Финал.

Дом встретил Дэвида привычной тишиной и лёгким ароматом кофе. Он аккуратно закрыл дверь и прошёл на кухню, где обнаружил Бостона, спящего за столом. Молодой человек сидел, положив голову на руки, и крепко обнимал кувшин от кофеварки.

— Ещё никогда возвращение из командировки не было таким приятным, — улыбнулся Дэвид.

Дэвид осторожно поставил сумку на пол и замер, наблюдая за спящим Бостоном. Кэрол никогда не ждал его вот так. Командировки были чем-то естественным, не требующим внимания. Дэвид аккуратно сел на стул рядом с парнем, от которого пахло кофе и лавандой. Он облокотился локтем на стол, и положил голову на свою ладонь, не отрывая глаз от Бостона. Даже если они не виделись всего несколько дней и были на связи почти круглосуточно, он ощутил, как соскучился по парню.

Каждая черта его лица казалась родной и любимой — длинные ресницы, отбрасывающие тень на щёки, губы упрямо сжатые даже во сне, непослушные кудри, падающие на лоб. Дэвид не удержался и мягко отвёл прядь волос от лица Бостона, и тот шевельнулся, медленно открыв глаза.

— Ты вернулся, — сонно пробормотал он, расплываясь в улыбке, — Я хотел встретить тебя, но, видимо, не рассчитал силы.

— Давно ты тут сидишь? — с нежностью спросил Дэвид.

Бостон выпрямился, потягиваясь как кот: — Не знаю... Встал около трёх, убрался, — и девид понял откуда в доме аромат лаванды, — Хотел приготовить завтрак и кофе к твоему приезду.

— Ты сошел с ума? — возмутился Дэвид, взглянув на часы.

— Мне нужно было убить время, — пожал плечами Бостон, как будто это было самым естественным делом на свете — ждать кого-то так долго. — Я решил, что мытье плитки подходит идеально.

Он потянулся через стол и взял руку Дэвида в свою: — Я скучал. Безумно скучал.

Дэвид почувствовал, как что-то теплеет внутри от этих простых слов, от интонации, с которой они были произнесены.

— Я тоже скучал, — тихо ответил он, поднося руку Бостона к губам и целуя ладонь.

Бостон улыбнулся — открыто, радостно, без тени своей обычной иронии или высокомерия.

— Ты голоден? Я могу что-нибудь приготовить.

— Лучше пойдём спать, — предложил Дэвид, Бостон уже опоздал на лекции, а ему в университет только к трем, — Ты выглядишь измотанным.

Бостон кивнул, поднимаясь из-за стола: — Спать — отличная идея. Хотя я не обещаю, что мы действительно будем спать.

***

Позже они вместе приехали в университет. Время было самый разгар лекций, так что Бостон смог убедить Дэвида, что никто не обратит внимания, если они появятся вместе. Парень припарковал машину на своём обычном месте, и они вышли, всё ещё продолжая начатый дома разговор о поездке в Чикаго.

— Ты думаешь, этот парень примет приглашение? А что декан? Он позволит? — торопливо говорил Бостон, его глаза сияли от любопытства и энтузиазма.

— Лиам позволит Алексу всё, — улыбнулся Дэвид.

— Как ты мне?

— Нет, Бостон, там всё сложнее...

— Профессор знает о нас? — улыбнулся Бостон, не желая погружаться в подробности чужой личной жизни.

— Только то, что ты надоедливый мальчишка, не дающий мне прохода. Да и на момент нашего разговора мы не были в отношениях.

— Еще как были, просто вы, профессор, отказывались это признавать, — парень широко улыбался, и Дэвид не смог сдержать смешка.

Они дошли до входа в главный корпус, где их пути расходились — Бостону нужно было на лекцию, а Дэвиду в лабораторию.

— Увидимся позже? — спросил Бостон, его глаза искрились тем особым светом, который появлялся только тогда, когда он смотрел на Дэвида.

— Конечно, — кивнул тот и, не задумываясь, легко поцеловал Бостона в щёку. — Удачного дня.

Он уже повернулся, чтобы уйти, когда заметил ректора, стоящего у входа и наблюдающего за ними с выражением лица, которое можно было описать только как смесь шока и неодобрения. Дэвид почувствовал, как холодеет внутри, но сохранил внешнее спокойствие, кивнув ректору и направившись в сторону своей лаборатории.

***

Спустя две недели, когда Дэвид был вынужден, как и остальной преподавательский состав факультета, присутствовать на экскурсии для подающего большие надежды ученого, в лаборатории появился Бостон. Он был в приподнятом настроении после успешной сдаче доклада и, видя, что никто кроме профессора Хоффмана не обратит на них внимания, позволил себе более свободное поведение. Он знал, что тот друг Дэвида и бояться нечего.

— Он здесь не останется, — облокотившись на плечо Дэвида, сидевшего на столе, словно это было самым естественным жестом в мире, Бостон наблюдал за гостями.

Он машинально теребил мочку уха, не отрывая взгляда от происходящего. Дэвид, казалось, ничуть не возражал, игнорируя удивленный взгляд Лиама. Он не был готов с кем-либо делиться своими отношениями с Бостоном.

— Сами посмотрите, эти парни... потрясная химия. Ты видишь? — привлекая внимание Дэвида, заговорческим шёпотом делился наблюдениями Бостон.

— Ты можешь помолчать? — рука Дэвида непроизвольно легла на талию Бостона, чуть поглаживая, словно успокаивая слишком возбуждённого щенка.

Ни один из них не заметил, что ректор, что должен был быть занят молодым дарованием, наблюдал за ними с выражением растущего беспокойства на лице.

***

Вызов в кабинет ректора пришёл следующим утром, и Дэвид почувствовал неприятный холодок вдоль позвоночника. Он догадывался, о чём пойдёт разговор, и сказать что это его не тревожило, Дэвид не мог. Он переживал не за себя, за данную ректором временную фору, он морально подготовился отстаивать свои отношения с Бостоном любой ценой, даже если это будет стоить ему карьеры. Но он беспокоился о Бостоне, о том, как всё это может повлиять на его репутацию и будущее.

— Старый хрыч, столько времени молчал, чтобы к концу семестра нагадить? — ворчал Дэвид, идя по коридору.

Когда Дэвид вошёл в приёмную ректора, его сердце пропустило удар — там уже сидел Бостон, нервно постукивая ногой по полу. Но что ещё хуже, рядом с ним, с непроницаемым выражением лица, расположился Харрисон Грин. Дэвид сглотнул, пытаясь подавить волну паники. Он знал, что рано или поздно им придётся столкнуться с последствиями своего решения, но он не ожидал, что это случится так скоро и так драматично.

Бостон поднял голову, и их взгляды встретились. В его медовых глазах Дэвид увидел смесь тревоги, упрямства и невысказанного обещания — что бы ни случилось, они вместе, и ничто это не изменит.

— Мистер Гарднер готов вас принять, — сообщил секретарь, вышедший из кабинета ректора.

Они вошли в просторный кабинет, где за массивным столом сидел ректор, он нервно потёр руки, когда трое посетителей заняли места напротив него.

— Господин Грин, профессор Коулман, мистер Грин-младший, — начал он, прочистив горло. — Я... я пригласил вас сегодня по весьма деликатному вопросу.

Он замолчал, явно не зная, как продолжить. Харрисон слегка наклонил голову, показывая, что слушает.

— Видите ли, — продолжил ректор, его лицо начало краснеть, — До моего сведения дошла информация о... о неподобающем поведении профессора Коулмана в отношении одного из студентов. А именно — вашего сына, мистер Грин.

Бостон дёрнулся, словно собираясь что-то сказать, но отец остановил его строгим взглядом. Дэвид также открыл рот, но Харрисон поднял руку, требуя тишины.

— Я хочу принести свои глубочайшие извинения, — продолжил ректор, обращаясь к Харрисону и старательно избегая взглядов Дэвида и Бостона. — Я никогда бы не подумал, что профессор Коулман мог... мог соблазнить вашего сына. Уверяю вас, если бы я знал об этом раньше, я бы принял немедленные меры.

Бостон снова попытался вмешаться, но отец снова пресек это, на этот раз положив руку ему на колено — жест, который выглядел скорее успокаивающим, чем сдерживающим.

Ректор продолжал свою речь, всё больше краснея и заикаясь, перечисляя нарушения университетского кодекса, возможные репутационные риски и потенциальные меры дисциплинарного воздействия. Дэвид сидел с прямой спиной, готовый защищать себя и Бостона, но Харрисон так и не дал ему вставить и слова.

Когда ректор закончил свою тираду, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Харрисон Грин медленно поднялся с места, и его властная аура внезапно заполнила всю комнату. Он был особенно высоким или крупным человеком, и исходящая от него сила и уверенность были почти осязаемы.

— Доктор Гарднер, — начал он, и его голос был тихим, но каждое слово словно высекалось в воздухе. — Вы вызвали меня с важного пленарного заседания из-за личной жизни моего сына?

— Но, мистер Грин, это серьёзное нарушение... — Ректор заморгал, явно не ожидая такого начала.

— Они что, сношаются на вашем столе? — прервал его Харрисон, излучая холодный гнев.

— Нет, конечно, нет! — воскликнул ректор, ещё сильнее краснея.

— На них поступали жалобы?

— Нет, но...

— Они нарушают законы штата?

— Но устав университета...

— Вместо того чтобы как сенатор штата решать действительно важные вопросы, — продолжил Харрисон, не давая ректору закончить, — Я должен сидеть здесь и слушать, как мой сын и будущий зять общаются? Профессор, вас что, жена на прощание не целует?

Дэвид почувствовал, как у него отвисает челюсть от удивления. Будущий зять? Он бросил быстрый взгляд на Бостона, который выглядел не менее шокированным, чем он сам.

— Но... но правила университета запрещают романтические отношения между преподавателями и студентами, особенно если один из них оценивает работу другого... — Ректор выглядел совершенно растерянным.

— И каковы академические достижения моего сына за этот семестр? — спросил Харрисон, прищурившись. — Его оценки слишком высоки или наоборот? Профессор Коулман оказывает ему необоснованные преференции?

— Нет, насколько я знаю, мистер Грин показывает отличные результаты по всем предметам, но это не меняет факта...

— То есть, — перебил его Харрисон, и ректор неловко заёрзал в кресле, — Вы вызвали меня сюда не потому, что мой сын получает незаслуженные оценки благодаря своим отношениям, а потому что вы беспокоитесь о морально-этической стороне вопроса?

Ректор Гарднер открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба.

— Доктор Гарднер, — Харрисон подошёл к окну, глядя на университетский кампус, — MIT — один из ведущих технологических университетов мира. Ваши выпускники создают технологии, меняющие будущее человечества. И вы тратите своё и моё время на обсуждение того, кто с кем встречается? Вы в своем уме?

Он повернулся, и его взгляд был острым, как лезвие.

— Я заплатил этому университету пожертвование, превышающие годовой бюджет некоторых колледжей. И сделал это не для того, чтобы административный аппарат вёл себя как сборище викторианских старых дев, шокированных тем, что взрослые люди могут испытывать чувства друг к другу.

Дэвид не мог поверить своим ушам. После их последней встречи он был уверен, что Харрисон Грин сделает всё возможное, чтобы разлучить его с Бостоном. Однако вместо этого он защищал их отношения с таким пылом, которого ни Дэвид, ни кажется, сам Бостон не ожидали.

— Но политика университета... — снова начал ректор, его голос стал почти жалобным.

— Может быть пересмотрена, — жёстко ответил Харрисон. — Особенно если она устаревшая и не соответствует современным реалиям. Бостон хоть и студент, но всем известно, что он заканчивает здесь обучение в следующем семестре. Профессор Коулман — признанный специалист в своей области с безупречной репутацией. И, насколько мне известно, они оба совершеннолетние граждане свободной страны, имеющие право на личную жизнь.

Ректор Гарднер выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. Он бросил молящий взгляд на Дэвида, словно ища поддержки, но тот лишь слегка пожал плечами, всё ещё пребывая в шоке от реакции мистера Грина.

— Я... я просто хотел поступить правильно, — пробормотал ректор.

— Правильно — это уважать частную жизнь ваших преподавателей и студентов, если она не влияет на их профессиональные обязанности, — сказал Харрисон, возвращаясь к своему месту. — И я надеюсь, что этот разговор останется между нами. Я бы не хотел, чтобы пресса узнала, что MIT преследует своих сотрудников за их личную жизнь. Это могло бы негативно сказаться на репутации университета.

Ректор Гарднер быстро кивнул, явно желая как можно скорее закончить эту неприятную встречу: — Конечно-конечно, мистер Грин. Я полностью понимаю вашу позицию и... и разделяю ваше беспокойство на счет прессы. Можете быть уверены, что никаких мер в отношении профессора Коулмана принято не будет.

— Отлично. А теперь, если вы не возражаете, у меня ещё много дел сегодня. — Харрисон кивнул, удовлетворённый капитуляцией ректора. Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Ректор тоже встал, всё ещё выглядя растерянным и немного испуганным: — Да, конечно, мистер Грин. Спасибо, что уделили время.

Бостон и Дэвид последовали примеру Харрисона, и они втроём вышли из кабинета ректора, оставив его осмысливать произошедшее.

В приёмной Харрисон повернулся к Дэвиду: — Профессор Коулман, я рассчитываю, что увижу вас за ужином в эту субботу.

— Конечно, мистер Грин. — Дэвид, всё ещё не вполне понимающий, что произошло, кивнул, не смея спорить.

Харрисон лишь хмыкнул, затем взглянул на сына, похлопав его по плечу и ничего не сказав, развернулся и быстрым шагом направился к выходу, оставив Дэвида и Бостона стоять в тишине приёмной, пытаясь осмыслить то, что только что произошло.

— Что... что это было? — когда Грин-старший скрылся из виду, выдавил из себя Дэвид. — Я думал, после Чикаго...

— Не знаю, — честно признался Бостон. — Не было времени обсудить это.

Они вышли из здания администрации, всё ещё находясь в состоянии шока от неожиданного поворота событий. На улице было солнечно, студенты сновали туда-сюда между корпусами, и всё казалось таким обыденным, нормальным, что произошедшее в кабинете ректора начинало казаться сюрреалистичным сном.

— Будущий зять? — вдруг усмехнулся Дэвид, вспомнив слова Харрисона. — У твоего отца далеко идущие планы.

Бостон рассмеялся, и напряжение, державшее их обоих с момента вызова к ректору, начало отпускать: — Это в его стиле. Харрисон Грин не признаёт полумер и отсутствие контроля. Не можешь победить в сражении? Возглавь его! Грег так часто говорит.

Новости в университете распространялись с космической скоростью. Они медленно шли через кампус, и Дэвид заметил, как на них смотрят — некоторые с любопытством, некоторые с удивлением, некоторые с явным неодобрением.

— Кажется, мы стали главной темой для сплетен, — заметил он, чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами.

— Им просто нечем заняться. Через неделю появится новая сенсация, и о нас забудут, — Бостон пожал плечами, совершенно не смущённый вниманием.

Дэвид не был так в этом уверен, но решил не спорить. В конце концов, какая разница, что думают о них другие? Главное, что они вместе, и даже отец Бостона, кажется, принял это.

По пути они встретили Хоффмана, который буквально преградил им дорогу.

— Дэвид! Черт бы тебя побрал, — рыкнул он. — Я требую объяснений! Весь университет гудит о том, что ты и... — он кивнул на Бостона, — Ты только вчера сказал, что между вами ничего нет!

— Ректор сказал?

— Значит, это правда? — услышав ответ, гнев Лиама отступил, теперь он выглядел одновременно шокированным и заинтригованным. — Вы двое... вместе?

— Верно, профессор Хоффман. Мы с профессором Коулманом безумно влюблены друг в друга. Это проблема? — Бостон широко улыбнулся, шагнув чуть вперед, оставляя Дэвида позади.

— Я... нет, не проблема. Просто... неожиданно. Дэвид только вчера... — Лиам растерялся от такой прямоты. Не то, чтобы он не знал о природе предпочтений Дэвида, просто не ожидал, что такого рода отношения вообще возможны. Такая разница в социальном статусе, и уверенность с которой этот парень отвечала на вопросы, стало для Лиама ударом ниже пояса.

— Это было не то, чем я хотел бы делиться на собраниях кафедры, Лиам. Да и тебе сейчас не до меня, — сухо заметил Дэвид, вспомнив что об отношениях Лиама и Алекса он узнал спустя два года дружбы, от жены Лиама, а не от друзей.

— Конечно, конечно, — быстро согласился Лиам, явно не зная, как реагировать. — Ну, я... я рад за вас. Правда. Просто... будьте осторожны. Не все так либеральны...

С этими словами он ушёл, оставив Дэвида и Бостона продолжать свой путь.

— Видишь? — сказал Бостон. — Все не так уж и плохо.

Дэвид кивнул, но знал, что не все разговоры будут такими гладкими. Будут и те, кто осудит их, кто посчитает их отношения неприемлемыми, кто попытается использовать это против них. Но сейчас, с поддержкой Харрисона Грина и в свете того, что Бостон скоро переведётся обратно в свой университет, всё это казалось преодолимым.

Когда они дошли до корпуса, где у Бостона должна была начаться следующая пара, Дэвид заметил, как молодой человек вдруг стал серьёзным.

— Мне нужно догнать отца, — сказал он. — Я должен поговорить с ним.

Дэвид кивнул, понимая необходимость этого разговора: — Конечно. Увидимся вечером?

Бостон улыбнулся, его глаза сияли той особой нежностью, которая всегда заставляла сердце Дэвида биться чаще.

— Обязательно.

Он быстро поцеловал Дэвида в щёку, уже не скрываясь, не боясь, что их кто-то увидит, и побежал в сторону парковки, где, вероятно, всё ещё был его отец.

***

Вечером, когда Дэвид уже заканчивал работу в своём кабинете, готовясь идти домой, раздался стук в дверь. Он знал, кто это, ещё до того, как сказал «Войдите» —Бостон стучал с особым ритмом, который был как его личная подпись.

Молодой человек вошёл, закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. На его лице была озорная улыбка, но глаза выдавали усталость — очевидно, разговор с отцом был нелёгким.

— Как всё прошло? — спросил Дэвид, откладывая ручку.

Бостон подошёл к его столу, обогнул его и уселся Дэвиду на колени — жест, так быстро ставший ежедневным ритуалом: — Лучше, чем я ожидал. Он всё ещё не в восторге от моего решения. Не от тебя конкретно, а от того, что я выбрал вообще быть в отношениях, объясняя это тем, что это усложнит нашу жизнь. Но он... он сказал, что уважает мой выбор и будет поддерживать меня, что бы я ни решил.

— Это... неожиданно, — признался Дэвид. — Я был уверен, что он сделает всё, чтобы разлучить нас.

Бостон улыбнулся, обвивая руками шею Дэвида, уткнувшись носом в шею.

— Отцу понравилась твоя реакция в Чикаго. На самом деле, он хотел просто проверить тебя. А Грег сказал, что не многие люди, что противостояли ему так открыто, все еще могут ходить.

— Твой отец — удивительный человек, — покачал головой Дэвид.

— В этом мы похожи, — подмигнул Бостон, прижимаясь ближе. — И кстати, теперь тебе придётся на мне жениться.

Дэвид рассмеялся, но его руки уже скользнули под одежду Бостона, ощущая тепло его кожи.

— Это предложение?

— Нет, — Бостон наклонился, его губы почти касались губ Дэвида. — Констатация факта. Мой отец уже назвал тебя будущим зятем, а он не бросает слов на ветер.

Бостон углубил поцелуй. Теперь они были полностью свободны — от тайн, от необходимости скрываться, от страха быть застуканными. И эта свобода придавала их поцелую особый вкус, делала каждое прикосновение более острым, более значимым.

Руки мужчины скользили спине и Бостон тихо застонал в поцелуй, его тело отзывалось на каждое касание, напрягаясь и расслабляясь под умелыми пальцами Дэвида.

— Дверь заперта? — выдохнул Дэвид, когда они оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть.

— Конечно, — улыбнулся Бостон, его глаза потемнели от желания. — Я всегда думаю наперёд.

Он встал с колен Дэвида только для того, чтобы начать расстёгивать его рубашку — медленно, пуговица за пуговицей, с каждым движением открывая всё больше кожи, которую тут же покрывал лёгкими, дразнящими поцелуями.

Дэвид откинул голову назад, наслаждаясь этими прикосновениями и поцелуями. Его руки легли на бёдра Бостона, притягивая его ближе, требуя больше контакта, больше близости.

Бостон опустился на колени между ног Дэвида, его руки занялись ремнём профессора: — После сегодняшнего я чувствую, что должен порадовать тебя, — прошептал он, поднимая взгляд на Дэвида. — Столько стресса...

Дэвид хотел возразить, сказать, что никакой благодарности не требуется, что всё, что он делал, он делал потому, что любит Бостона, но все слова застряли в горле, когда руки молодого человека коснулись его члена сквозь ткань брюк, а затем ловко расстегнули молнию.

— Бостон, — только и смог выдохнуть он, когда горячие губы коснулись его плоти через тонкую ткань белья.

— Тише, профессор, за дверью люди, — шепнул Бостон, его глаза сияли озорством и страстью. — Теперь, когда мы официально можем быть вместе, я хочу показать всё о чем я фантазировал, приходя к вам на консультации.

Он склонился ниже, и Дэвид перестал думать, перестал анализировать, перестал беспокоиться о будущем, о репутации, о том, что подумают другие. Всё, что имело значение это эти руки, эти губы, это невероятное, всепоглощающее чувство, которое он испытывал к этому невозможному, упрямому, великолепному молодому человеку.

Мастерство Бостона заставляло Дэвида хвататься за подлокотники кресла, чтобы удержаться от слишком громких стонов. Несмотря на запертую дверь, они всё ещё были в университете, и кто-нибудь мог услышать их.

— Боже, Бостон, — прошептал Дэвид, его пальцы запутались в волосах молодого человека. — Ты... ты невероятный.

Бостон оторвался на мгновение, облизывая губы с таким видом, словно попробовал самый изысканный деликатес.

— Я знаю, — самодовольно ответил он, а затем вернулся к своему занятию с удвоенным энтузиазмом.

Дэвид чувствовал, как нарастает напряжение внутри него, как приближается разрядка, и он не хотел, чтобы всё закончилось так быстро. Он хотел большего, хотел всего Бостона, хотел показать ему, насколько сильны его чувства.

— Подожди, — выдохнул он, останавливая Бостона.

Он потянул молодого человека вверх, усаживая его снова к себе на колени, и начал расстёгивать его рубашку, лаская каждый открывающийся участок кожи. Бостон тихо стонал, его тело выгибалось навстречу прикосновениям Дэвида.

— Я хочу тебя, — прошептал Дэвид, посасывая мочку уха.

— Здесь? — Бостон выглядел удивлённым, но его глаза горели от предвкушения и похоти. — На твоём столе?

— Почему нет? — улыбнулся Дэвид, и в его улыбке было что-то новое, что-то дикое, что-то освобождённое. — Не один ты фантазировал и мечтал.

— Кто ты и что ты сделал с моим сдержанным профессором?

— Он решил, что иногда можно позволить себе быть немного... безрассудным, — ответил Дэвид, поднимаясь вместе с Бостоном и усаживая его на край стола. — Особенно когда рядом такой искусный соблазнитель.

Они быстро избавились от оставшейся одежды, не заботясь о том, куда она падает, полностью поглощённые друг другом, своими чувствами, своим желанием.

Дэвид готовил Бостона медленно, тщательно, наслаждаясь каждым его стоном, каждым дрожащим вздохом. А когда он наконец вошёл в него, оба замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза, читая в них всё, что не могло быть выражено словами.

Они двигались вместе, в идеальном ритме, который нашли в бессонные ночи. Но сейчас всё было иначе — глубже, интенсивнее, честнее. Не было больше проблем и страхов страха. Только они, только их любовь, только это идеальное, невозможное, прекрасное единение.

Бостон обвил ногами талию Дэвида, притягивая его ещё ближе, требуя большего, глубже, сильнее. Его пальцы впились в плечи Дэвида, оставляя следы, метки принадлежности. Стол слегка покачивался от их движений, несколько папок упало на пол, но им было всё равно.

— Дэвид, — выдохнул Бостон, его голос был хриплым от приближающегося оргазма. — Я люблю тебя. Люблю так сильно.

— Я тоже люблю тебя, — ответил он, ускоряя темп, чувствуя, как приближается финал. — Больше всего на свете.

Бостон запрокинул голову, его тело напряглось, и Дэвид накрыл его рот своим, заглушая крик наслаждения, когда оргазм прошёл через молодого человека волной невероятного удовольствия. Это зрелище, ощущение содрогающегося тела Бостона, пульсация вокруг члена — всё это привело Дэвида к его собственной кульминации, ослепительной и всепоглощающей.

Они замерли, тяжело дыша, всё ещё соединённые, всё ещё не желающие отпускать друг друга. Дэвид нежно коснулся лица Бостона, убирая прядь влажных волос со лба, любуясь румянцем на его щеках, влажным блеском его губ, лёгкой дымкой в глазах.

— Ты прекрасен, — прошептал он. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я не могу поверить, что ты выбрал меня.

— А я не могу поверить, что ты рискнул ради меня. Своей карьерой, репутацией, будущим.

— Ты и есть моё будущее, — просто ответил Дэвид. — Всё остальное — лишь детали.

— Как слащаво.

Бостон притянул Дэвида для нового поцелуя — нежного, долгого, в котором не было страсти, только бесконечная нежность и любовь. Этот поцелуй был как начало новой главы, первая строка еще не дописана, но уже обещает быть прекрасной историей.

Прервавшись Дэвид увидел в глазах Бостона пляшут озорные искорки:

— Знаешь, — сказал он с легкой улыбкой, — Если бы мне кто-то сказал в начале семестра, что я до безумия влюблюсь в своего профессора, я бы рассмеялся ему в лицо.

— А если бы мне кто-то сказал, что самый доставучий студент на моем курсе станет смыслом моей жизни, — подхватил Дэвид, — Я бы, вероятно, попросил проверить этого человека у психиатра.

Они рассмеялись вместе, и их смех был полон легкости и счастья.

Они закончили одеваться, и Дэвид окинул взглядом свой кабинет, убеждаясь, что всё в порядке. Бостон стоял у двери, уже готовый выйти, но что-то в его позе, в выражении его лица заставило Дэвида замереть и просто смотреть на него. В этот момент он был поражён тем, насколько сильно изменилась его жизнь с появлением этого невероятного молодого человека — как за десяток недель она стала ярче, полнее, значительнее.

— Идем? — спросил Бостон, протягивая руку.

— Да. — Дэвид подошёл к нему, переплетая их пальцы вместе.

Они вышли из кабинета вместе, рука об руку, не скрываясь, не оглядываясь, уверенные в своей любви и в своём праве быть вместе. Бостон не отпуская руки, прильнул к Дэвиду, обнимая его второй рукой за плечо. Парень буквально светился изнутри, было так прекрасно, что встреться им кто-то на пути, не надо отходить и притворяться чужим одному из самых дорогих в его жизни чуловеку.

Идя через кампус к парковке, где стояла машина Бостона, несколько студентов, проходивших мимо, обернулись им вслед. К своему удивлению Дэвид не почувствовал той неловкости, что была днем. Вместо этого он крепче сжал руку Бостона, гордый тем, что может показать миру свою любовь к этому удивительному человеку, который сделал его невероятно счастливым.

— Куда поедем? — спросил Дэвид, когда они сели в машину.

— Отметим благословение отца, ты платишь за ужин, — улыбнулся Бостон, заводя мотор.

Выезжая с территории университета, оба знали, что чтобы ни ждало их впереди, они встретят это вместе, плечом к плечу, сердцем к сердцу, как и должно быть у тех, кто нашёл свою истинную любовь даже несмотря на то, что никогда не должны были встретиться.