37. Время узнать ответы

Тихо. Не было слышно ни криков, ни глухих ударов, ни поспешно удалявшихся шагов.

Майя открыла глаза, и ослепительный белый свет, окружавший её со всех сторон, заставил зажмуриться. Несколько раз моргнув, повернула голову и увидела тёмно-синее небо, плотно усыпанное блестящей крошкой беспорядочно зависших в пространстве звёзд. Водница лежала на чём-то мягком и пушистом, напоминавшем вату, и казалось, что ещё чуть-чуть — и она должна была провалиться, полететь прямиком в пропасть.

Пальцы осторожно коснулись живота. Не почувствовав никакой боли, Майя нахмурилась и ощупала место, где должны были быть раны, оставленные Блостом и Вернером. Она приподнялась на локти и, едва осмотрев своё тело, вскрикнула и вскочила на ноги.

"Что это со мной?" — в панике подумала водница.

Вся она стала полупрозрачной. И рыжие волосы, и бледная кожа, и розовые губы приобрели светло-голубой оттенок, повсюду на них, как на небосводе, мерцали крошечные звёзды. Майя повертелась и, почувствовав колыхание длинного белого платья, выдохнула с облегчением.

"Кажется, я попала в Облачное царство. Получается, так выглядит моя душа? А голубая она потому, что я водница? — пронеслось в голове. — А я умерла? Или оказалась здесь из-за ритуала? Встретить бы кого-то, да поскорее..."

Она посмотрела по сторонам, не оборачиваясь. Повсюду как из ниоткуда показались полупрозрачные силуэты деревьев, своеобразных облачных домов, напоминавших пышные, практически воздушные и крайне неустойчивые шатры, светившиеся в темноте цветы с круглыми лепестками и даже мирно журчавший неподалёку ручей.

И только водница хотела ступить вперёд к ближайшему дому, на её плечо легла ладонь. Майя замерла, дыхание перехватило. Она сжала руки в кулаки, сглотнула и медленно обернулась.

Перед ней стоял полупрозрачный мужчина, ростом на целую голову, а то и две выше водницы. Он был красного оттенка, — судя по всему, огневик, — крепкого телосложения, с густой бородкой и отросшими до кончиков ушей тёмно-русыми волосами, одетый в свободную рубашку и брюки. Однако больше всего Майе запомнились его добрая лучезарная улыбка и яркие зелёные глаза.

— Здравствуй, дочка, — тепло поприветствовал он её. — Меня зовут Вакс. Хочу сразу сказать: я рад, что твоя мама меня послушала и назвала Майей.

Внутри у неё всё будто бы перевернулось, желудок стянулся в тугой узел, а сердце ёкнуло. Руки начали зудеть, и Майя потёрла их друг об друга, безотрывно глядя на мужчину. По коже пробежали мурашки, и водница замерла, не в силах лишний раз пошевелиться.

— П-папа? — пролепетала она. На глаза навернулись слёзы, и водница протянула ладонь к мужчине. — Папа!

Майя громко всхлипнула, плечи её дрогнули и поднялись, из-за чего она сгорбилась. Водница утёрла сорвавшуюся с ресниц слезу и размазала по щеке, после чего зажмурилась и закрыла лицо руками.

"Неужели он... Не может быть, что я наконец нашла своего отца! И он мёртв... Хотя здесь как живой. Совсем как человек! Я столько старалась, чтобы найти хоть кого-то из родственников, и все, все от меня отрекались! А сейчас единственный, кто не пытается скрыться от меня, кто хоть как-то не безразличен — просто облачная душа... Какая ужасная несправедливость!"

— Ну что же ты плачешь, девочка моя? — Вакс опустился на колени перед ней. Он протянул пальцы к лицу дочери и провёл ими по ладоням. — Наконец я могу разглядеть тебя как следует. Такая же, как твоя мама, только худющая, да и глаза зелёные... Красавица.

— Вы правда мой папа? — порывисто прошептала она.

— А как же! Мы ведь похожи, — он положил руки ей на плечи. — Ну же, посмотри на меня, Маечка.

Водница открыла покрасневшее от слёз лицо. Губы и брови её задрожали, Майя упала рядом на колени, заключила Вакса в объятия и уткнулась носом в его плечо.

"Он так добр, хотя ни разу со мной в реальности не виделся и не общался. Я его знаю всего несколько минут, а кажется, что любит он меня в разы сильнее, чем бабушка. Как же так? Разве можно любить меня просто так, за само существование?.."

— Моя девочка, моя маленькая храбрая девочка, — ласково произнёс он. — Я очень рад тебя видеть. Однако времени у нас совсем мало, иначе рискуешь не вернуться.

— Я не умерла? — пробормотала она в плечо.

— Нет, с твоим телом всё в порядке, — Вакс погладил Майю по волосам и тихо сказал прямо у неё над ухом: — Идём прогуляемся, спросишь меня обо всём, что хотела бы узнать.

Водница слабо кивнула и, всхлипнув, отпустила мужчину. Тот поднялся на ноги и подал ей руку, и тогда они оба направились к Облачному лесу — месту, где густо росли полупрозрачные мерцающие деревья и заросли кустов, между которыми изредка мелькали силуэты душ умерших магов. Отец бережно вёл дочь по мягким, как перина, полянам, не переставая рассматривать каждую черту лица девочки.

— Так непривычно, — сказала Майя. — Не только встретить кого-то из своей семьи, но идти вместе. Нет, бабушка, конечно, тоже водила меня за руку, однако...

— Честно говоря, я не в восторге от твоей бабушки, — пробормотал Вакс. Облачный ветер всколыхнул его волосы, и мужчина улыбнулся ему, как давнему приятелю. — Саше жутко не хватало матери. У неё была семья — я, Эйра, Вересна, Маркус, однако это совсем другое. Она часто плакала, когда никто не видел, и спрашивала о том, почему же её бросили.

"Так напоминает мне себя... Но почему же она, зная, насколько это больно, бросила меня? Хотела отомстить? Или произошло нечто ужасное?" — подумала Майя.

— Погодите... Александра действительно моя мама? Но как же... И почему?.. — пролепетала она.

— Давай-ка я лучше расскажу тебе всю историю от начала и до конца, — легко произнёс он. — А потом ты задашь те вопросы, которые останутся. Добро?

Водница кивнула, повернула голову и вздёрнула подбородок, чтобы ненароком не оторваться от рассматривания Вакса. Она старалась запомнить каждую, пускай даже самую маленькую деталь, чтобы пронести светлый образ мужчины как можно более точным в памяти в мир живых.

— Наша компания, состоявшая из меня, Саши, Маркуса и Эйры собралась ещё в самом-самом начале обучения, когда нам было лет по двенадцать. Вскоре четвёрка стала пятёркой — в коллегию перевелась целительница Вересна, у которой обнаружился талант к стихийной магии, а под конец первого курса нас стало шестеро. Саша пожалела одинокого молчаливого мальчика Энцо, который вместе с тем, как нашёл друзей, приобрёл ещё и уверенность в себе, — Вакс это говорил настолько легко и мечтательно, будто рассказывал сказку. — К концу второго курса мы стали очень близки между собой, а на третьем поделились на парочки. И если у Эйры с Маркусом всё было хорошо и спокойно, то у нас...

Послышался тихий шелест призрачной листвы на деревьях. Вакс на мгновение остановился и окинул лес тоскливым взглядом.

— Мы с Сашей друг другу идеально подходили. Она — вспыльчивая, эмоциональная, чуткая натура и иногда, по правде говоря, немного безрассудная. Я же был тем, кто, наверное, единственный мог быстро остудить её пыл. А она — единственной, кто научил меня давать волю чувствам, — мечтательно произнёс он. — И в тот момент, когда мы начали наши первые и последние отношения, и произошёл раскол в компании.

— Миссис Старина ненавидит Энцо... Это с ним связано, да? — предположила Майя.

— Как оказалось, он влюбился в неё ещё в тот день, когда она его выгородила перед хулиганами. И если сначала Вернер просто тихо злился, несмотря на то, что мы как ни в чём не бывало продолжали общение, то со временем, — тон голоса Вакса поменялся и стал холодным, а взгляд — сосредоточенно-серьёзным, — у него поехала крыша. Я терпел его выходки, то, как он обращался с не взаимно влюблённой в него Вересной, однако когда на последнем курсе случайно попал в его комнату, где жил только сам Энцо...

Он поджал губы и прищурился, всматриваясь вдаль. Где-то на горизонте мерцала тёмно-синяя гладь, а вокруг неё колыхались в такт дуновения ветра цветы. Майя сжала ладонь Вакса и взволованно взглянула в его глаза в ожидании продолжения.

— Все стены были увешены какими-то зарисовками, портретами Саши, записями о её привычках, походке, манере поведения. В тот же день была ужасная ссора, не знаю, кто из нас был сильнее зол: я или Маркус. Однако Энцо получил своё, после чего компания сократилась до пяти человек. Вересна продолжала бегать за Вернером, он — за Сашей, несмотря на все её попытки от него избавиться, а я — тоже за ним, чтобы точно отстал.

Внутри Майи что-то оборвалось, и в груди растеклось обжигающее чувство страха. Она нахмурилась, коленки подкосились, а руки вцепились сильнее в предплечье отца. В голове всплыл образ перекошенного от ненависти лица, злобного кровожадного оскала Вернера.

— Так вот почему он... Он... Сказал, когда... Что ненавидит Старину, что хочет, чтобы её душа разорвалась... — пролепетала водница. — И слова Арнольда про месть... Облачные души, он же настоящий маньяк! Это же совсем ненормально!

Живот скрутило, и она согнулась, обхватив его руками так, как делала это почти час назад.

— Он видел её во мне, — сорвалось с дрожавших губ.

Вакс встал перед Майей, тем самым преградив ей дорогу, и обнял за напрягшиеся острые плечи. Водница дёрнулась и потёрлась лбом о грудь мужчины, как бы успокаивая саму себя. Тонкие руки охватили широкую спину и сжали призрачную ткань рубашки.

— Отвратительно быть облачной душой, на самом деле: видишь всё, но поделать ничего не можешь. Даже когда умирает твой близкий. Будь я жив, этот подонок канул бы в небытие, а Блост — в песчаное царство, — с досадой в голосе произнёс он.

— Он ведь убил вас, — сказала она. — Но за что? Чтобы убрать соперника? Отомстить?

— Он? Меня? Смелости этому трусу не хватило даже прикоснуться ко мне! — фыркнул Вакс и продолжил задумчиво: — Однако всё по порядку. На тот момент нам было по двадцать лет. Война закончилась, каждый мало-помалу отстраивал острова и Авэм, готовясь к новой атаке Мглы: последняя битва закончилась ничьёй. Мы — прошедшие смерть, кровь, потери и жестокость молодые преподаватели, которые даже в условиях разрухи умудрялись учить детей, согревать зимой их в своих комнатах: многие дыры в стенах залатать к тому времени, как ударил мороз, не успели. Кто-то со шрамами, кто-то покалеченный, однако все продолжали надеяться на лучшее. Как сейчас помню: пятнадцатое марта, в перерывах между занятиями многие собирались в холле и заканчивали его реставрировать. Делали всё вручную, не прибегая к магии: у Мэгикея и своих задач было полно.

— Пятнадцатое марта? — глаза водницы округлились. — Но ведь это...

— День твоего рождения, солнышко, — тепло улыбнулся он и тут же помрачнел, после чего добавил: — До которого я не дожил буквально пару часов.

Вакс снова взял за руку насупленную Майю, чьё сердце будто бы всё из себя сжалось и замерло, и кивнул в сторону, как бы намекая на то, что следовало двигаться дальше. Они зашагали по искристой траве, полупрозрачные листья скользили по макушке мужчины, однако тот только чесал бородку, отстранённо глядя на просветы между густо стоявшими столбами.

— Саша была на седьмом месяце беременности тогда, а ещё почти ровно как два года — моей женой, — продолжил он. — В тот день вернулся из командировки Вернер — он занимался перевозкой магов-сирот в обычные человеческие семьи. Увидев Сашу с круглым животом, не обратил никакого внимания на поджидавшую его Вересну и учинил такую взбучку, что вся коллегия слышала. Я ужасно разозлился после его грязных слов в сторону моей женщины, из-за чего набил Энцо рожу на глазах у всех, назвал его мерзким, неуверенным в себе подонком и приказал проваливать из нашей жизни раз и навсегда.

Отец и дочь подошли к выходу из леса. Прямо перед ними растелилось тёмно-синее, почти чёрное озеро, которое больше напоминало дыру в облаке, чем наполненное водой углубление. Звёзды блестели, отражаясь в зеркальной глади, и каждую неровность белоснежного дна было видно издалека. На берегу сидело много-много облачных душ, сосредоточенно высматривая что-то на спокойной поверхности водоёма.

"Кажется, всё становится сейчас на свои места. Я и подумать не могла, что всё было настолько ужасно!.. Энцо — настоящий ублюдок, и оправдания ему нет. Но на что он ещё способен? Если его не поймают?"— с ужасом думала она.

— Вернер бросился прочь. Как я понял, он призвал Мглу и продал ей душу в обмен на моё убийство. Тогда же в нём и зародилась тёмная часть, определившая его как слугу Азерры. Собственно, произошло всё как и было обусловлено, — вздохнул Вакс и сжал ладонь Майи сильнее. — Она ворвалась в холл, метнула убийственное проклятие в Сашу, а я закрыл её собой. И оказался здесь.

— Но почему в неё? Разве её задачей было не убить вас? — пробормотала водница, едва шевеля губами. Она остановилась на минутку и помассировала виски, прикрыв глаза.

"Так вот почему она в вечном трауре! Как же я сразу не поняла? Дура я, дура! И волосы Александра перекрасила, кажется, тоже после смерти мужа. Вот если бы Ося, — повернула голову Майя и мысленно трижды плюнула через плечо, — не доведите облачные души, умер, оставив меня одну с ребёнком в разрухе... Нет, я бы не оставила свою дочь. Однако сейчас я начинаю понимать миссис Старину. Но почему она за этот год так ни разу со мной и не заговорила? И стоит ли мне снова попытаться пойти на контакт? Вдруг мама... Не захочет?"

Между тем они зашагали дальше, перестав разглядывать друг друга: каждый смотрел в разные стороны, думая о чём-то своём. Выдержав недолгую паузу, Вакс продолжил свой рассказ:

— Саша была первым ребёнком, рождённым магом всех четырёх стихий. Она стала реальной угрозой для Азерры — по поверьям, только такой сильный маг мог её убить. Однако Мгла сохраняла ей жизнь: во-первых, чтобы не поднялся бунт среди самой большой части населения — стихийников, маломагов и создателей, а во-вторых, и, что самое главное — ради возможности заполучить её как сильного союзника. На войне Саша показала, что на сторону империи переходить не собиралась. А тогда как раз подвернулся случай убрать опасность и тем самым выиграть войну... Вернер только помог Азерре проникнуть на остров — без призыва, благодаря барьеру, у неё это не получилось бы.

— А потом что? Она её уничтожила? Но ведь это такое опасное заклятие, за которое взимается самая большая плата... После него сразу умирают! — покачала головой Майя в полном непонимании и шоке.

— Лишила физического тела, но не истребила, судя по тому, что тёмная сторона Вернера пробудилась, — ответил он. — Насколько мне известно, к заклинанию присоединились Марта, Эйра, Вересна и Маркус, тем самым приняв на себя часть удара. Потому Саша потеряла большую часть магии и родила раньше, чем нужно было: иначе тебя было не спасти.

Тем временем они подошли к самому озеру, напротив столпившихся у него душ. Водница опустилась на облако и села, подогнув колени к туловищу, после чего обняла их и уставилась на гладь тёмных вод. Вакс занял место рядом с ней и принялся озабоченно наблюдать за отсутствующим выражением лица Майи, за тем, как она мерила пустым взглядом окружение и молчала, погрязнув в мрачных размышлениях. Наконец, спустя несколько минут она подала голос:

— И почему же тогда Вернера не казнили? Как вообще пустили обратно в замок, зная, какой он предатель? Как Вересна могла с ним сойтись, и... — водница запнулась, — И каким образом она родила ему дочь?!

— Из того, что мне рассказали старейшины и того, что видел я сам, могу сказать только одно: его спасла Вересна, умолявшая Сашу даровать прощение на суде. И даже после изгнания продолжала поддерживать его, помогла устроиться тем, кто забирал детей магов обратно в их родной мир. Однако самой весомой причиной вернуть его в замок стало именно то, что он спас будущего стража — твоего Оскара, — Вакс отметил то, как на мгновение переменилось выражение лица Майи, коротко улыбнулся и кивнул в сторону приближавшейся к ним пары. — К слову, знакомься: мистер и миссис Эртоны. Погибли, защищая попавших в западню студентов.

Водница обернулась и тут же прикрыла разинутый от удивления рот ладошкой, не смыкая округлившихся глаз. Оба родителя Оскара были высокими, с тёмными, как зёрна кофе, волосами и угольного цвета глазами, с такими же худыми вытянутыми лицами, как у возлюбленного Майи. Они смотрели на девчонку с ноткой надменности и, в тот же момент, с заинтересованностью.

Вакс поднялся на ноги и подал дочери руку. Та встала, по привычке отряхнула платье от невидимой пыли и кивнула подошедшей супружеской паре.

— Значит, ты — Майя? Та самая, которая спасла моего сына от ночных кошмаров? — спросила миссис Эртон, разглядывая водницу с ног до головы, совсем того не пытавшись скрыть и не стыдившись. Отец Оскара же, напротив, держался несколько отстранённо — голова была опущена, руки сложены за спиной, а ноги будто бы готовились отшагнуть — задняя ступня стояла на носке.

— Здравствуйте, мистер и миссис Эртон! — опустилась в неглубокий поклон она. — Да, это я. Рада знакомству.

— Мы наблюдали за вами обоими с самого начала, и я могу сказать, что Оскар сделал правильный выбор, полюбив тебя, — произнесла миссис Эртон.

— Наблюдали? — воскликнула Майя и неосознанно схватила женщину за руку, приподнявшись на цыпочки. — Он жив? С ним всё в порядке?

— Цел и практически невредим, — ровно ответил мистер Эртон.

— Ты и сама можешь взглянуть, — добавил Вакс, опустив ладонь Майе на плечо. — Встань на колени перед озером, загляни в воду и подумай о том, кого хочешь увидеть.

Не колеблясь ни секунды, Майя упала на колени перед тёмно-синей гладью, нависла над водой, едва не касавшись её носом и, вцепившись пальцами в траву, представила образ Оскара. Миссис Эртон перевела взгляд с мужа на водницу, а с неё — на Вакса, после чего сложила руки в замок на животе и продолжила наблюдать за вздыманием спины девочки.

Озеро замелькало, как помехи на экране телевизора, и картинка начала мало-помалу проясняться: по едва волновавшемуся полотну расплылись серые, тёмные чёрно-синие цвета, вспышки оранжевого и ослепительного белого — раскаты молнии. Майя прищурилась и, склонившись ниже, смогла узнать в силуэте сидевшего на полу юноши Оскара. Он что-то растёр по лицу, сглотнул, опустив веки, и поднял взгляд в потолок.

Тонкие пальцы скользнули по призрачной материи воды, как бы поглаживая растрепавшиеся волосы огневика. Тот потёр большой палец правой руки, и в голове прозвучало: " Не уходи, Майя... Не уходи, девочка моя, прошу! Ты — единственная, кого я действительно смог полюбить так сильно, с кем не нужно носить маску грубости и быть равнодушным. Потому что я не такой! Действительно не такой..."

Эртоновский голос прозвучал тихо, но в тот же момент близко, как никогда отчаянно, надрывисто, так, будто бы Оскар действительно оплакивал гибель Майи. "Я ведь действительно могла умереть и остаться здесь на веки вечные, оставить его одного..." — от осознания простой истины внутри водницы что-то надломилось; чувство было такое, словно натянутая донельзя струна лопнула, сорвалась, оставив за собой только колкое ощущение пустоты и боли.

— Жив, он жив! — сорвалось с губ. Майя обернулась к родителям Оскара и Ваксу, потупилась и пробормотала почти не слышимо для остальных: — И он меня, кажется, действительно... Любит? Не может же это быть магией колец...

Миссис Эртон села рядом с водницей и внимательно посмотрела ей прямо в глаза, чуть нахмурив тонкие брови. Она поджала бледные губы-ниточки, которые до жути напоминали Майе оскаровские, и сказала:

— А вы снимите кольца, когда вернёшься — и узнаете оба наверняка.

— А какая из моих душ здесь? — спросила водница.

— Обе. А слышала Оскара ты именно благодаря связи — не могла же сама сделать такие выводы о чувствах из немой картинки, — объяснила миссис Эртон.

— Дорогая, время, — наконец отозвался мистер Эртон. — Ваксу пора прощаться.

— Хорошо, — кивнула мужу она и серьёзно произнесла, переведя взгляд на Майю: — Что бы ни произошло, будь с ним рядом, прошу. И передай, что родители его очень сильно любят.

— Так и сделаю, — заверила водница и заправила передние пряди за уши.

Мужчина бережно убрал длинные волосы своей жены за спину и помог ей подняться. И когда супружеская пара уже готова была покинуть Майю и Вакса, мистер Эртон повернулся и ровным тоном напомнил:

— У вас осталось несколько минут. Не задерживайтесь.

Вакс слабо улыбнулся знакомым, тихо хмыкнул себе под нос и занял место рядом с дочерью у самого озера. Он всё не мог оторвать от неё взгляда, внимал каждую деталь юного веснушчатого личика и едва сдерживал горечь, отображавшуюся в блеске слезы, невольно скатившейся по щеке.

— Моя храбрая девочка Майя, — прошептал он и взял её за руку. — Я всегда буду рядом с тобой, всегда.

Мужские губы коснулись тонкого запястья, и водница затаила дыхание.

— И пускай это послужит тебе напоминанием. Твой знак Познания, — Вакс поднял мечтательный взгляд на ночное небо. — Ты не представляешь, насколько сильно я рад с тобой познакомиться. Столько лет мечтал о дочери, такой светлой и доброй, как ты.

Майя ощутила, как пальцы ног начало щекотать, и взглянула на стопы. Она поднесла ладонь к губам, широко распахнула глаза и громко ахнула: ступни медленно растворялись в пространстве, оставляя за собой только слабый блеск, покрывавший полупрозрачные травинки точно первый снег.

— И грех жаловаться — моя мечта исполнилась, — заключил он и повернулся к Майе.

— Я, кажется, начинаю исчезать, — дрожавшим голосом пролепетала она. К тому моменту был виден только подол платья — щиколотки уже успели испариться.

Вакс взял её за руки, взгляд его метался из стороны в сторону, будто бы мужчина старался оставить в памяти как можно более точный образ дочери. Он наблюдал за тем, как постепенно исчезало худое тело, превращаясь в мерцание небесных пылинок и не опускал уголки губ.

— Я буду очень сильно по тебе скучать. Помни, что бы ни произошло — твой папа всегда рядом и жутко тобой гордится.

— А если бы я захотела остаться, чтобы вам не было так грустно?

— Я бы не позволил. Тебя там ждут. А ещё впереди счастливая жизнь и прекрасная, светлая судьба. Трудностей будет много, но тебе под силу их преодолеть, — тепло улыбнулся Вакс.

— Мне что-то передать Александре? — спросила она и охнула: ноги окончательно растворились в воздухе.

— Поцелуй её от меня, если выпадет случай, — он наклонился и коснулся губами лба водницы, после чего тихо произнёс: — Закрывай глаза, так будет проще.

Несколько слёз скатилось по лицу, и Майя сглотнула, не в силах выдавить ничего больше, чем простое и короткое "прощайте".

— Засыпай, ангел мой, засыпай.

"Вот и всё, — подумалось ей. — До самой смерти я его не увижу. Однако я должна быть сильной — другого выбора просто нет".

Майя опустила веки и сделала глубокий выдох. И тогда, вместе с едва уловимым шелестом травы, её окружила кромешная темнота.