35. Ритуал Познания

Светало. Пастельные лучи нежно-абрикосового цвета мало-помалу выглядывали из-за линии горизонта, тянулись всё сильнее к самым затемнённым местам Санктуса, освещая лесные заросли, морскую гладь, стены и коридоры коллегии, её крышу и комнаты. Однако было место, куда они попасть никак не могли.

В Ритуальном зале что днём, что ночью без помощи нескольких фонарей, развешенных на большом расстоянии друг от друга, царила бы непроглядная тьма, и только пламя огневика смогло бы её рассеять. Из помещения, окутанного полумраком, пахло ладаном. Майя принюхалась и чихнула, Оскар тут же на неё шикнул и повернулся к Энцо, стоявшего со скрещёнными на груди руками напротив обвешанной сумками парочки.

— Ты будешь здесь? — спросил Эртон.

— А куда я денусь? Разве здесь есть кому за вами проследить? — апатично ответил Вернер, как обычно прожигая Майю полным равнодушия пустым взглядом. — Хвоста за вами не было?

Водница инстинктивно оглянулась и сжала в кулаках лямку кожаной сумки, от которой благоухало травами. Меньше всего ей хотелось, чтобы Арнольд узнал о ритуале: тогда непредсказуемый Блост мог бы запросто помешать довести начатое до ума. Особенно пугало то, что его непредсказуемость имела свойство проявляться каждый раз всё более и более жестоко.

— Нас видела только Вересна, которая, собственно, и выпустила из общежития, — Оскар бросил взгляд на приоткрытую сумку и в очередной раз про себя пересчитал баночки с зельями. — О ритуале никто, кроме нас четырёх, не знает.

— Если только твоя подружка не разболтала, — хмыкнул Вернер. — Я буду за поворотом караулить, и если что пойдёт не так — узнаете. Не провалитесь.

— А ты смотри в оба и никого сюда не подпускай.

И только Майя и Оскар собрались войти в Ритуальный зал, бездушный преподаватель их окликнул:

— Дверь не закрывайте. Иначе как в случае чего мне предупредить вас об опасности?

— Постучать, например, — пожал плечами Оскар.

— Тоже верно, — равнодушно кивнул Энцо. — Желаю не облажаться.

— Взаимно, Вернер.

Математик дёрнул ручку, и Майя неуверенно ступила внутрь. Пока огневик закрывал на ключ дверь изнутри, водница принялась с прищуром оглядывать помещение: настолько темно там было.

Ритуальный зал практически не изменился с осени: всё те же чаши с огнём под куполами стояли по углам, высокие каменные трибуны возвышались напротив входа, пентаграмма никуда не пропала. И только деревянная купель у низенькой дверцы и кадильницы в центре помещения могли выдать присутствие юных стихийников, по глупости или же наоборот, из-за великого ума, решивших попрактиковаться в сложной магии.

Майя неосознанно схватила Оскара за руку и прижалась к нему боком, стараясь далеко не отходить. Тот лишь ухмыльнулся уголком рта и повёл водницу к пентаграмме. В гробовой тишине они сидя на стопах вынимали из сумок свечи, ритуальный нож, книгу и серебряные кубки. Огневик взглянул на часы и произнёс:

— Осталось минуты две. Помнишь что нужно делать?

— Стать в центр пентаграммы, построить мост связи между мирами через рукопожатие порезанными ладонями. Мне закрыть глаза? — пробормотала водница, подрагивавшими пальцами поворачивая ритуальный серебристый нож размером с её ладонь.

— Было бы неплохо, — Оскар привстал и принялся расставлять по углам пятиконечной фигуры свечи, поджигая одну за другой. Тем временем Майя повертела в свободной ладони кубки и отложила их в сторону.

Водница поднялась на ноги в самом центре рядом с огневиком, начавшим зачитывать первую из молитв на древнемагическом языке, голос его становился гортанным и низким. Оскар подсвечивал пожелтевшие страницы созданным в ладони пламенем, блики которого искрами мелькали в линзах очков, а взгляд почти чёрных глаз сосредоточенно бегал по строчкам.

"Так, наверное, и говорят с духами, — подумала Майя, задумчиво рассматривая лезвие ножа. Тёмно-коричневые ресницы едва трепетали, а изо рта вырывалось нервное дыхание. — Резать себя? Вроде бы и нужно, но так страшно..."

Оскар смолк, и в зале вновь воцарилась тишина. Огоньки на пяти свечах вокруг стихийников беспокойно покачивались из стороны в сторону так, будто бы в помещение залетел сквозняк. Водница поёжилась и оглянулась: в местах, где мгла сгущалась больше всего, ощущалось чьё-то потустороннее присутствие. Тени вытягивались, расширялись, меняли свою форму, пока не становились похожими на причудливые силуэты людей.

— Закрой глаза, — тихо приказал Оскар и отобрал у Майи нож.

Она опустила веки. Послышался шорох кожи перчатки, шумный вдох и несдержанный стон. Внутри у водницы защемило, и она с закрытыми глазами потянулась к ножу. Отвернувшись, поднесла лезвие к ладони и зажмурилась.

"На счёт три, — подумала она и стиснула челюсти. — Один, два..."

Три.

Майя вскрикнула и тут же смолкла, продолжая порывисто дышать. Она вытерла лезвие о кожу запястья и отложила нож на пол, сжимая ладонь, которую невыносимо жгло после пореза.

— Дай руку.

Водница подняла голову, посмотрела прямо в глаза огневика и протянула ему ладонь. Пальцы переплелись, и она тут же почувствовала, как тёплая кровь текла по эртоновским шрамам и размазывалась по коже. В груди зародилось чувство необъяснимой, леденящей душу паники. По стенам зала расползались человеческие чёрные силуэты, не такие прозрачные, какими бывали обычные тени — более густые и чёткие в своих очертаниях. С силой сжимая руки, стихийники не отрывали взгляда друг от друга. В помещении появился лёгкий ветерок, заставлявший пламя на свечах волноваться, а волосы — колыхаться.

Затем Оскар ослабил хватку и присел вместе с Майей на пол. Когда та закрыла глаза, он поднёс раненую ладонь к огоньку на свечи, быстро заживлявшему порез, надел перчатку обратно, после чего снова взял нож и, грубо схватив тонкое девичье запястье, притянул к себе водницу и с силой полоснул её лезвием по бледной коже руки.

Майя громко охнула и зажмурилась сильнее. Губы задрожали, пальцы ухватились за предплечье, а из глаз брызнули слёзы, к которым Оскар тут же поднёс меньший из кубков, куда начали стекать солёные капли. Пострадавшую руку водницы огневик подставил ко второму сосуду и, сжимая кожу у пореза, выдавил кровь.

Раздался несдержанный крик, после чего Майя прикусила язык и вся скукожилась. Поджав локти к бокам, она отдёрнулась от математика и медленно поднесла кисть к заживляющему пламени на свечи, однако на этом страдания бедной руки не окончились: порез жгло настолько сильно, будто кожу сшивали иглой и нитками без всякой анестезии и обезболивающих. Водница застонала, слёзы потекли ручьями по щекам.

И тогда пламя на всех свечах погасло. Оскар помог Майе подняться и выйти за пределы пентаграммы, перед этим оставив две чаши с дарами предкам. Он отвёл плётшуюся мелкими шагами водницу к трибунам, бережно усадил её на лавочку и приобнял.

— Молодец, хорошо держалась. — Огневик поднёс пострадавшую ладонь к губам и принялся дуть на порезы, как это несколько месяцев назад делала ему Майя. — Сильно болит?

— Уже не особо, — она положила голову на эртоновское плечо и повернулась к его лицу. — А твоя ладошка?

Мимо парочки прошмыгнула тень духа, окатив стихийников аурой страха и тревожности. Майя поджала ноги к себе и, нащупав вторую руку Оскара, с силой её сжала.

— За меня не переживай. Скажи лучше: спать будешь ложиться? До следующего этапа часов семь, если не все восемь.

— А где?

— Смотри, сколько прекрасных лавочек, — он окинул взглядом трибуны. — Если серьёзно, то можешь на меня лечь, чтобы удобнее было. Хотя разве мои кости могут быть удобными?..

— Я уверена, что они лучше любой даже самой мягкой подушки, — улыбнулась она. — Так действительно можно?

— Иначе я бы и не предлагал, девчонка.

Майя легла на лавочку, а голову положила на колени огневика. Тот опустил ладонь на кудрявые волосы и принялся их убаюкивающе поглаживать. Наблюдая за тенями, мелькавшим одна за другой на каменных стенах, водница продолжала думать о том, что могло произойти далее. Её не покидал страх того, что Арнольд узнал бы о том, что она вместе с Оскаром осталась в безлюдном, вечно пустовавшем подземелье, и решил бы привести парочку коренастых друзей из Боевой коллегии на разборки с неугодными.

— И всё равно у меня ужасное предчувствие, — тихо сказала Майя. — Такое чувство, будто Блост мне в спину дышит.

— Это всё из-за присутствия духов, я думаю, — ровно ответил Оскар и почесал макушку девчонки. — Не стоит переживать по этому поводу. Снаружи Энцо, дверь заперта. Чуть что, и мы узнаем об опасности.

— Ладно, не буду, — тяжело вздохнула водница. — Знаешь, я иногда думаю о том, что даже как-то нечестно, что я не рассказала ни Ли, ни Финну о ритуале и всей ситуации с Арнольдом. Ладно Стефани — она в Блоста влюблена, и сделала бы всё ради него. Но эти двое ведь всё-таки мои друзья!

— Кто? Фишер — твой друг? — фыркнул огневик. — Не нравится он мне. Ошивается постоянно рядом, хвостом вертит, как мартовский кот ластится.

— Эй, ты чего? — Майя приподнялась на локти и слегка перевернулась на спину. — Ревнуешь, что ли? Нашёл к кому!

— Да я за тебя переживаю, как бы не обидел тебя снова этот придурок ветреный, — как можно более равнодушно сказал Оскар. — А ты лучше спать ложись, пока время есть. Перед вторым этапом разбужу.

— Хорошо-хорошо, Ося, — водница вернулась в прежнее положение и прикрыла глаза, умостившись на эртоновских коленках.

Практически до самого полудня Майя беспокойно проспала, часто ворочаясь или сильнее обнимая худые ноги огневика. Оскар и сам задремал на пару часиков, откинув голову на перекладину ряда сверху. Духи всё так же бродили по залу, переплетались друг с другом в диковинных танцах.

Когда пришло время проведения второго этапа, Оскар бережно переложил голову спавшей водницы на аккуратно сложенную мантию, как на подушку, а сам отправился проводить окуривание шалфеем и готовить из уже готовых пяти "стихийных" настоек одну. Он постоянно поправляя надоедливые, вечно выскакивавшие на лицо передние пряди, наклоняясь над сосудами с зельями, и потихоньку вливал каждое из них в большую чашу. Сосредоточенным взглядом отмерял нужное количество субстанции и едва покачивал сосуд, перемешивая снадобья. К тому моменту, как всё было готово, Майя проснулась и засеменила к сидевшему на полу огневику, устало потирая глаза. Порезы на руке окончательно зажили, остались только тонкие белые шрамы.

Зал окончательно наполнился ароматом трав. Оскар встал рядом с Майей, зажёг свечи и принялся покуплетно читать длинную молитву на древнемагическом языке. Когда приходил черёд водницы, огневик нашёптывал правильное произношение строк на ухо, а та усердно повторяла. И как только было сказано заключительное слово, а горьковатое на вкус содержимое чаши — выпито до дна, весь свет в помещении мгновенно погас.

Майя громко пискнула и прижалась к Оскару. Она вжала голову в плечи и застыла в страхе лишний раз пошевелиться, сжав в кулаках ткань рубашки огневика. Густой туманистый мрак будто бы окутывал их, духи быстро пролетали мимо стихийников, нарочито задевая тела краями очертаний.

— Не бойся, я рядом, — прошептал он. — Духи не тронут нас.

— И это нам долго так сидеть в кромешной темноте? — запинаясь, пролепетала водница.

— Пока огонь сам не вернётся, самому пламя мне колдовать нельзя, — коротко ответил Оскар, одну руку опустил на спину Майи, из-за чего та дрогнула, а второй захлопнул книгу. — А потом начнём последний этап.

— А сейчас что делать будем?

— Попробуем наощупь дойти к трибунам и сесть там: пол холодный, простудишься ещё.

И тогда огневик двинулся вперёд, вытянув руку перед собой. Он ступал мелкими шагами, носком обуви водил полукругом, выискивая препятствия, об которые совсем не хотелось споткнуться. Водница прижалась к нему ещё сильнее, обхватила руками мужской торс так, будто Эртон был одиноким плывущим бревном, а она — выброшенной за борт тонувшей девчонкой. Майя вертела головой по сторонам в тщетной попытке разглядеть хоть что-нибудь и вскрикивала каждый раз, когда какой-то дух скользил холодной невесомой материей по лодыжкам или голени. Оскар же при каждом столкновении с потусторонним гостем просто шумно втягивал ртом воздух.

— А-а-а-а! Пожалуйста, не трогайте меня! — завопила Майя.

Как назло сразу два духа проскользнуло между ног девчонки и пролетели над ней. Водница уткнулась лицом в эртоновскую руку и тихо прохныкала:

— Я же б-боюсь т-тем-мнот-ты... Божечки-кошечки, а если Арнольд сюда телепортируется, а мы и не увидим его?!

— Девчонка, в Ритуальный зал нельзя телепортироваться, — ровно сказал Оскар. — Держись рядом и постарайся глубоко дышать. Духи не станут причинять зла. Им скорее забавно наблюдать за тем, как ты пугаешься и кричишь. Просто старайся не подавать виду. Я рядом и от любой опасности смогу защитить.

— Хорошо, Ося, — чирикнула она и сделала как можно более равнодушный вид. Вообразила себя Энцо, скорчила безразличную гримасу и двинулась следом за огневиком.

Вскоре они оба кое-как добрались до трибун и сели на первую попавшуюся лавочку. Майя подогнула ноги под себя и крепко-крепко обняла Оскара, уткнувшись носом в его грудь. Тот лишь положил книгу куда-то в сторону и прижал водницу к себе, мягко поглаживая её по напряжённой спине.

— Ну всё-всё, можешь не бояться, — ласково произнёс он. — Никого к тебе не подпущу и не дам в обиду. Хочешь, расскажу что-то?

Майя тихо угукнула и кивнула.

— По секрету скажу: из воздушников на финальное испытание отобрали какую-то девчонку и Фишера, а из земельников — Ли и ещё двух студентов, но я не помню, кого. И если насчёт Азалии всё предельно ясно — родители стражи, сама она довольно сильная, то с этим придурком... Он ведь полный кретин! Безответственный, так ещё и из самой обычной не магической семьи.

— Финн, между прочим, довольно сильный, как бы тебе того не хотелось, — ответила водница. — Сам ведь видел, как он громил твой кабинет! И потом, можно поставить ему какого-то строгого наставника, который научит ответственности и уму-разуму. А как с результатами? У земельников, насколько помню, испытание сегодня, а у воздушников было позавчера.

— Заседание ведь только завтра будет, где решится судьба сразу всех претендентов.

— А двух выбрать не могут?

— Могут. Однако в нашем мире так всё взаимосвязано, что на смену одному стражу всегда тут же приходит другой. В идеале это его ученик, но случалось так, что заменой становился доверенный преемник. Например, Маркус — его назначили на должность после смерти Вакса Хоггарта.

— Он был стражем, да?

— Да, а ещё хорошим другом, со слов Маркуса, — задумчиво произнёс Оскар. — Только Энцо почему-то очень нелестно о нём отзывается.

— Наверное, раньше они конфликтовали, — предположила Майя. — А ты? У тебя есть подобный преемник? Или у других стражей?

— В последние годы с учениками совсем туго: только меня смогли отобрать на эту роль. Оно и понятно: война, реконструкция, отправление детей в обычные семьи, где они становились оторванными от естественной среды... Это очень пагубно влияет на врождённый магический потенциал, особенно если он недостаточно силён. Ситуация резко ухудшилась со времён уничтожения Мглы, до этого подобные избирательные мероприятия проводились чуть ли не каждый год.

— Что, совсем никого не находилось?

— Даже до финальных испытаний не доходило, представь себе! На самом деле, о них никто, кроме преподавателей и самих участников, до сих пор не знает. Кто-то, может быть, и догадывается, но я и сам не уверен. Иначе такая шумиха бы поднялась!

— Зря я переживала о том, что весь замок о моём позоре на плавании узнает... Видимо, обсуждение постельных приключений Клариссы их увлекает куда сильнее, — мрачно отметила водница. — А из нас могут взять сразу обоих студентов?

— Да, но точно не тебя и Стефани: Арнольд слишком принципиален и требует, чтобы преемницей стала только Дэвис. А у земельников и воздушников всё возможно. Могут спустя пару лет найти ещё одного ученика стража, всегда по-разному получается. Смотрят ведь не на количество, а на качество.

— А почему именно в этом году они решили провести испытание?

— Всё началось, когда я рассказал о тебе Вересне и предложил взять в ученики. Арнольд каким-то образом узнал об этом и устроил скандал, к тому же, незадолго до этого Александра во второй раз потеряла сознание, и было принято решение провести негласный отбор среди первокурсников.

— Негласный только для тех, кто тесно не общается с теми, кто эту же негласность и должен хранить, — пробормотала Майя, явно намекая на себя и Стефани. — Вообще, год этот, судя по всему, плодовит на сильных магов: дочь стражей, внучка и гипотетическая дочь стражей, просто талантливый воздушник... Может, у Финна в роду был кто-то влиятельный?

— Не интересовался, честно говоря. Ну и компашка у нас собирается, однако: я, мой гадкий придурочный сосед, моя сводная сестра и ты, — фыркнул Оскар и с сарказмом отметил: — Команда мечты, не иначе...

— А я-то что не так тебе сделала, вредина? — возмущённо воскликнула Майя, насупив брови. По привычке она подняла взгляд на лицо математика, но, так ничего и не увидев, тут же его опустила куда-то туда, где должен был находиться пол.

— Я бы тебе перечислил, да боюсь, не поймёшь меня. Не потому что глупая, а потому что просто не поймёшь.

— Ну и не очень-то и хотелось знать, — водница вырвалась из объятий огневика и отодвинулась чуть в сторону. Она обхватила колени руками, повернулась к нему спиной и поникла.

— Не глупи, девчонка: боишься ведь темноты.

— Я же раздражаю тебя, не так ли?

— Да я совсем не это имел в виду! — Оскар подвинулся к Майе и положил ладони ей на плечи. — Дело в том, что ты делаешь меня уязвимым, равно как и Азалия. И не злила ты меня ни разу, во всяком случае, в последнее время. В самом начале — да, но тогда мы и не особо близко общались.

В глуби помещения что-то с грохотом упало и покатилось по полу, громко торохтя на весь зал. Водница дёрнулась и резко повернулась к огневику, ухватив того за руки. Дыхание участилось, а по коже пробежали мурашки, рот приоткрылся.

— Знаешь, не нравится мне всё это, ох как не нравится, — пробормотала она, судорожно оглядываясь.

— Что именно? Это просто проделки духов, которые сейчас решают, пускать тебя в Облачное царство или же нет.

— Предчувствие у меня дурное, — покачала головой Майя. — Меня не покидает ощущение опасности. Того, что что-то вот-вот произойдёт... Совсем как было сказано в гадании Беляны. Двуличие предателя, хаос, зависнуть между мирами...

— Лично я не верю в эти гадания и предчувствия. Всё объяснимо логикой.

— А как ты объяснишь то, что карты мне сказали о человеке, связанным со мной узами души? И что его определила карта стихии огня — Король Жезлов?

— Даже если оно и правдивое, в чём я очень сомневаюсь, тогда хаос — то, что творится сейчас, предатель — Фишер, — вспомни, как он с тобой обошёлся! — а зависнуть между мирами — это про путешествие в Облачное царство.

— А ведь ты прав... Может, я зря переживаю? Хотя и на душе спокойнее не становится, — пробормотала водница.

— А ты перестань накручивать себя и подумай о чём-нибудь другом. И иди сюда, я обниму тебя.

Майя подползла к Оскару, села между его ног лицом в глубину зала и ощутила сзади оплот безопасности и спокойствия. Огневик в свою очередь позволил откинуться воднице спиной на его торс и обхватил её руками, будто бы пытался защитить от атак внешнего мира. Она прикрыла глаза и расплылась в довольной улыбке.

— Спасибо тебе, Ося, за всё. И за помощь, и за поддержку... Если бы не ты, я бы уже давным-давно исчахла где-нибудь на кровати в своей спальне от того, что ничего не получается.

— Это я должен тебе благодарности выписывать, Майя, — протянул он и погладил её плечи.

— А за что? За проблемы, которые я так любезно тебе предоставила? — прыснула водница. Спина дёрнулась, и Оскар инстинктивно замер.

— На самом деле, до нашей встречи мир для меня был каким-то блеклым и серым, — начал огневик. Он сделал паузу, призадумавшись, почесал подбородок и тем самым прижал к себе Майю сильнее, после чего продолжил: — А потом увидел твою шевелюру — такую яркую, огненную. То ли действие колец, то ли ты действительно так повлияла на меня... После нашего общения даже в магии успехи шли гораздо быстрее. А всё почему? Огонька в душе не хватало. Им стала именно ты. Ну и кто бы ещё заставлял есть, обрабатывал бы мне раны, лечил от ночных кошмаров?

Она не нашлась, что ответить, а потому просто задрала голову кверху и замерла.

"Может, сейчас? Поцеловать? При духах не станет убивать или ругаться уж точно! Или сейчас меня так тянет только под влиянием колец? В общем-то... Да какая разница!" — разгорячённо подумала Майя и подняла подбородок, скользнув макушкой по груди Оскара к самым ключицам.

А потом на всех факелах, свечах и в куполах по углам вспыхнуло пламя. Свет рассеял мглу, сделал видимым каждый, пускай даже самый затемнённый, уголок.

"Это уже совсем не смешно!" — рассержено скривилась она.

Огневик отдёрнулся от водницы, плавно отодвинулся и вскочил со скамьи.

— Пора. Купель уже должна быть наполнена горячей водой, — отрезал он, стремительно посерьёзнев. — Иди, раздевайся и залазь, а я отвернусь и постою здесь.

Майя коротко кивнула и быстрым шагом засеменила туда, где должна была принять своеобразную ванну. Она зашла за купель, стянула с себя всю одежду и медленно выглянула из-за деревянного корпуса, что был выше самой водницы на несколько сантиметров.

Брюки, рубашка и нижнее бельё оказались аккуратно сложенными у подножья деревянной тонкой лестницы, смастерённой будто бы из самих прутьев, рядом с которой уместились и туфельки. Прикрыв грудь одной рукой, Майя словно пулей взобралась по ступенькам и соскочила на самое её дно.

В горячей воде, которую, казалось, осталось чутка подогреть — и получился бы кипяток, — плавали самые разнообразные лесные травы, цветы и листики, иногда даже веточки с созревшими на них ягодами. Майя ахнула и ухватилась пальцами за бортик, чтобы попросту не захлебнуться. Кое-как нащупав небольшое возвышение, не медля ни секунды она села на него и скрестила руки на груди. Ногу закинула на ногу, голову опустила, будто по привычке хотела спрятаться в волосах.

— Ты уже всё? Мне остаться на месте или можно подойти?

— Всё равно ведь смотреть не будешь, — пожала плечами водница и скукожилась сильнее в попытке лучше прикрыться.

— Возьму с собой книгу. Тебе там выкупываться час или даже больше, заодно начнём учить последнюю молитву.

Послышались шаги. Водница, пускай и доверяла огневику сильнее, чем кому-либо, всё равно продолжала переживать и смущаться от одной лишь мысли о том, что всего один неудачный поворот головы — и он смог бы увидеть все прелести её наготы. Спустя некоторое время Оскар встал спиной к купели, облокотился о бортик и, потянув очки ближе к глазам, принялся зачитывать строки молитвы.

На разучивание текста ушло около полутора часов, за которые вода успела остыть, кожа на подушечках пальцев Майи — скукожиться, а пучок нервов огневика — бесследно пропасть. За недовольными вздохами и закатываниями глаз, натянуто-терпеливыми повторами Оскара шли причитания заскучавшей в купели водницы. Она моталась из угла в угол, ныряла в полуприседе и мысленно считала все лепестки шалфея и ромашек, бросала ягодки в стенку, однако всё так же неизменно продолжала изо всех сил прикрываться на тот случай, если бы Эртон вдруг решил повернуться.

— Сил моих больше нет здесь сидеть, — протянула Майя.

— Хорошо, вылазь, — он громко захлопнул книгу и зашагал прочь от купели, ни разу не оборачиваясь.

Подтянувшись на бортике, водница спрыгнула на пол с таким грохотом, будто бы поскользнулась и упала на спину. Она оглянулась и хлопнула себя по лбу: сменная одежда, приготовленная специально для ритуала, осталась в сумке на лавочке.

— О-ось, — протянула Майя. — Я вещи оставила там. Можешь подать?

Он не ответил и, шумно вздохнув, поплёлся обратно, сжимая в кулаке кожаную сумочку. Одной рукой водница прикрыла грудь, а вторую высунула из-за купели, широко разжав пальцы. Щёки покраснели, плечи сутулились, губы поджались и вытянулись тонкой нитью.

"Вот уж не думала, что когда-то загадочный практикант будет носить обнажённой мне одежду, — пронеслось у неё в голове. — Может, он вообще когда-то меня без ничего увидит... Так, Ульянова! Вот вечно ты находишь самое неподходящее время для всяких глупых мыслей! Конечно же Оскар не будет видеть тебя без нижнего белья!"

Оскар встал спиной к Майе, вытянул руку, в которой держал вещи назад и молча передал их, не оборачиваясь. Водница быстро набросила на себя нижнее бельё, юбку чуть ниже колена и блузку с ажурным воротником. Кое-как вытянула из волос влагу и расчесала пряди пятернёй, после чего забросила в сумку грязную одежду и рывком дёрнула бегунок на молнии.

— Я всё, — она понурилась и вышла из-за купели, смущённо переминая кожаную лямку в сложенных впереди ладонях. — Спасибо, что не смотрел.

— Ты меня за извращенца держишь, что ли? — бросил в ответ Оскар.

Майя оббежала огневика и перегородила ему дорогу. Она уставилась на его раскрасневшееся лицо и удивлённо выпалила:

— Ось, ты смутился? Серьёзно? Ты и...

— Я сидел возле горячей купели, и, разумеется, мне стало жарко, — попытался оправдаться Оскар, однако стыдливый румянец спутать нельзя было ни с чем. — И вообще, иди-ка отыщи платок! Пора проводить заключительный этап.

Водница только пожала плечами и, тихонько хихикая, засеменила к остальным сумкам.

"Всё-таки нас пока не убили, Арнольд не объявился, хотя мог, а ритуал идёт по плану. Значит, бояться совсем нечего!" — с этими мыслями она вытянула белый шёлковый платок и бодро потопала к пентаграмме.

Оскар подвёл Майю в самый центр, бережно повязал платок на глаза и отошёл в сторону, раскрыв на ладонях страницу с текстом последней молитвы. Водница нервно вздохнула, сжала кулаки и начала зачитывать вслух текст длинной песни.

Все духи будто бы в тот же миг, как стихийница произнесла первое слово, взволновались и окружили её. Своими холодным, леденившими кожу очертаниями скользили по ногам и рукам, а воздух, казалось, начал гудеть. Майя запнулась и, стараясь не обращать внимание на внезапно возникнувшее в животе тягостное ощущение тревоги, продолжила зачитывать молитву.

С первых строк по щекам потекли кровавые слёзы, пропитывая насквозь нежную ткань, а глаза защипало так, будто водница несколько минут подряд нарезала лук. Майя зажмурилась и стала произносить слова громче и чётче, не сбиваясь на неразборчивое тараторение. Пламя на фитильках опасно заволновалось, словно норовя перекинуться на лежавшие рядом пучки трав, а на стенах тёмные силуэты начали двигаться всё быстрее и быстрее, проносясь по залу в буйном танце. Чувство страха нарастало, поднимаясь к груди, сводило кости и доводило до дрожи в коленях, будто сильными стальными тисками сжимало лёгкие и перекрывало кислород.

Дыхание сбилось, голос срывался на прерывистые крики, речь путалась, а слёзы текли сильнее. Красные капли запятнали ворот блузки и вышитые белоснежными нитками узоры на груди. Оскар со стороны подсказывал Майе текст, постоянно сверялся с книгой и не понимал, отчего ту так сильно пробирала дрожь.

— Так впустите же меня, предки, в обитель вашу, да позвольте встретиться с душами усопших! — выкрикнула заключительные слова водница и тотчас схватилась за грудь, пытаясь отдышаться. Она согнулась пополам, вытянула руку вперёд в поиске опоры.

Не медля ни секунды, огневик бросился к ней и придержал за плечи, помог более не менее перестать шататься. Он сорвал с лица Майи повязку и утёр испачканной тканью кровь с бледной кожи.

— Сколько мне ещё... Осталось?.. — на выдохах пролепетала она, всё ещё держась за грудь. — Рёбра ужасно сжимает.

— Около получаса, я думаю. Вересна будет присматривать здесь за тобой всю ночь. А на утро должна будешь очнуться...

Где-то далеко в коридоре послышался поспешный топот. Майя дёрнулась, прижала плечи к ушам и попятилась, хватая Оскара за руку.

— Ты это слышал?.. — только водница успела это произнести, как вдруг ручка двери начала дёргаться.

Кто-то отчаянно хотел попасть внутрь.

Огневик поправил очки, отпустил Майю и бросился к выходу.

— Стой здесь, если что — беги в дверцу за купелью. Закроешься там, — приказал он.

— Ну уж нет! Я с тобой! — выпалила водница и побежала следом.

— Открой! Живо открой, Эртон! — раздалось из коридора.

Скрипнула ручка, и в помещение быстрыми шагами вошёл Энцо, раскрыв дверь нараспашку. Лицо Вернера было сосредоточенным, челюсти сжаты, брови насуплены, но глаза по-прежнему пусты, а взгляд — безразличен. Мужчина двинулся прямиком на Майю, плащ его подлетел точно язык красного пламени.

— Что случилось? — Оскар переводил взгляд из стороны в сторону, не зная, куда бросаться: к попятившейся Майе, чьи глаза буквально округлились от страха, или к брошенной двери. Он несколько раз провернул ключ в замке и непонимающе уставился на мужчину.

Энцо не ответил и продолжил идти в сторону водницы, засучивая рукава.

— Вернер! Какого чёрта ты оставил дверь открытой?!

"Что это с ним? Что он вообще творит? Почему так смотрит на меня?" — думала Майя. Чувство страха в один момент стянулось в тугой узел, тем самым сковав движения. Она оглядывалась по сторонам, пыталась улизнуть в сторону и оказаться рядом с Оскаром, чьё присутствие всегда так или иначе успокаивало.

— Блост вот-вот будет здесь, — отчеканил Энцо. Его редкие рыжие волосы упали на лицо, и только лишённые всякого блеска впалые серые глаза светились в контрасте с чёрной тенью. Насупленные брови практически встретились у переносицы, морщин на лбу, казалось, стало ещё больше.

Эртон прислушался к происходившему в коридоре и побледнел.

Водница попыталась побежать вбок, однако Вернер тут же двинулся наперерез и грубо схватил её за руку и сжал до сильной боли в запястье. Майя вскрикнула и резко дёрнулась, сделала шаг назад и поставила ногу на носок, создав тем самым опору.

Оскар обернулся, стёкла в очках блеснули, и, точно яростное пламя скользило по сухой древесине, помчался на помощь воднице. В ладонях возникло по шару высоко вздымавшегося огня.

— Что ты творишь, идиот?! Отпусти её сейчас же!

В то же мгновение, как Оскар сказал это, дверь была с грохотом выбита.

— Я же просил оставить зал открытым, Энцо, — раздалось у него за спиной. Этот вкрадчивый голос нельзя было спутать ни с чем.

Арнольд Блост и трое приспешников из Боевой коллегии появились в Ритуальном зале быстрее, чем Майя успела призвать воду и плеснуть ей в лицо Вернера. Тот остался непоколебим и рывком притянул к себе хрупкую девушку.

Спина водницы соприкоснулась с телом бездушного, и по коже пробежал холодок, как если бы она дотронулась до трупа. Оскар метнул пламя в Арнольда и боевых магов и попятился, бросив огненную дорожку на пол, как бы разграничивая зал. Блост тут же одним заклятием отбил атаку и вылил воду на пылавшую полосу.

— Хочешь драться, Эртон? — хмыкнул тренер. — Взять его, но не убивать.

Арнольд небрежно махнул рукой в сторону Оскара, и пока боевые маги направились к не на шутку взбешённому огневику, сам вальяжно зашагал к Вернеру, сложив руки за спиной.

Майя дёрнулась ещё раз и попыталась укусить Энцо: руки были прижаты к туловищу буквально по швам.

— Оскар! — закричала водница. — Не трогайте его, ублюдки!

Она подняла согнутую ногу и со всей силы занесла её назад, пнув Вернера в колено. Повторяя удар один за другим и плечами выталкивая себя из цепких рук, Майе удалось на мгновение ослабить хватку Энцо и вырваться.

И тут же получить сильный толчок в спину.

Водница с разгона упала на колени и, закусив губу, чтобы не отвлекаться на боль, привстала на пошатывавшихся ногах. Она не глядя бросилась вперёд, пробиваясь корпусом так, если бы бежала через густые заросли — и угодила прямиком к Блосту. Арнольд прижал Майю к себе одной рукой так, как не делал это Энцо сразу двумя — настолько сильным был маг-гипнотизёр. Во второй ладони сверкнуло что-то продолговатое, и у бледной шеи почувствовался холод стали.

Арнольд достал кинжал. Одно неверное движение — и клинок перерезал бы воднице горло.

— А зря... Энцо был бы куда ласковее меня, — сладко протянул он, оскалившись.

Майя застыла в страхе лишний раз шевельнуться и затаила дыхание. Тело сначала бросило в жар, а затем — в холод. Она сглотнула и уставилась широко распахнутыми глазами на отряхивавшего брюки Вернера.

"Кажется, мне конец, — в панике подумала водница. — И что теперь делать? Не может же всё так закончится!"

— Сейчас мои помощники приведут твоего друга, и мы решим его дальнейшую судьбу, — прошептал Арнольд, склонившись у неё над ухом. Он кивнул на Энцо и повернулся лицом к Майе, выдерживая неприлично короткую дистанцию. — А твоя уже давным-давно была нами предопределена.

— За что?.. — выдавила водница. — За что вам мстить мне?

— Мне незачем убивать тебя, Ульянова, — мечтательно произнёс Блост. — Не попроси меня об этом сам Энцо — не тронул бы и пальцем. Ведь у каждого свои взгляды на личные счёты.

— Его же нельзя гипнотизировать, — взгляд её бегал от повязавших Оскара боевиков до кровожадной ухмылки Блоста, по лбу стекла капелька холодного пота.

— Можно, Ульянова, — прохрипел он так, чтобы это могла услышать только Майя.

— Точно... Александра ведь упала в обморок не так давно, — пролепетала водница. — Вы же её магию вытягивали...

— Верно, — наслаждаясь безвыходным положением первокурсницы, Арнольд растянул первый слог. — Догадливая девочка.

— Была бы умнее — не проводила бы ритуал, — встрял в разговор Энцо, — всё равно воссоединилась бы со своим дохлым папашей в Облачном царстве.

— Что? — опешила Майя. — Вы его знали?

— Я его убил, — апатично бросил Вернер и повернулся в сторону Оскара и боевых магов. Майя приоткрыла рот в немом удивлении, внутри панику начало вытеснять жгучее чувство гнева, заставлявшее руки чесаться в желании броситься на мужчину и как минимум разбить ему нос.

— Предатель, — зло прошипела водница.

— Моя судьба была предрешена ещё в тот день, когда я продал душу Мгле, — беспечно пожал плечами Энцо так, будто бы рассказывал о том, как выбирал себе костюм на вечернюю прогулку. — Глупо было пытаться лезть из кожи вон и становится тем, кем стать уже никогда не получилось бы.

Скрученного огневика почти в то же мгновение приволокли к остальным. Он брыкался ровно до тех пор, пока не увидел кинжал у шеи Майи. Арнольд про себя отметил это и, довольно кивнув, сказал:

— Умница. А теперь я задам простой вопрос, Оскар. Ты смышлёный парень, так что не глупи.

— Отпусти её, подонок, — со злым оскалом процедил Эртон. На его щеке появилась ссадина, а разбитая губа кровоточила. Он обернулся к Вернеру и грубо выкрикнул: — Гад! Я шею сверну тебе, понял?!

Энцо и глазом не повёл, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить на оскорбление. Бездушный продолжал сверлить водницу взглядом, полным нетерпеливой жажды крови.

"Как он может так смотреть?.. Он же бездушный! Не должен же чувствовать ничего... Или это гипноз?" — пронеслось у Майи в голове.

— Я знаю, чего ты хотел всю жизнь, — как ни в чем не бывало продолжил Блост. Он опустил лезвие кинжала к груди Майи и ниже, к животу — невесомо водил им по одежде, не касаясь кожи и заинтересованно наблюдал за тем, как лицо Оскара косилось от смешанной со страхом ярости. — Добиться славы, уважения, власти. Всего этого можно достичь вместе со мной. И я предлагаю тебе уйти к нам. В противном же случае...

Арнольд легонько надавил на живот Майи острием клинка. Кровь не выступила, однако этого хватило, чтобы девчонка начала почти что задыхаться от паники, порывисто втягивая воздух носом.

— Козыри в рукавах у противников мне не нужны.

"У меня есть план, — в голове водницы послышался эртоновский голос. — Я подожгу того, кто держит меня, а также мантию Блоста силой мысли. Как только он ослабит хватку — отодвинь его руку толчком, зажми её, чтобы не смог двигаться дальше, вывернись боком и беги. Беги отсюда прочь, за меня не переживай".

Энцо мечтательно наблюдал за скрученным боевиком Оскаром, и совершенно не следил за тем, как Майя с силой нажала указательным пальцем на кольцо.

Она мысленно ответила: "Я не брошу тебя! Я могу их хоть как-то задержать, взять нож или... Если боевых можно взять магией, то Арнольда и Энцо — навряд ли!"

"Делай, как я тебе сказал, глупая девчонка! Это я виноват в том, что доверился Вернеру, и я буду за это расплачиваться!"

— Так что скажешь, Эртон? — рывком вздёрнул подбородок Блост.

— Я пересмотрел приоритеты, — холодно сказал Оскар и безотрывно уставился на предплечья водника.

А потом события начали развиваться с сумасшедшей скоростью.

Как только рукава Блоста вспыхнули как спичка, Майя отвернула лицо, толкнула плечами руки тренера и изворотливо вырвалась из хватки, едва ускользнув от неосторожно пронёсшегося у груди кинжала. Она пошатнулась и бросилась наутёк, чуть ли не спотыкаясь.

Оскар уже атаковал боевых магов огнём, то и дело замахиваясь, чтобы наверняка кого-нибудь поджечь.

Пока Арнольд тушил заклинаниями свою мантию и одежду сообщника, Вернер поднял выпавший кинжал и помчался за водницей. Энцо призвал огненный шар и кинул его так, что при столкновении с полом он стал пламенной стеной, перекрывшей Майе дорогу.

"Чёрт, чёрт, чёрт! — выругалась она, оглянувшись: Вернер был в разы быстрее и мог вот-вот её догнать. — Пойду к трибунам, оттуда сделаю круг и выйду прямо у двери".

Майя только представила, как хорошо было бы, появись у неё перед ногами волна, которая смогла бы перенести прямо над головой у Энцо, и устойчивая струя воды помогла ей взмыть в воздух и перескочить опасность.

Она ловко вскочила по скамейкам на самый верх, присела на корточки, коснулась ладонью холодного пола, и широкий поток воды со скоростью горной реки сбил с ног уже поднимавшегося по ступенькам Вернера.

"Есть! У меня в запасе несколько секунд, — на выдохе подумала водница, перескакивая через лавочки. Она не отрывала взгляда от нёсшегося за ней бездушного огневика, почти не следила за тем, куда бежала: примерно помнила, где находилась дверь. — Драться нет смысла: сил мне не хватит на больше, чем парочку таких заклинаний".

И тогда на горизонте замаячил не на шутку взбешённый эртоновской наглостью Арнольд. Он уже закатывал рукава, синяя мантия валялась где-то в стороне, а из ножен был вынут второй кинжал. И шёл Блост наперекор планам Майи выбежать за дверь.

Она ускорилась, взмахнула ладонью, и струя полетела в сторону Арнольда. Тот ловко перехватил атаку и направил её к своей создательнице. Вода плеснула первокурсницу по лицу, заставила зажмуриться, из-за чего траектория немного поменялась — Майя двигалась прямо в загребущие руки Вернера.

"Твою же! Да чтоб тебя!" — она утёрла лицо рукавом и продолжила бежать по прежнему направлению. Руки дрожали, тело обдавало потом, подступавшая к горлу комом паника разжигала в груди животное чувство страха, из-за чего ноги, казалось, наливались свинцом и переставали нормально сгибаться.

Майя почувствовала себя крохотным мышонком, загнанным в угол двумя очень голодными котами, чьи когти могли в один момент разрезать его пополам.

Арнольд и Энцо двинулись ей наперерез, окружив с двух сторон. Бросься водница вперёд или назад — и непременно была бы поймана одним из мужчин. Она попыталась сделать щит, однако и он не помог.

Никто даже толком и не заметил, как Блост за шиворот вытащил её из окружения и толкнул влево. Майя отлетела в стену.

Спину пронзила тупая боль. Водница зажмурилась всего на мгновение и тут же распахнула глаза, из которых уже брызнули слёзы, открыла рот и затаила дыхание. Тело напряглось и замерло.

Арнольд вонзил в неё кинжал и, не вытаскивая его, отошёл в сторону, подняв руки так, будто сдавался. Майя ошарашенно оглядела покрасневшее место на рубашке, поднесла дрожавшие ладони к торчавшей рукояти — и не коснулась его. Невыносимая жгучая боль пронзила живот, ноги подкосились, и водница рухнула на колени. Она жадно хватала ртом воздух, на лбу выступили капельки холодного пота.

— Уходим, Вернер, — отрезал Блост.

Майе показалось, что она начала слепнуть: картинка перед глазами плыла, очертания людей размывались. По щекам текли горячие слёзы, а изо рта хлынула кровь. Она едва держалась на коленях и вот-вот должна была окончательно упасть.

— Я сделаю так, чтобы её чёртова душа разорвалась на кусочки и больше никогда не зажила, как и её каменное сердце, — выпалил Вернер.

Он схватил водницу за горло, рывком поднял её на ноги и прижал к стене. Верхняя губа огневика вздёрнулась, обнажая часть зубов, ноздри вздулись, а лоб начал бугриться — настолько сильно насупился Энцо.

И тогда Майя прозрела. Прозрела от ужасной боли.

Лезвие ножа вошло куда менее глубоко, чем кинжал, вонзённый Блостом. Руки судорожно дёрнулись в попытке оттолкнуть Вернера.

— Смотри мне в глаза, — проскрипел он, свободной рукой схватил водницу за подбородок и поднял её голову так, чтобы их взгляды могли встретиться.

Он повёл кинжал в сторону, разрезая плоть. Не в силах громко вскрикнуть, Майя застонала и сцепила зубы. Стекавшая по подбородку кровь запачкала ладонь Энцо, который уже вынул лезвие.

— Я ненавижу тебя, Старина, — выпалил он, тяжело дыша. Серые стальные глаза смотрели с такой ненавистью и жестокостью, с которой, казалось, смотреть не могли ни одни глаза в мире. — Больно тебе, грязное отродье? Я хочу, чтобы ты кричала, молила меня о пощаде своим мерзким писклявым голоском...

Он снова вонзил в водницу кинжал, протянул лезвие по коже, оставив ещё один порез. Кровь потекла стремительнее. По лицу Майи полились новые струи слёз, однако она не отрывала от Вернера взгляд широко распахнутых зелёных глаз. Жгучая боль усиливалась, словно разрывала тело на части.

— Кричи, кричи громче... Сейчас будет больнее, — шептал Энцо.

С каждым порезом с дрожавших губ срывались всё более слабые стоны и крики, походившие на рёв человека в дичайшей агонии, а слёзы переставали бежать, как дождевые капли по окнам. Тело безвольно ослабевало, поддавалось надругательству, не в силах продолжать противостояние.

"Кажется, я умираю", — мелькнуло в воспалённом сознании.

— Сдохни, — отрезал Вернер и уже занёс над водницей кинжал, чтобы вонзить его как можно глубже.

Руку Энцо перехватил Блост.

— Проваливаем отсюда, я же сказал. Хватит играться. Если останемся — придётся драться с Оскаром, и тогда мы точно ничего не успеем, — бросил он.

Энцо кивнул и вынул из жертвы первый кинжал. Он облизал губы и двинулся следом за Арнольдом, вытирая окровавленное лезвие о рукав тёмной кофты.

Майя сползла по стене и упала, даже не пытаясь остановить себя ладонями. Она обхватила живот руками, зажмурилась и поджала ноги к себе.