Глава 8.

Бостон почти бежал по коридорам университета, не обращая внимания на редких студентов, которые с удивлением провожали его взглядами. Его щеки горели, глаза щипало от слез, а в груди бушевала такая буря эмоций, что ему казалось, он вот-вот взорвется от их интенсивности.

Как Дэвид мог так подумать о нем? Как мог предположить, что все его чувства, все его попытки сблизиться были лишь частью какой-то игры? Неужели он совсем ничего не понял?

Выйдя на улицу, Бостон глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, пытаясь успокоиться. Он медленно направился к парковке, где стояла его машина, погруженный в мысли о том, как все пошло не так.

Подойдя к машине, Бостон вдруг замер, ощутив, как по щеке скатывается одинокая слеза. Он вытер ее движением, полным злости на себя, на Дэвида, на весь мир. Сев в машину, Бостон не сразу завел двигатель, он просто сидел, глядя в пространство перед собой невидящим взглядом.

Прокручивая в мыслях разговор с Джеймсом, который, видимо, подслушал Дэвид, Бостон не понимал, как тот выдрал из контекста признания другу своих чувств, только эту фразу.

Господи, как ужасно эта фраза звучала из уст Дэвида. Как вульгарно и бездушно было его предположение.

Почему даже Джеймсу, не пришлось объяснять, что происходит на самом деле? Почему друг сразу понял, что его чувства к Дэвиду давно переросли из простого влечения во что-то большее, глубже, серьезнее? Да, Джеймс посмеялся над ним, напомнив, что Бостон Грин, известный своими мимолетными увлечениями и отвращением к серьезным отношениям, наконец, влюбился. Но понял.

А ведь именно это и произошло. Бостон влюбился — впервые в своей жизни по-настоящему. И как же горько было осознавать, что объект его любви считает его неспособным на искренность. Почему Дэвид не видит его чувств?

Бостон ударил ладонью по рулю, испытывая острую потребность выплеснуть бушующие внутри эмоции. Затем глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нет смысла впадать в истерику. Нужно обдумать все спокойно, решить, что делать дальше.

С одной стороны, ему хотелось немедленно вернуться в лабораторию, найти Дэвида и объясниться. С другой стороны... с другой стороны, зачем? Если Дэвид так легко поверил в худшее, если он был готов видеть в Бостоне лишь примитивно думающего членом, безответственного богатого мальчика, гоняющегося за новыми впечатлениями, значит, он никогда по-настоящему не знал его, не верил в него. А отношения без доверия обречены на провал.

Бостон завел машину, решив, что лучшее, что он может сделать сейчас, это дать им обоим время остыть, подумать. Может быть, завтра все будет выглядеть иначе. Может быть, завтра он найдет слова, чтобы объяснить Дэвиду свои настоящие чувства. Или, может быть, завтра он поймет, что некоторые мосты невозможно восстановить после того, как они сожжены.

* * *

Всю ночь Бостон провел без сна. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникал образ Дэвида — холодный, саркастичный, с этим странным блеском в глазах, предлагающий ему «просто секс». В этом было столько презрения, столько унижения, что Бостона снова и снова накрывало волной гнева и обиды. Он ворочался в постели, пытаясь найти положение, в котором его мысли не крутились бы по кругу, но тщетно.

К утру эмоции схлынули, оставив после себя лишь усталость. Бостон чувствовал себя опустошенным, словно из него вынули все чувства, оставив лишь внешнюю оболочку. Он механически принял душ, оделся и выпил кофе, не чувствуя его вкуса.

Перед выходом из дома он долго смотрел на свое отражение в зеркале — бледное лицо с кругами под глазами, потухший взгляд. Так выглядит человек, которого предали? Но ведь между ними фактически ничего не было. Откуда тогда это чувство, словно у него вырвали часть сердца?

«Соберись, Грин», — сказал он своему отражению. — «Это всего лишь неудачный флирт. У тебя их было десятки».

Но внутренний голос, обычно поддерживающий его эго, сейчас молчал. Потому что они оба знали правду — это было нечто большее, чем просто флирт. Это была первая настоящая любовь Бостона Грина, и она разбилась о жестокое непонимание.

Сев в машину, Бостон направился в университет. Он решил, что не будет избегать Дэвида. Не будет прятаться. Он будет ходить на его лекции, работать в лаборатории, выполнять все задания на высшем уровне. И если Дэвид решил видеть в нем лишь поверхностного плейбоя, что ж, это его проблема. Бостон докажет, что он больше, чем просто богатый мальчик, который гоняется за приключениями.

Но, подъезжая к университету, Бостон почувствовал, как его решимость тает. Мысль о встрече с Дэвидом вызывала внутри такой вихрь эмоций, что ему стало физически плохо. Припарковавшись, он просто сидел в машине, не находя в себе сил выйти.

Стук в окно заставил его вздрогнуть. За стеклом стоял Джеймс, с обеспокоенным выражением лица. Бостон опустил стекло.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал Джеймс вместо приветствия.

— Спасибо, ты тоже прекрасно выглядишь, — буркнул Бостон.

Джеймс открыл дверь и буквально вытащил друга из машины.

— Рассказывай, что случилось. И не говори, что ничего, я знаю тебя слишком хорошо.

Бостон поначалу не хотел говорить, но под настойчивым взглядом Джеймса сдался.

Они сели на скамейку в тени деревьев, и Бостон рассказал всё: о том, как Дэвид избегал его, о странном поведении в лаборатории, о том, как профессор предложил ему «просто секс», и о том, как это задело его.

— Я не понимаю, — говорил Бостон, глядя в пространство перед собой. — Почему он решил, что я вижу в нем только объект для секса? Я никогда не давал ему повода так думать. Да, я флиртовал, да, я был настойчив, но...

— Но ты никогда не говорил ему прямо о своих чувствах, — закончил за него Джеймс. — Ты вел себя так, как всегда ведешь себя с теми, кто тебе интересен. Как он мог догадаться, что в этот раз все по-другому?

Бостон хотел возразить, но понял, что друг прав. Он не говорил Дэвиду о своих чувствах. Не потому, что их не было, а потому что сам до конца не понимал, что происходит с ним, пока не стало слишком поздно.

— И что мне теперь делать? — спросил Бостон, чувствуя себя совершенно потерянным.

— Поговорить с ним, — пожал плечами Джеймс. — Сказать правду.

— После вчерашнего? — горько усмехнулся Бостон. — Да он даже слушать не станет.

— Почему ты вчера то не признался то? — спросил Джеймс. — Отличная возможность объясниться была. Че сбежал то? Струсил?

Бостон задумался. Может быть, Джеймс прав? Стоило ли все же вернуться и поговорить? Прижать, заставить выслушать?

В этот момент он заметил профессора Райнера, который как раз выходил из машины. Парень вспомнил, что не закончил домашнее задание для его курса, и решил воспользоваться моментом, чтобы попросить о помощи.

— Я сейчас, — сказал он Джеймсу и поспешил к преподавателю.

— Профессор Райнер, доброе утро! Взгляните, пожалуйста, верен ли ход вычислений? — Бостон подлетел к угрюмому мужчине, едва тот выбрался из машины.

Парень заметил, как профессор поморщился от яркого света, а руки слегка подрагивали. Похоже, накануне он хорошенько повеселился.

— Это не терпит до нашего занятия? — хрипло спросил Райнер, потирая висок.

— Пожалуйста, — Бостон постарался выглядеть максимально невинно, голос был сладким, а тон заигрывающим, даже ресницами хлопнул для убедительности. — Пара с вами только после обеда, а я никак не могу разобраться с этими формулами.

Профессор смерил студента строгим взглядом, но всё-таки взял бумаги и ручку. Пока они шли к главному входу, Райнер делал пометки и быстро объяснял ошибки в расчётах.

Вдруг за их спинами раздался холодный голос: — Простите, юноша, но я украду у вас профессора Райнера на несколько минут.

Бостон обернулся и увидел, как декан их факультета буквально вцепился в плечо профессора. Райнер заметно побледнел, но профессор Хоффман, не церемонясь, оттащил его к своей машине и практически запихнул Райнера на переднее сиденье.

— Какого чёрта ты творишь? — донеслось до Бостона возмущение профессора.

Бостон растерянно смотрел вслед удаляющейся машине. Что это было? Почему декан факультета так грубо обошелся с профессором? И почему Райнер выглядел таким испуганным?

Джеймс, наблюдавший эту сцену издалека, подошел к другу.

— Что это было? — спросил он, кивая в сторону уезжающего автомобиля.

— Понятия не имею, — ответил Бостон. — Но выглядело так, будто профессор Хоффман очень зол на Райнера.

— Странно, — пожал плечами Джеймс. — Ладно, пойдем на занятия, а то опоздаем.

Бостон кивнул, но в голове крутилась мысль, что это не простой конфликт между преподавателями. В глазах профессора Хоффмана было что-то такое... что-то угрожающее. И это зацепило Бостона больше, чем он хотел признать. Любопытство было вторым его пороком.

* * *

Дэвид сидел в своем кабинете, спешно проверяя работы студентов, о которых напрочь забыл прошлой ночью. После разговора с Бостоном в лаборатории он не смог уснуть, раз за разом прокручивая в голове произошедшее, анализируя каждое слово, каждый жест, каждый взгляд.

Пазлики не складывались. Реакция Бостона была настолько искренней, настолько болезненной, что Дэвид начал сомневаться в своих выводах.

Стук в дверь вырвал его из задумчивости.

— Войдите.

Он поднял глаза, ожидая увидеть одного из аспирантов, но вместо этого в дверях стоял Джеймс Хэммонд, лучший друг Бостона.

— Доктор Коулман, — поздоровался Джеймс, его обычно дружелюбное лицо было серьезным. — Можно вас на минуту?

Дэвид кивнул, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Конечно, мистер Хэммонд. Чем могу помочь?

Джеймс закрыл за собой дверь и подошел ближе. Он выглядел неуверенно, словно сомневался, правильно ли поступает.

— Это о Бостоне, — сказал он, наконец. — Он... не в порядке.

— Сочувствую, — сказал Дэвид осторожно, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Но я не уверен, что могу чем-то помочь.

— Его отчисляют!

— Что? — Дэвид подскочил с места, и стул опасно покачнулся, готовый упасть. — Где он?

— В деканате.

Дэвид, не сказав больше ни слова, стремительно направился в сторону кабинета Лиама.

— Что произошло между вами на той вечеринке? — спросил Джеймс, пока они шли по пустому коридору.

Дэвид замер. Конечно, Джеймс догадался. Он был близким другом Бостона, наверняка знал о его... интересе.

— Я напомнил мистеру Грину о профессиональных границах.

— Границах? Хмм,— Джеймс поднял бровь. — А вчера?

Дэвид почувствовал, как краска заливает лицо.

— Мистер Хэммонд, я не думаю, что это уместный разговор...

— Я знаю Бостона очень давно, — перебил его Джеймс. — Вы могли слышать о нем многое. Да, он флиртовал, да, он играл с людьми. Но с вами... с вами все по-другому. Возможно его действия вас обидели, но жаловаться на него декану, только потому, что вы не дослушали наш разговор и сделали неправильные выводы, как минимум подло!

— Что? — задыхаясь от возмущения, переспросил Дэвид, но в эту секунду зазвонил телефон, и он спешно ответил: — Да! — рявкнул, он на Лиама. — За что отчисляешь?

Глаза Дэвида округлились, он не ожидал, что кто-то узнает об их непростой ситуации, и меньше всего он желал, чтобы Бостона отчислили.

Джеймс дождался, когда профессор завершил разговор, и спешно продолжил:

— Когда вы подслушали наш разговор, — тараторил он, — Вы услышали только часть разговора. Да, он сказал, что хочет вас, но вы, вероятно, не слышали, что было потом.

Дэвид даже не обернулся, прокручивая в голове, как ему защитить Бостона и самому остаться с работой.

— Я спросил его: «А что, если ты его получишь? Что тогда?» — Джеймс смотрел Дэвиду в спину, видя, как тот напрягся. — И знаете, что он ответил? «Тогда я признаюсь ему в любви».

Дэвид остановился и повернулся к Джеймсу.

— Я не знаю, что именно происходит между вами, — сказал Джеймс, — Но я точно знаю, что Бостон никогда и никому не говорил слов любви.

Дэвид смотрел на Джеймса, не в силах произнести ни слова. Внутри все перевернулось от этого откровения. Бостон собирался признаться ему в любви? Бостон, который, если верить словам Джеймса, никогда не произносил этих слов?

— Я... — начал Дэвид, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что совершил ужасную ошибку? Что его собственные страхи и неуверенность заставили его увидеть ситуацию в искаженном свете? Что он причинил боль человеку, который... любил его?

Не договорив, он быстрым шагом направился к кабинету декана. Сейчас главное не допустить отчисления Бостона. А все остальное... остальное они разберут позже.

* * *

Дэвид ворвался в кабинет декана без стука. Лиам Хоффман, его давний друг и коллега, стоял в пол оборота к окну, постукивая пальцами по подоконнику, его плечи были напряжены, а челюсти плотно сжаты. Посреди комнаты, словно на невидимом пятачке для провинившихся, застыл Бостон. Его лицо пылало от гнева, ноздри раздувались при каждом вдохе, а пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, явный признак того, что парень из последних сил сдерживает свой темперамент. Дэвид заметил, как дрожат его руки, хотя Бостон и пытался держать их свободно вдоль тела.

— Что происходит? — взгляд Дэвида, как маятник, перемещался между Лиамом и Бостоном.

— Твой студент флиртует у всех на виду с преподавателем. А так больше ничего, — ответил Лиам, резко развернувшись от окна. Его лицо исказилось в гримасе раздражения.

— Это не то, что ты думаешь, — начал оправдываться Дэвид, машинально проводя рукой по волосам. — Я могу все объяснить.

— Что ты мне объяснишь? — Лиам сделал несколько быстрых шагов к столу, тяжело оперся на него ладонями и наклонился вперед, как хищник перед прыжком. — Как под твоим носом, этот сопляк и Райнер готовятся к свадьбе? — его голос, низкий и раскатистый, казалось, заполнил всю комнату.

— Что? — Дэвид отшатнулся, его брови взлетели вверх от удивления.

— Что? — Джеймс не мог прмолчать.

— Какого черта? — Бостон вскинул голову, его глаза округлились от шока.

Все три возгласа слились в единый хор недоумения, эхом разнесшийся по кабинету.

— Это неправда, — Бостон шагнул к Дэвиду, его глаза, полные паники, умоляюще смотрели на профессора. Он нервно облизнул пересохшие губы, затем прижал ладонь к груди, словно давая клятву. — Профессор, это не правда!

— Я видел, как вы чуть ли не висли на плече профессора сегодня утром, — Лиам обвиняющее указал на Бостона пальцем, а его глаза сузились до щелок. — Да и Алекс не отрицал, — добавил он, поворачиваясь к Дэвиду с выражением «вот видишь, я прав».

— Профессор, это неправда, — Бостон в отчаянии метнулся к Дэвиду, схватив его за лацканы пиджака. Его голос дрожал, а глаза лихорадочно блестели. — Я спрашивал его о домашнем задании, только и всего! — в этот момент Бостона не волновало, отчислят ли его. Всё, чего он хотел, это чтобы Дэвид верил ему. Его пальцы инстинктивно сжались на ткани пиджака профессора, как утопающий хватается за спасательный круг.

Дэвид мягко, но решительно разжал его пальцы, стараясь не показывать, как его тронуло это отчаянное стремление доказать свою невиновность.

— Бостон, Джеймс, подождите за дверью, — произнес он, стараясь говорить размеренно, хотя его голос предательски дрогнул. Внутри у него всё кипело, но лицо оставалось бесстрастным.

— Но... — Бостон протянул руку, его глаза молили о доверии.

— Бостон! Дверь! — рыкнул Дэвид, резко указав на выход. Его обычно спокойный взгляд сейчас не оставлял места для возражений.

Когда молодые люди покинули кабинет, Дэвид с силой потер лицо руками, а его плечи поникли. Затем, не говоря ни слова, он бесцеремонно направился к бару Лиама, а в походке читалась крайнюя степень усталости.

— У Алекса ничего нет с этим парнем, — сказал он, дрожащими руками наливая себе бренди. — И мы не можем его отчислить, он сын сенатора. Будет скандал, — Дэвид поднял бокал к свету, рассматривая янтарную жидкость, словно в ней можно было найти ответы на все вопросы.

— Дэвид, Алекс сказал, что женится на нем, глядя мне в глаза, — Лиам опустился в кресло, его брови сошлись на переносице в озадаченном выражении.

— Алекс врал, — Дэвид махнул рукой с такой силой, что чуть не расплескал бренди.

— Если ты прикрываешь жопу друга, то вспомни, что я тоже твой друг! — Лиам ударил кулаком по столу, его глаза метали молнии. — Я отчислю этого парня, даже если его отец президент.

— Оставь Бостона в покое, — Дэвид одним махом опрокинул в себя порцию бренди, поморщился от жжения и тут же потянулся за бутылкой. — Уверяю тебя, у него не было времени сблизиться с Алексом, — его голос звучал хрипло, а на лбу выступили капельки пота.

— Да откуда тебе знать! — Лиам вскочил со своего места, его щеки побагровели от гнева.

— Потому что все время, что он был не на лекциях, он пытался затащить меня в постель, — выпалил Дэвид, залпом выпивая вторую порцию бренди. Его руки слегка дрожали, когда он ставил пустой стакан на стол.

— Что? — Лиам замер на месте, его челюсть буквально отвисла от шока.

— Ты правильно услышал, — Дэвид усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. Он провел ладонью по затылку, взъерошивая волосы в нервном жесте. — Так что будем отчислять, или вспомним, что ты мне друг?

Лиам застыл в неловкой позе, его рот приоткрылся, а глаза расширились до предела. Он уставился на Дэвида, словно видел его в первый раз, машинально опускаясь обратно в кресло.

— Ты... и этот мальчишка? — он указал пальцем сначала на дверь, затем на Дэвида, его рука заметно дрожала.

— Ничего не было, — твердо ответил Дэвид, резко выпрямляясь и расправляя плечи. Он положил руки на спинку стула напротив Лиама, сжимая её до побелевших костяшек. — И не будет. Так что не стоит отчислять Бостона за то, чего он не делал.

Лиам медленно откинулся на спинку кресла, его пальцы нервно барабанили по подлокотникам. Он прищурился, пристально изучая лицо друга, словно пытаясь разглядеть в нем признаки лжи.

— А что насчет Алекса? Почему он солгал? — Лиам наклонился вперед, опираясь локтями о стол и сплетая пальцы в замок перед собой.

— Не знаю, — вздохнул Дэвид, потирая переносицу. Его плечи поникли, а между бровей залегла глубокая морщина. — Может быть, пытался вызвать твою ревность, — он запнулся, пальцы его правой руки нервно постукивали по спинке стула, пока он вспоминал странное поведение Райнера в последние дни. — Или злится на тебя. В любом случае, это не имеет отношения к Бостону.

— Ты уверен? — спросил Лиам, подаваясь вперед, его взгляд буравил Дэвида, словно пытался проникнуть в самые потаенные уголки его души.

— Абсолютно, — решительно кивнул Дэвид, его глаза не отрываясь, смотрели в глаза Лиама. — Дай мне время разобраться с этим. И не трогай Бостона, — он подчеркнул последнюю фразу легким стуком ладони по столу.

Лиам долго смотрел на него, его взгляд метался по лицу Дэвида, ища в нем подсказки. Затем он медленно кивнул, плечи его расслабились.

— Хорошо, — произнес он, откидываясь на спинку кресла и потирая подбородок. — Но если выяснится, что ты ошибаешься... — он оставил фразу незаконченной, многозначительно подняв бровь.

— Я не ошибаюсь, — твердо сказал Дэвид, выпрямляясь и расправляя складки на пиджаке нервным движением. — Спасибо, Лиам, — добавил он с искренней благодарностью, слегка кивнув головой.

Дэвид знал, что должен быть благодарен другу за доверие, но сейчас его голова была занята совершенно другими мыслями. Слова Джеймса о том, что Бостон хотел признаться ему в любви, не давали покоя. Неужели он настолько ошибался в парне? Неужели то, ради чего Бостон старался, было настоящим чувством?

Выйдя из кабинета, Дэвид увидел в коридоре Бостона и Джеймса, нервно о чем-то шептавшихся. При виде профессора они оба замолчали, напряженно ожидая вердикта.

— Ты не отчислен, — сказал Дэвид, обращаясь к Бостону. — Идите на лекции.

— Профессор... — начал Бостон, делая шаг вперед, но Дэвид остановил его жестом.

— На занятия! Оба!

Он не мог сейчас говорить с Бостоном. Не здесь, не в коридоре, где их могли услышать, не после того, как он только что выручил его из серьезных неприятностей. Им нужно было поговорить, обязательно, но не сейчас.

Бостон выглядел так, будто хотел что-то сказать, но потом просто кивнул и, бросив последний взгляд на Дэвида, пошел вслед за Джеймсом к лестнице.

Дэвид смотрел им вслед, чувствуя странную пустоту внутри. Он спас Бостона от отчисления, но что теперь? Что он скажет ему, когда они встретятся? Как объяснит свое вчерашнее поведение? И главное — что он чувствует сам?

Вопросы кружились в его голове, но ответов не было.

— Дай мне отгулы до понедельника? — Вернулся в кабинет Лиама Дэвид.