Побег

Акт | Глава 3: Побег

После горна повисла гробовая тишина. Я посмотрел в испуганные глаза Эдмара. Веки были широко раскрыты, зрачки неестественно большие. В его взгляде читался животный страх, который добрался и до меня. Стук его сердца был слышен, казалось, на всю округу. Мои ноги тряслись, не в силах двинуться.«Это же всё нереально?»Яркий свет ударил в глаза, проходя сквозь листья деревьев. Мгновение — и рядом с моим ухом пролетел наконечник стрелы, прорезав завиток уха. Боли я не чувствовал, чувствовал только страх, сковавший меня. По уху стекла маленькая струйка горячей крови, спускаясь по шее.— Святой Алвунг! — выкрикнул я, хватаясь за ухо.Боль пришла постепенно, не сразу. Мгновение — вторая стрела, уже покрытая огнём, пролетела рядом, вонзившись в дерево. Деревянный стержень стрелы загорелся, сжигая сам себя. Дерево начало испускать пар из-за влаги. Через пару секунд третья, четвертая — град стрел одна за другой покрывал болото.«Это же сон, да?»Очнулся от шока я лишь из-за крика, доносившегося от моего спутника. От крика по коже побежали мурашки — это был не человеческий крик, а вой животного, одичавшего от боли. Его предплечье было насквозь пробито стрелой, огненный острый край торчал снизу, по нему стекала красная, как глаза Алтуса, кровь. С металлического наконечника огонь перекинулся на блестящее от масла древко. Огонь плавил кожу, оставляя вместо неё обугленное мясо, от которого воняло горелыми волосами.Рванув с места, через секунду я оказался рядом и, инстинктивно схватившись за горящее древко руками, переломил стрелу пополам. Стрела с треском упала на землю. Огонь легко потрескивал, отдаваясь в ушах звоном. Взявшись за второй конец, я начал вытягивать его. Эдмар впился зубами в ладонь правой руки, фырча и кусая её до крови. Когда я вытащил стрелу, он упал на землю, оставляя под собой маленькие лужицы крови.Моя ладонь горела от раны, которую огонь смешал с солёным потом. Мир кружился, оставляя за собой тёмные силуэты. В глазах темнело, тело ослабело и подкашивалось.Чёрные руки появлялись под моими ногами, превращая землю в зыбучую лужу. Они обхватывали мои ноги: сперва кисти, потом добрались до колен, а там уже и до поясницы. Дыхание участилось, но слышал я только звон в ушах, который отдавался от перепонок и проносился по всему телу. Тяжесть — словно на меня повесили десять мешков с землёй. Мои колени коснулись травы, а я этого даже не почувствовал, лишь картинка, уплывающая перед глазами, изменила ракурс.— Ты во всём виноват, — доносились голоса из пустоты. — Это твоя вина!Сотни голосов проносились рядом, но мне уже было всё равно. Судьба была написана с самого рождения, и моя закончится здесь. Наверное, это даже к лучшему. Попаду на суд к Алтусу и за все грехи буду лежать в груде трупов убитых мной людей, пока жуки и черви не сожрут меня, и я сам не стану горой костей рядом с остальными людьми, которые это заслужили.Я сидел рядом с полумертвым Эдмаром, истекающим кровью. Пока я приходил в себя, к Эдмару подбежала большая фигура и начала его осматривать. На меня он внимания не обратил. Даже не посмотрел в мою сторону. На вид — мужчина среднего возраста, худой, но высокий. Он подобрал Эдмара на плечо и ушёл с ним в противоположную сторону от лучников. На секунду он остановился и посмотрел в мою сторону. Его глаза были полны отвращения и презрения, словно я заслуживал такой участи. Я его узнал: это был отец Эдмара, жену которого я записал в отчётах. Он развернулся и побежал дальше, не останавливаясь.Смотря ему вслед, я уже ничего не чувствовал. Только запах гари, медленно распространявшийся по болотной влажной местности. Закрыв глаза, мир утратил краски и опустился во тьму. Осталась только жгучая боль — и физическая, и моральная. В глаза били яркие лучи солнца или пламя, но мне было всё равно. Значит, такую судьбу предназначил мне Алтус.Писк в ушах сменился треском раскалённых углей от старых деревьев. В нос ударил запах гари, пепла и жареного мяса. Мгновение — кто-то ударил меня по животу. Глаза выпучились, внутри не хватало воздуха. Всё сжалось. Я хватал отчаянно воздух ртом, как рыба на суше, пытающаяся не умереть. Перед глазами увидел красные, всё в мышцах, шрамах и венах ноги. На длинных ногах были одеты кожаные ботинки, которые доставали почти до колен, украшенные серебряными пряжками. Он замахнулся, чтобы ударить ещё раз. Кожаный ботинок врезался мне в рёбра — с треском я покатился кубарем, задевая камни и ветки, которые пробивали мою кожу насквозь.Я начал безудержно кашлять. Казалось, лёгкие сейчас сами вырвутся из тела. Рядом с лицом образовалась лужа красной крови, в которой я мог видеть своё отражение. В голове пролетали мысли о всей моей жизни. Как отец учил меня охотиться, как я впервые взял лук в руки, как впервые нашёл друзей, как я учился писать и читать, а вместе с тем и говорить, ну и, конечно, как записал первый отчёт... В мыслях проносились все восемнадцать лет моей жизни, как будто бы это было мгновение. Будто бы вчера было то, как меня мои друзья кидали камнями за то, что я записал его отца в отчёт. Не забуду, как он смотрел на меня с ненавистью и отвращением, собирая всю злобу в камне, летящем в меня. На груди до сих пор остался шрам — как напоминание, что я палач.Он подходил всё ближе и ближе, земля тряслась под его весом. Чем я такое заслужил? Я просто хочу быть как все. Моё сознание было тихим, но это было моё самое искреннее желание за годы моей жизни. Хоть я и смирился со своей смертью, но моё тело не совсем. Бессознательно я встал на ноги, смотря на краснокожего Шардана ростом с дерево. Он смотрел на меня зелёными, безжалостными глазами. Только я встал — а дальше что? Бежать бесполезно — догонит, сражаться — убьют, я не знаю, что мне делать. Не поворачиваясь к нему спиной, я начал отходить назад. Я сжал кулак — жгучая боль пронеслась по телу.Я сделал пять шагов назад, он — два и был почти вплотную ко мне. Отбежав со скоростью, с которой мог, я кинул ему в глаза землю, которая была у меня в руке. Трава, грязь, корешки, моя кровь — всё перемешалось в одну непонятную сыпучую массу, которая попала ему в глаза. Он резко метался со стороны в сторону, прыгая с ноги на ногу, звеня своими ремнями и амулетами на шее. На его глазах выступили слёзы.— Наверное, неприятно, — ехидно улыбнулся я, хватаясь за живот. — Значит, не тут ждёт меня смерть. Но тогда где?Хромая маленькими шагами, я шёл сквозь деревья к своему дому, боясь каждого шороха. Кровь стекала, согревая меня. Всё тело в порезах и ушибах. Жар от огня обволакивал старые деревья, от которых исходил пар. Деревня была охвачена пламенем, который распространялся не быстро, но уверенно.В какой-то момент, споткнувшись об камень, я рухнул на землю. Без сил. Усталость была ощутима с пят до головы. Боль сочилась из каждого уголка моего тела. Собрав те силы, что остались, с трудом, но мне удалось подняться на ноги, под которыми шуршали листья. Медленно, но уверенно продвигаясь всё дальше и дальше в сторону дома.Меня встретила группа людей с ржавыми тысячелетними вилами, самодельными деревянными луками и мой отец с мечом в руках. Он стоял, говоря что-то толпе, что я не услышу, потому что был далеко, но уже виднелись люди, их очертания. В глазах расплывался мир и затуманивался разум. Они стояли в лесу не так уж и далеко от моего дома. В этой куче я слышал голос отца, который говорил: «Где мой сын?», мечась со стороны в сторону. Все лишь отворачивались, но в глубине души улыбались, что писарь умрёт в муках от этих монстров.— Где, во имя святого Алтуса, мой сын? — металась мама, как и многие люди, пытавшиеся кого-то найти.В стороне мой взгляд упал на высокую фигуру с человеком на плече. Это был Эдмар и его отец, который кинул меня на смерть. Как собаку. Хотя я всем им спасал жизнь всё время — почему они этого не понимают? Они настолько идиоты? Или просто боятся того, что будет с кем-то из них? Я устал спрашивать себя эти вопросы каждый раз, не получая ответа.Дойдя до стены дома и оперевшись на неё, меня заметил кто-то из толпы.— Там есть ещё живой! — выкрикнул худой, высокий как спичка человек, показывая на меня пальцем.Все повернулись на меня, как вороны на звук. Отец стремительно начал бежать ко мне. Шелест листьев и звук шагов становился всё сильнее, пока не остановился рядом со мной. Он быстро осмотрел меня, поднял на левое плечо. От боли у меня свело руки, как будто выворачивали меня наружу. С каждым шагом боль усиливалась от тряски. Звон меча об ножны бил в уши. Потом звон сменился угасающим голосом матери, который уже не разобрать, что сказала. Все шептались, открывая рты, но услышать я ничего не мог. Вид у них был разочарованный, словно они надеялись, что меня больше не увидят.— Мы тут уже достаточно стоим, надо уходить! — кричала толпа.— Давайте ещё подождём, может, кто-то ещё уцелел, — не справлялся с напором старик, уже не тот, что в свои времена.— Ждать того, что нас найдут и убьют? Надо уходить, во имя Алвунга, образумься! — сказал отец Эдмара.Руки у отца дрожали — то ли от страха, то ли от непринятия решения. Стиснув те зубы, что у него остались, он поднял правую руку с мечом вверх.— Уходим отсюда!! — выкрикнул глава первого штурмового отряда. — Идём и не останавливаемся...Свист, потом удар. *Бам!* Наш дом раздавило камнем. Деревянные щепки долетели до нас, ударной волной пошатнуло и обдуло лёгким ветерком. Потом стрелы, затем неземной вой и шаги, которые содрогали землю.— Уходим!! — бежа вдаль, кричал во всё горло отец.Крики, вопли, свист — всё перемешалось, как краски на полотне, вырисовываясь в ужасную картину. Переведя взгляд на впереди бежавшего Эдмара, я почувствовал облегчение. Хоть единственный человек, который не видит во мне монстра, выживет.Ещё свист — камень упал не так далеко от нас, оглушив меня ещё сильнее. И так грязная одежда превратилась в грязные тряпки. Третий камень упал перед нами. Пыль заслонила видимость, лишь из-под камня виднелась лужа красной крови. Отец опешил, осматривая всех. Все разбежались в разные стороны, как тараканы.— Никому не останавливаться! — выкрикнул он с бледным лицом, хоть его дыхание и трясущиеся руки выдали всё сами.Отец Эдмара был сильнее, да и моложе, поэтому бежал быстрее от этого воя. Он был одет в пористую рубашку и штаны, похожие на мешок, что развевались по ветру. Стрелки пронзали убегающих, пришпиливая их к земле. Крики — не человеческие, звериные, как добыча перед охотником. Свист, потом удар. Четвертый камень попал в дерево, которое разлетелось в разные стороны. Дети орали, не в силах бежать. Здесь каждый был сам за себя.Отец Эдмара посмотрел на меня — то ли с сожалением, то ли с презрением. На запястье виднелся браслет из бронзы, на котором было написано: «Для любимого Элария». Тот браслет, надпись на котором я писал по заказу. В его глазах читалась скорбь, а затем он сказал:— Прости меня.И всё так же бежал дальше в лес, пробегая дерево за деревом.Свист и удар — камень приземлился там, где бежал Эдмар и его отец. Нога Эдмара отлетеланазад, с красным следом разлетающейся крови по листьям деревьев, окрашивая их в свой цвет. Внутри повисла пустота. Дыхание стало ещё более частым. Глаза разрывало.— Этого не может быть... Ха-ха-ха... Это всё сон, — вслух, истерически, не осознавая этого, задыхаясь, смеялся я, как псих на улице, обезумевший от боли.Отец посмотрел на меня с жалостью и без чувств, как будто бы видел эту картину уже не раз. Лучи солнца светили в глаза, отличаясь от того, что сейчас происходило. На лице выступили слёзы, они стекали по лицу, смешиваясь с грязью и кровью, которая была на мне.«Хватит. Прошу, хватит забирать всех».Я окончательно выбился из сил. Ноги и руки онемели, превращая меня просто в кусок дешёвого мяса.«Хватит» — лишь это не давало мне уснуть, но это было недолго.Я закрыл глаза.— Я устал.И я погрузился в очень долгий, безболезненный сон.