Эпилог.

Два года спустя

Дэвид нервно поправил галстук, глядя в зеркало. Несмотря на безупречный вид, идеально сидящий смокинг, начищенные туфли, и свежую стрижку — он всё равно чувствовал, что что-то не так.

— Прекрати, — раздался знакомый голос за его спиной. — Ты выглядишь потрясающе.

Бостон стоял в дверях, и у Дэвида перехватило дыхание. Его смокинг был почти идентичным, но с янтарного цветом шёлковым платком в нагрудном кармане — в тон его глаз. Волосы Бостона, были уложены в элегантную причёску, но одна упрямая прядь всё равно выбилась, падая на лоб. Дэвид почувствовал жгучее желание подойти и заправить её за ухо – жест, ставший для них интимным ритуалом.

— Нервничаешь? — спросил Бостон с мягкой улыбкой, подходя ближе.

— Немного, — признался Дэвид. — Всё-таки не каждый день женишься.

Бостон рассмеялся, и этот звук, как всегда, согрел сердце Дэвида: — Особенно на самом невыносимом Грине во всём Массачусетсе.

— На самом прекрасном, — поправил Дэвид, притягивая его ближе и целуя в висок. — На самом удивительном, самом невозможном, и самом любимом.

— Кто бы мог подумать два года назад, что мы окажемся здесь? Я имею в виду, я-то знал, что ты мой, с той самой первой лекции. Но ты был таким упрямым, — Бостон вздохнул, прижимаясь к любимому.

— Я был осторожным, — возразил Дэвид, но в его голосе не было раздражения, только нежность. — Кто-то из нас должен был быть благоразумным.

— И где нас это благоразумие покинуло? — хитро улыбнулся Бостон. — В моей постели, если я правильно помню.

Дэвид покачал головой, но не мог сдержать улыбку. Даже сейчас, после двух лет отношений, Бостон не утратил своей способности одновременно раздражать и очаровывать его.

В дверь постучали, и в комнату заглянул Харрисон Грин, безупречный в своём строгом костюме: — Вы готовы? Гости уже собрались.

За прошедшие два года натянуто перемирие между Дэвидом и отцом Бостона превратились в искреннее уважение, а затем и в настоящую дружбу. Харрисон оценил интеллект и принципиальность Дэвида, а тот в свою очередь признал, что под маской холодного бизнесмена скрывался человек, безгранично любящий своего сына и желающий ему счастья.

— Готовы, — кивнул Бостон, беря Дэвида за руку. — Идём делать из меня честного человека.

Харрисон хмыкнул: — Для этого понадобится больше, чем просто церемония бракосочетания.

— Папа! — возмутился Бостон, но его глаза смеялись.

Они вышли из комнаты и направились к саду поместья Гринов, где была устроена церемония. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона. Знаменитые гости, близкие друзья, семья, коллеги, уже заняли свои места под огромной аркой из белых роз и зелени.

Майкл, который должен был быть шафером Дэвида, нервно переминался с ноги на ногу у начала проходa. Увидев их, он выдохнул с облегчением: — Наконец-то! Я уж думал, вы решили сбежать.

— Со сломанным хребтом далеко не убежишь, — расплылся в улыбке Харрисон.

— Грин, — рыкнул стоящий рядом Александр, строго смотря на готовых в голос рассмеяться Грега и Харрисона, уверенный, что мужчины уже представили, как разберут его друга на косточки.

Заиграла музыка, и гости повернулись к ним, Майкл спешно занял место у свещенника. Дэвид почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее — не от страха, а от осознания важности момента, от переполняющих его чувств к человеку, стоящему рядом.

Бостон взглянул на него: — Вместе?

Дэвид кивнул, сжимая его руку: — Вместе.

Им предстояло пройти между рядами гостей, рука об руку, как равные, как партнёры, как двое людей, решивших соединить свои жизни официально перед лицом всех, кто был им дорог.

Они уже сделали первые шаги, но Бостон неожиданно остановился и повернулся к Дэвиду: — Подожди. Прежде чем мы начнём, я хочу кое-что сказать.

Дэвид смотрел на него с удивлением, но кивнул, давая согласие.

Бостон глубоко вдохнул, и впервые за всё время их знакомства Дэвид увидел в его глазах неуверенность: — Два года назад ты готов был рискнуть всем ради меня. Ты каждый день делал меня лучше, Дэвид. Научил меня, что любовь — это не только страсть и восторг, но и забота, терпение, компромисс. Каждую минуту с тобой я узнаю что-то новое — о мире, о тебе, о себе. И каждый вздох я влюбляюсь в тебя заново. Я обещаю, что буду стараться быть тем человеком, которого ты видишь во мне. Я обещаю всегда быть рядом, в радости и в горе, в богатстве и в бедности. Я обещаю любить тебя, уважать тебя и быть твоим самым преданным союзником до конца наших дней. Я не хочу об этом рассказывать неизвестным мне людям, но хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя.

Дэвид еле сдерживал слезы. Бостон говорил так искренне, так открыто, без тени своей обычной иронии или защитного сарказма, так, как мог слышать только Дэвид. Это был чистый, незащищённый Бостон, показывающий своё сердце только ему.

— Я не подготовил речь, — тихо сказал Дэвид, его голос слегка дрожал от эмоций. — Я думал, что успею подобрать слова во время церемонии, но...

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а затем просто начал говорить то, что подсказывало сердце. Быстро, сбивчиво и так, чтобы слышал только Бостон.

— Бостон, когда ты впервые появился в моей жизни, я подумал, что ты — ходячая катастрофа. Ты был слишком ярким, слишком смелым, слишком... Ты ворвался в мой упорядоченный мир и перевернул его с ног на голову. Тебя было так много, что я не успел понять, когда начал ненавидеть пустоту. И я благодарен за это каждый день. Ты показал мне, что жизнь слишком коротка, чтобы проживать её в тени страха и условностей. Ты заставил меня смеяться, когда я думал, что забыл, как это делается. Ты напомнил мне, что значит действительно чувствовать — всё, во всей полноте, без оговорок и компромиссов.

Дэвид глубоко вдохнул, его взгляд не отрывался от лица Бостона:

— Я люблю тебя не вопреки твоим недостаткам, а вместе с ними. Я люблю твоё упрямство и твою дерзость так же сильно, как твою доброту и твой блестящий ум. Я люблю то, как каждый день ты бросаешь мне вызов, как ты заставляешь меня выходить из зоны комфорта, как ты не можешь позволить мне оставаться самодовольным или равнодушным. И я клянусь всегда быть рядом с тобой, любить тебя, защищать тебя и поддерживать. Я клянусь быть твоим партнёром, твоим другом, твоим убежищем. Я клянусь, что каждый день нашей совместной жизни будет наполнен уважением, честностью и безграничной любовью.

По щеке Бостона скатилась слеза, и Дэвид мягко стёр её большим пальцем. Среди гостей слышались тихие всхлипывания — их незапланированный обмен клятвами тронул даже самые стойкие сердца. И пусть они не слышали того, что говорят влюбленные, но знали, что сказанные сказанное вот так, шепотом, только друг другу были самыми дорогими словами в их жизни.

Священник, который с улыбкой наблюдал за этой сценой, громко кашлянул: — Полагаю, мы можем перейти непосредственно к обмену кольцами?

Все рассмеялись, и напряжение момента немного рассеялось. Майкл подошёл с кольцами на маленькой бархатной подушечке — простые платиновые ободки с выгравированной внутри датой их первой встречи и словами «Вместе, несмотря ни на что».

Мужчины обменялись кольцами, руки обоих слегка дрожали. Когда священник официально объявил их супругами, Бостон не стал ждать традиционного «теперь вы можете поцеловать друг друга», он притянул Дэвида к себе и поцеловал его с такой страстью и нежностью одновременно, что гости разразились аплодисментами и одобрительными возгласами.

— Я люблю тебя, профессор, — прошептал Бостон, когда они оторвались друг от друга.

— Я люблю тебя, мистер Коулман, — ответил Дэвид с улыбкой.

Они повернулись к гостям, держась за руки, и прошли по проходу — теперь уже как супружеская пара, соединённая не только любовью, но и законом.

Вечер был полон поздравлений, тостов, танцев и смеха.

Майкл произнёс трогательную речь о том, как он был свидетелем развития их отношений — «от профессора, который слишком часто закатывал глаза, до человека, который не может прожить дня без улыбки любимого».

Харрисон удивил всех эмоциональным тостом, в котором признался, что и не надеялся, что в мире есть еще один человек, способный так же сильно любить его сына, как он сам.

Родные Дэвида были немногословны, но искренне пожелали паре счастья.

Эмма не смогла собраться, и просто разрыдалась, уткнувшись сидящему рядом Александру в плечо.

Когда наступило время первого танца, Бостон повёл Дэвида в центр площадки. Зазвучала красивая мелодия, а на газоне появились изображения их совместных фото. Дэвид улыбнулся, кивнув на проекцию их первого отпуска, и Бостон подмигнул ему.

— Бабуля постаралась.

— Это так мило, — тихо ответил Дэвид, притягивая его ближе.

Они танцевали, забыв о гостях, о фотографах, о всём мире вокруг. Были только они, музыка, и воспоминания о пути, который привёл их сюда. И пусть он не был полный препятствий, или борьбы, зато он стал путем невероятной любви, страсти, и доверия.

Когда музыка стихла, Бостон не отпустил Дэвида, всё ещё держа его в объятиях, и смотря на газон.

— Знаешь, что самое удивительное? — прошептал он.

— Что? — спросил Дэвид, глядя в эти медовые глаза, которые за два года не утратили своей способности завораживать его.

— То, что это только начало, — улыбнулся Бостон. — У нас впереди целая жизнь, полная приключений, открытий, споров, примирений, разочарований, триумфов и бесконечной любви.

Дэвид поцеловал его — нежно, обещающе, с полным осознанием глубины момента.

— Я с нетерпением жду каждого дня этого путешествия.

Ночь постепенно вступала в свои права, но праздник продолжался. Огни гирлянд, развешенных между деревьями в саду поместья Гринов, создавали атмосферу волшебства. Гости постепенно начали расходиться, оставляя молодожёнов в кругу самых близких.

Приближалось время, когда Дэвид и Бостон должны были отправиться в аэропорт, их ждал ночной рейс в Италию, где они планировали провести две недели, путешествуя от Венеции до Сицилии. Бостон настоял на том, чтобы их медовый месяц сочетал в себе и экскурсии, и пляжный отдых, и гастрономические удовольствия.

Эмма подошла к ним, когда они стояли на террасе, наблюдая за гостями.

— Пора собираться, если вы не хотите опоздать на самолёт, — мягко напомнила она, поправляя галстук Бостона с материнской заботой. — Водитель уже ждёт.

Бостон кивнул, выглядя немного уставшим, но всё ещё счастливым: — Мы сейчас идём, мам.

— Надеюсь, ты готов к двум неделям наедине с ним? Он может быть... утомительным. — Эмма перевела взгляд на Дэвида.

В её голосе звучала нежность, которая выдавала, что несмотря на колкость слов, она обожала своего сына.

— Уж я-то знаю, насколько бесящим может быть твой сын, Эмма.

Женщина счастливо рассмеялась, приобнимая зятя.

— Я рада, что Бостон нашёл тебя. Вы невероятно подходите друг другу.

— Спасибо, мама.

Харрисон, Александр, Майкл, Джеймс и Грег присоединились к ним. Тут же к компании подошел официант подавая бокалы с шампанским.

— Последний тост перед отъездом?

Они взяли бокалы, и Харрисон поднял свой: — За новое начало. За семью, которая сегодня стала больше. За любовь, которая ломает самых сильных.

Они выпили, и Харрисон неожиданно положил руку на плечо Дэвида: — Берегите друг друга, — сказал он серьёзно. — Мир не всегда будет добр к вам, но пока вы вместе, пока поддерживаете друг друга — вы справитесь с чем угодно.

— Обещаю, — твёрдо ответил Дэвид, чувствуя комок в горле от искренности этого напутствия.

Бостон обнял отца, затем мать, а Дэвид пожал руку Харрисону и неловко обнял Эмму, всё ещё привыкая к мысли, что теперь они действительно семья. А после они нашли родителей Дэвида, чтобы попрощаться.

Те приняли Бостона и его семью с настороженностью, и старались держаться подальше от именитых гостей. Однако за сына радовались искренне, как и подобало любящей семье.

Переодевшись в более удобную одежду для путешествия, молодожёны вышли к ожидавшему их автомобилю. К их удивлению, все оставшиеся гости выстроились вдоль дорожки, держа в руках маленькие огоньки, а не привычный рис или лепестки. Мерцающие в темноте свечи, создавали волшебного вида коридор.

— Это была идея твоей матери, — шепнул Харрисон Дэвиду. — Она сказала, что ваш путь должен быть освещён любовью.

Бостон сжал руку Дэвида крепче, и они пошли между двумя рядами огней, прощаясь с гостями, принимая последние поздравления и пожелания.

У автомобиля их ждал последний сюрприз — вместо обычных консервных банок к бамперу была прикреплена элегантная табличка с надписью «Только начало».

Бостон рассмеялся, увидев её, и Дэвид почувствовал, как в его сердце плещется любовью к этому невозможному, удивительному человеку, который теперь был его мужем.

Прежде чем сесть в машину, Бостон повернулся к родителям.

— Спасибо за всё, — сказал он, и в его голосе звучала искренняя благодарность. — За сегодняшний день, за поддержку... за всё.

Мама Дэвида улыбнулась, но в её глазах блестели слёзы: — Будьте счастливы, мальчики. Это всё, чего мы хотим.

Харрисон кивнул, его обычно суровое лицо смягчилось: — И не забывайте звонить. Особенно ты, Дэвид. Я хочу знать, что мой сын не сводит тебя с ума своими выходками.

— Обещаю, сэр, — рассмеялся Дэвид.

Последние объятия, последние поцелуи в щёку, и они наконец сели в автомобиль. Когда машина тронулась, Бостон высунулся из окна, махая на прощание, а затем повернулся к Дэвиду с той особенной улыбкой, которая всегда была предназначена только для него.

— Ну что, профессор, готов к приключениям?

Дэвид взял его за руку, поднёс к губам и поцеловал обручальное кольцо: — С тобой? Нет. Но у меня больше нет выбора.

Машина выехала за ворота поместья и устремилась в ночь. Впереди их ждала Италия с её историей, искусством, морем и солнцем. Впереди их ждала жизнь, полная неизвестности, вызовов и открытий.

Когда автомобили с родителями Дэвида и последними гостьями, что не оставались на ночь в доме Гринов скрылись за поворотом, Харрисон облегчённо выдохнул. День выдался прекрасным, но утомительным.

— Почему кому-то шикарная церемония и Сицилия, а кому-то Вегас с круглосуточной церковью и ночной перелет, потому что утром лекции, — раздосадовано, пробормотал Александр, окончательно освободившись от галстука и засовывая его в карман пиджака.

Майкл поднял бровь, не совсем понимая контекст, а Эмма закатила глаза: — Какой же ты капризный!

— И всё же, — упрямо продолжил Александр, — Я бы хотел в Париж.

— Кто на что насосал, — Грег направился в сторону дома, разразившись смехом, за что тут же получил подзатыльник от Эммы.

— Грег! — возмутилась она. — Ты в приличном обществе.

Эмма подошла к профессору и её безупречная осанка и элегантность контрастировали с расслабленной, почти неряшливой позой Александра: — Пошли, дорогой, — обратилась она к нему, держа за руку и снимая туфли, — Оставим этих кретинов и выпьем. День был долгим, я заслужила тишины и спокойствия.

— Отличная идея, — оживился Харрисон, — Бостону подарили прекрасный коллекционный виски. Посидим в кабинете?

— Кабинет? Коллекционный виски? Ты только что стал чуть менее бесящим в моих глазах, мистер Грин, — улыбнулась Эмма.

Когда они направились обратно к дому, женщина задержалась на мгновение, глядя на дорогу, по которой уехали Дэвид и Бостон: — Кто бы мог подумать, — пробормотала она с улыбкой. — Такой серьёзный, правильный Дэвид и мой сын... Но они подходят друг другу, чёрт возьми, очень подходят.

— Как шампанское и клубника, — согласился Александр, оглядываясь. — Идём, пока Грин не передумал насчёт виски.

Они вернулись в дом, где в уютном кабинете с высокими книжными шкафами и кожаными креслами их ждал последний тост этого длинного, наполненного эмоциями дня. Тост за новую семью, созданную из двух таких разных миров, но объединённую любовью двух людей, которые нашли друг друга вопреки всем ожиданиям и условностям.

А где-то, над Атлантическим океаном, самолёт уносил Дэвида и Бостона к новым горизонтам. Новым приключениям и новой главе их совместной истории — истории, которая началась с простого «доброе утро» в университетской аудитории и превратилась в нечто гораздо большее, чем любой из них мог когда-либо представить.