Глава 9.

Когда двери лифта открылись в просторном вестибюле, Александр вышел словно в трансе. Впечатления от недавней близости с Харрисоном перемешивались с болезненным недоумением от внезапного отчуждения. Его разум лихорадочно перебирал каждую секунду их встречи, пытаясь понять, где он ошибся, что сделал не так. Он настолько погрузился в эти мучительные размышления, что почти не заметил, как пересек мраморное пространство вестибюля и толкнул тяжелую стеклянную дверь.

Весенний воздух ударивший, словно ледяной душ, привел Александра в себя с неожиданной жестокостью. Холод мгновенно пронзил тонкую ткань рубашки, заставив Александра вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Мужчина, кутаясь в пальто, огляделся, в поисках припаркованных такси.

— Профессор Райнер, — раздался голос слева от него.

Александр повернулся и увидел водителя Харрисона, который стоял на обочине с уже открытой дверью автомобиля.

— Мистер Грин распорядился доставить вас домой, — сказал водитель. Его тон был вежливым, но в глазах читалось явное понимание ситуации, от которого Алексу стало еще более неуютно.

Он застыл, чувствуя, как унижение поднимается горячей волной. Харрисон даже не счел нужным проводить его, просто вызвал водителя, словно Алекс был одним из тех одноразовых увлечений, о которых ходили слухи. И теперь этот водитель, без сомнения, добавит его имя в длинный список тех, кого доставлял домой после ночи с боссом.

— В этом нет необходимости, — сказал Александр, — Я поймаю такси.

Александр сделал шаг вперед, и рука водителя легко, но настойчиво легла на его предплечье.

— Мистер Грин был очень конкретен в своих инструкциях, — произнес он. — Пожалуйста, позвольте мне выполнить свою работу.

В этой вежливой настойчивости было что-то, что напомнило Александру манеру самого Харрисона. Та же спокойная уверенность, то же нежелание принимать отказ. Это сходство только усилило его раздражение и решимость.

— Послушайте, — сказал Алекс, резко скидывая руку водителя. — Я ценю ваше желание выслужиться перед боссом, но я не подчиненный мистера Грина. Я не обязан выполнять его приказы, и если вы продолжите настаивать, я буду вынужден обратиться в полицию.

Водитель замер, явно не ожидавший такого сопротивления. Обычно, догадался Александр, никто из «гостей» Харрисона не отказывался от предложенной «почести».

— Профессор Райнер, — снова начал водитель, его голос стал тише, но настойчивее. — Мистер Грин будет крайне недоволен.

— Это проблема мистера Грина, не моя, — отрезал Александр. Холод и унижение превратились в злость, которая придавала ему решимости. — Мне не нужна его машина, его водитель или его... забота.

Он сделал шаг назад, оглядываясь в поисках такси. Несколько желтых автомобилей проехало мимо, но ни один не остановился, заметив напряженную сцену на тротуаре. Водители не хотели рисковать, ввязываясь в потенциальный конфликт.

Водитель сделал еще одну попытку, его голос теперь звучал почти умоляюще:

— Прошу вас, профессор. Я не могу нарушить приказ. Вы не представляете...

Но Александр даже не взглянул в его сторону. Внезапная волна ярости затопила его сознание — не только на водителя, но и на Харрисона, на себя самого, на всю эту абсурдную ситуацию, в которую он позволил себя втянуть.

«Какого черта я вообще сюда поперся?!»

Он резко оттолкнул водителя, с удовлетворением отметив выражение шока на его лице, и быстро пошел прочь, не в сторону оживленной улицы, где можно было бы легко поймать такси, а в противоположном направлении, в узкий переулок между высотками. Александр наивно полагал, что водитель не сможет последовать за ним на машине, что даст ему выигрыш во времени, чтобы скрыться, найти выход на параллельную улицу и уже там вызвать такси.

Холодный воздух обжигал легкие, но эта физическая боль была даже приятной — она отвлекала от той бури, что зародилась внутри. Александр шел быстро, почти бежал, его шаги гулко отдавались в пустом переулке. Только сейчас, в этом стремительном движении, он начал осознавать глубину своего унижения.

Он, Александр Райнер, уважаемый профессор, позволил себе... что? Быть использованным и отброшенным? Стать еще одним трофеем в коллекции Харрисона Грина? Как он мог пасть так низко? Мало было всего того, что он пережил раньше?

И хуже всего было осознание, что даже сейчас, даже после такого очевидного пренебрежения, часть его все еще жаждала Харрисона, все еще надеялась на звонок, на объяснение, на что-то, что сделало бы весь этот опыт менее унизительным.

«Никогда больше», — поклялся себе Александр, сворачивая за угол и выходя на более оживленную улицу. «Никогда больше я не позволю ему или кому-либо другому так обращаться со мной».

Он остановился, переводя дыхание, и посмотрел на экран телефона. Три сообщения от Джейсона. Часы показывали без четверти девять. Два часа... за два часа, он сотворил больше безрассудства, чем за два года. Как он мог? Реальная жизнь, с ее обязательствами и последствиями, настигла его с беспощадной ясностью.

Александр нашел тихое место у стены какого-то здания и заказал такси через приложение. Пятнадцать минут ожидания показались вечностью. Он дрожал, но не только от холода — его тело переживало эмоциональную ломку. Александр чувствовал, что на смену первоначальному гневу пришла опустошенность. Он чувствовал себя полым, выпотрошенным, словно Харрисон забрал что-то важное, оставив взамен лишь гулкую пустоту.

Когда, наконец, подъехало такси, Алекс назвал адрес Джейсона автоматически, не задумываясь. И только когда машина тронулась с места, он осознал, куда едет. Не к себе домой — к Джейсону. К человеку, чья любовь была спокойной, надежной, безусловной. К человеку, которого он сегодня предал.

Первые минуты в салоне такси прошли в молчании. Александр растворился в собственных мыслях, машинально наблюдая за проплывающими мимо огнями ночного города. Мириады неоновых вывесок и уличных фонарей отражались в лужах, оставшихся после недавнего дождя, создавая сюрреалистическую картину, столь созвучную его внутреннему состоянию.

— Вы в порядке, сэр? — голос таксиста вырвал его из оцепенения.

— Да, все нормально, — машинально ответил Александр, не повернув головы.

Таксист, мужчина средних лет с усталым, но проницательным взглядом, бросил на него короткий взгляд в зеркало заднего вида и нахмурился.

— Не хочу вас беспокоить, но за нами уже два квартала следует одна и та же машина.

Алекс резко выпрямился и посмотрел в зеркало заднего вида. Действительно, в потоке редких в этот час машин выделялся массивный силуэт внедорожника, державшийся на идеальном расстоянии — не слишком близко, чтобы вызвать подозрение, но и не теряя их из виду.

Волна горячей ярости поднялась из глубины его существа, обжигая горло тошнотворным комком. Грин, или, вернее, его люди. Даже сейчас, после того, как выставил его, он продолжал контролировать, следить, вторгаться в его жизнь без разрешения.

— Вы хотите, чтобы я попытался оторваться? — в голосе таксиста звучала неподдельное беспокойство. — Или мне позвонить в полицию?

Александр тяжело вздохнул, пытаясь усмирить клокочущий гнев.

— Нет необходимости, — сказал он, удивляясь, насколько спокойно прозвучал его голос. — Я знаю эту машину. Да и бесполезно это, они неопасны...

«Но опасны для моего самоуважения», — добавил он мысленно.

Таксист не поверил, но кивнул и вернул внимание к дороге.

— Как скажете, сэр. Но если передумаете...

— Я дам знать, — заверил его Александр и снова погрузился в свои мысли.

То, что Харрисон организовал слежку, зажгло внутри Алекса искру решимости, которой он не ощущал с момента своего побега из Бостона. Это было уже слишком. Эта абсурдная, собственническая выходка переполнила чашу его терпения.

Он больше не будет марионеткой в руках этого человека. Он не позволит разрушить все, что построил — свою репутацию, свои отношения, свою жизнь. Александр четко для себя решил оставаться непреклонным. Есть Джейсон, есть его проект в котором Алекс будет исключительно консультантом. Понадобится финансирование, он и сам найдет спонсоров. Да! Все будет именно так. Это он мужчина, он хозяин своей жизни, и только он будет решать, что и как. И на факультет физики он вернется, потому что сам этого хочет!

Харрисон ошибся, когда намекнул, что Джейсон им манипулирует. Это была абсурдная попытка посеять семена сомнения, разрушить единственные здоровые отношения в жизни Алекса. Манипуляция в чистом виде — и он купился на неё, позволив своим сомнениям затуманить разум.

— Мы почти приехали, сэр, — голос таксиста снова вернул его к реальности.

Александр посмотрел в окно и узнал знакомый район, тихую улицу, где жил Джейсон. Он снова взглянул в зеркало заднего вида — черный внедорожник все еще был там.

— Вы уверены, что все в порядке? — снова спросил таксист, заметив его взгляд.

— Да, — ответил Александр с неожиданной твердостью. — Все будет в порядке.

Когда такси остановилось у знакомого дома, Александр расплатился, оставив щедрые чаевые, и вышел, чувствуя на себе взгляды — и таксиста, и тех, кто следил за ним из черного внедорожника, остановившегося в начале улицы.

Пусть смотрят. Пусть докладывают Харрисону. Ему нечего скрывать и нечего стыдиться. Это его жизнь, и он вернет себе контроль над ней. Смог после Хоффмана, сможет и сейчас.

С этой новообретенной решимостью он направился к подъезду, чувствуя, как ноги наливаются свинцом с каждым шагом. Не от неуверенности — от тяжести предстоящей встречи с Джейсоном. Потому что, несмотря на всю свою решимость противостоять Харрисону, он все еще должен был столкнуться с последствиями своих действий.

Он поднялся на лифте, автоматически прислонившись к стене, и тут же отпрянул, вспомнив другой лифт, другую стену, другие ощущения. Даже здесь, даже сейчас, воспоминания о Харрисоне настигали его, как призраки, от которых невозможно скрыться.

Коридор перед квартирой Джейсона казался бесконечным. Александр шел медленно, оттягивая неизбежное. Что он скажет? Как объяснит свое состояние? Солжет? Скажет правду? Что из этого будет менее жестоким?

Наконец, он остановился перед знакомой дверью. В щели под ней виднелась полоска света — Джейсон не спал, ждал его, беспокоился о нем. Новая волна вины захлестнула Александра.

Он поднял руку, чтобы постучать, но замер, пальцы застыли в сантиметре от двери. Образы последних двух часов пронеслись перед глазами калейдоскопом — руки Харрисона, его губы, его глаза, а затем — та холодность, то внезапное отчуждение. И теперь он стоит здесь, у двери человека, с отпечатками другого мужчины на своем теле и в своей душе.

В этот момент Александр осознал с пронзительной ясностью, что стоит на пороге не только квартиры Джейсона — он стоит на пороге выбора, который определит его жизнь. Шаг вперед, стук в дверь, возвращение к стабильности, к любви, к правильности. Или шаг назад, возвращение в ту темную воронку, что создал Харрисон, с ее интенсивностью, опасностью и разрушительной притягательностью.

Он глубоко вздохнул и постучал. Дверь открылась почти мгновенно, словно Джейсон стоял прямо за ней, ожидая. Возможно, так оно и было.

— Ты вернулся, — приветствовал Александра Джейсон с очевидным облегчением, отступая в сторону, чтобы пропустить его.

— Конечно, я же сказал после встречи сразу к тебе, — ответил Алекс, входя в тепло и уют квартиры, которую он знал так хорошо, которая стала его убежищем последние недели. Но сейчас всё казалось другим — более тесным, более обыденным, более предсказуемым. Или это он сам изменился за пару часов?

— Все в порядке? — спросил Джейсон, его голос был тихим и осторожным. — Ты выглядишь напряженным.

Конечно, Джейсон видел изменения. Этот молодой человек обладал удивительной эмпатией, способностью читать эмоции других как открытую книгу.

— Все в порядке, — сказал Алекс, погладив Джейсона по щеке и целуя наспех. — Разговор был из непростых, но рядом с тобой все становится лучше.

— О чем вы говорили? — рука Джейсона легла на плечо Алекса в привычном жесте поддержки.

Что он мог сказать? Что он только что позволил другому мужчине увидеть часть себя, которую никогда не показывал Джейсону? Что вместо того, чтобы «прояснить ситуацию» и «положить конец», как он обещал, он позволил случиться тому, что может разрушить все, что у них есть?

— О гранте, конечно, — глядя в глаза Джейсона врал Александр. — Грин... настойчив. Но я ясно дал понять, что не собираюсь менять свое решение.

Горечь лжи оседала на языке, когда Алекс произносил эти слова. Он не мог признаться, произнести вслух то, что сам едва мог осознать. Да и зачем? Лучше забыть это все и никогда не вспоминать.

«Этого никогда не было».

Джейсон смотрел на него несколько долгих секунд, его глаза были полны нежности, которая всегда заставляла Александра чувствовать себя одновременно любимым и недостойным.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Я рад, что ты вернулся в целости.

В этих простых словах было столько доверия, столько заботы, что Алекс почувствовал, как что-то сжимается в груди. Джейсон заслуживал лучшего. Заслуживал честности. Заслуживал человека, который был бы полностью с ним, без скрытых мыслей, без тайных желаний. Он столько раз был обманут Лиамом, так чем он сам сейчас отличается от того, кого так хотел оставить в прошлом.

— Я приготовил ужин, — продолжал Джейсон, не замечая или решив игнорировать внутренний конфликт Алекса. — Ничего особенного, просто паста с тем соусом, который тебе понравился в доставке.

— Звучит отлично, — автоматически ответил Александр, следуя за Джейсоном на кухню.

На столе уже стояли приборы для двоих, бутылка вина и свечи — не вычурная романтика, а тот простой, домашний уют, который всегда был сильной стороной Джейсона. Он умел создавать пространство, где каждый чувствовал себя принятым и любимым.

Они сели друг напротив друга. Джейсон разлил вино, и некоторое время они ели молча. Тишина не была неловкой — они быстро научились ценить спокойные моменты вместе. Но сегодня за этой тишиной скрывалось слишком многое.

Александр смотрел на мужчину напротив, отмечая мягкую линию его губ, искренний интерес в глазах, когда тот поднимал взгляд, легкую морщинку между бровей, появлявшуюся, когда Джейсон о чем-то задумывался. Он видел перед собой человека, который любил его. И все же...

— Я думаю о том, чтобы вернуться на факультет физики, — слова вырвались неожиданно, словно жили где-то внутри, дожидаясь подходящего момента.

Джейсон застыл, вилка замерла на полпути ко рту. Его глаза расширились, и в них промелькнули сомнение и страх, Джейсон осторожно опустил вилку обратно на тарелку.

— Правда? — спросил он, и его голос звучал слишком ровно, слишком контролируемо. — Я думал, ты доволен работая на моем факультете.

— Я счастлив, работать с тобой, — признал Александр. — Но последние события заставили меня пересмотреть некоторые вещи. Может быть, пора вернуться к истокам.

Джейсон медленно кивнул, но в его глазах оставалась тревога, которую он не мог полностью скрыть. Он прекрасно понимал, что возвращение на факультет означало ежедневный контакт с Лиамом Хоффманом.

— Это то, чего ты действительно хочешь? — спросил Джейсон, тщательно подбирая слова.

— Я думаю, это будет правильным решением, — ответил Алекс, не совсем отвечая на заданный вопрос.

Джейсон отвел взгляд, словно изучая что-то за окном. Но Алекс видел, как напряглись его плечи, как сжались пальцы вокруг ножки бокала.

— Джейсон, — мягко позвал он. — Ты против? Поделись своими мыслями.

— Я думаю... — начал тот, затем сделал паузу, словно подбирая слова. — Я думаю, что в MIT легко найти того, кто не прочь обсудить горячие сплетни о вышестоящих коллегах.

Алекс нахмурился, не понимая, к чему ведет разговор.

— Что ты имеешь в виду?

Джейсон встретился с ним взглядом, и в его глазах была смесь решимости и уязвимости.

— Я знаю о твоих отношениях с деканом факультета физики, — сказал он тихо. — Вчера это стало достоянием общественности, да я и раньше это знал.

Александр замер. Тепло от вина, которое он только что пил, внезапно испарилось, оставив ощущение холода в груди. Джейсон знал. Ему было достаточно задать несколько вопросов нужным людям, и все секреты прошлого Александра перестали быть тайнами. Он знал, но молчал, боясь причинить боль Александру своими расспросами.

— Это было давно, — Алекс старался, чтобы голос звучал ровно. — Еще до того, как я встретил тебя.

— Я знаю, — кивнул Джейсон. — И я не сужу тебя за прошлое, Алекс. Никогда не судил. Но я боюсь... — он сделал паузу, собираясь с мыслями, — Боюсь, что если вы будете видеться чаще, эти старые чувства могут вернуться.

Алекс заметил тревогу во взгляде Джейсона, которую парень уже не пытался скрывать. Александр почувствовал укол вины, ещё более острый от понимания, насколько оправданы эти опасения, вспомнив недавний поцелуй.

— Джейсон, — он протянул руку через стол, накрывая его ладонь своей, — То, что было между мной и Хоффманом, давно закончилось. И не имеет ничего общего с тем, что есть у нас с тобой.

Александр невольно вспомнил обещание Грина, что никто не узнает о сцене на парковке, и мысленно ухмыльнулся.

— К тому же, — продолжил Алекс, стремясь успокоить Джейсона, — Я останусь консультантом в твоем проекте. Буду помогать всеми силами, даже если Грин решит отозвать финансирование.

Джейсон выглядел не до конца убежденным, но напряжение в его плечах немного ослабло.

— Спасибо, — сказал он с благодарностью. — Я ценю это. Но может быть... — он замялся, словно не решаясь высказать свою мысль, — Может быть, стоит все-таки принять предложение Грина?

Александр отпрянул, как от удара.

— Что?

— Подумай сам, — быстро продолжил Джейсон, заметив его реакцию. — Если ты вернешься на факультет, ты будешь постоянно сталкиваться с деканом. А если примешь предложение Грина, мы сможем работать вместе, в одной лаборатории. Наш проект получит все необходимое финансирование, и ты не будешь зависеть от интриг.

В его словах была логика, которую Александр не мог отрицать. Джейсон же, что не поднимал или игнорировал намерения Грина, искренне считал, что так будет безопаснее для их отношений.

— Нет, — ответил Александр, и его голос звучал резче, чем он намеревался. — Это не обсуждается.

Лицо его исказилось от злости, черты заострились, а глаза сузились. Это было то выражение, которое Джейсон видел редко — лишь в те моменты когда Александр говорил о несправедливости в академической системе или о коррумпированных грантовых комитетах.

— Я не буду работать на Грина, — продолжил Александр, стараясь контролировать гнев в своем голосе. — Никогда. И я удивлен, что ты предлагаешь это.

Джейсон поднял руки в примирительном жесте.

— Хорошо, хорошо, — сказал он быстро. — Я просто предложил, Алекс. Это твое решение, и я поддержу любой твой выбор.

Александр сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он не должен был срываться на Джейсона. Тот просто пытался найти решение, которое позволило бы им оставаться вместе, не жертвуя профессиональными интересами.

— Прости, — сказал он тише. — Я не хотел повышать голос. Просто... это сложная тема для меня.

Джейсон кивнул, его взгляд смягчился.

— Я понимаю, — сказал он. — И я не настаиваю. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Алекс. Что бы это ни значило для тебя.

В этих простых словах была невероятная нежность и безусловное принятие его решения, что Александр почувствовал, как его решимость дистанцироваться от Харрисона укрепляется. Вот что было настоящим — не тот краткий момент интенсивного желания, а эта тихая, постоянная поддержка, это глубокое понимание и поддержка.

— Я уже счастлив, — сказал он, и впервые за весь вечер его улыбка была искренней. — С тобой.

Остаток ужина прошел в более легкой атмосфере. Они говорили о проекте Джейсона, о последних исследованиях, о фильме, который собирались посмотреть. Обычные, повседневные темы, которые стали их нормой совместной жизни.

Но где-то в глубине сознания Александра все еще звучал голос Харрисона, все еще ощущалось прикосновение его рук. И он знал, что предстоящее решение о возвращении на физический факультет будет не только профессиональным, но и глубоко личным выбором. Выбором между безопасным, надежным счастьем с Джейсоном и той опасной, всепоглощающей страстью, которую пробуждал в нем Харрисон Грин.

Когда они легли в постель, Джейсон привычно придвинулся ближе, его тело излучало тепло и желание. Руки Алекса скользнули под футболку, а губы нашли чувствительное место на шее, которое всегда заставляло Джейсона реагировать. Все было как обычно — Джейсон отдавался, Алекс принимал, Алекс вел, Джейсон следовал.

Но сегодня что-то было иначе. Тело Александра реагировало на ласки парня — конечно, реагировало, Джейсон был привлекательным и опытным любовником, знал, что нравится Алексу. Но в его сознании продолжали вспыхивать образы из пентхауса — сильные руки Харрисона, удерживающие его запястья, его властный взгляд, его спокойная, уверенная сила.

Александр пытался отогнать эти мысли, сосредоточиться на Джейсоне, на его теле, на его желании. Он делал все, как обычно — ласкал, направлял, контролировал. Но что-то фундаментальное изменилось. Алекс больше не был уверен, что именно этого хочет, что именно это нужно ему самому.

Когда все закончилось, а Джейсон, удовлетворенный и счастливый, уснул в его объятиях, а Александр долго смотрел в темноту потолка, ощущая странный диссонанс. Часть его была здесь, с Джейсоном, в этой уютной, знакомой постели. Но другая часть — та, которую он только начал узнавать — была где-то далеко, в пентхаусе на пятидесятом этаже, с человеком, который впервые за долгие годы заставил его почувствовать себя иначе.