ГЛАВА 5. УКРАШЕНИЕ ДВОРЦА.

Внимание! Данная глава содержит сцены сексуального характера и насилия. 18+

На улице уже давно был день, и все люди во дворце и вне его стен были погружены в свои ежедневные заботы и хлопоты. Не смотря на ясную погоду за окном, в одной из комнат было темно, лишь свеча, стоявшая на прикроватном столике, излучала немного света. По мере того, как пламя свечи становилось отчётливей, разум ребенка прояснялся. Вскоре Ли Цзюань полностью очнулся. Он ощущал себя невероятно уставшим, его шея от столь долгого лежания в одной позе сильно затекла и ныла. Попытки приподняться привели к болезненным ощущениям в теле, а также принесли безжалостные воспоминания прошедшей ночи из-за чего на него ударной волной накатило чувство отчаяния и раздавленности.

Словно и вовсе неживое существо, Ли Цзюань продолжал лежать на кровати уже третий день подряд. Всего один раз в уголке его глаз сверкнула капля, которая быстро скатилась по щеке уже ничего не выражающего лица. За это время его навестило много народу: служанки, регулярно приносящие еду, к которой он так и не притронулся, лекарь, пытавшийся осмотреть его травмы, но получивший категорический отказ, а после и сам господин, которого он предпочел бы больше никогда не видеть.

Мин Чаоянь вошёл с тарелкой рисовой каши в руках и, поставив на прикроватный столик, присел ко мне на кровать.

—Тебе нужно питаться, ты и так был худым, а теперь и вовсе хочешь стать невидимым? Я не хочу, чтобы ты умер с голоду, это совсем недостойная тебя смерть. Давай обработаем твои раны?—он откинул одной рукой одеяло, а другой потянулся к моим ногам.

То ли в силу возраста моего тела, то ли из-за недооценивания его способностей, но его хватка всегда была для меня подобно стальным оковам. Когда его нежные и хрупкие с виду руки держали меня, я начинал задумывался, правда ли, что этот человек не занимается боевыми искусствами, а лишь целыми днями развлекается.

Кончики пальцев с холодной мазью начинали гладить меня в том самом израненном месте. Чувства омерзения, страха, стыда и гнева хаотично сменялись друг за другом внутри меня.

В течение всей недели были отменены занятия, поэтому времени для самокопания было предостаточно, но это только отягощало сердце и день, казалось, тянулся бесконечно долго.

Сидя в кровати и безнадежно пытаясь не возвращаться мыслями к той адской ночи, я лишь старался придумать как мне уйти от той реальности, которую я до сих пор с трудом принимал. Что можно предпринять?

Сегодня я нутром почувствовал, что он снова явится. Мое тело почти до конца зажило и не было больше причин откладывать этот визит. И хотя я запер дверь с внутренней стороны, но, как и следовало ожидать—это его не остановило. Слабое состояние давало понять, что я не отобьюсь и вселяло пугающую мысль о смирении. Скользнула ширма и все повторилось...

Данная сцена содержит описания сексуального характера и насилия. 18+

—В прошлый раз я был нетерпелив, прости меня, но это только потому, что ты сопротивлялся. Внизу все еще немного опухшее, поэтому сегодня не будем доходить до конца.

Поставив меня на четвереньки, он был так близко ко мне. Трение кожи об кожу с такой силой вызывало неприятное жжение в месте соприкосновения. Чувство позора и отвращения. Мин Чаоянь лизал и трогал повсюду, отчего казалось, что моё тело больше не моё. А от его глубоких жестких нескончаемых поцелуев, губы настолько налились кровавым цветом, что наутро опухли и выглядели нелепо, словно кто-то переборщил с красной помадой.

Безусловно прислуга прекрасно знала всё о делах, творящихся в стенах дворца, но не смела ничего в открытую обсуждать. Они молчаливо поняли указания господина заботиться о его любимом наложнике.

Спустя два дня после последней ночи я все-таки решил выйти из комнаты.

За завтраком с этим омерзительным человеком, меня в очередной раз посетила презренная мысль свойственная лишь слабаку, когда неподалеку лежащий кухонный нож сверкнул на солнце.

Небольшое плавное движение руки по шее и его любимая игрушка навсегда закроет свои глаза. Что бы он почувствовал? Будет ли это его поражением или моим? Почему я тогда этого не сделаю? Жить сложнее, чем умирать. Как мне говорили, судьба не может нести только плохое, каждому отведены свои испытания, справишься с ними и тогда сможешь обрести заслуженное счастье. Конечно, в этом мире меня до сих пор держала не вера в эту чепуху. Лишь благодаря обещанию, данному товарищам, и последнему желанию родителей и брата, я все еще дышу, сидя за этим столом. Могу ли я допустить, чтобы жалкие попытки самоубийства такого ничтожного человека обесценили их смерти? Ведь происходящее моя вина: моя слабость, моя неспособность сражаться и дать отпор. А может это всё оправдание трусости? Думаю, где-то в глубине моей души все же живет страх, что, если я самовольно прерву страдания, предначертанные мне небесами, боги разгневаются, и в следующей жизни я никогда больше не встречу дорогих мне людей, или вовсе буду наречен блужданием в пустоте. Тогда это должен быть он, тот кто умрет.

Бесшумно удушить было не вариантом, ведь насколько всем известно кроме меня никого не допускали ночью в его покои, да и сил бы не хватило. Отравить - было идеальным решением, если ни хочешь, чтобы на тебя пали подозрения, но это для тех, у кого есть деньги или власть, ведь достать яд незаметно без соучастника было невозможно, а склонить кого-то на свою сторону и того подавно. Во дворце земного спокойствия было мало слуг, но платили им щедро в совокупности с политикой управления: скажи кто тебя хотел подкупить, получишь вознаграждение, почти не было попыток покушения на пятого принца. Убить его конечно было сиюминутным глупым решением под властью эмоций, ведь тогда меня бы точно казнили, поэтому угрозы или оглушение было неплохим планом, поэтому я все же забрал нож с собой.

***

Ли Цзюань лежал с потерянным видом на застеленной кровати в ожидании человека, что снова опустошит его этой ночью. Он пытался собраться, чтобы не выдать своего взволнованного вида, ему нужно было ничего не делать какое-то время, тем самым снизив бдительность и в подходящий момент достать нож, который был спрятан под циновкой.

Внезапно этот человек приблизился и склонился прямо над ним, сердце Ли Цзюаня на мгновение остановилось.

18+

—Сегодня ты должен постараться принять меня целиком.

С этими словами Мин Чаоянь раздел его и приступил ласкать, тщательно подготавливая задний проход. Ли Цзюань даже не сопротивлялся, потому что понятия не имел, что еще он мог сделать против него.

После того как пальцы Мин Чаояня вышли из отверстия, нежная плоть сузилась плотным кольцом, а потом снова расширилась от чужого вторжения резко пронзившего Ли Цзюаня до самого основания, у него не было сил держать свое тело, но Мин Чаоянь крепко сжимал его в своих объятьях, не давая рухнуть.

—Чувствуешь? Я так счастлив— положив руку на выпирающий живот, он шептал Цзюаню на ухо красивым томным голосом, выдыхая в него потоки горячего воздуха, но тот мог лишь сконцентрироваться на попытке нащупать, спрятанное лезвие, которого к его большому шоку не оказалось, после чего последние силы бороться оставили его.

Тело Ли Цзюаня наполнялось до краев, и он не мог перестать стонать. Спина выгибалась так сильно, будто молодая ива, что может сломаться под натиском сильного ветра, но ничего не смягчало силу ударов. Ощущение инородного объекта внутри было настолько болезненным, что Ли Цзюань сорвал горло от рыданий, пока наконец его крики не стали беззвучными, но яростные толчки так и не прекратились.

—Юань-эр, ты так прекрасен! Я хотел бы всегда быть в тебе, как жаль...

Дальше я уже ничего не слышал, так как провалился в сон.

После этой провалившейся попытки в столовой или кабинете я больше ни разу не видел острых предметов.

***

Шло время. Ли Цзюань понемногу рос и уже совсем скоро достиг точки отсчета превращения из ребенка в юношу. За прошедшие четыре года он прибавил в росте, набрал вес, а его лицо приобрело некоторую округленность, делая его более похожим на сверстников.

Ли Цзюань стал среди знати скрытным молодым мастером игры на сяо. В императорском дворце на данный момент не было никого кто не слышал бы о прекрасном юном даровании, которое всегда подле пятого принца. Однако мало кто по-настоящему видел этот драгоценный нефрит, как и его хозяин, он не покидал территорию дворца Земного спокойствия. Ему не разрешалось выходить даже для сопровождения Мин Чаояня на обязательных официальных праздниках, устраиваемых в зале Сохраненной гармонии. Поэтому игру Ли Цзюаня могли слышать лишь, проходя мимо никому не доступного дворца, а тем, кому все же посчастливилось пересечься с источником бурных сплетен, не могли не оценить по достоинству его внешний вид.

Император, конечно, тоже знал о любимом и сокрытом от чужих глаз украшении принца Мина. Несмотря на то, что ему было крайне любопытно посмотреть на цветок его сына, в стенах дворца ему хватало и своих прекрасных растений. Его величество Мин Цзиньлунь немного беспокоился по поводу того, что Чаоянь был единственным принцем, который в возрасте 25 лет все еще не женился и не имел наложниц, однако он не желал расстраивать дорогого сына своими причитаниями. Пока тот счастлив, император смирился с его выбором. Конечно же, такое самоволие было дозволено ему в основном по причине достаточного количества наследников престола и официального отказа Мин Чаоянем от прав на трон еще 9 лет назад.

Ли Цзюань для своего возраста стал очень хорош в манерах, а его походка изумляла необычайной легкостью. Он смог ее освоить благодаря годам непрерывных тренировок изучения танцев под руководство великого мастера Чжу, который поначалу может и потерял много волос, но зато потом познал спокойствие Будды. И хотя Ли Цзюань до сих пор путал лево и право, занятия помогли ему немного лучше координироваться, благодаря чему тот перестал теряться во дворце. Ну, практически...

Из дворца Спокойствия Ли Цзюань действительно выходил всего один раз. После его нескольких неудачных попыток побега, по приказу принца охрана периметра была усилена. Стражники постоянно бдительно следили за ним, посему даже если он просто прогуливался недалеко от внешних стен дворца, они тут же сбегались к нему.

***П

орывы вожделения принца в полном расцвете сил с каждым годом становились только все чаще и напористее.

—Юань-эр, смотря на то, как ты растешь, я жду не дождусь, когда однажды ты предстанешь передо мной стройным юношей необыкновенной красоты, а затем совсем взрослым мужчиной, после чего мы наконец-то законно станем супругами- поцеловав шею напротив, Чаоянь вытащил Ли Цзюаня из ванны и положил на кровать. По всему телу растекались капли воды, вырисовывая замысловатый узор извилистых рек. Обнажившееся белоснежная грудь с розовыми жемчужинами на ней опьяняла лучше вина. Мин Чаоянь жадно кусал и ласкал каждый уголочек столь привычной ему сладости.

—Повернись—приказал принц Мин, выжидающе смотря на него.

Ли Цзюань лишь продолжал лежать в той же позе, тряпичное тело не может двигаться без ниток...

—Всё такой же несгибаемый и своенравный, но это я в тебе и люблю. Через минуту его ноги были широко разведены.

—Восхитительно красиво и как только можно удержаться?!- сладострастно произнес Мин Чаоянь.

Ли Цзюань был хорошо растянут, так как только несколько минут назад они занимались этим в ванне. Непристойные стоны и плач—в комнате в полной мере были слышны звуки их соития, прекрасно давая понять какое таинство происходило за закрытыми дверями.

Ли Цзюань продолжал стоять на коленях, уткнув голову в подушку, принимая Мин Чаояня. Он не мог выносить эти постыдные действия, которые каждый раз напоминали ему о том, что тот находился в полной власти человека над ним, не имея возможности сопротивляться или бежать, а также то, что дотрагивания спереди приносили свою долю удовольствия. Он ненавидел быть перепачканным в чужой жидкости и еще больше видеть довольный и удовлетворенный вид Ван Мина. Безумное удовольствие, что приносила их связь, делала Мин Чаояня нетерпеливым и жадным, поэтому последний год он стал прикасаться к нему почти каждые два дня, за это время тело Ли Цзюаня стало более податливым и выносливым, хотя это всё еще приносило ему невыносимые мучения, теперь он уже мог выносить напор ван Чаояня на протяжении всей ночи, на теряя при этом сознания.

Каждое действие, прикосновение, взгляд или слово—всё в Мин Чаояне вызывало отвращение и отторжение в его сердце, разуме и теле.

***

Сегодня мне снова приснился сон. Сон—это то недолгое время и место, которое дарит мне покой, даёт возможность замечтаться и исчезнуть из этого кошмара. Мой ум переполнен странными фрагментами прошлого, но всё ощущается как наяву: знакомые лица, позади шум, запах пороха, кровь, не понятно чья, и различные эмоции, что переполняют меня изнутри. Я не могу вспомнить точную дату. Кажется, июль, седьмое, да, в тот день. -----------------------------------------------------------Отряд быстрого назначения был послан для спасения жителей небольшого близлежащего городка Аль-Ауджа, находящегося на западном берегу реки Тигр, от нападок Иракских повстанцев.

—Быстро-быстро! Народ, собираем вещи, через десять минут выезжаем. Ник, точные координаты места, планы близлежащих зданий и местности. А, и держи меня в курсе текущих там действий-скомандовал Адам Реймонд, ворвавшись в главный шатер.

—Принял-сидя за компьютером в конце палатки отозвался своим как всегда флегматичным голосом Николас.

—Джер, транспорт дол...

—Пойду подгоню нашу малышку! —убрав ноги со стола и подхватив с лица кепку, которая скрывала его стекающие от дремоты слюни, он весело выбежал из палатки, не дослушав до конца.

—Тод, на тебе вооружение и припасы.

—Есть. О, дааааа!—вставая из-за стола крикнул здоровяк.

—Док... вы лучше знаете, что нужно...

—Понятно капитан, всё немедленно подготовлю. Николас, мне необходимо знать примерное количество жителей той деревни —мягким тоном прозвучал голос человека, сидевшего рядом с ним.

—Хорошо, сразу сообщу, как узнаю.

—Тогда я пошел укладывать аптечки—махнув рукой вслед, Цинь Фей раздвинул края шатра и направился в сторону медпункта.

В ужасно знойный день мы выехали на военном грузовике к месту назначения, попутно разбирая план действий операции «Красная заря». Через полчаса оставалось совсем немного времени до прибытия и Джереми не мог не заполнить его болтовнёй:

—Ох, моя Бэтси совсем заржавела, надо будет обязательно её подкрасить, девушки ведь любят наводить красоту.

—Не неси чепухи-ухмыльнулся грозным видом Тод.

—Эй не груби, она же среди нас единственная девушка. Ну, и док в особой категории.

—Сейчас ты у меня окажешься в специальной категории пожизненного драителя туалетов, если не прекратишь нести бред произнес капитан. Действуем, как обговаривали, если что пойдет не по плану, разрешаю всем, кроме нашего балбеса действовать на своё усмотрение. Док, выходишь только после нашего сигнала и всегда держишься рядом со мной или ребятами, мы непременно тебя защитим.

—Спасибо капитан, я понял. Ах, да капитан Реймонд хотел узнать, Ник сказал, что...

—Док, прошло три месяца тринадцать дней и одиннадцать часов, как мы знакомы, а ты до сих пор обращаешься ко мне чересчур формально.

—Но, я обязан, согласно своему положению...

—Да не парься! Нам вообще нет дела до положения—крикнул Джереми с переднего сидения. Я рад, что ты только к капитану настолько официозен, но расстраивает, что к Нику обращаешься...

—Тебе бы вот стоило набраться хоть капли вежливости—сказал Николас, крепя тепловизор. Фей, а ты действительно можешь не стесняться звать нас по имени. Я только рад, что ты так обращаешься ко мне-после этих слов, едва заметная улыбка, коснулась его лица.

Последняя строчка не могла не вызвать зависть у остальных, подчеркивая особое отношение доктора Циня только к Николасу.

Цинь Фей и правда только его звал по короткому имени. Это случилось после того, как они стали часто работать вместе, пока другие усердно отлынивали. Тогда оба члена братства трудоголиков и сплотились во взаимной помощи друг другу. Поначалу в палатке, где они обычно работали, стояла могильная тишина: было настолько тихо, что даже периодическое клацанье клавиш казалось шумным, и каждый стук чашки, ручки, степлера или шорох бумаги будто эхом разносился по шатру. Любому вошедшему было неловко находиться среди этих двоих, что не только никого не замечали во время написания груды отчетов, но и казалось даже дышали не слышно, а их синяки под глазами безмолвно давали понять, что «всяк сюда входящий и тревожащий этот дивный мир тишины пожалеет об этом». Поэтому уже после первой недели к ним больше почти никто не наведывался. Однако ни Николас, ни доктор Цинь и не старались переместиться в другое место по дальше от этой мрачной атмосферы, их обоих устраивал призрачный партнер по несчастью, сваленных на них дел, который то появлялся, то внезапно исчезал со своего места, и порой издававший какие-то звуки. После нескольких недель совместной работы последние нотки неловкости и отчужденности между ними сошли на нет. В легких беседах между перерывами, выяснилось, что во многом их вкусы и интересы схожи. Николас стал часто заходить к нему в конце дня одолжить книгу, посоветоваться или просто, без всякой цели. Доктор Фей несмотря на юность был очень начитанным, он собрал целую библиотеку в своей палатке, почти все его вещи были книгами, так как это было единственным развлечением еще со времен приюта. В тоже время Цинь Фей просто обожал слушать рассказы Николаса о том в каких странах тот был, какая культура и традиции его удивляли и куда бы он хотел отправится дальше. В отличии от него, Николас был тем, кто в свои 26 объездил почти весь мир. Наверное, никто бы из знающих его людей ни назвал Ника разговорчивым, однако Фей никогда бы не счёл Ника молчаливым человеком, ведь тот с удовольствием в подробностях и во всех красках описывал ему свои путешествия и обещал обязательно в будущем отвезти и показать ему все самые красивые места. Они пили чай и могли часами напролет разговаривать обо всем: начиная от глобальных проблем и заканчивая фразой «Можно одолжить твой шампунь?». От былой холодности не было и следа, в их палатках царило лишь уютное тепло, исходящее от двух честных, но в тоже время скрытных в своих чувствах от других, людей. Их совместное времяпрепровождение текло незаметно и только с первыми лучами солнца они с неохотой понимали, что пора расходиться спать. Они стали лучшими друзьями, но никто об этом даже не подозревал.

—Эй! Не смей захапать дока только себе коварный Ник—раскричался Джер.

—Верно, ко мне он так мило не относится. Как вернемся обязательно дам нашему старательному заместителю отпуск-пробубнил с обидой капитан. Точно, Цинь Фей что ты хотел узнать?!

—Когда прибудут машины для эвакуации раненных?—смущенный всеми этими разговорами, Фей вспомнил свой вопрос и поспешил перевести тему.

—Как только мы очистим и обезопасим территорию, Ник сразу пошлет сигнал в штаб. Они уже будут ждать наготове недалеко отсюда, на случай непредвиденной ситуации, и быстро доберутся.

—Понял, благодарю капитан Реймо...Рей.

Не ожидав такого, капитан лишь широко улыбнулся и кивнул ему в ответ.

---------------------------------------------------------

Конец главы.