36. Мёртвые говорят дневниками

Враги повержены. Загнаны в угол беспощадной стихией, до смерти напуганы. Боевые маги ревели как пойманные охотником дикие звери. Оскар знал: они могли не пережить этой встречи с огнём. Да и плевать: куда важнее броситься в другой конец зала, где совсем недавно дралось трое: двое взрослых мужчин и одна маленькая девочка.

— Майя!

Ответа не последовало. Только тихое постанывание где-то у входа, срывавшееся на скуление.

Он огляделся. Ни Арнольда, ни Энцо — только подрагивавший силуэт скрюченной на полу водницы. И тогда огневик сорвался с места и понёсся к ней.

"Только бы мне показалось, только бы показалось... Сколько времени прошло, если её ранили? Минута, две? Есть шанс на спасение?" — пронеслось в голове.

Надежды не оправдались. Крови было много: на рубашке, юбке, руках и лице, даже на холодном каменном полу. Оскар упал перед Майей на колени, бережно положил голову себе на ноги и осмотрел её: красная струйка медленно вытекала изо рта, веки опустились, как в неглубоком сне, а лицо стремительно становилось мертвенно-бледным, как у хрупкой фарфоровой куклы.

— Я осторожно, — огневик потянулся к рукам водницы, сжимавших живот и осторожно раздвинул их в стороны. Его глаза расширились и тут же сузились, брови практически встретились у переносицы, а губы задрожали.

Рубашка была разорвана. Он расстегнул её почти до рёбер, и с каждой пуговицей лицо всё сильнее искажалось в гримасе полного ужаса: несколько кровоточивших длинных порезов и одно проникающее ранение изуродовали худое тело.

— Уроды, — гневно выдавил Оскар. Он засуетился в поиске платка или любой другой ткани, чтобы наложить повязку, но так ничего и не нашёл. Огневик заговорил более ласково, срываясь на панические паузы в словах: — Майя, Маечка, потерпи немного... Я зашепчу тебе кровотечение... Минутку подожди... Прошу... Всего минутку...

Оскар опустил ладонь на шею водницы и нащупал слабый пульс.

"Жива", — выдохнул он с облегчением. Сжал ладони в кулаки, сглотнул и впился взглядом в ранения, после чего начал шептать заклинание из целительской магии. Кровотечение стало постепенно замедляться, и тогда Оскар продолжил читать всё громче и увереннее, чётко произнося каждый слог.

Как только кровь перестала вытекать из ран, огневик подхватил водницу на руки и сломя голову понёсся на выход, чуть не столкнувшись с как никогда испуганной и запыхавшейся Вересной. Они уставились друг на друга, мисс Мартьян прикрыла рот ладонью и сделала шаг назад, после чего оба одновременно кивнули и, не вымолвив ни слова, бросились в разные стороны: он — в целительский корпус, а она — в учительское общежитие.

Шаг за шагом, порывистый вдох за коротким выдохом. Оскар бежал по хитросплетениям коридоров подземелья так, как не бежал ни разу в жизни — наплевав на усталость, сбивавшую с ног, раскаты грома и то, что ожидало боевых магов дальше. Он прижимал к себе хрупкое бессознательное тельце всё сильнее и сильнее, словно боялся, что больше никогда не сможет взять Майю на руки. Её голова была откинута, как у безвольной куклы, волосы болтались в воздухе, а грудная клетка почти не вздымалась. Руки слабо повисли, как если бы они были набиты ватой.

"Ещё минут двадцать в запасе, лишь бы успеть... Лишь бы успеть", — проносилось в голове. Огневик буквально взмыл по лестнице на первый этаж целительского корпуса, по памяти нашёл кабинет, где обычно находилась мисс Вайли, и буквально влетел в него.

— Колото-резаное ножевое ранение в живот, около печени, несколько порезов, — выпалил Оскар.

Не медля ни секунды, Софи вскочила из-за письменного стола и тотчас оказалась рядом с каталкой, на которую огневик уже успел уложить Майю. Бегло осмотрев водницу, целительница опустила на грудь очки, оставив их болтаться на цепочке, и приказала:

— Я подготовлю операционную, а ты позови Лору и Дану.

Огневик коротко кивнул и в то же мгновение выскочил в коридор. Возле окна болтали о внезапно нагрянувшей на остров буре две молоденькие целительницы с чашками кофе в руках.

— Сюда, быстрее! — крикнул он.

Только Дана хотела закатить глаза и возразить насчёт того, что Эртон не был её начальником, как случайно бросила на него взгляд и увидела его окровавленную рубашку. Она ошарашенно отставила чашку на подоконник, схватила Лору за руку и потащила в кабинет мисс Вайли. Оскар вернулся в уже пустовавшую комнату и, опустив голову, подошёл к каталке.

Он провёл пальцами по спутанным рыжим волосам, не отрываясь смотрел на бледное лицо, утратившее прежний румянец. Глаза Майи не блестели, губы не расплывались в счастливой улыбке при одном только виде огневика, брови не приподнимались от удивления или радости. Всё такая же красивая, но утратившая искорку жизни бесчувственная гипсовая скульптура. Оскар отчаянно надеялся, что всё происходившее — не более, чем страшный сон, и вот-вот водница разбудит его мягкими прикосновениями, после чего хитро ухмыльнётся и заключит в крепкие объятия.

Однако она всё так же продолжала неподвижно лежать.

— Отойдите от пациентки! — скомандовала Дана. — Попрошу выйти в коридор!

— Да, конечно, — пробормотал он и поплёлся на выход, пока целительницы завозили каталку в операционную.

Дождь лил стеной. Реками по окнам стекали капли, срывались с карниза и стучали по крыше, так сильно, будто бы старались пробить черепицу.

Оскар Эртон сидел на полу, подпирая спиной стену. Его взгляд был прикован к окну — такой же пустой, отсутствующий, каким он смотрел в стену много-много лет назад, очутившись в том же кабинете, откуда увезли Майю на каталке.

Мир померк. И всё вокруг стало таким же промозглым, одинаково серым, безразличным. Слёзы не собирались в глазах, не срывались с ресниц, как дождевые капли не бежали наперегонки по бледному лицу. Внутри, казалось, зияла чёрная непроглядная тьма, точно тучи на мрачных небесах. Она стягивала внутренности, тяжелым балластом тянула легкие и желудок вниз, сдавливала их. Дышать глубоко было тяжело: с каждым вдохом боль будто расширяла свои владения, заставляла нервы напрягаться сильнее.

Прогремело. Оскар даже не пошевелился — только медленно моргнул и перевёл взгляд в потолок, скользнув макушкой вниз по стене, тем самым запрокинув голову.

Сердце, казалось, не билось. Было ли оно вообще в груди? Или его поглотили лапы темноты, властно захватившей душу огневика? Перед глазами стоял образ изувеченной Майи, из-за чего огневик скукоживался сильнее, а в голове повторялся один и тот же вопрос: "За что они так с ней поступили?"

Вдали послышались торопливые шаги. Эртон не оборачивался, всё так же бездумно смотрел в потолок, небрежно уронив руки на пол. Ноги и руки сводило, ноющая боль окатывала грудь, как волновавшиеся языки пламени — пространство.

— Да что произошло, Вересна? Ты можешь мне объяснить?!

Александра чуть ли не бегом следовала за поникшей мисс Мартьян, сосредоточенно обдумывавшую то, как следовало сообщить новость коллеге.

Взгляд миссис Стариной упал на сидевшего на полу Оскара в окровавленных рубашке и перчатках. Ладонь судорожно дёрнулась и прикрыла рот декана, глаза широко распахнулись, и женщина попятилась, наклонившись вперёд: она мгновенно всё поняла.

— Нет.... Нет... Нет! — задыхаясь, пролепетала Александра и покачала головой. — Невозможно! Этого не может быть!

— Саша, я тебе всё обязательно расскажу, — Вересна обернулась и взяла Старину за руки. — Только чуточку позже, ладно?

— Кто с ней это сделал, Оскар? — взревела она. Александра вырвалась и подбежала к огневику, упала перед ним на колени и потормошила его за плечо. — Ответь мне! Кто с ней это сделал?!

Эртон продолжал всё так же пусто сверлить камни на потолке взглядом так, будто бы искал там ответ на вопрос.

— Блост и его новый дружок — подонок Вернер, — едва шевеля губами, произнёс он.

— Убью! Убью, твари!

Руки Вересны обхватили талию брыкавшейся в агонии Александры, и мисс Мартьян потащила её в целительский кабинет.

— Сейчас я дам тебе отвар, и ты мигом успокоишься, дорогая, — сказала как никогда мрачная Вересна, пытавшись выдавить из себя хотя бы каплю спокойствия.

— Я уничтожу их. Втопчу в землю, сожгу дотла и развею прах по Песчаному царству, — порывисто процедила Старина. — Убью, убью, убью обоих! Чёртовы предатели!

По измождённому лицу Александры потекли слёзы, оставляя на бледной коже мокрые полосы, брови дёрнулись в приступе рыдания, а облачённое в траурные одеяния тело пробила дрожь.

— Саша, послушай меня, пожалуйста: единственное, чем мы можем помочь Майе — сдать кровь. Маркус и Эйра помчались за ними, Том и Кассандра сейчас собирают студентов в общежитии, а мисс де Вилль разбирается с полумёртвыми боевыми магами в Ритуальном зале, — сказала Вересна. — Прошу, милая, идём со мной.

Тонкие почти синие губы Стариной задрожали, и на выдохе она бросила, обернувшись на пороге кабинета:

— Она ведь была жива, Оскар? Она была жива?!

Он только коротко кивнул и опустил веки. Как только Вересна и Александра скрылись за соседней дверью, Оскар открыл глаза и вновь потупился в стену. Тяжёлые дождевые капли настойчиво барабанили по окну, то ли в надежде достучаться до поглощённой тьмой печали души огневика, то ли желая отвлечь его от монотонного разглядывания одинаково серых камней.

"За что?.. Зачем так измываться над таким светлым человеком как Майя? Почему они решили над ней так ужасно поиздеваться? Майя, моя Майя... Как же так?" — подумал огневик, поджав губы.

И каждое мгновение было наполнено тягостью ожидания, минуты тянулись мучительно долго, а глухая тишина в коридоре истязала Оскара. Он словно был беспомощно прикован к полу, не обращал внимание ни на что вокруг: ни на разбушевавшуюся за окном непогоду, ни на блеск молнии, всего на секунду осветивший тёмное помещение, ни даже на приближавшийся громкий топот.

— Подонок! Мать твою, где ты был?

Финн опустился перед Оскаром на колени, однако тот даже не перевёл взгляд в сторону.

— Стоять, Фишер! Что ты творишь?! — закричала Азалия, бежавшая следом в охапку с толстой тетрадкой.

Воздушник скривился, занёс кулак и проехался им по эртоновской щеке. Оскар безвольно повернул голову и слабо зажмурился. Лицо Финна сильнее перекосилось от гнева, и он схватил соседа за шиворот:

— Отвечай, подонок! Это из-за тебя она мертва!

Второй удар пришёлся на нос. Огневик поморщился, не поднимая глаз. Ли отложила тетрадь на скамейку, склонилась над Финном, взяла того под руки и попыталась оттащить его в сторону, только тот не поддался и уже замахнулся, чтобы ударить в третий раз.

— Она жива, жива! И будет жить! У неё выбора нет! — протараторила земельница. — Вставай, идиот! Не трогай его!

— Он заслужил это! Играл с ней, как с куклой, пудрил мозги, а как дело дошло до опасности, то тут же смылся!

— Отвали от Оскара, кому сказала! — Азалия обошла Финна и села на корточки перед ним.

— Ты слышишь меня, придурок?! — выпалил воздушник. Казалось, его кудрявые волосы под действием злости встали дыбом, а в глазах блестели искры ярости.

— Ты ничего не знаешь, — только и произнёс он, небрежно вытерев с носа выступившую кровь.

— Не знаю?! Я всё знаю, всё! — Финн сильнее вцепился в эртоновскую рубашку и притянул соседа к себе.

— Фишер! — закричала Ли ему на ухо. — Ему и так дурно! Не мешайся!

Воздушник поднял руки, сдаваясь, и с кислой миной отошёл от Оскара. Он со всей силы пнул стену, ударил по камням кулаком и громко выругался. Азалия же заняла его место, подползла к огневику и заключила того в крепкие объятия. Эртон зажмурился, снял очки и отложил их на пол, после чего протянул руки к спине земельницы и поджал губы.

— С ней всё будет в порядке, слышишь? — прошептала она и поцеловала его в лоб. — Майя — сильная девочка, выкарабкается.

— Я очень сильно на это надеюсь, Азалия, — он уткнулся лицом в женское плечо и глубоко вздохнул. — Почему она, ну почему?..

— Не знаю, Оскар, не знаю. Они оба подонки, и их ждёт расправа по заслугам, — пробормотала Ли.

Тем временем Финн напряжённо мерил шагами коридор, придерживая подбородок ладонью между большим и указательным пальцами.

— Как ты вообще мог довериться бездушному? — он взмахнул руками. — У него же такая мутная рожа!

— Однажды он спас мне жизнь, — огневик поднял взгляд на воздушника. — Долгие годы доказывал преданность коллегии, воспитывал дочь.

Оскар нахмурился и отстранился от Азалии. Земельница обернулась, недовольно шикнув на друга.

— Погоди... Откуда ты это знаешь?

— Не только он, — попятилась Ли. Она поднялась на ноги и, с опаской взглянув на огневика, отошла к воздушнику.

— Майя не могла рассказать, а Вересна попросту не успела бы это сделать... Скажите мне, откуда вам известно обо всём этом?! И почему вы оба вообще здесь находитесь, а не где угодно? — Оскар смотрел то на Финна, то на Азалию в полном недоумении.

— Она рассказала, просто не нам, — земельница наклонилась, взяла изрядно потрёпанную тетрадку и протянула её огневику. Тот слабо поднял руку и кончиками пальцев ухватился за переплёт.

— Что это? — спросил он.

— Прочитай, и узнаешь, — ответил Финн, нервно сглотнув. Он окинул Азалию беглым взглядом и продолжил быстро шагать по коридору взад-вперёд.

Оскар поднял очки, натянул их как можно ближе к глазам и создал маленький огонёк рядом с цветастой тетрадью. Он раскрыл её, взгляд упал на первую строку.

— "Привет. Это моя первая запись в...", — математик прищурился. — "Меня зовут Майя".

Тетрадь тут же была захлопнута. Оскар снял очки и потёр веки, после чего шмыгнул носом и выдохнул:

— У неё был личный дневник? Вернее, не так: где вы это нашли и какого чёрта вообще читали?!

От его крика оба первокурсника дёрнулись и переглянулись.

— Прочитали дневник Майи, а орёт на нас почему-то левая шпала! — вспылил Фишер. — А что нам ещё оставалось делать, когда вы оба испарились и ничего не сказали?! Не идти же к мисс Буш с просьбой объявить поиски пропавших!

— Заткни свою пасть, идиот, — бросил Оскар. — Ты не имеешь права вообще к нему прикасаться! Азалия, может, ты мне объяснишь, что происходит?

— Объясню, — послушно кивнула Ли и тут же выдала ультиматум: — Только после ты расскажешь нам всё. С самого начала.

— Договорились, — вздохнул он и вновь посмотрел на дневник, как бы внутренне колеблясь: стоило бы и ему прочесть сокровенные мысли водницы или же нет? Оскар бережно обнял тетрадку, с силой прижав её к телу.

Азалия тряхнула головой, из-за чего волосы её растрепались, после чего сняла резинку с руки и завязала пряди в хвост. Она посмотрела в потолок, обдумывая слова, после чего начала рассказ:

— Майя обычно после ночёвок утром возвращалась, а если нет, то непременно приходила на завтрак. Тем более, что ты заставлял её есть! Я очень удивилась, не заметив вас в столовой, но подумала, что лучше дождусь обеда, и со спокойной душой пошла на испытание. Однако и днём вас не встретила. Финн тоже сказал, что просидел почти всё утро в комнате и ни разу не видел вас. Мы проверили даже целительское крыло... Она ведь никогда так без вести не пропадала! Сколько ни носилась с тобой — всегда предупреждала, что отлучается.

— Ли предложила пойти к её предкам, но я уговорил этого не делать: догадывался, что у вас какие-то тёрки с кем-то важным, решил, что лучше не рисковать. И подал идею посмотреть внимательнее в комнате: вдруг записка затерялась, упала под стол? — подхватил воздушник. — Мы смотрели-смотрели, и среди таких же школьных тетрадок, как та, которую ты держишь, выпало это и раскрылось.

— А оттуда — фотография Майи и, кажется, её бабушки. Мы поняли, что в обычной тетрадке такое навряд ли бы лежало... Тем более, что я пару раз замечала, как она что-то в ней писала и, увидев меня, тут же прятала. Финн долго уговаривал меня прочитать хотя бы последние страницы!

— Ну а как мы ещё должны были узнать обо всём? Вдруг Майя была в опасности, а никто и не знал, где её искать? В общем, открыл я и зачитался...

Финн помрачнел ещё сильнее и сжал кулаки, да так, что костяшки стали отчётливо видны.

— И что... Что там было?.. Не могла же она так по-идиотски поступить и расписать каждый день во всех мельчайших подробностях! — покачал головой Оскар и прикусил дужку очков, сосредоточенно глядя в пол.

— В том-то и дело, что там не было из того, что нам нужно было, — затараторила Азалия. — Про бабушку — да, про Александру, Финна, меня и Стефани, дополнительные у Вересны, совсем чуть-чуть про Вернера. Однако больше всего...

— Молчи! — перебил воздушник. — Мы достаточно рассказали! Пускай он говорит!

— Погодите, — вспышка молнии вновь осветила коридор и тут же померкла. Оскар нервно выдохнул, тяжёлое чувство внутри отдало острой болью в груди. — А про Вернера откуда знаете, раз там ничего не было?

— Пока Финн переваривал содержимое дневника, прошёл час или два, — ответила Азалия и потёрла плечи, скрестив руки на груди. — Мы решили обойти замок и поискать вас. В холле встретились с перепуганной Вересной. Она велела мне позвать первых, кого встречу из учителей, и приказать собрать всех студентов в общежитии, а Финну — отправить или мисс Буш, или мисс де Вилль в Ритуальный зал для того, чтобы присмотреть за боевыми магами.

— Я крикнул вдогонку, мол, что случилось-то? А она бросила что-то про предателя Вернера, Блоста, раненую Майю и тебя, — заключил воздушник.

— Так, а потом? — Оскар натянул очки обратно и осмотрел окровавленные перчатки и рубашку, от которых прижатая к телу тетрадь тоже покрылась красными пятнами.

— Позвали — и бегом сюда, — заключила Ли. — Так, теперь твоя очередь рассказывать! Объясни, что вообще произошло! И желательно с самого начала.

— Думаю, всё началось ещё в тот момент, как я оказался здесь восемь лет назад, — огневик тяжело вздохнул и устремил взгляд прямо в потолок, запрокинув голову назад. — Я чуть не утонул, когда сбегал из дома, а тогда был январь, насколько ты помнишь, Ли. Вернер спас мне жизнь, из-за чего возникло чувство долга. Мы никогда не интересовались жизнью и прошлым друг друга, да и Вернер не просил ничего взамен в ответ на спасение. И только в этом году он обратился ко мне, скорее даже с неким приказом...

И снова прогремело. Азалия дрогнула, а Финн посмотрел в окно, за которым порывистый ветер гнул деревья чуть ли не пополам, срывал с них ветки, а за стеной дождя ничего не было видно вдали.

— Он вручил мне кольцо, ничего не объяснил и сказал носить, не снимая. На следующий день меня будто током ударило — настолько сильным был магический импульс от этого украшения. Я тут же снял его и пришёл разбираться с Вернером, на что он назвал меня идиотом и приказал больше никогда не снимать перстень. Тогда же увидел сон — не привычный кошмар, преследовавший каждую ночь, а нечто тёплое и светлое. Там была Майя. И вскоре встретил её в библиотеке.

— Искра, буря, безумие, любовь, — мрачно фыркнул Финн.

— Кольцо, импульс. Но перед этим была она — удивительно яркая, как солнце, светлая, такая красивая и... Нет, это не было влюблённостью с первого взгляда. Меня заинтересовало то, почему кольцо себя так повело, почему именно Майя?.. И я начал изучение магических реликвий. Выяснил, что у неё — второе из пары украшений, связующих души. Только в учебниках не было ни слова о том, какие именно души у нас сроднились.

— А какая разница, собственно говоря? — спросила Ли.

— Если магические, то побочных эффектов особо никаких. А если обычные, то могла произойти фальшивая, навязанная влюблённость или же нездоровая привязанность.

— И именно поэтому ты игрался в эту дистанцию тогда? — выпучил глаза воздушник. — Говорил же про причину какую-то!

— Понимаете, Энцо попросили приглядеть за Майей. И смысл ему отказываться от носки украшения, если связывалась бы не та душа, которой у него нет?

— Я думаю, для этого была другая причина! И вообще, Эртон, при всей моей ненависти к Вернеру, в одном я с ним соглашусь: ты — полнейший идиот! — выпалила Ли. — Такое не бывает навязанным, ненастоящим!

— Ты сейчас о чём?

— В дневнике шла речь о многом, но больше всего о... — она запнулась.

Повисло неловкое молчание.

— О тебе, шпала. Почти каждая страница исписана... Почитай, и сразу поймёшь! Такое не может быть просто магией! — Финн рассерженно взмахнул руками и отвернулся к стене, сутулившись.

— Я не буду читать дневник Майи! Это, как минимум, неправильно, как максимум — нарушение её личного пространства!

— Просвещение идиотов иногда стоит жертв, — Азалия выхватила тетрадь из рук Оскара. — Тогда читать буду я!

Земельница раскрыла дневник как книгу, прищурилась и, заправив прядку волос за ухо, села на скамейку прямо под лампой. Она прокашлялась, пробежала взглядом по строчкам, перевернула несколько страниц и ткнула пальцем в один из листов.

— "Вы никогда не прочтёте эти строки, а потому я могу писать всё, что только придёт в голову", — начала Ли. Перед глазами Оскара тут же возникла картинка: укутанная пледом Майя, сидевшая за письменным столом, ночь, свет настольной лампы. В груди защемило, однако огневик продолжил слушать подрагивавший голос Азалии: — "И в этом нет Вашей вины. Вы просто существуете, просто дышите, живёте, едите, пьёте... А для меня это сродни чуду. Видеть Вас, знать, что всё хорошо... Вы думаете, что я — дура, законченная глупая девчонка. А я думаю, что Вы — самый лучший мужчина в мире".

Финн сел рядом с Ли, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и потупился. Воздушник дёргал стопой, сжимал челюсти и стучал пальцами по плечу в ожидании того, когда земельница должна была закончить чтение записей.

— Не думал я так никогда, — Оскар с тоской посмотрел в окно.

— Это декабрь, — отметила Азалия, перевернула страницу и продолжила: — "Стараюсь как можно меньше думать об Осе. Но вот беда — он начал мне сниться! Хожу во снах по коридорам коллегии, пытаюсь найти его взглядом среди толпы студентов, но нигде не нахожу. Такое чувство, что он незримо присутствует рядом, стоит прямо за спиной. Какое-то наваждение вся эта любовь..."

Огневик зажмурился. Каждая строчка дневника слышалась ему голосом Майи, будто она, а не Азалия, сидела напротив и зачитывала свои откровения, смущённо наблюдая за его реакцией. Ему хотелось протянуть к воднице руку, погладить ладонью её мягкие красные щёки, заправить несколько рыжих прядей за ухо, а потом притянуть к себе, заключить в объятия и больше никогда из них не выпускать.

— "Я влюбляюсь в него каждый раз по-новому. Необязательно видеть. Просто иду утром в бассейн, и что-то переключается во мне, заставляет дёрнуться и чему-то тёплому, трепещущему расплыться в груди", — Ли плюнула на палец, растёрла слюну и перевернула ещё несколько страниц. — Вот тут интереснее: "Всё ещё не верится, что он позволяет мне проводить время вместе с собой. Я так рада этому! Ведь каждая минута с ним, каждое мгновение как самый настоящий подарок судьбы!"

— Ну что, убедился?! — Финн потянулся к дневнику в попытке его выхватить, однако Азалия отдёрнулась и сердито посмотрела на него.

— Я прочитаю ему самое важное от корки до корки, чтобы точно понял всё! — она мотнула головой и снова склонилась над тетрадью. — Это у нас уже, получается, февраль... Когда я без ключей её случайно оставила! "Вчера был удивительный день. Оскар Эртон, мой любимый практикант, позвал меня к себе на ночь. И мы уснули. Вместе. Я и этот человек? Что-то из области фантастики!"— Ли отыскала нужную запись и добавила: — И спустя пару неделек буквально: "Когда лежала в целительском корпусе, страдала от жуткой боли и думала о том, что люблю его всегда. Даже когда болит, даже когда невыносимо плохо и кажется, что всё закончилось".

Оскар не мог ничего сказать в ответ. Вернее, он попросту не знал, что в таких ситуациях стоило говорить. Его глаза покраснели, губы стали горячими, в них почувствовалось неприятное покалывание. Огневик вспоминал, многое вспоминал: как Майя ночевала у него в первый раз, как мирно сопела, лёжа на его груди, как она довела себя до магического истощения и неделю пролежала в постели.

— "Какой же он заботливый, щедрый, милый, добрый. Не жалеет ни минуты своего времени, волнуется. Есть трижды в день заставляет даже! А когда я болела, носил еду постоянно, и... Если бы он только знал, что я тоже очень хочу так заботиться о нём в ответ! И буду — просто так! Повода мне не надо".

В голове огневика всплыли слова Майи про любовь и влюблённость. Оскар закрыл глаза и представил, как он сидел на кровати водницы, гладил её ладони, перебирал шелковистые волосы, слушал чистый детский голос. На пару мгновений внутри стало тепло и спокойно, и математик расплылся в слабой улыбке. Тут же лучи света, мелькавшие в сознании, обернулись холодными стальными клинками и пронзили душу, заставив поёжиться, обнять колени и зажмуриться сильнее.

— "Осмелилась и поцеловала его губы... Они неприступнее, чем самая защищённая крепость, но такие желанные... Невероятный, мой самый лучший..." — Азалия на мгновение прикрыла дневник, что-то вытерла согнутым указательным пальцем под глазами и потёрла опухший нос.

— Я просто поражаюсь твоей тормознутости, Эртон! Если бы Майя поцеловала меня, я бы... Тебе совсем плевать на неё?! — Финн ударил кулаками по скамейке. — Разве в тот момент не было ничего понятно?

— Я же не совсем идиот, Фишер, — слабо пробормотал он. — Видел, что у Майи что-то ко мне есть. И сам чувствовал нечто новое для себя по отношению к ней. Только не был уверен в том, насколько настоящей была моя влюблённость, а потому не хотел разбить ей сердце в том случае, если бы эффект кольца испарился.

— Тогда слушай дальше! — голос земельницы дрогнул, и он стал как никогда пронзительным, срывавшимся на всхлипы. — "Сегодня произошло кое-что невообразимое. Нет, не бабушка объявилась — нечто куда более невероятное! Ося на прогулке в лесу сказал, что я похожа на ландыш — такая же чистая и нежная. А потом завёл тему о шрамах, и заявил, что однажды я увижу его руки. Я спросила..." Так, это не важно. Вот: "Неужели он меня любит? И сцена после того, как я рассказала о признании Финна. Это просто невозможно! Чтобы он, мой возлюбленный практикант, что-то чувствовал ко мне? Ревновал? Неужели это то, что зовётся взаимностью?"

— Ты же сам ей чуть ли не в любви признавался такими поступками! Чёрт побери тебя, Эртон! — воздушник вскочил с места и громко топнул.

— Для тебя комплименты и нервозность равны признанию в любви?

— Слушай, Ли, может, мы зря с тобой распинаемся? По-моему, ему вообще плевать! — Финн взмахнул руками.

— Да люблю я её, действительно люблю, — едва слышно произнёс Оскар. Он откинулся спиной на стену, не разгибая ног, и повернул голову обратно к окну. В тот же момент вспышка молнии осветила его лицо. Под глазами блестели слёзы, губы были поджаты, а взгляд — отрешённым. — Любовь не только про чувства. Прежде всего про выбор, и...

Азалия соскользнула со скамейки, подползла к Оскару и обняла его. Он обхватил руками спину земельницы и прижал её к себе. Финн сел сбоку от огневика и неуверенно коснулся острого плеча, прикусив щеку изнутри.

— Пообещай мне, что как только она придёт в себя и выпадет возможность — признаешься ей, — выдавил воздушник, глядя в пол. — Не будь идиотом, чтобы не извиняться потом, как я.

— Обещаю, — выдохнул Оскар. — Почему, к слову, ты начал заглаживать вину?

— Дулся долго, пока не понял, что единственным, кто творил фигню, был я. А пока признал, пока решился всё исправить и придумал, как это сделать... Времени прошло довольно много. И вышло так, как вышло, — пожал плечами Финн. — Всё-таки она продолжала мне нравиться.

Неподалёку скрипнула дверь. Троица тут же обернулась: неужели целительницы уже закончили? Однако на вышедшей из кабинета женщине не было ни халата, ни шапочки, ни перчаток.

Александра тихо закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, исподлобья взглянула на стихийников. Она была такой же бледной, как перед обмороком несколько недель назад, только вот нос и глаза стали опухшими и красными. Старина ухватилась длинными тонкими пальцами за юбку чёрного платья и прохрипела:

— Вы не против, если я присоединюсь?

Азалия рывком кивнула и отползла к скамейке, с настороженностью наблюдая за тем, как мелкими шагами к ним приближалась Александра. Ли вопрошающе посмотрела на Оскара и жестом пригласила своего декана сесть.

— Вы, значит, всё-таки мама Майи, — апатично заключил огневик, не поднимая глаз на женщину.

Финн поперхнулся слюной и прокашлялся, постучав себя по груди.

— Всё-таки да? — спросил он. — И почему же молчали?

— Что значит "всё-таки да?" — Александра едва повернула голову, а брови её нахмурились.

— Вся коллегия гудела о вашей схожести! И том, что у Майи, скорее всего, мама — самый про... — воздушник запнулся. — Самый строгий декан в замке!

— И если бы никто не скрывал это, то, скорее всего, мы не сидели бы сейчас под операционной и не ждали вердикта целителей, — между тем сказал Оскар. — Майя ведь ради того, чтобы докопаться до истины, столько всего сделала! Всех родственников объездила, которых только смогла найти, провела ритуал Познания...

— Она сейчас там? — Старина указала взглядом в потолок. Казалось, она побледнела ещё сильнее, мешки под глазами стали темнее и больше, а светло-розовые губы вытянулись тонкой ниткой.

— В любом случае, да, — вздохнул огневик и прикусил язык, шумно вздохнув.

— Облачные души... — сипло пролепетала Александра и покачала головой, обхватив её руками и склонившись над коленями. — Какая же я идиотка... Доверилась Блосту, не заметила, как он начал меня гипнотизировать и вытягивать магию! Если бы не он, я бы уже кучу раз поговорила с Майей!

— Миссис Старина, давайте без ругательств сейчас в чей бы то ни было адрес, — обратилась к ней Азалия. — Лучше выслушаем Оскара, а то ни мы с Финном, ни вы наверняка не в курсе происходящего.

Женщина молча кивнула, откинулась назад и растёрла выступившие слёзы по щекам.

— Первый Фишер, — бросил Оскар, и на возмущённый взгляд воздушника добавил: — Ты ведь был с Майей с самого начала. Расскажи до того момента, как вы попали в Карпаты, а я продолжу.

Говорили оба юноши довольно долго. Буря успела утихнуть, и в перерывах между репликами было слышно, как стекала с крыши вода и стучала по металлическим карнизам. С каждым словом, сказанным одним из соседей, Старина всё сильнее мрачнела, а слёзы срывались с ресниц так же, как дождевые капли с листьев. Женщина сама по себе казалась чёрной грозовой тучей, готовой в любой момент устроить не то шторм, не то льющий стеной ливень. Азалия же всё время робко поглядывала на декана, а под конец рассказа осмелилась и положила ладонь ей на плечо.

— Мы завершили ритуал, и почти в тот же момент в зал начал ломиться Вернер. Он двинулся на Майю, схватил её. Я быстро захлопнул дверь, но Арнольд вместе с боевыми её быстро выбили. А потом драка, меня повязали. Блост предложил перейти на его сторону, в ответ я поджёг его мантию, и Майя почти смогла сбежать. Энцо бросился за ней, а приспешники Флореса — за мной. После того как перебил их, увидел только Майю в другом конце комнаты, — закончил Оскар.

Некоторое время все в коридоре молчали. Александра кусала губы, сжимала ладони в кулаки и всё продолжала плакать. Финн и Азалия смотрели друг на друга так, будто не знали, как принять информацию более спокойно. Огневик же снял очки и повертел их в руках, сосредоточенно разглядывая то, как мерцали линзы.

— Вопрос только в том, почему они решили напасть, и как так вышло, что Вернер перешёл на сторону Блоста, — нарушил тишину Оскар. — Гипноз, я полагаю...

— Вересна сказала, что видела их вдвоём, — охрипшим голосом ответила Старина и утёрла нос большим пальцем. — У Вернера был ужасающий вид безумного маньяка, а рукава рубашки пропитаны кровью. Мне кажется, Арнольд не внушал ему ничего. Во-первых, я бы от такой связи умерла, во-вторых, скорее всего, он докопался до его второй сущности и пробудил её.

— Что вы имеете в виду? — спросила Азалия. Все обратили внимание на Александру.

— Вы воспринимаете понятие бездушности слишком буквально. На деле же, Вернер продал душу Мгле, значит, стал её слугой. И если его тёмная сторона пробудилась — получается, пятнадцать лет назад мы не уничтожили Азерру. И, возможно, Арнольд искал способ её воскресить, для чего ему и нужны были более крепкие связи с Советом.

— Вы убили Мглу?! — в один голос выпалили Азалия и Финн.

— Я, твои родители, Азалия, Вересна и мисс Буш, — пожала плечами декан.

— Лучше скажите, чего вы взяли, что Блост хотел вернуть Мглу? — Оскар наконец поднялся на ноги и отряхнул брюки.

— Ни с чего, — пожала плечами Старина. — Просто догадка. Что делать будем?

— Я думаю, нужно отыскать бабушку Майи и всё ей сообщить, — сказал огневик. — Знать бы только, где...

— Посмотри фотографию, вдруг вспомнишь её, — Азалия открыла тетрадку, вынула оттуда снимок и протянула его Оскару, однако Александра перехватила его и поднесла поближе к глазам. Её лицо вытянулось, и декан вжалась в деревянную перекладину.

— А она ей родная бабушка? — насупившись, произнесла Старина.

— Да, — одновременно ответили они.

Александра склонилась над фотографией и поджала губы. Её взгляд бегал из стороны в сторону, пальцы невольно отпустили снимок и потёрли виски.

— Посмотри, знаешь ты эту женщину или нет, — прохрипела Старина и передала изображение Оскару.

Огневик прищурился. На фоне однотонных обоев с идеально ровной спиной сидели двое: бабушка и внучка. На маленькой Майе было строгое тёмное платьице с кружевным воротником, длинные рыжие волосы заплетены в два низких хвостика, а на лице сияла лучезарная улыбка.

— Как же так? Как можно было убить её? Два мужика на беззащитную девочку... — пробормотал Оскар.

— Нет, Блост не мог. Просто не мог, — покачала головой Александра. — Вернер — да. Он ненавидит меня, решил таким образом отомстить. Не в стиле Арнольда убивать. А ты, Оскар... Что ты чувствуешь?

— В каком плане? — нахмурился он.

— Когда умер мой муж, внутри будто бы всё оборвалось. Пустота, никаких чувств. Просто ничего, будто душу вырвали из тела и ничего не оставили взамен, — задумчиво пробормотала Старина.

— Она жива, кажется, — сосредоточенно произнёс Оскар и опустил взгляд на лицо Марии. Спустя пару мгновений он выдал ошарашенное: — Я видел её. И, кажется, знаю, где нужно искать.