ГЛАВА 6. ШАНС.

Проснувшись довольно рано из-за тяжести соседнего тела и выбравшись из постели, я направился к ванне, пачкая пол стекающими остатками грязи прошлой ночи. Самое смешное, что как бы часто я не мылся и как бы сильно не тер, не мог избавится от его следов, а также запаха, что всюду преследовал меня. Из-за этого у меня появилась дурная привычка: постоянно жечь в комнате благовония и использовать ароматические масла.

***

Однажды до меня донёсся разговор смеющихся в коридоре служанок:

—Посмотрите, ведет себя как истинная красавица! — недовольно хмыкнула одна из девушек с мелодичным голосом.

—Тише ты! А вдруг он... — не удержавшись, ее напарница прикрыла рукавом рот-наша будущая хозяйка!?— произнеся это звонким голосом, получилось еще громче, чем раньше. После чего они вместе засмеялись.

Мысль о том, что я могу остаться в этом дворце вместе с ним навсегда, убивала во мне всякое желание продолжать существовать.

***

После купания я вернулся в комнату, где Чаояню уже помогала одеваться служанка, заприметив меня, он тут же прогнал её прочь и подошёл помочь мне с одеждами. Он ненавидел, когда до меня дотрагивались другие, и любил делать всё сам: расчёсывать, мыть, одевать, даже кормить, словно его зверёк. С каждым разом я всё реже стал встречать слуг и садовников в этом крыле. Никого. Кроме его приевшегося и действующего мне на нервы лица, время от времени я видел только наставников или лекаря.

—Юань-эр, тебя сегодня будет осматривать лекарь?

—Да—ответил ему я, глотнув холодного вчерашнего чая, на вкус которого мне было все-равно.

—К сожалению, сегодня не смогу присутствовать, меня вызывает отец-император по какому-то срочному делу.

—Какая жалость...

—Язвишь? — поцеловав в макушку, хмыкнул принц. —Тц, и зачем я ему так внезапно понадобился? Думал все уже решилось, а там опять что-то связанное с этим прохвостом Пан Жуем* -— недовольно бубнил перед зеркалом Мин Чаоянь, поправляя волосы в короне.

В этот момент до него донёсся звон вдребезги разбившейся об пол чашки.

—Осторожно, ты не поранился снова? — подбежав, Чаоянь схватил запястье Ли Цзюаня, внимательно осмотрел нет ли порезов, и затем нежно поцеловал руку.

—Разве искалеченное тело — это не что тебе нужно, чтобы сделать меня покладистым?

—Как грубо, я ни разу не желал, чтобы ты поранился! И разве не ты так нежно стонал и задыхался от моих ласк прошлой ночью?

—Верно, ты сделал из меня первоклассную куртизанку.

Бах, раздался разъярённый хлопок по столу.

—Эти грязные низшие существа...не смей сравнивать себя с ними! В будущем ты станешь частью императорской семьи, супругом принца. Даже благородные семьи будут тебе кланяться.

Хм, грязные? —по-моему это слово прекрасно подходит—подумал я, но решил не продолжать столь бессмысленную беседу.

—Я прикажу принести новый чай и завтрак. Сообщи потом мне результаты осмотра мастера Хэпина и не ходи никуда, лучше отдохни—после чего он снова коснулся меня губами и покинул свою комнату.

Я не мог даже спокойно дышать рядом с ним, поэтому возможность не видеть его хотя бы полдня вызывала у меня безмерную радость. Особенно теперь, когда мы ещё и жили в одной комнате.

***

В обед прибыл лекарь, до этого я провёл всё свободное время за чтением — и в этой жизни — это стало тем немногим удовольствием, что я мог себе позволить. Сейчас к нему прибавилась ещё игра на флейте, которая хоть меня и успокаивала, но не давала забыть некоторых людей.

—Приветствую, молодого господина Ли—произнёс костлявый морщинистый старик с длиной бородой.

—Приветствую— поклонился Ли Цзюань— не стоит формальностей, Лао-жэнь-цзя*. Присаживайтесь, налить вам чаю?

—Буду премного благодарен.

Когда-то он работал лекарем в имперском гареме, но на старости лет решил уйти на покой. Однако три года назад он потерял сына и невестку. Его внук остался без родителей, и дабы хоть как-то помочь ему деньгами, он вновь вернулся к работе. Его внуку 17 или 18 лет, он был принят служить стражником в одном из мелких дворов.

Принц Мин искал человека, хорошо знающего врачевание, но не связанного с дворцом. Так как мастер Хэпин служил еще при прошлом императоре, то после смены власти не имел никакой поддержки. Теперь он занимает должность моего личного лекаря и отвечает за здоровье и питание.  Мастер Хэпин—очень приятный для беседы человек и всегда искренне обо мне беспокоится.

—Как ваше самочувствие в последние дни? Тошнить перестало? А бессонница? — отпив чаю, начал расспрашивать он.

—Сегодня ночью смог заснуть, правда не знаю помогло ли лекарство или это от изматывающего принца. А тошнота не уйдет, думаю до тех пор, пока её источник навсегда не скроется с моих глаз. Также вернулись боли в животе.

—Боюсь, несмотря на то, что вы это ужасно не любите, мне придется осмотреть вас там... Конечно, у молодого здорового принца кипит кровь, бурлит энергия, но я много раз советовал ему прекратить так часто мучить вас и взять больше наложников, если это необходимо, как у остальных членов императорской семьи, но кто станет слушать простого старика. Это вредно для вас в таком количестве, ведь ваше тело вообще ещё на стадии формирования. Ох, помню, когда впервые увидел вас, совсем крошечного, был в ужасе: у вас шла кровь, а вы лишь свернувшись калачиком терпели сильную боль, но старались не плакать. Глупый Лаофу*! —ударив себя по лбу прикрикнул он—совсем не слежу за языком! Виноват, прощу простите этого дряхлого невежественного глупца!

*Лаофу (老夫, lǎofū) – этот старик. Так в разговоре говорят о себе пожилые люди или же старшие при обращении к младшим.

—Не стоит Лао-жэнь-цзя*, давайте продолжим, это же не ваша вина, думаю если бы не наставления мастера, его Высочество занимался этим каждый день, и это бренное тело совсем скоро бы не выдержало.

*Лао-жэнь-цзя – вежливое обращение к пожилому человеку.

Наверное, многие сочли бы верность принца Мина его достоинством, но это было не в моём случае. Все служители дворца пребывали в растерянности из-за инцидента, произошедшего примерно после полугода моего заточения в этом месте, ведь Мин Чаоянь распустил всех своих наложников. Насколько я знаю, их было трое, и все они не могли не восхищать своей красотой и талантами, один только мастер игры на лютне-Цао Бао.

После того как меня намазали мазью, мастер Хэпин выписал лекарство для кишечника и дал некоторые рекомендации:

—Юному господину Ли нужно больше питаться, вам уже 13, скоро начнётся период созревания, и вы быстро пойдете в рост, но в последнее время вас часто тошнит, поэтому только теряете вес. Так как это связанно скорее не с проблемами телами, а с душевным расстройством, чтобы хоть не много успокоить ваш разум, продолжайте жечь умиротворяющие благовония и пить отвар, что я советовал.

—Благодарю за ваш труд—сложил руки и поклонился Ли Цзюань.

—Охо-хо-хо не стоит, не стоит. Я закончил, поэтому, пожалуй, пойду и дам вам отдохнуть—встав с кровати, он отряхнулся и, повернувшись ко мне, вдруг заговорил серьёзным тоном —Цзюань, ты же больше не пытался...

—Нет—прервал его я, покручивая золотой браслет на запястье.

—Хорошо-хорошо, береги себя несмотря ни на что.

Я не смог ему ничего на это ответить и лишь улыбнулся. Этот шанс уже был упущен...

После его ухода я заснул.

***

По дороге в свою лавку мастер Хэпин тягостно вздыхал от наплывших горестных воспоминаний. И хотя он не был виноват в случившемся, он не мог быть не подвержен меланхоличному настроению. Всё дело в том, что два месяца назад из-за случившегося инцидента с Ли Цзюанем, мастер Хэпин чуть сам не отправился к своим детям. После одного из наказаний принца Мина, подробности которого господину Хэпину были не известны, в нем что-то окончательно надломилось и жизнь угасла в его глазах, они стали настолько потухшими, что будто из небесного приобрели грязно серый окрас. Ли Цзюаня то и дело тошнило, и он постоянно вздрагивал от любых прикосновений. Когда с ним говорили он не отвечал, а лишь куда-то рассеянно смотрел. Мастер очень сильно переживал за Цзюаня, но был не в состоянии ему помочь, пока пациент сам не хочет излечиться, увы, ему никто и ничто не поможет. Но Ван Мин был разгневан ухудшающимся состоянием любимого и винил во всем некомпетентность слуг и лекарей и даже угрожал расправиться со всеми, если Ли Цзюаню не станет лучше в ближайшие дни. Вот такая вина гложила дряхлого старика, не способного ничего изменить. Если бы не забота о внуке, он был бы уже не против оставить этот несправедливый мир.

—Эх, нужно не забыть пропарить и высушить корень женьшеня, и лимонник заканчивается...—глубоко вздохнув, господин Хэпин задумался о делах насущных.

***

В это время принц Мин Чаоянь был поражен сложившейся во дворце ситуацией. Пан Жуй—министр финансов и по совместительству единственный родной брат Пан Чжун-бо*, выдвинул обвинение и требование жестоко наказать слугу пятого принца—Ли Цзюаня за оскорбления и нападение с намерением убить.

Это просто нелепая ситуация! Видимо из грязного рта этого отвратительного жирдяя, не может литься ничего кроме вранья и раболепства—подумал Мин Чаоянь. Он был в курсе того, что на самом деле произошло, поэтому никак не ожидал обвинений со стороны самого преступника. Однако, уверенный в своей правоте и статусе, он не сильно переживал: мало кто пойдет против его слова.

***

Пять дней назад.

Во дворец Земного спокойствия был приглашен министр финансов для ежегодной проверки счетов и расходов. Хозяин дворца не смог вовремя встретить гостя, так как в это время находился с визитом во дворце четвёртого принца Мин Су.

***

В императорской семье было всего шесть принцев и две принцессы. Первый принц Мин Хаофей—законный сын императрицы, должен был стать наследником, но умер от воспаления в раннем возрасте, после чего от горя скончалась и сама императрица. Второй принц—Чжиган*, которому на данный момент 34 года—родной брат Мин Чаояня, рожденный от тогда ещё простой наложницы Сунь Чуньлань. Третий сын, от любимой служанки императора, был отравлен в 17 лет, виновного в смерти служанки признали младшего брата умершей императрицы, однако смерть самого принца доказать не смогли. Спустя четыре года наложница Сунь снова забеременела и родила еще одного сына. Император был вне себя от радости и даровал ей титул императрицы Тай Си (太姒). По прошествии нескольких лет императрица Тай Си родила и пятого принца, который на удивление своей красотой походил на вдовствующую императрицу в молодости—мать нынешнего императора. Она давно уже отошла от дел и любила уединение, поэтому почти не покидала свой дворец. От цветущей и нежной наложницы Тан Сяо, которой было на тот момент 15 лет, родились двойняшки—шестой принц Суньлинь и вторая принцесса Юйлинь. Ей был дал титул королевы Сяочэн (孝文皇后). Сейчас им по 12 лет, и хотя разница с Ли Цзюанем составляет всего год, но избалованные наследники до сих пор наводят во дворце суматоху свойственную маленьким детям.

Так как у императрицы три сына, а шестой принц слишком мал, никто не сомневается, что трон перейдет к одному из них. Главными претендентами, естественно, являются второй принц Мин Чжиган и четвёртый Мин Су. До смерти императрицы Юэ 7 лет назад принцы хотя бы пытались поддерживать вид братских уз, однако теперь огонь войны между ними полыхает во всю мощь. При первой возможности каждый их них старается склонить их безучастного пятого брата на свою сторону.

*Чжиган 志刚-твёрдое стремление

***

Пять дней назад. Утро. День во дворце Земного спокойствия начался как обычно. Принц Мин и Ли Цзюань позавтракали вместе, а затем отправились музицировать в кабинет.

Ван-Мин играл на гуцинь, а Цзюань на сяо. Они исполнили дуэт, сыграв классическая пьесу «Мэйхуа,сань нун»*

*梅花三弄 (méihuā sān nòng) - «Мэйхуа, в трёх частях»(Мелодия о цветах сливы в трёх куплетах), это одна из самых популярных мелодий цинь. В предисловии Чжу Цюаня (朱权; Zhū Quán; 1378 - 1448) к нотному сборнику говорится, что мелодия изначально была создана для флейты в 4 веке, а затем позже адаптирована для цинь.

—Юань-эр, сегодня первый раз, когда ты сыграл это произведение без ошибок. —похвалил ван-Мин, закончив перебирать струны.

—Я учусь игре на сяо около четырех лет, и только в последние пару месяцев смог наконец практически безошибочно сыграть все пьесы, что мы разучивали.

—Хаха, ты как обычно слишком критичен к себе, не зря же говорят: «Сто дней - дицзы, тысяча дней - сяо» (百日笛子千日箫), т.е. чтобы научиться играть на дицзы, достаточно трёх с половиной месяцев, чтобы научиться играть на сяо, нужно почти три года. С точки зрения техники сяо более сложный инструмент, который требует большего объёма лёгких, тренировок дыхания и лёгкости пальцев, поэтому не удивительно, что тебе понадобилось столько времени, чтобы освоить его. Главное, что ты преуспел в этом и сейчас являешься прекрасным партнером и не только в музыке...

Я давно понял, что умение прекрасно играть, единственная достойная у него человеческая черта.

—Как твои тренировки у мастера Чжу?

—Сейчас всё не настолько плохо как раньше. Шифу больше не ругается так часто. Я разучил тайцзицюань* с веером, теперь мы будем тренироваться с мечом.

*Тайцзи - это боевое искусство с целью усиления своей энергетической силы даосские адепты использовали различные вспомогательные предметы, например, виды оружия; меч и веер. ( Искусство Тайцзицюань - Веер и меч)

—Никакого меча! Ты ведь прекрасно знаешь, что тебе запрещено приближаться к оружию, после того, что ты несколько раз вытворил. Я не за что не позволю, чтобы ты снова поранил себя, поэтому я сам предупрежу мастера Чжу, что эти тренировки под запретом.

—Извините, ваше Высочество, к вам гость—доложил посыльный.

—Видимо, кто-то, кого ты не знаешь, пусть проходит сюда, отвернувшись, сказал принц.

Неожиданно вместе со слугой в кабинет, зашёл евнух из западного дворца.

—Приветствую, ваше высочество! Надеюсь, вы в добром здравии? —поспешил поклониться он.

—Не жалуюсь, что привело вас к нам? Столь неожиданный визит...—недовольно спросил Мин Чаоянь, вставая из-за гуцинь.

—Прощу прощения, его Высочество четвёртый принц Су послал меня, дабы я пригласил вас навестить его по очень важному делу, но по какому этому этот слуга не знает—стоя в поклоне, поспешил дать ответ евнух.

—Ну и что же могло такого важного случится у сюнчжана*?

*Сюнчжан—формальное обращение к старшему брату.

—Этот евнух, не...

—Я понял, что ты ничего не знаешь, можешь ступать, я прибуду к нему во дворец, как только буду готов, так и передай—помахав ему рукой, принц указал на дверь.

Поняв намек, евнух поспешил удалиться, окинув прежде недолгим взглядом юношу, что с изысканной флейтой в руках облокотился на цветущую в саду рядом с террасой сливу.

—Ха, ну и зачем мне ехать в его дворец? Что ему от меня понадобилось вдруг? Это из-за скорого день рождения императора? Он снова хочет подлизаться к отцу? Он же прекрасно знает, что я помогу ему только тогда, когда солнце взойдет с запада. И что мне там делать без Юаня?

—Но вдруг это действительно что-то важное, их высочества редко беспокоят вас из-за пустяков —в моей голове созревала надежда.

—Они только по пустякам и беспокоят. Тц, думаю все же придется ехать во дворец.

Мин Чаоянь подошёл к дереву, возле которого я играл, наклонившись, он прижал меня к стволу и впился в мои губы. После продолжительного поцелуя Чаоянь провёл по моим волосам и наконец-то соизволил уйти, оставив после себя лишь неприятный осадок. Каждый раз меня внутри всё больше заполняла пустота, я стал бояться, что однажды не останется ничего кроме тела, существующего только для утех ван-Чаояня.

До обеда прошли уроки поэзии и танцев, а после у меня появилось время на чтение.

Мин Чаоянь соблаговолил все же проведать своего брата и заодно оценить степень важности основания, по которому его побеспокоили. В таком случае в дальнейшем у него был бы достаточно весомый предлог для того, чтобы как можно реже попусту выезжать за пределы своих земель.

Через несколько часов после его отъезда во дворце Земного спокойствия, в связи с внезапным приездом еще одного нежданного гостя, поднялся страшный переполох. Слуги метались по коридорам туда-сюда, выполняя одновременно по несколько дел сразу. Главный смотритель Ху Вэй поспешил доложить о столь неприятно сложившейся ситуации второму, неофициальному для императорского двора, хозяину дворца.

Бедный смотритель Ху, которому было слегка за сорок, интеллигентно мчал по коридору большими шагами, стараясь при этом сохранить свой строгий невозмутимый вид. Он успел изрядно покрыться испариной и раз десять сменить цвет лица от бледно желтого до зеленовато-синего и в конце концов пурпурно-красного, от огромного количества дел, которых он уже сделал, от того, что еще надо будет поручить сделать и от того, что лучше кому не позволять делать.

Ох, не в коем разе нельзя разрешать молодому господину Ли  выходить из комнаты, иначе потом проблем не оберёшься, его Высочество совершенно точно накажет—толкнув дверь в спальню, подумал он.

—Юный господин Ли, у меня есть важное дело к вам!

—Вижу, в противном случае ты бы не ворвался сюда—лежа на кровати и не отрываясь от книги—произнёс Ли Цзюань.

—Ох, прошу меня простить, забылся!—поклонился Ху Вей.

—Ничего, слушаю...

Главный смотритель дворца сообщил мне, что к нам прибыл министр Пан Жуй из министерства финансов* для ежегодной проверки. Он предупредил прибывших о том, что хозяин в отъезде, но те не пожелали его слушать и ворвались во дворец, заявив, что это не имеет для них значение, они могут подождать и внутри.

*Министерство доходов или финансов отвечало за сбор данных переписи, сбор налогов и управление государственными доходами.

—Скажи одному из стражников немедленно отправиться сообщить об этом инциденте принцу Мину и пусть Юйлань подаст чаю и принесет закусок гостям, также приготовьте дорогостоящие подарки.

—Уже готовлю, все будет исполнено, но...—доложив обо всем, Ху Вэй уже приготовился просить Ли Цзюаня не покидать комнату, как его опередили

—И не собирался.

—Извините?

—Выходить.

—Я вас понял, благодарю. Если вам что-то понадобится...

—Позову Юйлань.

—Да, тогда не буду больше докучать, отдыхайте—с этими словами он понёсся обратно в центральное крыло.

***

В приёмной для гостей толстощёкое низенькое государственное лицо, с редкой бородкой, сморщенным лбом и прищуренными глазами, недовольно пыхтя, попивало чай со сладостями, между тем то и дело бросая непристойный взгляды на стоящую неподалеку Юйлань. Сегодня министр Пан Жуй был одет в официальное платье гунфу*, в котором он казался еще более округлым и неповоротливым, чем обычно, а на его голове сидела черная шляпа с двумя крыловидными закрылками овальной формой*. Всё в нём подчеркивало важность его прибытия.

*официальное платье гунфу 公服: "рабочая" униформа чиновников, в которой они исполняли свои служебные обязанности, своя для каждого из Девяти чиновных рангов;

*Жанчи Футоу Zhanchi Futou (展翅襆頭) известный как wushamao (烏紗帽), является головным убором чиновников из династии Мин.

После возращения господина Ху, Пан Жуй сообщил, что независимо от обстоятельств он немедленно начинает проверку счетов. Он имел на это право так как это ежегодное мероприятие было введено самим императором для контроля чиновников и дворян, а также членов императорской семьи от присвоения денег императорского двора. Столь необычный указ был издан императором для попытки избежать инцидента произошедшего с предыдущим правителем, во времена которого казна была разграблена дворянскими чинами. Император в свою очередь узнал об этой ситуации во время войны, когда понадобились значительные суммы для поддержки армии, и которых, разумеется, не оказалось, в результате чего это практически привело к уничтожению империи, все закончилось сменой правящей династии, отделением от империи некоторых провинций и становлением их независимыми государствами, а также восстаниями среди народа.

***

В часы вэй-ши* Ван Мин получил весть о нежеланных нарушителях спокойствия и поспешил вернуться во дворец. Спустя время, необходимое для сгорания одной палочки благовоний* он уже был готов раздавить и вышвырнуть всех набежавших в его дворец насекомых.

*13.00-15.00

*炷香 yī zhù xiāng и чжу сян "одна палочка благовоний" - 30 минут.

*Чжун-бо (忠誠 伯) - граф преданности

По прибытии его высочество Мин выглядел привычно безмятежно, его маска как всегда неизменно показывала людям тот фальшь, который был ему удобен, однако внутри голубое пламя нарастало.

Сначала он наведался в приемную для гостей, но, как и ожидалось, помимо неодушевленных предметов, там было пусто. Тогда без раздумий ноги понесли в самое важное для него место во дворце.

Два стражника и белый смотритель Ху, с лицом человека, которому будто оговорили приговор в виде казни, толпились у дверей главных покоев.

Как только позади послышались слова «Разойтись!», несчастный Ху сию секунду ринулся на колени в поклон:

—Ваше Высочество этот ничтожный слуга делал всё что в его силах, но этого оказалось недостаточно, чтобы выполнить повеление своего господина, я заслужил суровое наказание.

—Повсюду только никчемные! — с ледяным тоном прикрикнул принц, выломав ногой дверь.

—Особенно ты, осквернение для глаз, немедленно убери себя от Ли Цзюаня!— повысив голос, Мин Чаоянь не слабо так оставил отпечаток ноги на свином лице Пан Жуя.

Когда тот кубарем отлетел на спину, принц Мин с Ли Цзюанем на руках опёрся своей ступней на кряхтящий внизу бугор.

—Ты разве не деньги должен проверять, так что забыл в моей спальне? Обнаглевший министр совсем страха не ведает перед этим принцем?

—Ваше...Ваше В-высочество этот слуга ничего не понимает, его наследное Высочество Чжиган сказал, что вы обо всём договорились...

Продолжая топтать живот Ван Мин гневно спросил —Кто с кем договорился и о чем? Что за чушь вылетает из твоего подобия рта!

—Я ....я...насчет проверки и наложника, вы же поэтому и уехали, прошу помилуйте—взревел министр от боли ударов и попытался выползти из под натиска разъярённой королевской крови.

—Выбросьте! Потом разберусь!

Стража тут же подхватила и вынесла Пан Жуя, чтобы побыстрее скрыться от глаз хозяина.

Уже много лет никто из дворцовых служащих не видел своего господина в столь яростном состоянии. Который чересчур эмоционально и решительно совершал несвойственные этикету вещи.

Ху Вэй времени зря не терял и пока продолжал стоять на коленях, как истинный смотритель, успел раздать приказы: чтобы проводили министра в повозку; послали за мастером Хэпином; позвали Юйлань с лекарствами для помощи принцу.

—Всем выйти, ждите своего наказания-—увидев эту картину, приказал ван-Мин.

Управляющий Ху посмешил выгнать всех лишних и выбежал из комнаты сам.

Мин Чаоянь наконец опустил взгляд на Ли Цзюаня и его тело пробила дрожь от злости и сожаления.

—А-Юань прости, это моя вина. Теперь уже все хорошо, ты в безопасности. Очень больно? —дотронувшись до опухшей щеки, спросил с горечью Мин Чаоянь.—Давай переоденем тебя и помажем рану.

Не услышав ни слова, принц принялся сам снимать с него разодранную одежду, и разглядывать руки, на которых было много царапин.

Вскоре послышался стук.

—Кто ещё немилости ищет?

—Мой господин, это я. Принесла мазь и все необходимое.

—Входи—хотя тон и был ещё недовольным, но всё же звучал гораздо спокойнее, чем ранее.

Юйлань тихо поспешила к столику, положила баночки, а затем поднесла влажную ткань для обтирания.

—Я сам, ступай, позаботься о себе, вижу тебя тоже посмели тронуть. Он понял это по взъерошенным волосам и кровящей ссадине на лбу.

—Благодарю—сказала Юйлань, уходя.

Она первая, кто пыталась помешать Пан Жую, поранив при этом лоб об кушетку, когда её отбросили за волосы в сторону. После чего она уползла и позвала на помощь Ху Вея и стражу.

Ли Цзюаню было ужасно на душе, но ничего нового, можно, сказать такое происшествие его не удивило, он испугался, несомненно, но на этом всё. Будь то Пан Жуй или Мин Чаоянь какая была для него разница?

После этого четыре дня было затишье и, казалось, всё улеглось...

Конец главы.