядел надменным, даже сейчас, когда его руки были скованы магическим браслетом.

- Я отказываюсь отвечать на пустые обвинения, - бросил он, глядя только на Геллерта, избегая взгляда Гарри.

Геллерт лишь поднял руку.

- Алхимик Хайнц, - произнёс он. - Принеси зелье.

Из-за колонн вышел пожилой мужчина с фиолетовой бородкой. В руках он держал хрустальный флакон, в котором плескалась жидкость цвета луны.

- Это новое зелье истины, - сказал он с поклоном. - Тот, кто его выпьет, будет говорить лишь правду. Или умрёт от сопротивления.

Севериус вздрогнул, но не отказался. Он был горд. Выпил залпом. Все замерли. Он смотрел прямо на султана, его глаза пылали от гнева.

Первый удар пришёл внезапно:

- Ты ненавидишь свою госпожу гарема Гарри?- зачитал вопрос охранник, смотря на свиток.

- Да! - выкрикнул он, с искажённым лицом. - Я ненавижу этого подонка, этого... кукольного наложника! Он разрушил всё! Он забрал тебя, Геллерт! - его глаза пылали праведным гневом.

Шёпот прошёлся по залу, но никто не вмешался. Все смотрели как искажается лицо Северуса когда он пытался не отвечать.

- Ты был мой, мой! - продолжал Севериус, срываясь. - И ты бросил меня ради этого лица и гнусного языка... Он играет с тобой!- Севериус пытался приблизиться к нему, но цепи не позволили и он рухнул на пол смотря на Гарри что восседал на троне вместе с султаном и прижимался к его боку, что-то шепча ему на ухо.

Геллерт молчал. Гарри даже не шелохнулся. Он смотрел на него также со всей яростью как он на него.

- Я хотел тебя вернуть, любой ценой! Я бы сжёг весь гарем, если бы мог! И да, да, я планировал переворот! Чтобы ты... умер - снова принадлежал только мне! Мы были бы вместе в загробном мире, только ты и я!- немного безумно прокричал он.

Геллерт встал, глаза бордового цвета сверкнули. Он не терпел предательство и когда решали за него что делать.

- И ты был не один, - сказал он тихо. - Кто ещё?

Севериуса дёрнуло, как от внутреннего удара. Он пытался молчать, но зелье не прощало.

- Азхар... генерал стражи... и... Лейла. Из твоего внутреннего круга. Она скрывает магию... Она шпионка Томаса.

В зале повисла смертная тишина. Даже тени казались напряжёнными.

Гарри мягко склонил голову:

- Теперь всё ясно, мой султан. Я был прав.

Геллерт посмотрел на него. А потом - на Севериуса. Он не произнёс ни слова. Только махнул рукой.Он приказал найти остальных и завтра на рассвете будет казнь.

И в следующую секунду, стража схватила Севериуса. Его закричавшее: «Я любил тебя!» - эхом разбилось о мрамор.

Ночь выла и рычала, словно сама пустыня оплакивала предательство. Но с первыми лучами - ни ветра, ни птиц. Лишь холодная тишина и шорох цепей...

---

Слуги отворили тяжёлые шторы, и свет рассвета разлил по мрамору голубую, почти серебристую прохладу. Всё было готово. Всё было решено. Гарри шагал босиком по холодному полу, не чувствуя холода - его мысли были жарче огня, его сердце - холоднее рассвета.

Он вышел на террасу, откуда было видно всё. Площадь. Эшафот. Солдат в алом. Коленопреклонённых троих. И того, кто был опасней всех - Севериуса.

Севериус стоял, не прося пощады. Его лицо было каменным, но губы подрагивали - не от страха, от ненависти. Он знал, кто всё устроил. Он знал, кто победил.

Гарри склонил голову в сторону, глядя сверху на ту сцену, как бог наблюдает за смертными. Он был в белом - лёгкое, почти прозрачное шёлковое одеяние, волосы свободно падали на плечи. Уши украшали длинные серьги с рубинами, отражающими свет солнца. Он сиял, как утренний свет, и в этом сиянии было что-то беспощадное.

Дамблдор появился позади, беззвучно.

- Всё готово, госпожа, - прошептал он, и Гарри кивнул.

Солдаты вывели предателей на помост.

Глашатай вышел вперёд и прокричал:

- Во имя справедливости, во имя мира, во имя султана, эти трое признаны виновными в заговоре и приговорены к смерти.

Севериус поднял голову.

- Это всё ты, грязная маленькая шлюшка! - прорычал он Гарри, голос его не дрожал - только злость, ядовитая и бессильная. - Ты всё испортил!

Гарри не дрогнул. Он наклонился вперёд, с губ сорвался шёпот, как поцелуй клинка:

- Нет, Севериус. Я всё исправил.

И в ту же секунду упал первый меч. Тела упали на камень - и с ними исчез последний страх. Он вздрогнул когда голова отлетела от тела. Но он стоял с гордо поднятой головой и прямой осанкой чтобы показать им всем что играть с ним плохо.

Кровь залила белые плиты площади. Птицы, наконец, взлетели с крыш - чёрные, как грех, и их крики наполнили утро. Первый снег выпал на рассвете после казни последнего человека.Последний меч взмыл в воздух.И когда голова четвёртого предателя покатилась по камню, на площадь опустилась тишина.

Гарри не двинулся с места. Он стоял, облокотившись на перила балкона, и смотрел вниз. Там всё было залито кровью, как печать, поставленная судьбой. Солдаты отступили, слуги убрали тела. Ветер вздохнул.

И тогда, именно тогда, когда казалось, что мир замер - небо дрогнуло.

Медленно, торжественно, без ветра и предупреждения с высоких сводов зимнего неба начали падать первые снежинки. Одна, вторая, сотни - как благословение, как занавес после трагедии.

Снег был необычный - не серый, не грязный. Он был ослепительно белым, чистым, как новое начало. Он укрывал кровь, скрывал боль, и будто говорил:

«Это было нужно. Теперь можно начать заново».

Гарри поднял голову. Одна снежинка коснулась его щеки, растаяла. Он улыбнулся - не мягко, нет.Это была улыбка человека, в ком теперь спит сила целой империи.

- Видишь, - сказал кто-то позади. Голос Геллерта, сдержанный, почти благоговейный. - Даже небо признало тебя.

Гарри обернулся медленно.Его глаза светились.

- Оно опоздало, - прошептал он. - Я знал это ещё до того, как снег упал.

Снег усиливался. Он ложился на дворец, на башни, на землю, где ещё хранились отпечатки колен приговорённых.Теперь это место стало священным.

И имя Гарри - его лунный свет, его ярость, его власть - вписалось в саму зиму.

Гарри выпрямился, медленно развернулся. Ему не нужно было смотреть дальше. Он знал: теперь никто не посмеет поднять голос против него. Никто.

---

Он шёл по коридору обратно - через весь дворец, босой, в шелках и драгоценностях, как живая легенда.

___________________________________________

В принципе думая неплохо, а вы как?