Глава 21.

Лиам Хоффман поправил манжету рубашки из голландского хлопка, стоимость которой превышала месячную стипендию среднего аспиранта. Ресторан «La Voile» на Ньюбери-стрит считался одним из самых изысканных в Бостоне, и именно здесь он назначил встречу Карлосу Веге. Их столик располагался в отдельной нише, скрытой от любопытных глаз, но с прекрасным обзором зала — идеальное место для тех, кто предпочитает контролировать окружение, оставаясь незаметным.

— Вечер перестает быть томным, — произнёс Карлос, рассматривая фотографии на экране планшета. — Никогда не думал, что непробиваемый сенатор Грин может так... увлечься. Да и кем?! Профессора физики? — он передал планшет своей спутнице, роскошной брюнетке в платье, больше обнажавшем, чем скрывавшем её формы.

— Видишь, Изабелла, — продолжил Карлос с едва скрываемым удовольствием, — вот почему все твои попытки привлечь внимание нашего уважаемого сенатора были обречены на провал. Ты просто не того пола.

Изабелла скривила губы, возвращая планшет:

— Возможно, ему просто не нравятся женщины, которых ты подсылал, Карлос. Не все ценят твой специфический вкус.

— Хватит, — оборвал Лиам, обмен любезностей брата и сестры. — Мы собрались не для обсуждения любовных предпочтений.

Он сделал глоток вина, позволяя себе насладиться моментом. Карлос Вега, несмотря на показную развязность, был одним из самых опасных людей в Бостоне. Семья Вега планировала взять под контроль значительную часть нелегального бизнеса на Восточном побережье, и их конфликт с империей Гринов длился не одно десятилетие.

— Насколько я понимаю, — продолжил Карлос, отослав Изабеллу к бару одним небрежным жестом, — Твой интерес в этом деле сугубо личный. Месть бывшему любовнику?

— Назовём это восстановлением баланса, — Лиам отрезал кусочек стейка, выполненного с идеальной прожаркой. — Александр должен был остаться со мной. Я дал ему всё: карьеру, связи, статус. И как он отплатил?

— И ты решил сделать его разменной монетой в нашей игре с Грином? — Карлос усмехнулся. — Как благородно.

— Благородство — роскошь, которую не могут позволить себе ни ты, ни я, — холодно ответил Лиам. — Тебе нужен рычаг давления на Грина, мне нужно проучить Александра. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Должен признать, я недооценивал тебя, Хоффман. — Карлос откинулся на спинку стула, изучая Лиама, представшего с новой стороны, — Оказывается, в тебе есть стальной стержень, который хорошо скрыт за этими дорогими тряпками и академическими регалиями.

— Наши отцы были деловыми партнёрами, помнишь? — Лиам позволил себе тонкую улыбку. — До того, как твой отец решил, что может играть не по правилам. И до того, как мой свёкр взял на себя управление после смерти моего отца.

Атмосфера за столом ощутимо похолодела.

— Осторожнее с упоминаниями прошлого, профессор, — в голосе Карлоса зазвучали стальные нотки. — Некоторые раны лучше не бередить.

— Просто напоминаю, что я не наивный учёный, которого ты можешь использовать и выбросить, — парировал Лиам. — У меня есть и свои интересы в этой игре.

— И каковы твои условия? — Карлос медленно покрутил бокал с вином, разглядывая рубиновую жидкость.

— Александр не должен пострадать физически, — твёрдо произнёс Лиам. — Никакого насилия, никаких... повреждений. Он нужен мне целым и невредимым.

— Как трогательно, — усмехнулся Карлос. — Ты всё ещё питаешь чувства к своей игрушке.

— Условия не обсуждаются, — отрезал Лиам. — Если хоть один волос упадёт с его головы...

— Да-да, ты отомстишь, призовёшь все силы ада и так далее, — Карлос небрежно махнул рукой. — Избавь меня от мелодрамы. Согласен, твой профессор останется нетронутым. Нам нужен рычаг давления, а не труп.

— Здесь всё, что тебе нужно знать о его расписании, маршрутах, привычках. — Лиам достал из внутреннего кармана пиджака флеш-карту, — Информация о системах безопасности в его доме и на факультете. Коды доступа к лаборатории.

— Впечатляюще, — Карлос взял карту. — А как насчёт слежки? Грин наверняка держит своего профессора под присмотром. Мне пришлось изощряться, чтобы приблизиться к любовнику мальчишки, а тут...

— Дэвид Коулман, — Лиам произнёс это имя и усмехнулся, сможет ли его друг когда-нибудь, его простить после того, что он сделал, — Встречается с сыном Грина. За ним следят как минимум два человека — один мой, второй, вероятно, МакКорника.

— МакКорник, — повторил Карлос с уважением. — Этот ирландец — единственная причина, по которой Грин до сих пор жив и на свободе. Ему бояться нечего, и те кто повстречался с ним единожды, выбирают смерть, нежели встать на его пути вновь.

— Именно поэтому ты не можешь трогать Дэвида, — пояснил Лиам. — Он слишком близок к семье Гринов. Его исчезновение вызовет мгновенную реакцию. А вот Александр... — он улыбнулся, — Александр — это личное. Грин не станет привлекать полицию или официально заявлять о похищении. Да и насколько я понял, МакКорник ненавидит Алекса, потеряйся тот, придворная шавка и палец о палец не ударит.

— Сенатор не из тех, кто прощает удары. — Карлос постукивал пальцами по столу, словно просчитывая варианты, — Ты понимаешь, что втягиваешь себя в очень опасную игру?

— У каждого из нас свои мотивы, — Лиам допил вино одним глотком. — Ты хочешь достать Грина, я хочу вернуть то, что принадлежит мне.

— Принадлежит? — Карлос рассмеялся. — Люди не вещи, профессор.

— Заканчивай с натациями, Вега, — холодно отрезал Лиам. — Твои руки по локоть в крови. Мне нужен результат, а не философские дискуссии о природе собственности.

Карлос медленно кивнул, и в его глазах появилось нечто, похожее на уважение:

— Договорились. Мы проведем операцию завтра вечером. Я лично прослежу, чтобы с твоим профессором обращались... деликатно.

— Как только Александр будет у вас, свяжитесь со мной. И помни — ни царапины. — Лиам подозвал официанта и расплатился за ужин.

— Какая трогательная забота, — Карлос неприятно усмехнулся. — Не волнуйся, когда мы закончим, твой бывший будет рад вернуться в твои объятия. После нескольких дней в компании моих людей даже самый гордый интеллектуал становится... сговорчивым.

Лиам на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Но затем он решительно кивнул и поднялся из-за стола:

— До связи.

***

Майский вечер был на удивление теплым и тихим. Александр вышел из лаборатории чуть позже обычного, проверив в третий раз все данные для презентации на конференции. День был продуктивным, а вечер обещал быть еще лучше.

Он улыбнулся, проверяя сообщение на телефоне — короткое, почти деловое приглашение на ужин. Александр заметил, что Харрисон не пытался быть романтичным хотя бы в сообщениях, они всегда были строго по делу — информация о месте встречи и если есть пояснения к дресс-коду. Сухие и лаконичные, как военные приказы. Это почему-то вызывало у Александра улыбку, а рука непроизвольно потянулась к месту оставленного Грином напоминания о их близости.

«Расслабься и получай удовольствие», — вспомнил он недавний совет Дэвида, потирая шею.

Может, и правда стоило хотя бы попытаться? Последняя неделя была... необычной. Александр до сих пор не мог точно определить свои чувства к происходящему.

Мужчина невольно улыбнулся, вспоминая вчерашний день. Он как обычно собирался домой после лекций, усталый, но довольный продуктивным днем. Коридоры университета постепенно пустели, хотя кое-где еще мелькали фигуры студентов, спешащих на вечерние занятия.

Он уже почти дошел до бокового выхода, когда почувствовал знакомое присутствие. Даже не видя Харрисона, Александр каким-то шестым чувством ощущал его приближение — что-то неуловимое менялось в воздухе, словно перед грозой.

— Ты рано, — только и успел произнести Александр.

Харрисон без единого слова обхватил его лицо ладонями и впился в губы с такой жадностью, будто не видел неделю, а не пару дней. Это был не нежный поцелуй любовника — это было клеймо собственника, метка, предупреждение всем остальным. Мощные руки Грина прижимали Александра к себе, не оставляя возможностей для маневра, а его язык бесцеремонно вторгался в рот профессора, заставляя подчиниться этому напору.

Где-то в глубине сознания мелькнула паническая мысль: «Нас могут увидеть!»

Любой проходящий мимо просто не мог не заметить двух мужчин целующихся посреди коридора. Если их застукают, скандал неизбежен, потому что одним из них был известный политик, а другой не менее известный в научных кругах профессор.

Но к удивлению Алекса, вместо того чтобы остановить Харрисона, эта мысль только обострила ощущения. Адреналин смешался с возбуждением, создавая головокружительный коктейль эмоций. Александр почувствовал, как его собственные руки, бесстрашно скользнули по пиджаку Грина.

Рядом с этим человеком страх исчезал. Не то чтобы Александр чувствовал себя неуязвимым — скорее, ему становилось безразлично, что думают другие. Он не пытался анализировать эту странную особенность своего состояния рядом с Харрисоном. Возможно, дело было в ауре абсолютной уверенности и силы, которую излучал Грин. Или в том, как он создавал вокруг них двоих невидимый барьер, отсекающий весь остальной мир.

Когда Харрисон оторвался от его губ, Александр забыл и возможных свидетелях, и о репутации, о чужих мнениях. Его дыхание сбилось, а в глазах наверняка читалось то самое голодное выражение, которое последнее время все чаще появлялось в присутствии Грина.

— У тебя остались дела? — хрипло спросил Харрисон, его глаза потемнели.

— Ничего, что нельзя отложить, — ответил Александр, удивляясь собственной готовности бросить все ради этого человека.

Так они и уехали вместе, под любопытными взглядами нескольких студентов, случайно оказавшихся в холле. Александру было все равно, с таким поведением сенатора, скоро все равно пойдут слухи.

Харрисон словно просочился во все сферы его жизни, методично и неотвратимо, как прилив, который невозможно остановить. Прошла всего неделя, а Грин уже «наследил» везде, где только мог. Если не считать вчерашний порыв, Харрисон не провоцировал лишние слухи, не афишировал их отношения, если эту странную связь вообще можно было так назвать.

И в отличие от Лиама, который сначала делал, а потом ставил перед фактом, Грин всегда спрашивал разрешения перед тем, как что-то сделать. Вот только спрашивал так, что отказать было почти невозможно — он вроде и задавал вопрос, но звучало это больше как утверждение, ожидающее лишь формального подтверждения.

Все началось с мебели. После того раза, когда они впервые по-настоящему занялись сексом, Харрисон предложил сменить обстановку в кабинете.

— В этом кресле, полагаю, у вас были определенные... моменты с Хоффманом, — сказал он тогда, проводя рукой по подлокотнику кожаного кресла, вернувшись в кабинет Алекса эти же вечером.

Александр тогда почувствовал, как краска заливает его лицо. Конечно, Харрисон был прав — это кресло, кабинет и сердце Александра хранили множество воспоминаний, о которых лучше было забыть. Лиам любил...

— Мы заменим всю мебель. Завтра. — Просто сказал Харрисон, словно это было самым естественным решением в мире.

Алекс открыл рот, чтобы возразить, все-таки кабинет был университетским имуществом, и такие перемены требовали согласования, бюджета, заполнения форм... Но что-то в глазах Грина заставило его просто кивнуть.

И действительно, на следующий день в кабинете Александра работала бригада грузчиков, а к вечеру новым было все — от шкафов до дверных ручек. Не только в его кабинете, но и в аудиториях, где он читал лекции, и даже в кабинете Дэвида были «обновления»

Лаборатория Дэвида тоже преобразилась — там появился отдельный, такой же, как у друга эргономичный стол с самым современным оборудованием и лучшим освещением. А вот Хоффману доступ в лабораторию закрыли, объяснив это «конфликтом интересов». Александр возражал, но не слишком настойчиво, видя отрешенность и снисходительность Дэвида, что видимо, свыкся с фактом, что мужчин этой семьи не остановить.

Была решена и проблема с Джейсоном. Александр до сих пор не знал, как Грин уговорил одного из ведущих биологов Калифорнийского университета взять его бывшего партнера под свое крыло, но теперь у Джейсона был новый куратор, новое оборудование и строгий запрет приближаться к Александру.

Вчера, лежа в постели Харрисона, наблюдая, как тот просматривает какие-то документы, опираясь на изголовье кровати, Александр впервые осознал глубину происходящих изменений.

— Ты всегда так поступаешь? — спросил он тогда, обводя пальцами мышцы пресса Грина.

— Как? — не отрываясь от планшета, ответил Харрисон.

— Забираешь всё, к чему прикасаешься, под свой контроль. Перестраиваешь мир под себя.

Харрисон отложил документы и посмотрел на Александра с неожиданным вниманием.

— Я устраняю препятствия, — сказал он после паузы.

— Препятствия для чего?

— Для того, что важно.

В этом весь Грин — краткие, выверенные фразы, лишенные лирики, но содержащие больше смысла, чем часовые признания. Что именно было важно для Харрисона, он не уточнил, а Александр не решился спросить. Возможно, потому что боялся услышать ответ, в котором не фигурировал бы он сам.

Вспоминая этот разговор сейчас, стоя на парковке, Александр почувствовал странное смешение чувств. С одной стороны, эта всеобъемлющая забота Харрисона, его готовность решать проблемы еще до того, как они становились проблемами, давала ощущение защищенности, которого Александр не испытывал никогда прежде. С другой — в этом было что-то пугающее, будто его собственная жизнь постепенно перестает быть его собственной, а Александр все еще стремился к независимости.

Университетская парковка в это время суток была почти пуста. Несколько машин преподавателей, задержавшихся допоздна, да пара автомобилей технического персонала. Александр нажал кнопку на брелоке, и его Audi , еще один «подарок» от Харрисона, от которого он не смог отказаться, мигнула фарами, приветствуя хозяина.

«Безопасность — прежде всего, — вспомнил он слова Харрисона, когда тот настоял на замене вполне себе приличного авто. — Это не обсуждается».

Эта забота была по своему трогательной, не романтичной, не показательной, но по-своему интимной. Будто, Харрисон взял на себя ответственность за каждый аспект его существования. И хотя иногда его действия казались чрезмерным, чаще всего Александр ловил себя на мысли, что ему нравится это чувство — быть объектом такого сосредоточенного внимания, при этом Грину удавалось сохранять минимальную видимость того, что Алекс еще хоть что-то решает.

Александр был всего в нескольких шагах от машины, когда боковым зрением заметил движение. Инстинктивно обернувшись, он увидел мужчин, которые двигались к нему с двух сторон с таким выражением лица, что сомнений в их намерениях не оставалось.

Первой мыслью было бежать, но куда? Вторая мысль — закричать, но парковка была пуста, а до ближайшего корпуса слишком далеко. Третья мысль, самая отчаянная — позвонить Харрисону, но телефон был в сумке, которая висела на плече.

Александр попытался сделать шаг к машине, но в этот момент перед ним возник еще один мужчина, словно материализовавшийся из воздуха. Высокий, с военной выправкой и совершенно безэмоциональным лицом.

— Профессор Райнер, — произнес он с легким акцентом. — Пожалуйста, без глупостей.

Мозг Александра лихорадочно анализировал ситуацию. Они знают его имя — значит, это не случайное нападение. Они действуют слаженно, профессионально — значит, это не студенческая шутка. Они не скрывают своих лиц — значит, либо это не криминал, либо... либо они не планируют оставлять свидетелей.

Последняя мысль вызвала приступ паники, но Александр заставил себя дышать глубоко и размеренно.

«Думай, — мысленно приказал он себе. — Используй то, что у тебя есть».

— Что вам нужно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Вы, — просто ответил мужчина. — Сядете в машину сами или помочь?

Темный минивэн с тонированными стеклами медленно подъехал к ним, словно подтверждая слова говорившего. Александр машинально отметил, что на машине не было номеров.

В его памяти внезапно вспыхнул вчерашний разговор с Харрисоном. После всей той страсти, после того, как он, наконец, выговорился, и Алекс уже засыпал, Харрисон произнес слова, которые тогда показались случайными:

— Если что-то пойдет не так... или ты решишь сбежать, просто помни, что я найду тебя. Где угодно. Найду и верну.

Александр тогда лишь усмехнулся, принимая это за проявление свойственной Грину излишней собственнической натуры, теперь же эти слова звучали как пророчество.

— Кто вы? — продолжал он тянуть время, надеясь, что кто-нибудь появится на парковке.

— Люди, которые хотят задать вам пару вопросов, — мужчина сделал шаг вперед. — Последний раз предлагаю по-хорошему.

Александр понимал, что у него нет шансов. Он мог закричать, мог попытаться бежать, мог даже попробовать отбиваться. Но результат был бы один — только с большим количеством боли и унижения.

В этот момент он сделал то, чего они явно не ожидали — улыбнулся.

— Господа, полагаю, вы меня с кем-то перепутали, — спокойно произнес он. — Я всего лишь профессор физики. У меня нет ни денег, ни доступа к секретной информации. Если это похищение, то вы выбрали не самую выгодную цель.

Его разум работал на предельных скоростях, анализируя все возможные мотивы похищения. Если это связано с его исследованиями, то, возможно, ему удастся объяснить, что все его работы опубликованы и находятся в открытом доступе. Если это выкуп, то... тут его мысли запнулись. Кто станет платить за него? Университет? Маловероятно. Мама? У нее нет денег. Дэвид? Тем более нет. Лиам? Или...

Харрисон.

Эта мысль возникла внезапно, как вспышка. Конечно, Харрисон Грин — единственный человек, у которого есть и средства, и, возможно, желание вернуть его. Но откуда похитителям знать об их отношениях? Они ведь никак не афишировали свою связь.

— Профессор, — прервал его размышления мужчина, — Мы прекрасно знаем, кто вы. И у нас нет времени на светские беседы.

В следующий момент двое других мужчин оказались рядом с Александром. Один из них выхватил сумку с его плеча, другой схватил его за руку чуть выше локтя, сдавив так сильно, что Александр невольно вскрикнул.

— В машину, — не терпящим возражений тоном произнес первый мужчина.

Именно тогда, когда Александра уже почти затолкали в минивэн, он заметил на запястье одного из похитителей татуировку — замысловатый узор, напоминающий букву V, переплетенную с рогами быка.

Эта деталь, такая несущественная в масштабе происходящего, почему-то запомнилась ему с фотографической четкостью. Возможно, мозг хватался за любую мелочь, чтобы не погрузиться в панику полностью. Внутри минивэна его грубо усадили на сиденье между двумя мужчинами. Третий, тот, что говорил с ним, сел впереди, рядом с водителем — четвертым участником этой слаженной операции.

— Наденьте ему это, — скомандовал он, передавая назад черную повязку.

Прежде чем Александр успел что-либо возразить, мир вокруг него погрузился в темноту. Он почувствовал, как его запястья стягивают наручники.

— Послушайте, — попытался он еще раз, — Это какая-то ошибка. Я не...

— Заткнись, — грубо оборвал его один из похитителей. — Не хотелось бы тебя вырубать, но если продолжишь болтать — придется.

Минивэн тронулся с места. Александр почувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он пытался сохранять спокойствие, но это становилось все труднее.

Одна мысль пульсировала в его сознании: «Харрисон найдет меня».

И следом за ней, ироничная и отрезвляющая: «Если, конечно, я ему действительно нужен».