ГЛАВА 7. ЭТОТ ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ.

Тронный зал императорского дворца.

—Мы ознакомились со списком дел для обсуждения на сегодняшнем собрании. Пока ждём прибытия главнокомандующего Цзиня с радостными новостями, перейдем к вопросу обвинения слуги ван-Чаояня—за оскорбительное отношение, нанесение травм и попытку нападения с целью убийства министра по финансам Пан Жуя. Служащий Ву Цзэ, разрешаю доложить.

—Благодарю Сына Неба- поклонился Ву Цзэ—служащий из министерства наказаний*, который занимался расследованием этого дела.

—Расскажите нам еще раз о произошедшем, господин Пан Жуй.

*Министерство юстиции или наказаний (刑部, Xíngbù) отвечало за судебные и уголовные процессы, но не имело надзорной роли над Цензурой или Большим ревизионным судом.

Пан Жуй, старый развратник, утверждал, о договоре между мной и ван-Чжиганом. Будто второй принц предложил мне избежать проверки подкупив Пан Жуя. Хотя, во-первых, зачем это мне, ведь в отличие от многих присутствующих здесь в моем дворце не ведутся тайные счета, нам хватает денег. А во-вторых, в качестве подарка я обещал предоставить своего наложника и в день приезда проверяющего поэтому должен был покинуть дворец под предлогом встречи с четвертым принцем, что точно не могло быть. С чего бы я вообще кому-то отдал Ли Цзюаня. Правда, так и получилось, что я внезапно уехал, они смогли меня выманить. Однако ван-Су и ван-Чжиган, видимо, оба меня за дурака держат, если я не интересуюсь делами дворца. Пан Жуй родной брат Пан Чжун-бо, а он в свою очередь сторонник четвертого принца. Будь это план старшего брата Чжигана, зачем министру Пану первым же делом об этом сообщать мне. Его предательство не сошло бы ему с рук. А значит это всё затея брата Су, чтобы настроить меня простив второго принца, но Сюнчжан Чжиган тоже хорошо всё обставил: сам доложил во дворец о произошедшем, а сделал вид будто Пан Жуй пришел поквитаться. Братец знал, что я узнаю о его непричастности, если начнется расследование и тогда буду ненавидеть ван-Су. Но кто в своем уме поверил бы, что этот трус Жуй сам пойдет жаловаться, ведь совершенно точно всплывут другие ненужные обстоятельства дела, а значит докладывать о произошедшем ему было ни то что не выгодно, а он бы потерял всё и должность и жизнь за подкуп. Хааа как же я устал от этих глупых игр-потирая переносицу думал в это время Мин Чаоянь, стоя в зале с чиновниками.

—Д-да, конечно, приветствую Ваше императорское Величество—встав на колени произнес министр Жуй-я прощу простить вашего покорного слугу, за столь несуразный вид, это все вина наглого мальчишки из дворца Земного Спокойствия.

—На сколько мне известно его зовут Цзюань, его высочество Чаоянь даже присвоил ему фамилию Ли-добавил Ву Цзэ, посмотрев в свой отчет, и отдал приказ тюремщикам привести его.

Через пару минут стражники привели за собой еще совсем молодого юношу, стоя на коленях который, молча смотрел в пол.

—Точно, это он!—поддакивая ему согласился министр Пан, подняв взгляд на юнца.

—Мы понимаем твое состояние, поднимайся и продолжай—сказал император, оглядев министра и попытавшись сесть поудобнее.

Вид Пан Жуя действительно мог кого угодно заставить поверить, что он бедная жертва. Его и без того уродливое лицо было теперь в два раза больше из-за припухлости и несло на себе фиолетовые синяки, а из-под одежды демонстративно торчали бинты, подразумевая, что он с ног до головы был перевязан.

—Ох, сын Неба неимоверно великодушен, благодарю, благодарю—со вздохами и градом пота поднялся с пола Пан Жуй.

—Докладывая его Величеству, в тот злопамятный день, этот чиновник честно выполнял свои обязанности данные ему свыше. После финансовой проверки некоторых резиденции высокопоставленных семей, настала очередь посещения особняка пятого принца. К моему удивлению, его не оказалось дома, как мне сообщил управляющий он пребывал в гостях у его высочества четвертого принца Су. Но так как этому слуге предстояло за день посетить еще много усадеб, у него не было возможности отложить визит, поэтому он своевольно принял решение посмотреть быстренько бухгалтерские книги и поехать дальше, совершенно убежденный в честности дел принца Чаояня. Однако некомпетентный слуга повел меня длинным путем до кабинета, а затем оставил совсем одного ждать управляющего дворца. Как только он удалился из комнаты рядом на меня внезапно налетел и сбил с ног тот невежда. «Какой нахал! Ты знаешь, что перед тобой преданный служитель дворца, министр, прибывшей по делу государственной важности!»—ответил ему я. Тогда он начал извиняться и заискивать передо мной, предложив выпить чаю. Я великодушно решил простить его за молодость и неопытность, а после проследовал за ним в комнату. После чая он...прошу простить, далее мои слова будут вульгарны, наложник стал оголяться и откровенно соблазнять меня, прося дать денег. Я был возмущен и оттолкнув побежал звать смотрителя, но тут меня сверху огрели палкой и начали избивать, угрожая, что убьют, если я расскажу об этом кому-либо—дрожа произнес Пан Жуй.

—Вот так всё и было, истинная правда, что еще ждать от яшмогого мальчика с улицы—гневно закончил министр, посмотрев на обвиненного.

—Описанная картина похожа на правду, ваше Величество—подтвердил Ву Цзэ—но еще есть показания пятого принца, и они разительно отличаются от слов господина Жуя.

—Всё верно отец-император, этот сын знает другую историю—в центр зала вышел Мин Чаоянь и склонился в уважительном поклоне.

—Говори, мы внимательно выслушаем и твою сторону.

—Прибыв во дворец, я почему-то обнаружил министра Пана в моих личных покоях, вход куда строго ограничен даже для слуг дворца, так и еще по какой-то неведаной причине он нависал над телом плачущего Ли Цзюяаня, который в тот момент был в разодранной одежде и с красным от ударов лицом. Так что, боюсь слова вашего поданного не совсем верны и это господин Жуй напал на моего Ли Цзюаня. К тому же, как вы знаете у меня только один наложник, которому я уделяю всю свою любовь и внимание, мы хорошо о нем заботимся, поэтому ему нет смысла кого-то соблазнять, всё, что он захочет, я предоставлю ему. Кроме того, он слишком худой и хрупкий, чтобы повалить или избить кого-то с телосложением министра Пана-слегка улыбнувшись парировал принц уверенный в своей победе.

—Это ложное обвинение, несмотря на моё большое уважение к его Высочеству. Думаю, принц не по своей воле, неверно истолковал увиденный им фрагмент, так как прибыл в самом конце и застал только момент как мой младший брат отбивался от нападения слуги.-выступил наконец на защиту Пан Чжун-бо, нынешний глава одного из богатейших родов столицы.

—Достопочтенный граф Чжун, вас же там и вовсе не было или я ошибаюсь?—кинув презренный взгляд на стоявшего рядом человека мягко произнес ван-Чаоянь.

—Все верно ваше высочество, но раны на теле моего дорогого брата не дадут соврать. А ваш слуга цел и невредим, как могут видеть все присутствующие.

—На молодых быстро все заживает, в этом также помогли очень дорогостоящие средства. На самом деле так произошло, что это я случайно наступил на лицо вашего глубокоуважаемого брата. За что прошу простить этого принца. Я уже отправил в ваше поместье столь же чудодейственные мази. Если вам нужно что-то еще только скажите.

—Благодарю за оказанную милость, но хотим, чтобы преступник понес наказание за свои деяния—непреклонно настаивал Чжун-бо смотря на императора.

—И как же вы хотите, чтобы этот принц отплатил Вам?

—Не вы, ваше высочество, наложник, а ваши слова о разодранной одежде как раз подтверждают нашу версию событий. Я уверен милосердный принц лишь благородно заступается за своего слугу, но он совершил большой грех напав и оклеветав члена семьи Пан и должен быть осуждён по всей строгости.

—Что вы...

—Достаточно! Мы услышали всё что было нужно—остановив принца, решил Его Величество.

Пока говорил Пан Жуй, император еще мог, помочь сыну и оправдать для него слугу сославшись на недостаточное количество свидетелей и доказательств, решив все компенсацией. Но в тот момент как в игру вступился граф Чжун, он уже не мог закрыть глаза. Чжун-бо являлся близким другом первого министра Танг Лу, вызвать недовольство в лице главной поддержки императорской семьи, а также затаенную обиду всей семьи Пан из-за столь глупой причины было просто нелепо, поэтому в этот единственный раз он решил пойти наперекор дорогому сыну. Чаоянь все равно не сможет вечно обижаться на своего отца по такому мелкому поводу, потом отправлю ему подарок, порадовать.

Обдумав всю ситуацию, император наконец решил огласить приговор:

—В связи с предоставленной информацией, наложник Ли Цзюань обвиняется виновным и будет на пожизненно заключен в тюрьму за попытку убийства. На этом переходим к следующему обсуждению!

—Прощу подождите император, это не всё, есть еще много доказательств в опровержен...

—Вопрос закрыт принц Чаоянь или ты пойдешь против воли императора из-за какого-то наложника?

Мин Чаоянь еще некоторое время стоял ошарашенным и впервые в жизни не знал, что делать. Из всех даже самых худших вариантов событий, он никак не мог предположить, что Ли Цзюаня посадят в тюрьму на всю жизнь. А учитывая связи Чжун-бо там и недолго до его кончины от отравления ядом. После этого не смерившись с несправедливым проигрышем он покинул дворец, чтобы обдумать дальнейший план действий.

В следующие минуты из-за обсуждения в зале ненадолго поднялся шум. Братья Пан с победным видом вернулись на свои места. Многие были довольны подобным исходом, и выражали радость их семье или беспокойство за здоровье министра, обещая прислать всевозможные лекарства и вкусности. В общем, подлизывались, как только можно, узрев воочию благосклонность императора этому роду. Помимо прочих радостных персон, присутствовала сегодня и одна неожиданная личность, давно уже не появлявшаяся на пороге дворца, которая была очень опечалена столь явно глупым обвинением всего лишь маленького невиновного ребенка. Он присутствовал в столь неприятном для него месте по причине ожидания вестей от брата, за которого сильно беспокоился и хотел поскорее увидеть.

Император же, утомившись от сего зрелища, объявил о небольшом перерыве перед решением следующего вопроса собрания. В момент, когда заключенного стали уводить, он мимолетом успел впервые узреть его лицо и даже удивиться. Эх, такая невероятная красота, действительно, какая потеря—на мгновение пролетевшая мысль в голове императора, впрочем, быстро забылась.

Что касаемо Ли Цзюаня, на его губах впервые за долгое время появилась настоящая, но никому незаметная улыбка, казалось этой участи он желал больше всех в этом зале.

Может в этот раз я смогу умереть...

Спустя одну чашку чая* собрание вновь продолжилось. К этому времени как раз успел прибыть долгожданный вестник благих новостей.

*盏茶 yī zhǎn zhǎn и чжань ча "одна чашка чая" — 15 минут

—Приветствую императора!—эхом отозвался сильный грубый голос рослого вояки, так абсурдно не вписывающегося в обыденную картину «толпа галдящих министров, прожорливых чиновников и прочих безмозглых подхалимов на утреннем собрании».

—Какая приятная неожиданность, главнокомандующий Цзинь лично почтил нас своим прибытием! Мы были уверены, что сегодня вы уже не успеете вернуться с границ и отправите гонца.

—Ваше величество, я посчитал необходимым присутствовать лично, ведь вопрос касается военного положения в стране и внезапно вставшего дела о провинции Шаньдунь, поэтому этот подчиненный гнал ни одну лошадь. Позвольте передать отчет о нынешней ситуации-приклонив одно колено, главнокомандующий Цзинь протянул свиток главному евнуху Ван Чжи, а тот передал в руки его императорского величества.

—Очень хорошо! Замечательно! Сегодня вы на всех парах мчались обратно в столицу с донесением о подавлении сопротивлений, захвате организаторов и возвращении городов обратно в состав империи, и хотя прибыли в ненадлежащем виде, но несомненно осчастливили нас столь скорыми радостными вестями о победе. За верную службу солдат и безусловно генерала, что денно и нощно защищает нашу великую страну, мы устроим пир в ближайшие дни, а также обязательно постараемся исполнить любую вашу просьбу. Будь то поместье или повышение жалованья—сделаем всё, что в наших силах—император активно жестикулировал рукой, словно выражал ему всецелую поддержку и согласился бы на абсолютно любую просьбу, но его слова и еле заметные переглядки с первым министром давали понять здравомыслящему человеку, что круг просьб очень ограничен.

—Премного благодарен великому императору, солнцу нашей империи, за оказанную честь-поклонившись отчеканил солдат. Позвольте этому подданому проявить наглость и просить, ваше величество разрешить, чтобы за заслуги неотесанного вояки награду выбрал глава семьи Цзинь. Это моё единственное желание—кинув взгляд на толпу министров, попросил Цзинь Ган.

—Конечно, мы не против, но неужели в этот день присутствует и достопочтимый Цзинь Мин-бо*, вот уж кого мы поистине давно не видели.

Цзинь Минь-бо静敏Цзинь静-спокойствие, 敏 Мин- умный, бо (伯) – приблизительно как титул граф

—Прошу прошения, за то, что сразу не поприветствовал сына Неба— голос донесся из самого дальнего угла зала, там за колонами и кучей низших чинов стоял элегантный высокий учёный, вышедший из тени, услышав своё имя. Он вышел на середину зала и встав на колени грациозно поклонился.

Только своим присутствием он всколыхнул всю знать.

—Ты стал слишком скромен и незаметен не то, что раньше. Теперь твой лик мы видим лишь в памяти. Почему же ты не навещал нас столь долго?—поинтересовался император, в словах которого едва заметны виднелись нотки грусти.

—Этот поданный очень сожалеет, что проявил неуважение, не навещав его величество уже три года, но здоровье этого непочтенного с каждым годом ухудшается и последнее время стало совсем трудно покидать поместье. Но сегодня услышав весть о возращении брата, я почувствовал себя значительно лучше и решил поспешить во кха-кха—зашелся внезапным кашлем говоривший. Отчего лицо главнокомандующего сделалось печально угрюмым.

—Все в порядке глава Цзинь, поспешите подняться, мы рады вашему присутствию сегодня и ни в чем не виним. Мы, как и ваш брат ждем, чтобы вы лично выбрали награду в качестве благодарности вашей семье за долгие года службы, прошу-протянув руку вперед, император дал знак, что готов сейчас выслушать просьбу.

—Как вы знаете, в семье Цзинь осталось всего два человека, в следствии болезни ваш верный слуга как наследник семьи не может иметь потомков, а мой младший брат все время проводит на поле боя и не бывает дома, поэтому... я был бы безмерно благодарен, если у нас появился помощник, который смог бы заботиться обо мне и моем брате, когда тот возвращается, а также приглядывать за домом. Этот мальчик, которого обвиняют в преступлении, возможно и виноват, но смертью не искупит свои грехи, а Цзинь Ган и я сможем перевоспитать его, дабы он служил на благо вашему величеству и всему народу, так он принесёт больше пользы.

Император и все в зале были крайне удивлены, что речь снова затронула того малоизвестного мальчишку. Сдается сегодня он решил стать главным героем всех обсуждаемых на совете вопросов.

—Мы понимаем к чему ты ведешь, но все же он преступник и должен быть наказан. Как мы можем позволить просто отпустить его?

—Вы безусловно правы, и я ни в коем случае не прошу отменить наказание полностью, но смягчить его, а когда мальчик подрастет, будучи слугой семьи Цзинь, он пойдет в армию и не вернется, до тех пор, пока не докажет свою верность, если же он не оправдает оказанную вами безграничную милость, то будет осужден по всей строгости законов нашей империи.

На несколько минут в зале воцарилась тяжелая тишина, никто не знал, о чем сейчас размышляет император. Все находящиеся пребывали в томительном ожидании последующего указа, ведь это бы ясно показало чьей стороны на данный момент стоит придерживаться. Многие чиновники были естественно против такого расклада дел. Разве хотелось бы кому-нибудь иметь на одного врага больше, да и еще в лице семьи Цзинь? Но власть семьи Цзинь еще с давних пор была устойчива и крепка: их поддерживали и старые кланы и даже сам император, как видно, благоволил им, поэтому никто не смел в открытую высказаться против.

—Мы решили, что это действительно неплохое решение. А наказанием в виде семи ударов палкой будет достаточно. Исполнить по завершении заседания! — бесстрастно сказал император.

Сделав шаг вперед и прижав правую руку к сердцу, главнокомандующий армий, Цзинь Ган, склонил голову и произнес твердым волевым голосом:

—Благодарю за награду и ваше великодушие, в будущем уверен, он еще заслужит славу героя! А этот поданный продолжит и дальше из-за всех сил защищать вашу империю—на самом деле, так как он только недавно прибыл, то понятия не имел о ком вообще шла речь и почему брат за него заступился.

Слова «вашу империю» прекрасно подняло настроение императору и, слегка улыбнувшись, он произнес:

—Прекрасно, народ может спать спокойно, пока такой главнокомандующий защищает наши границы!

Дальше продолжилось рассмотрение насущных политических и экономические проблем. Обсуждения снова вернулись в свой привычный еле-текучий ритм, часто из-за напряженных долгих споров противоборствующих фракций они не приводили к конкретному решению, а откладывались до следующего собрания.

В середину знойного часа собрание в конце концов подошло к завершению. Одни участники поспешили поскорее по домам, в то время как другие поглядеть на зрелище. На площадку перед императорским дворцом, куда могли ступить лишь высокопоставленные чиновники или иностранные поданные, стража вывела обвиняемого. Это еще одна категория людей, которая могла оказаться в этом месте.

***

Перед главным залом два брата спустя мучительно длительные годы разлуки снова воссоединились.

—Не знаю, что происходит, но надеюсь у нас получилось добиться того, что ты хотел-нежно похлопывая по спине брата своей огромной грубой рукой с ухмылкой произнес Цзинь Ган—точно, как твое здоровье?

—Не переживай, все в порядке, об этом дома поговорим. Я рад, что ты смог прочитать мою записку—это были слова Цзин Мина. Он положил свою ладонь сверху на руку брата и одарил нежной улыбкой.

—Да, не успел я спешиться с лошади как ко мне подбежал мелкий евнух с запиской, и хотя там было всего три слова, я сразу узнал твой почерк. Никак не ожидал что ты будешь здесь сегодня.

—Видимо, на то воля судьбы.

—А кто, кстати, тот паренек?

—Наш новый член семьи, посмешим к бедному дитя, а то боюсь мы спасли его от смерти ядом, но не от смерти палками.

***

В центре площадки два стражника уже охотно принялись исполнять указ. Они привязали мальчугана и занесли над его оголенной спиной розги. Первый удар—он рассек нежную кожу и оставил длинную глубокую впадину являя взору внутреннее строение плоти. Звонкий несдерживаемый крик разнесся по окружающему пространству, заставляя вздрогнуть даже Пан Жуя. По дороге из тюрьмы охранники, уже получили деньги от недовольных братьев Пан, за более прилежное избиение. Пан Чжун-бо велел, чтобы седьмой удар был последним в жизни того проститута, поэтому он единственный, кто без угрызений совести наслаждался открывшимся видом. Второй удар. Ли Цзюань, который понятия не имел, что происходит, жалел о том, что приговор вдруг изменился и не в лучшую для него сторону. Он старался держаться из последних сил, но тело его горело адским пламенем и пот прошибал всё тело, отчего штаны и волосы уже были полностью мокрые. Третий удар был последним, что он помнил, мир расплылся перед глазами, а режущий горло крик, который звоном отдавался в собственных ушах, стих. Всё наконец сгинуло во мрак.

Увидев, как мальчик отключился Цзинь Мин не на шутку запаниковал, не зная, что делать. Он был уверен, что еще пара ударов точно погубят его. Цзинь Ган, видевший все ужасы войны, не был столь мягкосердечен, но увидев волнения брата и то, что стражники явно перегибают палку, он спокойным шагом подошел к ним сзади.

Положив руку на плечо одного из тюремщиков, что держал розги, он ужасающе нагнетающим тоном произнес:

—А вы как я вижу усердные! Похвально, буду брать теперь пример с тюремной стражи. За любую провинность или халатность лично наказывать розгами, но вы же я думаю не будете допускать никаких ошибок—улыбнувшись, а скорее оскалившись посмотрел на них Цзинь Ган. Он так сильно сжал пальцы, что охранник, чуть не взвизгнул от боли хруста своей плечевой кости. Стражник смог лишь заискивающе улыбнулся и поспешить отойти в сторону.

—Вы мешаете выполнению указа...—хотел было начать выступать Чжун-бо, но передумал, встретившись взглядом с этим устрашающим главнокомандующим.

—Разве? Уже ухожу, просто подошёл высказать восхищение упорной работой—хмыкнув, Цзинь Ган, пошел обратно к брату.

Последующие удары не принесли уже столь серьезных ран, оставляя лишь покраснения в местах, свободных от кровавого месива.

Через десять минут зеваки в ужасе от всего произошедшего разошлись по домам, а братья Цзинья подошли отвязать мальчика.

—Осторожнее, его спина!

Пытаюсь-сказав это, Цзинь Ган закинул Ли Цзюаня себя на плечо—ого, по-моему, когда я закупал тебе риса и орехов, мешок был потяжелее.

—Поспешим домой

—Давненько я там не был

—Я приготовил твой любимый куриный суп и попросил открыть выкопать яйца, что мы с тобой тогда замариновали.

—Отлично! Супчик мой вкусныыый...ждет меня домаааа... братишкой приготовленнн... специально для меняяя...-ужасным голосом начал напевать Цзинь Ган.

—Эй, Мин-ге постой, не убегай!

—Не хочу позорить нашу семью, иди подальше от меня.

—Но все итак знают чей я брат

—И то верно—вернув прежний темп и выровнявшись с братом, опечалился Цзинь Мин.

***

Спустя два дня.

После пробуждения я первым делом увидел человека, окруженного золотым ореолом с очень добрыми глазами и красивой мягкой улыбкой.

—Очнулся? Как раны?

Хаха—смерть—нет, видимо ее я еще не заслужил в этой жизни-эта горькая усмешка чуть не вырвалась вслух.

—Он смеётся, может голову повредили? И что теперь делать с ним?—прозвучал из угла комнаты второй мужской голос, который был гораздо ниже и грубее первого.

—Может, он просто радуется, что жив. А даже если и так это теперь наша обязанность заботиться о нём.

—Ослепительный—шепотом произнес я, но этого было достаточно, чтобы человек рядом расслышал.

—Прости, свет яркий, я сейчас задерну шторы—поспешил закрывать шторы он.

...человек...—но сказать это вслух мне не хватило сил

—О, снова заснул—скрестив руки и облокотившись на стену сказал Цзинь Ган.

—Дадим ему отдохнуть, раны наверняка сильно болят—укрыв Ли Цзюаня получше одеялом, Цзинь Мин вместе с братом покинули комнату.

Конец главы