Глава 18.

Работа в кабинете сенатора Грина проходила под звуки Бостонского симфонического оркестра, тихо льющихся из незаметных динамиков. Безупречно подобранная мебель, дорогие аксессуары, тяжёлые портьеры — всё создавало атмосферу власти, утончённости и вкуса. Только вот хозяин кабинета ни музыки не слышал, ни окружения не замечал.

Харрисон сидел за массивным столом, даже не пытаясь вникнуть в таблицы на экране. К этому времени вся основная работа обычно уже закончена, но сегодня его руки безвольно лежали на подлокотниках, а взгляд то и дело соскальзывал к телефону, в ожидании ответа на свои сообщения.

Открыв вкладку камер лекционных залов и лабораторий, Харрисон безошибочно выцепил из всех работников факультета фигуру Алекса. В небольшой лаборатории на другом конце города, где сейчас, вероятно показывал студентам опыт. Харрисон с жадностью впитывал каждый жест Александра. Как профессор выглядел, склонившись над микроскопом, с этим особым выражением сосредоточенности, которое делало его почти недосягаемым, как улыбнулся, услышав тихий вздох студентов, оглядываясь на экран за его спиной.

Тихо рыкнув, Грин выключил трансляцию. Было невыносимо видеть, что тот, кто так взбудоражил его, продолжает жить так, словно события прошлой недели были просто досадным недоразумением.

Харрисон резко встал, подошёл к окну, затем так же резко вернулся к столу. Дважды поправил идеально ровную стопку бумаг, передвинул настольный календарь на миллиметр влево. Его галстук был завязан безукоризненно, но он всё равно коснулся узла, проверяя его.

Уже почти неделя прошла с того утра, когда он отвёз профессора домой. Александр игнорировал все знаки внимания, отказываясь выходить на связь, оставив после себя странную пустоту. Грин взглянул на экран телефона, что все так же остался тёмным, и Харрисон отвернулся от него с таким презрением, будто именно он стоял на его пути к Алексу.

Грин снова встал, подошёл к бару в углу кабинета, и налил себе воды, хотя рука в привычном жесте сначала легла на графин с виски, но он быстро отказался от этой мысли. В пару больших глотков, Грин опустошил стакан, поставив его на место. Заметив, что его пальцы оставили влажные следы на полированном стекле, и тщательно протер стакае платком из нагрудного кармана.

Грин не мог внятно объяснить даже себе, чего он именно хочет от профессора, и поэтому не делал попыток встретиться с Алексом лично. Оправданием конечно стала работа, и завал с делами теневого бизнеса. Была ли в этом хоть какая то логика, Харрисона не волновал, было просто приятно думать, что он ограничился неотвеченными сообщениями, подарками и сообщениями не потому что боится сорваться, а потому что занят. Он снова проверил телефон.

Сообщение Александра, что тот прислал в начале недели, в ответ на приглашение, было последним в их переписке: «Джейсон ушел, надеюсь ты рад. У тебя была возможность получить желаемое, но ты отказался. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся».

Харрисон непроизвольно сжал кулак, перечитывая послание.

Он уже дважды набирал сообщение водителю, что едет в MIT, и дважды отменял приказ. И это была лишь верхушка его внутренней борьбы. Часть его жаждала поехать и поставить Алекса на место, напомнив, что тот уже принадлежит ему, хочет того сам профессор или нет. Другая часть буквально кричала, что нельзя дать Александру вновь повлиять на него, напоминая, что есть только один человек, с кем можно не контролировать свои эмоции и мысли.

Харрисон откинулся на спинку, чуть покачиваясь в кресле. Нет, дело не только в том, что он боится своих эмоций, он боится реакции Алекса. Грин никогда не позволял себе столь эмоционального проявления, как в то утро, и не мог простить себе тот подавленный вид Алекса после его вспышки. Обычно идеально контролируемый гнев вырвался наружу, напугав больше, чем когда пальцы Грина сжались на шее профессора.

Пальцы снова потянулись к телефону, но на полпути замерли. Харрисон резко отдёрнул руку, и вместо этого, взял папку с документами и попытался погрузиться в работу, игнорируя разговоры в приемной.

***

Перед дверями кабинета сенатора мисс Чен облегченно вздохнула, заметив приближение Грега. Миниатюрная женщина с безупречной осанкой и острым взглядом, прижимая к груди папку, как щит.

— Мистер МакКорник, — произнесла она, когда Грег оказался в нескольких шагах, и её голос, обычно уверенный и четкий, звучал почти умоляюще. — Как хорошо, что вы зашли!

Грег замедлил шаг, нахмурившись.

— Мисс Чен?

Она бросила нервный взгляд на закрытую дверь кабинета.

— Мистер Грин... не в настроении, — произнесла она тихо, и её обычно невозмутимое лицо выражало искреннюю тревогу. — Третий день подряд, он никого не принимает, едва просматривает документы... — Она замолчала, прикусив губу. — Сегодня утром Джессика Палмер представила новую стратегию для предвыборной кампании, и он... — Мисс Чен поморщилась, вспоминая. — Он разнёс её работу в пух и прах, бедняжка вышла из кабинета в слезах, я думала, у неё сердечный приступ случится.

Грег тихо присвистнул. Джессика была одним из лучших пиар-стратегов на восточном побережье, Харрисон переманил её из команды губернатора Нью-Йорка, заплатив баснословные деньги.

— Весело у вас тут, — кивнул он. — Спасибо за предупреждение..

— Он должен подписать всё это сегодня, — Мисс Чен протянула документы, и в её глазах читалась почти отчаянная мольба. — Я утром уже приносила, но он даже не взглянул. Может быть, вам удастся...

Грег взял папки, добавляя их к тем, что уже нёс.

— Конечно, — уверенно кивнул он. — И передайте Джессике, пусть свяжется со мной сегодня вечером. Я всё улажу.

— Спасибо, мистер МакКорник. — Мисс Чен с благодарностью выдохнула,

—Вы единственный, кто может... — она снова бросила взгляд на дверь, не закончив фразу.

— Не преувеличивайте, мисс Чен. У всех бывают плохие дни.

С этими словами Грег обошёл её и, не постучав, вошёл в кабинет Грина.

— Ну и что это за выражение лица? — спросил Грег, его улыбка сменилась настороженным выражением лица, когда их взгляды встретились. Он молча положил перед Грином документы. Всматриваясь в столь родное, но выглядящее почти незнакомым, лицо.

— Что это? — Харрисон кивнул на документы, в его глазах мелькнуло раздражение, тут же сменившееся подобием радости от встречи с Грегом.

— Деменция — страшная штука, — улыбнулся Грег, садясь в кресло напротив, — Отчёт о передвижениях Карлоса Вега за последнюю неделю. Он становится слишком... заметным.

Харрисон открыл папку, но его глаза скользили по строчкам, не воспринимая информацию. Он несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться, затем машинально поправил запонку на левой манжете, и взглянул на Грега.

— И?

— И? — Грег вздохнул, откидываясь в кресле и демонстративно закатив глаза, —Хар, ты меня вообще слушаешь? Вега и его люди становятся всё смелее. Они ведут открытые переговоры с нашими союзниками, пытаются переманить их на свою сторону. Семья Донованов уже замечены в сотрудничестве, а ты сидишь здесь и мечтаешь о своём профессоре.

Харрисон резко захлопнул папку.

— Не рычи, — сказал он холодно. — Я прекрасно осведомлён о ситуации и с Вега, и о Донованах тоже.

— Правда? — Грег поднял бровь, и с нескрываемой иронией в голосе продолжил, — Тогда почему ты ничего не предпринимаешь?

Харрисон встал, подошёл к окну, глядя на город. Его отражение в стекле выдавало напряжение: сжатые губы, глубокая складка между бровей. Он засунул руки в карманы, чтобы скрыть от Грега легкий тремор. Бостон был его городом — каждая улица, каждый район. Он работал слишком долго и слишком усердно, чтобы какой-то выскочка вроде Карлоса Вега мог пошатнуть его позиции.

— Потому что я жду, — ответил он спокойно. — Пусть думает, что я ослабил хватку. Выйдет из тени, тогда-то мы и ударим.

Грег покачал головой, выражение лёгкой насмешки не сходило с его лица.

— В прошлом месяце ты сказал так же, а между тем, Вега становятся всё наглее. Последняя партия оружия, которую мы должны были получить, исчезла по пути в порт. На двух наших складах были обыски федералами после «анонимного звонка».

Харрисон повернулся, его глаза сузились. Грин знал, что партнеры ждут от него решительных действий, но интуиция подсказывала ждать. Дать время верхушке Вега поверить, что Харрисон теряет позицию. Но именно он благодаря неумелым играм Карлоса, его показательным выступлением против Грина и семьи, Харрисон вычислит всех неверных и накроет их одним разом.

— Что с Паркером? — спросил Грин, внезапно меняя тему.

Грег раздраженно вздохнул, но ответил:

— Вернулся из Цюриха четыре дня назад. Я говорил тебе об этом вчера, и позавчера, и до этого. Хочешь стикер напишу?

— Они видятся? — в голосе Харрисона появилась хрипотца, от сдерживаемого гнева, что это парень все же вернулся в Бостон. А мысли что, Алекс хотел бы сохранить с ним отношения, только усиливали эффект.

— Только в лаборатории факультета биологии, — ответил Грег с лёгким оттенком усталости, его действительно начала утомлять вся эта ситуация, —Никаких личных контактов вне университета.

Харрисон кивнул, плечи немного расслабились, но взгляд оставался напряжённым.

— Хорошо. Что ещё?

— Об Алексе или работе поговорим? — Грег поднял бровь, с вызовом глядя на Грина.

— Грег... — Харрисон предупреждающе сощурился, но в его глазах тут же мелькнуло что-то похожее на стыд.

— Люди Веги из наружки пропали, — Грег заговорил привычно серьезным тоном, — Наши уже более сорока восьми часов никого не видели. Как-то мне это не нравится.

В этот момент, Харрисон, наконец, смог сосредоточиться на том, что говорит Грег. Что бы не тревожило душу Грина, семья оставалась на первом месте. Через месяц будет объявлено о помолвки Бостона и Дэвида, и к этому мероприятию все должно быть решено.

— Внедрили людей в окружение?

— Вряд ли.

— Усиль наблюдение, — приказал Грин, и впервые за время их разговора его голос звучал как голос Харрисона Грина, которого знал Грег и боялись конкуренты, — На всякий случай, отправь людей присмотреть за родителями Дэвида, не хватало, что бы люди говорили, что став зятем семьи Грин, он обрек свою семью на смерть. Бостон потом нам этого не простит.

Грег кивнул, делая заметку в своём телефоне.

— Брэдли все сделает в лучшем виде.

Харрисон вернулся за стол, взял папку и на этот раз действительно начал читать содержимое. С каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее.

— Сеть Вега растёт слишком быстро, — пробормотал он, проводя рукой по подбородку, — Откуда ресурсы?

— Выясняем, — ответил Грег, наблюдая за переменой в друге с тихим удовлетворением. Наконец-то хоть что-то привлекло его внимание. — Есть подозрение, что у него появился покровитель из Азии.

— Интересно, — Харрисон задумчиво постучал пальцами по столу, а его глаза сузились. — Очень интересно.

Он пролистал ещё несколько страниц, губы его беззвучно двигались, словно он проговаривал какие-то мысли. Затем произошло то, что злило Грега последние дни все больше, концентрация Грина, как пришла, так же внезапно и исчезла. Взгляд Харрисона снова стал отсутствующим, плечи немного опустились, а пальцы машинально потянулись к запонке на манжете.

— Подарок доставили? — спросил он, и Грег с трудом сдержал вздох разочарования. Вот оно, опять.

— Если ты о книгах, то когда я пришёл, они лежали на столе твоей секретарши, — ответил он, не скрывая лёгкой иронии в голосе.

Лицо Харрисона резко похолодело, челюсть напряглась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он медленно закрыл папку и положил её на стол.

— Не отправили?

— Вернули!

— Вот как, — произнёс он тихо, и в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике.

Грег наблюдал за ним с выражением, в котором смешивались раздражение и беспокойство. В такие моменты он понимал, почему люди боятся Грина — даже не зная о его теневой деятельности.

— Хар, — осторожно позвал Грег, когда тишина затянулась, — Что с тобой происходит?

Харрисон поднял взгляд, и на мгновение Грег увидел в его глазах несвойственное бессилие. Это длилось всего секунды: дрогнувшие веки, уголки губ, что опустились вниз, еле заметное движение кадыка, но достаточно, чтобы понять, что Харрисон действительно в растерянности.

— Тебе не стоит переживать, — Харрисон заговорил мягко, успокаивающе, выпрямляясь в кресле и возвращая на лицо привычную маску уверенности, — Просто сосредоточься на Веге.

Грин понимал, что обмануть Грега ему не удастся ни ласковыми словами, ни мило состроенной моськой, но так же знал, что пока он сам не решится заговорить о проблемах, тот не станет копать. Харрисон ценил это больше всего в мужчине, им не требовались слова для понимания, не нужны были показательные выражения привязанности и заботы. Один кивок и одобрение в глазах, и Харрисон наполнялся теплом, зная, что Грег всё ещё с ним.

— Так, что у нас дальше на повестке дня? — меняя тему, нарочито бодро заговорил Грег, потянувшись к бумагам на столе. — О, вот! Мы выявили крысу. Один из людей Донована передавал информацию людям Веги.

Глаза Харрисона сузились, в них появился знакомый хищный блеск, словно внутренний переключатель щёлкнул, активируя совершенно другого человека. Нервозность и рассеянность испарились, сменившись холодной сосредоточенностью. Грег искренне рассмеялся, когда Грин хлопнул в ладоши, деловито потирая их.

— Где он? — голос Харрисона стал ниже, в нём появились бархатистые нотки, которые предвещали неприятности для его врагов.

— Ждёт тебя, — Грег говорил с той улыбкой и умилением в глазах, что появляется когда смотрят на любимое чадо, только что порадовавшее родителей новой поделкой. Он знал, что Харрисону нужно было отвлечься, сбросить напряжение, и допрос с пристрастием может стать тем, что поможет привести его в чувство.

Харрисон встал, расправляя плечи. Движение было плавным, хищным, полным той грации, которая так завораживала всех, кто его знал. В глазах загорелся живой интерес, а на губах появилась лёгкая улыбка — не та очаровательная, предназначенная для публичных выступлений, а более искренняя, и невероятно опасная.

— Поехали, — сказал он просто, но в этом коротком слове было столько предвкушения, что Грег не смог сдержать ответной улыбки.

Возможно, Райнер и выбивал Харрисона из колеи, но некоторые вещи никогда не менялись. Грег был готов расцеловать предателя за то, что тот напомнил Грину, кем он на самом деле являлся.

* * *

Склад, принадлежащий семье Грин внешне ничем не отличался от десятков других подобных строений в промышленном районе Бостона. Потрёпанное временем здание с облупившимся фасадом, ржавыми металлическими конструкциями и запылёнными окнами. Однако внутри он был оборудован по последнему слову техники: камеры наблюдения, сканеры движения, бронированные двери. И, конечно, специальная комната в дальнем углу — звуконепроницаемая, с хорошей вентиляцией и дренажной системой в полу.

Когда Харрисон и Грег вошли в неё, трое мужчин в тёмных костюмах почтительно расступились, опуская взгляды. В центре комнаты, привязанный к металлическому стулу, сидел Майкл Дэвис — мужчина средних лет, что занимал одну из руководящих должностей в компании семьи Донован. Его лицо уже было украшено стараниями подчиненных, правый глаз заплыл, а запятнанная кровью рубашка разошлась на швах, обнажая бледную кожу, с наливающимися ссадинами.

— Мистер Грин, — увидев вошедших, выдохнул Дэвис, а в его глазах вспыхнула надежда. — Это какая-то ошибка...

Харрисон не удостоил его ответом, начав медленно раздеваться. Он лишь мимолетно взглянул на предателя, когда аккуратно повесив пиджак на спинку стоявшего в углу стула, начал закатывать рукава. Грин чуть приподнял руку, безмолвно прося Грега о помощи. Мужчина забрал из рук Харрисона запонки, и приспустил отворот рукава, чтобы тот не сковывал движения. Встретившись взглядами, Грег улыбнулся и одобрительно кивнул. Лицо Грина изменилось: черты заострились, скулы будто стали выше, а в глазах появился тот особый блеск, который всегда завораживал Грега — смесь предвкушения и страсти.

Грег прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он чувствовал, как учащается его пульс, как тепло разливается по телу, наблюдая за тем, как Харрисон преображается, сбрасывая маску законопослушного гражданина. В отличие от предыдущих подобных «разговоров», которые он обычно брал на себя, сегодня Грег не собирался вмешиваться. Ему было интересно, нет, даже необходимо, увидеть, как Харрисон выплеснет накопившуюся фрустрацию.

— Майкл, — заговорил Харрисон, его голос звучал так ласково, так интимно, что у одного из подчинённых, что впервые видел босса в работе, дёрнулось плечо, а по спине пробежала дрожь. — Ты знаешь, почему ты здесь?

— Мистер Грин, — начал Дэвис, его кадык судорожно дёрнулся при сглатывании, а в глазах появился животный ужас. — Это недоразумение, я никогда бы не...

Грег на секунды задержал дыхание, расплывшись в удовлетворённой улыбке, подавшись вперед, он ловил каждое движение Грина. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких Дэвиса с влажным, хлюпающим звуком. Харрисон нанёс его с невероятной точностью — не слишком сильно, чтобы не сломать рёбра и не вызвать потерю сознания, но достаточно болезненно, чтобы жертва скорчилась, насколько позволяли верёвки, широко открывая рот в беззвучном крике.

— Внимательнее, — почти лениво заговорил Харрисон, когда Дэвис восстановил дыхание, тяжело хрипя. Его рука, всё ещё сжатая в кулак, медленно разжалась, и Грин нежно, почти любовно провёл костяшками пальцев по щеке Дэвиса, размазывая струйку крови из разбитой губы. — Я спросил, знаешь ли ты, почему ты здесь.

Грег почувствовал, как его собственное дыхание стало глубже, тяжелее. Бросив взгляд на подчиненных, он увидел ту же смесь страха и восхищения, что испытывал сам — они боялись Харрисона, но не могли оторвать глаз от его действий, завороженные грацией, с которой Грин переходил от ласки к жестокости и обратно.

— Да, — Дэвис сглотнул, опустив взгляд, капля пота медленно стекла по его виску, смешиваясь с кровью. — Знаю.

— Хорошо, — сказал он, проводя пальцем по шее Дэвиса, останавливаясь на пульсирующей яремной вене. — Тогда перейдём к главному. Я хочу знать всё: с кем ты контактировал, как происходила передача информации, и что именно ты сообщил. И давай без лживых прелюдий, времени и так мало.

Его голос был мягким, шёлковым, но в нём звучала такая опасность, от которой у всех присутствующих пробежал холодок по спине.

Следующий час прошёл в методичном выбивании информации. Харрисон действовал безупречно — каждое движение рассчитано, каждый удар достиг цели, каждая пауза идеально выверена, чтобы дать жертве надежду и тут же разбить её. Он не повышал голоса, не угрожал, просто делал свою работу с той же тщательностью, с которой офисные клерки заполняют отчёты.

Грег наблюдал с нескрываемым интересом, в какой то момент он еле слышно отдал приказ, принести воды, так как от учащенного дыхания во рту пересохло. От одного вида горящих глаз Грина, того, как он проходится языком, по губе — в низу живота растекалось тепло, граничащее с возбуждением. В такие моменты, когда Харрисон был в своей стихии — полностью контролируя ситуацию, зная точно, какой результат хочет получить и как его достичь, Грег не мог отвести от него взгляда. Это был тот Харрисон Грин, которого знали и уважали в каждом уголке Бостона, а не задумчивый, рассеянный мужчина, что видел Грег который вечер подряд.

В конце концов, Дэвис, рассказал всё, что знал — имена, даты, места встреч и суммы предполагаемых контрактов, его голос превратился в хриплый, прерывающийся шёпот, а лицо блестело от слёз, пота и крови.

Харрисон отошёл к небольшому столику в углу комнаты, вытирая руки полотенцем. Белоснежная рубашка, теперь украшенная брызгами крови на рукавах, прилипла к его телу, подчёркивая каждую линию мышц, и натягиваясь на плечах при каждом движении.

— Спасибо за сотрудничество, Майкл, — сказал он, не оборачиваясь, его голос звучал почти нежно, с тем особым тембром, который появлялся только после подобных «разговоров» или секса. — Ты был... полезен.

Дэвис начал благодарить его, слова путались и перемежались всхлипами, очевидно думая, что это означает пощаду, но Харрисон лишь кивнул одному из своих людей, короткий, едва заметный жест, полный абсолютной власти и не требующий объяснений. Тот без лишних слов достал пистолет и выстрелил Дэвису в затылок.

Харрисон не стал оценивать результат работы подчиненного. Он закончил вытирать руки и подошёл к Грегу, его глаза всё ещё горели тем особым огнём, который постепенно затухал, возвращаясь к обычному расчётливому блеску. Но в этот момент, в полумраке комнаты, с каплями чужой крови на рубашке и лице, он выглядел потрясающе, как воплощение той части человеческой натуры, которую большинство старается подавить и скрыть.

— Давай завтра устроим маленький перформанс, — улыбнулся Грин, обращаясь к Грегу протягивая руку, и в его улыбке читалось то удовлетворение, которого Грег не видел уже давно. Напряжение, сковывавшее его тело последнее время, частично рассеялось, уступая место знакомой, опасной грации. — Этот склад на Лексингтон-стрит, о котором говорил Дэвис, как думаешь, лучше спалить или взорвать?

Грег невольно облизнул губы, чувствуя, как собственное возбуждение медленно утихает, сменяясь глубоким удовлетворением. Харрисон возвращался — тот Харрисон, которого он знал, тот, по которому он уже успел соскучиться.

— Там, скорее всего наш товар, сначала вывезем, потом спалим, — ответил Грег, расправляя рукава и передавая запонки, стараясь, чтобы голос звучал профессионально, несмотря на то, что каждый нерв в его теле всё ещё звенел от только что увиденного представления.

— Я хочу, чтобы Вега получил сообщение, которое не сможет игнорировать, — продолжил Харрисон, и в его голосе прозвучала та власть, которая вызывала в подчиненный необъяснимый трепет и страх.

— Хочешь, получит, какие вопросы то, — Грег говорил спокойно, с нотками снисхождения, как с ребёнком, которого наконец-то удалось заинтересовать игрушкой вместо запретного лакомства. — Думаю, Райан и его команда справятся лучше всего.

Подчиненные молча упаковывали тело Дэвиса в пластик, старательно избегая смотреть на боссов. Было что то необъяснимо интимное в их разговоре, и каждый кто становился свидетелями их взаимодействия, стыдливо опускали взгляд.

Харрисон сел на стул, стоявший у стены. Несмотря на только что совершённое хладнокровное убийство, его дыхание было ровным, пульс спокойным, лишь алые капли были единственным свидетельством произошедшего. Но Грег видел то, чего не замечали другие — лёгкую расслабленность, мягкость линии рта, почти невидимую искру удовлетворения во взгляде.

— От Алекса ничего? — внезапно спросил Грин, глядя на тело Дэвиса. В этом вопросе, заданном так буднично и одновременно так неуместно, в этой комнате, пропитанной запахом крови и пороха, было что-то столь трогательное, что Грег невольно улыбнулся.

Он вытер случайно попавшую на щеку Грина каплю крови :

— Ему сейчас не до тебя.

Харрисон повернулся к Грегу, и в его взгляде мелькнуло что-то схожее со страхом и слабостью. Что-то настолько контрастирующее с тем, что Грин только что сделал с Дэвисом, что Грег на мгновение застыл, поражённый этой трансформацией. Он даже на секунды засомневался, этот ли человек, что так болезненно отреагировал на отсутствие внимания со стороны профессора, только что практически чуть не забил до смерти человека.

— Люди, охраняющие Дэвида, сообщили, что в MIT большой скандал. Многие статьи Райнера, его команды, в том числе и нашего Дэвида, пытаются отменить. Все что выпущено под руководством профессора, перепроверяют, ставя под сомнение его компетентность.

— Подробности?

Грег вздохнул, но послушно открыл на телефоне сайт научного журнала, который ему скинули.

— Вот, смотри, — он повернул экран Харрисону, облокачиваясь тому на плечо. — Несколько ученых из Калифорнии опубликовали статьи на разных ресурсах, утверждая, что методология исследования была нарушена, а результаты сфальсифицированы.

Харрисон внимательно просматривал статью, его лицо становилось всё более мрачным.

— Имена?

— Так,— пролистывая дальше, Грег потер переносицу, — Вот. Профессор Майкл Хиггинс и доктор Сара Лоуренс, — ответил Грег. — Они работают в смежных областях и вообще непонятно с чего бы эти выпады. А вот здесь, — он открыл ворую ссылку, — Другой научный журнал публикует статью о том, что работа Александра которой заинтересовался ЦЕРН, была плагиатом исследования японской лаборатории десятилетней давности.

— Узнай, кто стоит за ними, — Харрисон вернул телефон, его глаза стали почти чёрными от гнева. — Что-то мне подсказывает, что ответ я уже знаю.

Грег внимательно посмотрел на Харрисона.

— Ты уверен, что хочешь вмешиваться? — спросил он осторожно. — Академический мир имеет свои правила, да и профессор ясно дает понять, что не хочет твоей помощи.

Харрисон встал, медленно опустил рукава рубашки, застёгивая манжеты. Его движения были спокойными, методичными, но Грег слишком хорошо знал его, чтобы не заметить вновь проявившуюся ярость.

— Мне может пойти еще разрешение у него спросить? — Грег лишь усмехнулся, ничего не ответив.

— Кстати, — добавил Грин, — Давай ка проверим, нет ли связи между этими статьями и нашим другом Карлосом Вега.

«Где этот деканишка, и где Вега...», — подумал Грег, но спорить не стал. Он знал, что когда Харрисон в таком настроении, высказываться бесполезно. Да и не хотелось ему этого — слишком приятно было видеть прежнего Грина, жёсткого, решительного, безжалостного, после стольких недель его задумчивости и рассеянности.

— Проверим, от чего ж не проверить, — ответил он, похлопав Грина по плечу. — Что-нибудь ещё мой господин?

Харрисон надел пиджак, тщательно поправляя рукава, чтобы скрыть пятна крови на рубашке.

— Да, — сказал он, кивнув на пластиковый пакет, который выносили из комнаты. — Сделай так, чтобы его нашли. Я хочу, чтобы все знали, что происходит с теми, кто предаёт семью Грин.

— Слышали ребята? Босс хочет сделать из него рождественскую елку.

— И пришли мне эти статьи про Александра. Все, до единой. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.

С этими словами Грин вышел, оставив Грега с лёгкой улыбкой на лице. Он был рад видеть Харрисона Грина в его лучшей форме — безжалостного, сосредоточенного и смертоносного. Это был человек, которого боялся весь преступный мир Бостона, человек, который, хоть и получил мафиозный клан, как приложение к жене, но приумножив деньги и влияние, построил огромную империю.

И если для пробуждения этого человека потребовалось разбитое сердце и ревность... что ж, Грег был не против. Даже если ему придётся собрать досье на пару надоедливых академиков и выяснить, кто стоит за очернением репутации этого несчастного профессора.

— Ты со мной? — послышался нетерпеливый голос Грина.

— Да.

Грег смахнув с рукава невидимую пыль, вышел за Грином не спрашивая куда они направятся. По сути, это и был его жизненный путь — поддерживать и следовать рядом с Харрисоном Грином, куда бы тот ни направился. Даже если дорога вела через лужи крови, интриги и сложную игру власти с восходящей звездой преступного мира Бостона.

Вслед боссов смотрели подчиненные, ничуть не удивившись отданным приказам планам. Одно они знали точно, ближайшее время работы у них прибавится.

«Интересные времена наступают. Очень интересные».