Глава 4.

Бостон не любил проигрывать. Никогда. Поэтому после той ночи в парке он решил сменить тактику. Прямое преследование явно заставляло профессора нервничать, а значит, нужно было найти способ оказаться рядом с ним на законных основаниях.

Решение пришло неожиданно быстро. В понедельник утром, когда Бостон лениво просматривал университетский портал, готовясь к занятиям, его внимание привлекло объявление в разделе научных проектов. Профессор Д. Коулман искал ассистента для своего нового исследовательского проекта. Предпочтение отдавалось студентам старших курсов или аспирантам, но формальных ограничений не было.

Бостон улыбнулся так широко, что едва не вывихнул челюсть.

— Вот оно. То, что нужно.

Конечно, шансы были минимальны — он всего лишь первокурсник, а на такие позиции обычно брали людей с опытом. Но когда это останавливало Бостона Грина?

Он тщательно подготовил заявку, приложил своё резюме и рекомендательные письма от школьных учителей. А затем подключил людей отца, чтобы узнать подробности о проекте и о том, кто ещё подал заявки. Дешевле было бы начать собственный проект, но Бостон не искал лёгких путей.

К четвергу, дню собеседования, у него был список всех претендентов – семь человек, включая его самого. Четыре девушки и трое парней, все старшекурсники или аспиранты, все с впечатляющими резюме.

Бостон пришел в аудиторию за час до назначенного времени. Он выбрал место в углу и стал ждать. Когда первые кандидаты начали появляться, он внимательно изучал каждого, оценивая потенциальных соперников.

Когда все собрались, Бостон подошел к двери и запер её.

— Думаю, нам стоит поговорить, — сказал он, обводя всех холодным, оценивающим взглядом. — Прежде чем придет профессор.

— О чем? — спросила одна из девушек, высокая блондинка с умными глазами.

— О том, кто действительно заслуживает это место, — улыбнулся Бостон, и его улыбке не предвещала ничего хорошего. — Я предлагаю вам всем добровольно отказаться.

Воцарилась тишина. Затем раздались нервные смешки.

— Ты шутишь, ты же первокурсник, где ты и где проектная деятельность? — спросил парень в очках, сидевший ближе всех к двери.

— Я никогда не шучу о том, что хочу получить, — ответил Бостон, и сталь в его голосе заставило остальных напрячься.

Трое девушек переглянулись. Одна из них, рыжеволосая, с веснушками, неуверенно подняла руку: — Что ты имеешь в виду?

Бостон подошел ближе, его взгляд скользнул по всем присутствующим, задерживаясь на каждом всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы те ощутили неприятный холодок.

— Я имею в виду, что это место будет моим. Хотите вы этого, или нет. И вы можете либо уйти сейчас, с достоинством и, возможно, некоторой компенсацией за ваше разумное решение, либо... — он сделал паузу, — Либо я сделаю все, чтобы вы пожалели о своем упрямстве.

Девушки снова переглянулись. Одна из них встала, собирая вещи.

— Это какой-то бред, — сказала она. — Я не собираюсь участвовать в этом фарсе.

— Правильно, — кивнул Бостон. — Какую компенсацию ты хочешь?

— Иди ты к черту, — огрызнулась она.

— Передам от тебя привет, как увидимся, — пожал плечами Бостон. — Но предложение остается в силе.

Следом за ней поднялись еще две девушки. Они тоже отказались от денег, но Бостон видел по их глазам, что это больше от страха. Его репутация, похоже, опережала его.

— Оставшихся, я так понимаю, необходимо промотивировать? — усмехнулся Бостон, когда дверь за ними закрылась. — Назовите сумму и проваливайте.

Один из парней, тот самый, в очках, фыркнул: — Ты серьезно думаешь, что можешь купить это место? Профессор Коулман выбирает по знаниям и способностям, а не по толщине кошелька.

— Знаю, — согласился Бостон. — Именно поэтому я предлагаю вам деньги, чтобы вы не тратили его и свое время. Потому что по знаниям и способностям я всё равно лучше.

Это была наглая ложь, и Бостон знал это. Но он также знал силу уверенности. Если ты говоришь что-то с достаточной убежденностью, люди начинают сомневаться в своих собственных знаниях. Тактика сработала. Двое из оставшихся студентов, после недолгих переговоров согласились на денежную компенсацию и покинули аудиторию, получив переводы на свои счета в ту же минуту.

Остались только Бостон и парень в очках, который смотрел на него с нескрываемым презрением.

— Ну, значит, будет как всегда, — театрально вздохнул Бостон и достал телефон. — Аудитория 4-270, — сказал он кому-то на другом конце линии. — Найди всех, кто выйдет отсюда в ближайшие два часа.

Лицо парня в очках побледнело.

— Ладно-ладно, — начал он дрожащим голосом. — Я хочу десять тысяч.

— А уже всё, аттракцион невиданной щедрости окончен, — усмехнулся Бостон. — Можешь идти бесплатно, а можешь побороться со мной за место в группе.

Парень колебался не больше секунды, прежде чем схватить свой рюкзак и направиться к двери.

— Ты об этом пожалеешь, — бросил он, прежде чем выйти, хлопнув дверью.

Бостон лишь пожал плечами. Угрозы его не беспокоили, сила и власть его семьи давали ему чувство абсолютной защищенности и безнаказанности.

Оставшись один, Бостон расслабился. Теперь нужно было всего лишь убедить профессора Коулмана, что он — лучший кандидат. Бостон открыл свои записи и начал просматривать их, готовясь к собеседованию.

Профессор Коулман шёл по коридору, просматривая список кандидатов, когда столкнулся с взволнованной студенткой.

— Профессор! — она казалась расстроенной. — Я... я пришла на собеседование, но...

— Но? — Дэвид поднял брови, оторвавшись от бумаг.

— Там этот первокурсник, — сказала она, нервно теребя ремешок сумки. — Он... он заставил нас всех уйти. Он угрожал.

— Грин?

И девушка кивнула, прижимая сумку ближе к груди.

Дэвид почувствовал, как внутри поднимается волна гнева: «Конечно, кто же ещё?»

— Угрожал? — переспросил он, стараясь сохранять профессиональный тон. — Каким образом?

Студентка начала объяснять, и с каждым словом гнев Дэвида только усиливался. Когда она закончила, он поблагодарил её и пообещал разобраться в ситуации.

Вместо того чтобы сразу идти в аудиторию, Дэвид свернул в соседний кабинет. В его голове созрел план, как проучить самоуверенного наглеца. Он сел за стол и быстро внес изменения в тестовые задания, которые подготовил для кандидатов. В одном из вариантов — том, который он собирался дать Бостону, Дэвид изменил несколько цифр, делая уравнение принципиально нерешаемым.

— Пусть юный господин Грин попотеет, пытаясь решить неришимое. Это будет хорошим уроком.

С чувством смутного удовлетворения Дэвид направился в аудиторию. Открыв дверь, он увидел Бостона, единственного оставшегося кандидата, который сидел за столом, с безмятежной улыбкой просматривая какие-то записи.

— Мистер Грин, — холодно поздоровался Дэвид, входя в комнату. — Какой сюрприз. А где остальные кандидаты?

— Похоже, они решили уйти, профессор, — невинно ответил Бостон, поднимаясь. — Возможно, нашли другие возможности, более подходящие их талантам.

— Неужели? — Дэвид положил папку на стол. — А вот до меня дошла другая информация. Чем ты думал, когда угрожал студентам, вынуждая их отказаться от участия в конкурсе?

Бостон ничуть не смутился, делая шаг за шагом, приближавшим его к столу профессора.

— Профессор, вы действительно верите всему, что вам говорят? Я лишь объяснил свои квалификации и выразил уверенность в своих способностях. Если кто-то решил, что не может конкурировать, это их выбор.

Дэвид глубоко вздохнул, борясь с желанием выгнать Бостона прямо сейчас, но это было бы слишком просто. Нет, он хотел преподать ему урок, выставить дураком и на законных основаниях объявить новый набор.

— Что ж, раз вы единственный кандидат, думаю, мы можем перейти к тестированию, — сказал он, доставая из папки лист с заданиями. — Вот, пожалуйста. У вас один час на решение этих задач.

Бостон взял лист, их пальцы соприкоснулись, и Дэвид почувствовал знакомую дрожь, и отдернул руку чуть сильнее, чем следовало.

— Спасибо, профессор, — улыбнулся Бостон, и в его глазах мелькнул огонек, который Дэвид уже хорошо знал. — Я не разочарую вас.

— Посмотрим, — сухо ответил Дэвид и сел за стол, делая вид, что занят проверкой каких-то бумаг, но на самом деле наблюдая за Бостоном.

Молодой человек быстро приступил к работе, и Дэвид с интересом отметил, как меняется его лицо, когда он погружается в задачи. Исчезла обычная самоуверенная усмешка, уступив место сосредоточенности. Бостон хмурился, кусал губы, иногда тихо бормотал что-то под нос.

Дэвид поймал себя на мысли, что ему нравится это выражение лица Бостона — серьезное, вдумчивое, без масок и игр. Через полчаса Бостон добрался до «ловушки» — задачи, которую Дэвид намеренно сделал нерешаемой. Он стал хмуриться сильнее, перепроверять вычисления, пробовать разные формулы.

Дэвид наблюдал с тихим удовлетворением, и ноткой злорадства.

«Посмотрим, как этот сопляк справится с отказом».

Но вместо раздражения или отчаяния, которых он ожидал увидеть на лице парня, Бостон вдруг поднял голову и посмотрел прямо на Дэвида с довольной улыбкой.

— Профессор, — сказал он, — Кажется, здесь ошибка в условиях. Это уравнение нерешаемо при данных параметрах.

Дэвид был удивлен. Не только тем, что Бостон так быстро понял суть проблемы, но и его реакцией — не было гнева, или обвинений, абсолютное спокойствие.

— Вы правы, мистер Грин, — признал он, стараясь скрыть свое удивление. — Это была проверка. Не все задачи в науке имеют решения, и важно уметь сразу распознавать такие ситуации, а не тратить время на поиски несуществующего ответа.

— Очень разумный подход, профессор, — кивнул Бостон, и Дэвид не мог понять, заметил ли он ложь или действительно поверил в «запланированную проверку». — Хотя я все же надеюсь, что остальные задачи решаемы.

— Разумеется, — кивнул Дэвид, чувствуя легкое смущение. Он наблюдал, как Бостон вернулся к работе, методично решая оставшиеся задания.

Через час Бостон сдал свою работу. Дэвид просмотрел её, неохотно признавая, что все уравнения были решены правильно, хоть подход и был на уровне школьной программы, однако это не отменяло того, что Бостон первокурсник, неспособный потянуть задачи проекта.

— Неплохо, мистер Грин, — сказал он, откладывая листы и постукивая по ним кончиками пальцев. — Но это лишь часть собеседования. Теперь, я бы хотел узнать, зачем вам это место? — Дэвид подался вперед, складывая руки перед собой, взгляд его стал острым. — Вы лишаете талантливых студентов возможностей, которые могли бы быть важны для их карьеры. Зачем? У вас и так всё есть.

Бостон не отвел взгляд, как ожидал Дэвид. Вместо этого он смотрел прямо и уверенно, слегка приподняв подбородок.

— Значит, я создам новые возможности, но вашим ассистентом буду я, — твердо ответил он, постукивая кончиком ботинка по полу. — Завтра назначат дополнительный набор в проект, с расширенным финансированием, которое я уже организовал, — уголки его губ слегка приподнялись в самодовольной улыбке. — Будет больше мест для «талантливых» студентов, — последние слова он произнес с легкой иронией. — Но я хочу работать непосредственно с вами.

Дэвид удивленно поднял брови, его ноздри слегка расширились от возмущения.

— Вы уже организовали? Без моего ведома? — в его голосе звучало плохо скрываемое раздражение.

— Дело пяти сообщений, — пожал плечами Бостон, небрежно поправляя манжету рубашки, как будто это было самое обычное дело. — Мой отец знает людей в попечительском совете, — Он наклонился вперед, и его глаза блеснули вызовом. — Они согласились увеличить бюджет вашего проекта, вы можете взять еще двух ассистентов, помимо меня, конечно.

Дэвид почувствовал смесь раздражения и невольного восхищения. Его скулы напряглись, а губы сжались в тонкую линию. Этот юноша был невероятно настойчив. И нисколько не преувеличивал, когда говорил, что в его мире нет ничего невозможного.

— И почему я должен согласиться на это? — спросил он, скрестив руки на груди, создавая физический барьер между ними.

— Потому что это выгодно для вашего исследования, — просто ответил Бостон, откидываясь на спинку стула с непринужденной грацией человека, уверенного в своей победе. — Больше ресурсов, больше помощи. И, — добавил он с легкой улыбкой, глядя в лицо Дэвиду, его взгляд на мгновение опустился к губам профессора, — Потому что я действительно хочу быть с вами.

Последняя фраза повисла в воздухе, наполненная невысказанным подтекстом. Дэвид почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее, а щеки предательски потеплели.

— Мистер Грин... — начал он, выпрямляясь и стараясь звучать максимально официально.

— Бостон, пожалуйста, — перебил его молодой человек, слегка наклонив голову и улыбнувшись той особой улыбкой, которая, как он знал, обезоруживала многих.

— Мистер Грин, — упрямо повторил Дэвид, сжав челюсти и постукивая пальцами по столу. — Я ценю ваш... энтузиазм, — он сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Но манипуляции и давление не лучший способ добиться чьего-то расположения.

— Согласен, — неожиданно признал Бостон, его плечи слегка опустились в жесте раскаяния, которое выглядело почти искренним. — И я прошу прощения за свои методы, — он опустил глаза, но лишь на мгновение, после чего снова посмотрел на Дэвида с обезоруживающей прямотой. — Но результат оправдывает средства, разве нет? Проект станет гораздо масштабнее, а это только в вашу пользу, — он подался вперед, его взгляд стал интенсивнее. — И я клянусь, что буду работать усерднее всех.

Дэвид внимательно изучал его лицо, пытаясь найти признаки притворства. Его брови сошлись к переносице, а губы сжались в плотную линию.

— Я не могу отказаться? — глубоко вздохнул профессор, не найдя в янтарной глади глаз Бостона ничего, кроме щенячьего восторга.

— Тогда я придумаю новый план по завоеванию вас, Дэвид, — произнес Бостон с мягкой улыбкой, и в его глазах промелькнул озорной огонек.

Дэвид моргнул, удивленный таким откровенным ответом, его руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Вы приняты, мистер Грин, — сказал он, наконец, выдерживая строгий тон. — Но с условием: больше никаких действий за моей спиной, — он поднял указательный палец, подчеркивая важность своих слов. — И вы будете делать всё, что я скажу, без исключений.

Улыбка Бостона могла бы осветить всю комнату. Он подался вперед, и его глаза засияли триумфом.

— Всё, что скажете, профессор, — произнес он с таким выражением, что щеки Дэвида слегка покраснели, — Но признаюсь, вы бы облегчили мне задачу, если бы согласились на свидание, — добавил он, и его голос стал ниже, интимнее.

— Бостон! — возмутился Коулман, нервно взглянув на дверь, чтобы убедиться, что та плотно закрыта. Его лицо теперь было пунцовым, а руки непроизвольно сжали край стола. — Это абсолютно неприемлемо!

— Молчу, — с видом полного покаяния Бостон поднял руки вверх, хотя искорки в его глазах говорили об обратном. — Обещаю быть профессиональным... по крайней мере, на людях.

Дэвид провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть румянец.

— Тогда начнем завтра, — поспешно сказал он, схватился за бумаги с такой силой, что один из листов смялся в его руке. — В лаборатории 302, в восемь утра, — произнес он отрывисто, стараясь восстановить контроль над ситуацией и своими эмоциями.

— Я буду вовремя, — пообещал Бостон, поднимаясь и одергивая пиджак с таким изяществом, будто это была сцена из рекламы дорогой одежды. — Возможно, даже раньше, с кофе для вас. Какой вы предпочитаете? — он слегка наклонил голову, изучая реакцию Дэвида. — Американо? Или, может быть, латте с корицей? Хотя корица была бы уместнее сегодня... Я исправлюсь!

Дэвид замер, нахмурившись. Тот факт, что Бостон пытался узнать его предпочтения, чтобы использовать их для сближения, одновременно раздражал и льстил ему.

— Это лишнее, мистер Грин, — отрезал он, поджав губы и выпрямив спину, словно готовясь к бою.

Бостон лишь улыбнулся, его глаза игриво блеснули.

— Решено, двойной эспрессо без сахара, — произнес он с таким уверенным видом, будто точно знал вкусы Дэвида. — До завтра, профессор, — добавил он, направляясь к двери с небрежной грацией, свойственной людям его уровня.

У самого выхода он обернулся, поймал взгляд Дэвида и добавил с обезоруживающей искренностью: — Я не разочарую вас, обещаю.

Дверь закрылась за ним прежде, чем Дэвид успел что-либо ответить. Профессор остался один, с бурей противоречивых эмоций внутри и стойким ощущением, что он только что заключил сделку с дьяволом.

Он откинулся в кресле, массируя виски. Бостон Грин был не просто богатым, избалованным студентом — он был настоящим стихийным бедствием, которое ворвалось в его упорядоченную жизнь и угрожало перевернуть всё с ног на голову. И самое тревожное — часть Дэвида была этому даже рада.