32. Третье нападение

Шаг босой ноги вперёд, выпад, рассекающий воздух взмах сначала левой рукой в сторону, а затем правой вверх, параллельно сжимая ладонь в кулак. Из бассейна поднялась водяная стена высотой чуть больше Майи и упала обратно.

Вересна коротко кивнула воднице и лёгким движением головы указала на дно. Студентка медленно моргнула и перевела взгляд на синеву глади у ног.

С резким разворотом спиной к трибунам Майя высоко подпрыгнула с забрасыванием рук выше самой макушки, согнув в коленях широко разведённые ноги. Новая стена возникла тотчас, как девчонка зависла в воздухе, и оказалась ещё больше предыдущей, после чего с плеском обрушилась. Круги на воде мелкими волнами расходились к бортикам и середине бассейна.

Приземлившись, Майя грациозно прокрутилась на одной ноге, прогнувшись в боку и вытянув обе руки в одну сторону, причём одну согнув в локте. Третья стена начала подниматься над уровнем воды полукругом, с каждым миллиметром всё возрастая и возрастая, и достигла высоты примерно у груди первокурсницы. Как только и это заклинание рассеялось, забрызгав студентку как следует, девчонка пошатнулась и встала, расставив стопы на ширине плеч.

Порывисто дыша водница уставилась на наставницу и ухватилась за бок. Вересна опустила ладонь на вздымавшееся плечо Майи и повела её на скамейку, что стояла у самого подножья трибун.

— Вот управление непосредственно с водой тебе даётся очень хорошо, даже лучше техники призыва стихии, — похвалила декан. — Думаю, через несколько занятий мы сможем попробовать скрестить эти две отросли и сделать несколько самых простых заклятий, которые подойдут для самозащиты в случае чего.

— Это всё благодаря вам, мисс Мартьян, — на выдохе выпалила Майя.

— Передохни пару минут, а потом мы кое-куда вместе пойдём, — сказала Вересна, похлопав первокурсницу по плечу, после чего подняла голову и грозно окликнула сидевшего на трибунах огневика: — Мы уже всё, Оскар! Твоя Ульянова уже совсем скоро сможет сама себя защитить, так что ей не нужна будет твоя опека.

— Это ничего не поменяет, — буркнул практикант, не отрываясь от книги. — Я буду ждать вас наверху.

Майя не осмелилась встать и посмотреть вслед уходившему Оскару, а потому поставила локти на колени, положила голову на ладони и принялась рассматривать, как едва колыхалась уже успокоившаяся вода в бассейне. Спортивный костюм, а именно свободная телесная рубашка и светло-коричневые штаны, всё ещё оставался мокрым в некоторых местах, а короткие волосы совсем растрепались во все стороны.

"Странный ты, Оскар Эртон, — устало думала водница. — Вроде бы продолжаешь ходить со мной к Вересне, а всё равно ведёшь себя отстранённо как-то! Действительно поверил в то, что я могу любить Финна? Глупо так получилось! И я ни слова не сказала тогда, и ты меня не выслушал. Какая-то подстава, слов нет!"

Она сосредоточенно прищурилась, вообразила голубой шарик, и из воды поднялась небольшая сфера. Майя подержала его немного в воздухе, а затем убрала из-под подбородка одну из рук и махнула ладонью, не отрывая от капельки-переростка взгляд. Та улетела в другой конец бассейна и едва слышимо плюхнулась в него.

"Ещё и с Александрой ничего не ясно. А я ведь переживаю! Учителя математики убрали, уже как второй день замены, наверное, связано как раз с обмороком Стариной. Слухи говорят об очередном переутомлении, и сейчас им можно поверить: скорее всего это произошло из-за Арнольда! — продолжала размышления водница. — Сделал Блост что-то такое, что затребовало настолько много сил, из-за чего ситуация кажется куда более серьёзной, чем ранее, или же такова цена связи — не знаю. Вот сейчас пойдём все вместе куда-то с Вересной, и надеюсь, именно там всё прояснится".

И Майя не прогадала. У выхода из бассейна мисс Мартьян скомандовала Оскару отвести первокурсницу в комнату Вернера, пока она сама пойдёт обходным путём через деканат, чтобы никто ничего не смог заподозрить. Такие указания Вересны заставили водницу распереживаться ещё сильнее и всерьёз задуматься о сложности положения, в котором оказалась коллегия.

Всю дорогу до учительского корпуса Эртон шёл широкими шагами, не проронив лишнего слова, а Майе лишь и оставалось, что молча и чуть ли не бегом поспевать за ним, судорожно обдумывая самые разнообразные способы разговорить практиканта. В конце-концов, ей это надоело. В коридоре четвёртого этажа, где и проживал Вернер, она подскочила к Оскару и ухватила его за рубашку, после чего дёрнула за рукав.

— Да? — огневик остановился и едва повернул голову в сторону водницы. Та торопливо обошла его и перегородила дорогу.

— Оскар, — сказала она как никогда серьёзным и даже немного грозным тоном, — так больше не может продолжаться! Почему ты так себя ведёшь?

— Как? Я вполне сносно себя веду, не вижу причин для возмущений, — практикант скрестил руки на груди, глядя на девчонку свысока.

Майя замялась, опешив: "Не видишь повод? Совсем не видишь? А то, что творилось последние недели две, по-твоему, нормально? Ну сейчас я как расскажу, что аж фобия на хомячков появится!"

— Ты перестал со мной болтать так много, как раньше, начал скрываться постоянно в комнате, как появится повод, и мычать что-то невнятное на все мои попытки начать диалог. Ходишь молча, как призрак, приглядываешь так, будто тебя заставили!

— Давай не сейчас, есть вопросы поважнее, — отмахнулся Оскар. Он молча обошёл Майю и направился к двери Вернера.

— Ты обиделся на меня? За то, что рассказала про Финна?

— Я не обижался. Во-первых, я подобным не страдаю, во-вторых, не на что, — бросил он через плечо. Выловив паузу, огневик заявил: — И да, я действительно начал держать небольшую дистанцию, которую переступать не стоит. Разговор окончен.

— Ах так! Ну и пожалуйста, держи дальше, — фыркнула водница, двигаясь следом за огневиком с черепашьей скоростью и самой кислой миной из всех. — Тогда и я начну держать твою глупую дистанцию.

***

В комнате Энцо Вернера было всё так же мрачно и уныло, как и в прошлый визит Майи. Только прибавилось пыли на полках и шкафах да кусков грязи на полу, а от тяжёлого запаха, казалось, и шторы в комнате преподавателя возросли в весе и в любой момент могли сорваться вниз на давным-давно не мытые половицы.

Вересна провела по книгам ладонью и показала посеревший палец всем присутствовавшим.

— Как хорошо, что в этой грязи не живёт наша дочь! — недовольно пробурчала она. — Или в Авэме ты также пренебрегал уборкой?

— Угу, — только и ответил Энцо. — Какие у нас новости, Вересна?

Все в комнате посмотрели на декана, и Майя смогла с облегчением выдохнуть: наконец-то Вернер не пытался взглядом просверлить в ней несколько дыр. Она сидела одна на диване, и, что удивительно, жалась ближе к креслу Энцо и старалась быть как можно дальше от сидевшего напротив Оскара, старательно избегавшего зрительный контакт с водницей-первокурсницей.

Вересна поправила мантию и заняла место рядом с Майей, после чего выдержала недолгую паузу, какую обычно делала для привлечения внимания студентов, и сообщила:

— Дела, в общем-то, ужасны.

Энцо расслабленно откинулся на спинку кресла, раздвинув ноги, а Оскар наклонился вперёд и уставился на мисс Мартьян. Майя же развернула колени в сторону декана и придвинулась к женщине. Та прокашлялась и продолжила:

— Состояние Саши настолько тяжёлое, что ради сохранения как стража всех стихий её придётся сместить с должности стража земли. Целители говорят о переутомлении, никаких догадок о энергетическом вампиризме Блоста нет. Сказать честно — не приди Вернер ко мне и не расскажи обо всём, даже ничего и не заподозрила бы.

— Я сделал это, как только понял, что Блост влияния на мисс Мартьян не оказывает, — перебил Энцо. — Из всех нас информацию доверили бы только ей, тем более, что как у члена Совета сильнейших магов у Вересны много привилегий.

— Так вот, — на повышенных тонах сказала декан. — Как вы уже знаете, Оскара поставили на место математика, а мисс Джонсон — на место Александры у старшекурсников.

"Что? — опешила Майя и метнула в уже бывшего практиканта сердитый взгляд. — И я узнаю об этом самой последней? А не в этом ли, собственно, причина его идиотской "дистанции"? Да нет, бред же! Сам слышал, как к нашим... Не отношениям, но... нашему общению относится мисс Буш! Кажется, таки дуется на меня за что-то, но вот понять за что — не могу. Не давала же повода! Какой же ты вредина, Эртон!"

— К слову, тебе просили передать, что за эти выходные нужно будет составить план занятий для всех курсов, у которых будешь читать математику, — кивнула новоиспечённому математику Вересна. — Между тем, в конце этого триместра мы проведём негласный отбор среди первокурсников в ученики стражей, как и в предыдущие годы. Однако сейчас задания усложнятся, ровно как и требования к потенциальному преемнику.

Мисс Мартьян повернулась к Майе и серьёзно произнесла, взяв младшую водницу за руки:

— Ситуацию усложняет то, что мы не знаем истинные мотивы Арнольда. Допустим, Блост сможет взять власть над Советом, и тогда потенциальная война, которую, скорее всего, он и намеревается развязать, будет заведомо нами проиграна. А боевые маги не пощадят нас за убийство их любимого правителя. Одно ясно наверняка: нельзя, чтобы он стал ближе к стражам. А потому с этой минуты твой единственный и самый сильный соперник — Стефани.

— Что? — выпалила первокурсница. — Но ведь она — моя подруга! Как я могу с ней враждовать?!

— Не враг, а соперница, — поправила Вересна. — За пределами бассейна и зала общайтесь, но не переступайте черту. Тебе прежде всего нужно победить её: Арнольд вполне серьёзно заявил о своих намерениях сделать Стефани своей фавориткой и помочь девочке пробиться в стражи. В плавании мы её, не в обиду скажу, не обойдём. Однако в магии ты кратно сильнее Дэвис, а потому имеешь все шансы на победу.

Майя послушно кивнула.

"Дружба дружбой, а когда речь идёт о делах государственной важности, можно и посоперничать. Надеюсь, на нашем общении это никак не скажется, особенно если не заявлять Стефани о покровительстве Вересны надо мной, — думала она. — Хоть бы это как можно скорее закончилось, и мы смогли нормально общаться: без обмана и недомолвок!"

— Как бы там ни было, Дэвис сделает всё, что прикажет ей Блост, — добавил Вернер. Он снова принялся равнодушно разглядывать Майю, отчего та поёжилась и прижалась к наставнице. Оскар же сосредоточенно постукивал пальцами по подлокотнику.

— И каков план действий? — спросил Эртон.

— Ты продолжаешь готовится к становлению преподавателем, мы с Майей — проводим тайные занятия, причём увеличиваем их количество, чтобы не хромало плавание. Отпрашивать с тренировок не смогу, иначе Арнольд в нас заподозрит противников и мигом устранит с помощью друзей из Боевой коллегии, — ответила Вересна во всей красе своего генеральского тона. — Вернер продолжает делать всё то же самое, что и прежде — сидеть смирно и не дёргаться.

Энцо и Оскар послушно кивнули словно заведённые, Майя же подалась вперёд так, будто хотела задать ещё один вопрос.

— И с ритуалом не затягивайте, — мисс Мартьян, казалось, прочла мысли ученицы. — Если Саша действительно окажется твоей мамой, то это сыграет нам только на руку. Отныне встречаться будем здесь: никому в голову не придёт ошиваться рядом с этим пыльным свинарником.

Майя, вопреки серьёзности ситуации, тихо хихикнула, а Оскар прикрыл рот кулаком, будто хотел прокашляться.

— Если тебя что-то не устраивает — вызови мне уборщицу, — безразлично пожал плечами Вернер.

***

— Должно быть, твоего Оскара действительно очень сильно загрузили этими ведомостями, — отметила Стефани и сделала глоток чая, после чего сверилась с настенными часами, прищурившись. — Уже ужин, а в столовой он ни разу не появлялся!

— Да, действительно странно, — пробормотала Майя, поникнувши накалывая макароны вилкой.

— Неужели тебе совсем всё равно? — удивилась Дэвис.

— Да не всё равно ей, сама ведь видишь, — встряла в разговор Азалия, молчавшая до того момента.

— А что? Пускай его дурацкая дистанция за него и переживает, — буркнула Майя, взмахнула рукой и уронила вилку на пол.

В столовой раздались шумные аплодисменты со стороны столика Клариссы и компании, сопровождавшиеся свистом и выкриками в духе "У Ульяновой совсем нервы сдали из-за того, что её разлучили с любимым практикантом!" или "Это всё потому, что он её бросил, чтобы не лишиться магии за педофилию". Майя помрачнела ещё сильнее и выкрикнула:

— Самим-то не смешно от того бреда, который несёте?

Гул новой волной обрушился на девчонку, заставив смолкнуть и вжать голову в плечи, не желая продолжать бессмысленный разговор.

— Результат на лицо! — воскликнула Кларисса. — Значит, никакой это не бред, да и ты сама об этом прекрасно знаешь. Может быть, она от него беременна? Самая молодая мамаша за всю историю коллегии!

Злобный смех покатился по столовой, не обминая ни одного столика, кроме того, где сидели Майя, Азалия и Стефани. Некоторые особо смелые студенты тут же принялись отпускать грязные шуточки в сторону низкорослой первокурсницы, вынуждая ту краснеть от негодования и жгучего чувства стыда. И только Ли хотела вскочить с места и что-то сказать в защиту подруги, её опередили:

— Да прекратите вы уже этот балаган! Она ни с кем не спала и не спит! — Финн демонстративно встал изо стола и ударил по нему кулаком, да так, что неосторожно поставленная на самый край чашка сорвалась и разлетелась на множество мельчайших осколков. Внутри Майи что-то ёкнуло, и на мгновение она замерла, уставившись на воздушника широко распахнутыми от удивления глазами.

— А ты свечку держал, Фишер? — насмешливо бросила Кларисса, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Я чувствую таких, как она, понял?

— Богатый жизненный опыт подсказывает, да? — прыснул Финн. — Все ведь знают, во скольких койках ты побывала! Джон, Стив, Кайл и ещё некоторые не понаслышке в курсе подробностей таких встреч.

Воздушник загибал пальцы, перечисляя имена, после чего поднял кулак настолько высоко, насколько только мог и пожал плечами. Ким бросила на подругу полный непонимания взгляд и затаила дыхание. Все в компании между собой переглянулись и поджали губы так, словно только что одну из самых страшных тайн самопровозглашённой королевы коллегии раскрыли, причём самым ужасным образом из всех.

— Заткни свою пасть, Фишер, — рявкнула Кларисса сильно и сжала в ладони стакан, да так, что завиднелись костяшки.

— Скажешь ещё хоть что-нибудь в сторону Майи, и о твоих похождениях узнает вся коллегия, — Финн одной рукой грубо перевернул стул и быстрым шагом направился прочь из столовой.

— Кларисса, он лжёт? Скажи, что он лжёт! — Ким наклонилась к подруге и безотрывно уставилась на неё, однако та ей не ответила — только поджала виновато поджала губы.

Следом за Фишером с места вскочила Ким и со слезами на глазах бросилась в коридор, пропуская мимо ушей тихие оправдания Клариссы. И когда Майя уже была готова к тому, чтобы сорваться с места и отправиться следом за девушкой, на её плечо легла рука Стефани.

— Тебе уж точно не нужно её успокаивать. Она не заслужила даже доброго слова в свою сторону, — сказала Дэвис.

— Ладно, — она снова опустилась на стул и, как только студенты вновь загудели, как пчелиный рой, спросила: — А между ней и Клариссой... Ну...

— Никто не знает, какие отношения между ними были на самом деле, потому что каждая считала по-своему, — пожала плечами Ли. Она обернулась в сторону выхода из столовой с немного потерянным выражением лица и пробормотала: — Фишер, конечно, дал жару сегодня. Не ожидала я, честно говоря. Да, проводила воспитательные беседы, но о таком эффекте и мечтать не могла...

— По-моему, он всё ещё любит тебя, Майя, только сейчас почему-то поумнел, — Стефани подтянула очки ближе к глазам, надавив на дужку указательным пальцем.

— Если честно, не особо хочу обсуждать причины такого поведения Финна. Лучше расскажи, как у тебя дела с Арнольдом, — водница встала с места и взяла в руки поднос. — Идём, я пока соберу своему вреднюге ужин. Надо же ему хоть когда-то есть!

— И правильно, — поддержала Дэвис и последовала за подругой. Азалия же поспешно допила чай, чуть склонившись над столом и приподняв ладонь в просьбе подождать, после чего быстро зашагала к водницам. Только тогда Стефани смогла продолжить: — В общем, он предложил мне позаниматься с ним дополнительно. Говорит, мол, из меня вышел бы замечательный страж, и что нужно лишь улучшить моё управление со стихией. Плавать, конечно, гораздо легче, чем призывать воду, что до сих пор у меня не получилось.

— И всё равно ты большая молодец, — улыбнулась Майя. Она взяла поднос из общей кучи и подошла к месту раздачи блюд, внимательно выбирая ужин для Оскара. "Что же, это было вполне ожидаемо", — подумала водница.

— А ты сама как? Хочешь стать стражем? — спросила Ли.

— Если того хочет Арнольд, значит, другого выхода у меня нет, — пожала плечами Стефани. — Хотя Майя на эту роль подошла бы куда лучше, чем я.

— Это почему ещё? — нахмурилась она и переставила на поднос тарелку со вторым, пустую глубокую миску и кастрюльку с первым.

"Этот вредина ещё и не обедал, я уверена. Дистанция дистанцией, а покормить его нужно", — подумала водница.

— Мы же вместе занимаемся на УС, — ответила Стефани. — В магии тебе нет равных среди первокурсников. Подтянуть плавание — и стала бы самым идеальным кандидатом в ученики стража!

Щёки Майи покрылись лёгким румянцем, а глаза смущённо уставились на оставшуюся выпечку. Ведь если сама Дэвис, кем она восхищалась уже многие месяцы, считала её способным магом, то это было чуть ли не высшим уровнем похвалы.

— А ты очень способная во всём, я бы сказала, — чирикнула она. — И всё-всё у тебя получится!

— Давай лучше скорее выбирай булочку своему практиканту и тащи ему еду, а то совсем с голоду подпухнет! — хихикнула Стефани и подала Майе маленький чайник, полный кипятка.

"И вот как мне с ней соперничать? Стефани ведь такая милая и добрая, — думала водница, направляясь в сторону эртоновской комнаты. Ответ нашёлся почти сразу: — А я ведь не ей противостою, а Арнольду. Значит, мой конкурент именно он, а не моя дорогая подруга!"

***

После нескольких осторожных постукиваний по двери в комнату под номер пятьсот пятьдесят послышались громкие шаги. Отворил Майе Финн, на лице которого при виде бывшей подруги заиграла натянутая улыбка. Он протянул руки к подносу, который держала водница, однако та только отодвинула ношу в сторону и попыталась разминуться с воздушником в дверном проёме.

— И ты это тащила с самой столовой? Давай сюда!

Как бы Майе ни хотелось показаться сильной и независимой от фишеровской помощи девушкой, практически онемевшие ноющие руки считали совсем иначе, а потому она молча передала поднос воздушнику и прошествовала внутрь. В полной тишине, нарушаемой только бормотанием Оскара за дверью, они оба подошли к входу в его спальню и остановились.

— Спасибо, что вступился за меня в столовой, — тихо сказала водница. — И не боишься, что все в компании против тебя будут?

— Совсем нет, — равнодушно произнёс Финн, старательно избегая зрительный контакт с Майей. — Не за что благодарить меня. Стоило сделать это гораздо раньше, а не бояться реакции остальных, как трусливый идиот. Что мешало мне раньше сказать, что домыслы Джона — полный бред? Придурок я, причём законченный.

— Здесь ты действительно прав, — вздохнула она. — Ты дурак, Финн! Скажи сразу, оборви издёвки ещё в самом январе, и ничего бы не произошло. Только что сделано, то уже сделано, и никак этого не изменить.

Не дав воздушнику сказать ещё хотя бы слово, Майя громко постучала в спальню огневика и замерла в ожидании.

— Проваливай, Фишер, — рявкнул Оскар из-за двери.

— Он как всегда дружелюбен, — тихо хмыкнул Финн.

— Это Майя, — ровным тоном заявила водница.

Новоиспечённый математик помедлил около минуты, и только потом приоткрыл вход в свою обитель. Кивком пригласил Майю войти и уже стал к ней спиной, как вдруг та отобрала у Финна поднос и чирикнула:

— Спасибо за помощь.

Оскар тотчас обернулся, стёкла в очках сверкнули, как искра в зажигалке. Он смерил первокурсников крайне недовольным взглядом из-под нахмуренных бровей, после чего резко выхватил поднос у водницы и захлопнул дверь, едва девчонка успела проскользнуть внутрь. Он вернулся к горам бумаги на письменном столе и полностью погрузился в работу, что-то зло бормотал под нос, не обращая никакого внимания на Майю.

Зато внимание обратила она.

— Ну ты и бардак здесь развёл! — всплеснула ладонями водница. — Ничего не говори, я уберу. Поешь только, а то за весь день не нашёл двадцати минуток на обеденный перерыв!

— Потом, — пробурчал Оскар. — Спасибо за заботу, можешь идти.

— Ну уж нет! — Майя скрестила руки на груди. — Ты играй в свою дистанцию сколько влезет, только поешь! И причём прямо сейчас.

Она старалась игнорировать грубости, бездумно отпускаемые огневиком, а потому сделала вид, что не может его слышать и принялась разбирать бардак на полу у самого стола. Бумаги в одну сторону, толстые папки — в другую, какие-то учебники — в третью. Майя ползала на четвереньках туда-сюда, собирая раскиданные вещи в аккуратные стопочки у стены, что-то бормоча под нос. В конце-концов, воднице это надоело.

— Так, это никуда не годится! Давай я, что ли, покормлю тебя? С такими голодовками и до проблем с желудком недалеко. Какой бы работа ни была, есть нужно и важно!

Не дождавшись никакой ответной реакции, Майя сердито воскликнула:

— Оскар Эртон! Я с кем разговариваю?

— Оставь меня в покое, — процедил огневик.

Водница замерла и непонимающе захлопала глазами, наивно надеясь на то, что она ослышалась. Первокурсница принялась дёргать кольцо, кусая нижнюю губу и порывисто дыша, чем только сильнее разозлила Оскара.

— Но ведь я просто хотела помочь... — закачала головой Майя.

Математик ударил кулаком по столу и поднялся с места, грозной тенью нависнув над студенткой. Он сжал челюсти так, будто бы их свело, свирепо уставился на водницу, не мигнув ни разу.

— Оставь меня в покое, глупая девчонка! — выпалил Эртон и резко указал на дверь.

Внутри Майи всё оборвалось в одночасье. Руки безвольно повисли, грудь перестала вздыматься так сильно, как раньше: в ней словно разлилось неприятное, обжигающее чувство обиды. На глаза навернулись слёзы, пальцы задрожали, ровно как нижняя губа. В голове проносились обрывчатые, лишённые всякого смысла мысли, однако предельно ясно было только одно: эти слова ранили её куда сильнее, чем те, что сказал Финн в тот день, когда Оскар предстал таким же разгневанным.

— Я больше не буду вам мешать и раздражать одним своим присутствием, мистер Эртон. Извините. — Она произнесла это как никогда холодным голосом, выдержав пристальный взгляд в буквально искрившиеся от гнева глаза.

А затем водница буквально пулей вылетела из комнаты огневика, обещая себе больше никогда туда не возвращаться. Чуть не смела по пути Финна, выбежала в коридор и понеслась, не видя ничего перед собой из-за слёз, замыливших обзор, туда, куда несли ноги. В спальню идти не хотелось: наверняка начались бы расспросы и утешения, которые только усугубили бы ситуацию.

Сердце не билось с бешеной скоростью, не замирало. Его словно вырвали из груди, не латая ран, выбросили на холодный пол и старательно растоптали, размазали кровь ногами по камням. Майя громко всхлипывала, сжимала ладони в кулак до самой нестерпимой боли от впивавшихся в кожу ногтей и глотала слёзы. Ничего не замечая вокруг себя бросилась по подземельям в сторону бассейна, стараясь выбирать как можно более пустые места, чтобы не столкнуться ни с кем по пути.

И, как оказалось, зря.

"Я всегда это знала, всегда! Никто не смог бы меня полюбить и ни за что! Это всё иллюзия, обман! Только бабушка была права, только она была честна! Да никому не нужна такая, как я! — проносилось в воспалённом уме с каждым шагом всё отчётливее и громче. — Дура, дура, мешаешь всем и всегда! Никакого толку! Глупая обуза! Все слова Оскара были ложью! Да как вообще можно было усомниться в его равнодушии ко мне?"

В истерике Майя и не заметила, как из-за угла в одном из самых тёмных углов первого этажа выросла высокая угрожающая тень и двинулась за ней по пятам. И лишь когда массивная потная рука схватила за предплечье и с силой дёрнула так, словно старалась оторвать, поняла: жертвой третьего нападения станет именно она.

Водница помнила, как её отбросили в сторону камней во время недавней битвы на берегу. В этот раз песок не принял девчонку в свои объятья, а глаза не смогли наблюдать над головой небо.

Пока Майя не успела и слово выкрикнуть, боевой маг развернул опешившую девчонку лицом к лестнице и особо не церемонясь грубо толкнул. Водница покатилась кубарем вниз, зацепилась ногой за перила и остановилась у самого подножья ступеней не в силах даже пошевелиться. Из глаз будто искры из глаз посыпались, страх парализовал тело и затуманил разум.

В голове проносилось только одно: "Больно. Очень больно. Рука... Нога... Лучше бы он меня прямо тут и убил".