31. Стук

Порывистое дуновение прохладного морского ветерка привело Майю в себя и заставило поднять взгляд на Оскара. Он стоял на слегка подкосившихся ногах, прижимая ладонь к плечу, где ткань белой рубашки побагровела. Практикант зажмурился и поджал губы, кожа на переносице сгорбилась, а передние пряди закрыли лицо.

Как только осознание того, что огневика ранили по её вине, нахлынуло на водницу сильнее, чем недавно выпущенная воронка на боевых магов, она раскрыла рот от удивления и стала дышать всё чаще и чаще. Майя подорвалась с места и, спотыкаясь, ринулась на опушку неподалёку, где оставила сумку и мантии. На руках, ногах и даже лице появлялось всё больше мелких царапин от острых шипов, а в ступни впивались колючие занозы, однако она вовсе не обращала на них внимания.

"Это всё из-за меня! — думала Майя, внутренне закипая от гнева. — Если бы я могла сразу придумать другой план, чтобы на Осю не напали со спины... Дура, законченная дура! Так ошибиться..."

Буквально спустя минуту водница вернулась, торопливо неся в руках оставленные вещи и пару туфель, выброшенную в кустах неподалёку. Она упала на колени перед уже сидевшим практикантом, отложила всё ненужное в сторону и свободными руками обхватила скривившееся от боли лицо. Оскар с укором взглянул прямо в глаза обеспокоенной девчонке и выдавил:

— Дура ты, Ульянова. Какого чёрта полезла в драку? А если бы они тебя ранили? Или убили? Ты вообще чем думала, когда ослушалась меня?

— Ося, Осенька, прости меня! — ладони Майи опустились к руке, сжимавшей плечо. — Давай осмотрю рану! Вдруг она глубокая?

— Точно не смертельная, иначе я бы уже с облаков на тебя яростные молнии посылал за такие идиотские поступки, — пробурчал он и всё-таки обнажил ранение, шумно втянув воздух.

Клинок разорвал ткань рубашки и не сильно глубоко, но так, что кровь медленно продолжала вытекать и капать на песок, рассёк кожу от плеча и почти до самого локтя. Водница с прищуром вертела головой вокруг руки, едва не касаясь носом пореза.

— Прости, прости меня, пожалуйста! Это всё по моей вине тебя ранили! Я бы могла сразу пойти к воде! — причитала Майя, разрывая рукав. Она склонилась над сумкой в поиске носового платка или лёгкого шарфика, которые всегда неизменно носила с собой. — Сильно болит, Ося? Божечки-кошечки, я действительно не хотела!.. Надеялась хоть как-то помочь...

Водница отыскала и платок, и шарфик. Сворачивая первый из них в продолговатую широкую трубочку, продолжила бормотать под нос:

— И как обычно, всё как обычно. Всё испортила! Ну как, как так можно было просчитаться и броситься сразу к тебе?!

— Успокойся, Ульянова! — здоровой рукой Оскар взял Майю за подбородок и повернул к себе, грубо стиснув пальцы. — Меня бы в любом случае ранили так или иначе, а вот ты могла и погибнуть! Им ведь ничего не стоит несколько раз пырнуть ножом или до смерти избить маленькую девочку, если та встанет на пути! Тебе просто повезло отделаться ушибами! К слову, не сильно болит спина?

— Ты ещё спрашиваешь? Ося, да это я спросить у тебя хочу, — водница приложила к порезу скрученный платок, наблюдая за своими действиями краем глаза, пока практикант не отпустил её. Тогда Майя смогла полностью повернуться к ране. — Неглубоко они прошлись, но к целителю всё равно попасть надо бы...

Она прижала платок и принялась туго обматывать его развёрнутым шарфиком, закусив нижнюю губу.

— Я и сам справлюсь, — покачал головой Эртон и тут же охнул: водница неосторожно коснулась пореза. Огневик промычал что-то невнятное, после чего заключил: — Не зря ведь целительские курсы проходил.

— Вроде бы туго, — вздохнула Майя, затянув бантик на концах шарфа. Она окинула взглядом свою работу и спросила: — Идти сможешь?

— Ну, не ногу же мне повредили, — бросил он. — Дай мне своё зелье восстановления энергии. 

Водница повиновалась и передала огневику бутылочку из зелёного стекла, открыв металлическую крышку. Оскар припал губами к снадобью и сделал несколько жадных глотков, облизался и вернул ёмкость Майе, благодарственно кивнув.

— А теперь в замок, — заявил он и рывком поднялся на ноги и пошатнулся, всё так же прижимая ладонь к плечу. Эртон скривился и выпалил: — По дороге точно кого-то встретим, передадим новости в деканат. Если нет  — пойдём прямо к Марте, если да  — ко мне в комнату. 

Майе ничего не оставалось, кроме как помочь огневику набросить мантию на спину и двинуться бок о бок с ним к замку.

Путь выдался дольше, чем в прошлый раз. Водница раз за разом переспрашивала у практиканта, не устал ли тот, не сильно ли болела рука, на что тот лишь мотал головой и поторапливал спутницу. 

 — Облачные души! Оскар, что с тобой? 

Вересна судорожно взмахнула руками, оглядев огневика с ног до головы, и сделала шаг назад. Они встретились на пороге замка, едва не столкнувшись друг с другом в дверном проёме.

— Боевые снова напали. Мы увидели вспышку на окраине острова, и я понёсся туда. Их было двое. 

 — А сейчас они где? — строго спросила мисс Мартьян, уже готовясь сорваться с места и двинуться в директорский кабинет.

— Мы с Майей их прогнали, но вернуться ли они с подкреплением и не ходят ли их дружки по острову сейчас — не знаем, — он на мгновение разжал пальцы у плеча, бегло оглядел повязку и снова стиснул их. 

— Так, вы оба сейчас идёте в целительский корпус. Студентов мы запрём в общежитии, так что оставайтесь там, — скомандовала Вересна.  — Спасибо за помощь, но дальше мы уже всё решим сами. 

— Давай мы тогда сразу в общежитие пойдём,  — предложил Эртон и перевёл взгляд на Майю: та вся буквально трусилась от нервов, руки дрожали, переминая лямку сумки в пальцах. - Порез не настолько глубокий, чтобы я не смог сам с ним управиться. 

— Ладно, только потом жду тебя на осмотре у себя, — с этими словами Вересна махнула ладонью в сторону коридора, через который можно было попасть в спальный корпус, и спешно удалилась.

***

Вдалеке прогремел набат. 

Оскар вынул ключи из кармана и передал их дёрнувшийся от громкого звука Майе. Она принялась нервно разбираться с дверью, из-за чего долго не могла попасть в скважину — то и дело промахивалась и даже дважды уронила связку и выругалась, на что огневик с громким возмущением окликнул её по имени и попросил больше так не выражаться. Водница пристыженно потупилась и наконец сумела открыть замок. Огневик ввалился в комнату, слегка пошатываясь, и упал на кровать, шумно вздохнув.

Прикрыв за собою дверь, Майя прошла вглубь спальни, нависла над кроватью, поставив руки в боки, и спросила:

— Так, где аптечка?

— В шкафу, на верхней полке, — ответил он, не разжимая пальцев у плеча. — Может, мне стоит?..

— Ну уж нет, лежи и не дёргайся! — скомандовала водница. Она взяла стул у письменного стола и потащила его к шкафу. Как только открыла дверцы и придвинула своеобразную ступеньку ближе к полкам, стянула с ног туфли и взобралась на самый верх.

Среди всякой всячины Майя отыскала довольно увесистую деревянную коробочку с выжженным на ней диковинным листом и тремя цветами, соскочила на пол, грациозно приземлившись на носки, и заторопилась к практиканту. Водница встала у изголовья, сжимая аптечку в руках.

— Поставь её на постель. Можешь посидеть рядом, пока я буду разбираться с ранением, — тяжело произнёс Оскар, не поднимая взгляд.

— Эй, ты всерьёз подумал, что на этом моя помощь тебе закончится? — насупилась она.

— Если ты переживаешь и считаешь, что во всём виновата, то будь спокойна по этому поводу и со спокойной совестью иди отдыхать, — отмахнулся он. — Я справлюсь. Деканат мы предупредили, остальное — за ними. Переживать сейчас не о чем. 

— И кто же тебя такого вредного воспитал... — пробормотала водница, слегка покачивая головой. — Я всё ещё опомниться не могу! Мы влезли в драку с боевыми магами! И прогнали их! Неужели они должны были сегодня на кого-то напасть? 

— Судя по всему, да. Но почему они телепортировались именно туда? Не в замок, к своему приятелю Блосту-Флоресу, а на окраину острова, которую неплохо видно из башен замка?.. — практикант распахнул глаза и выдохнул в потолок, ослабив хватку.

— Припугнуть хотели?.. Или ближе их защита не пускала? Или просчитались, думая, что там никого не будет до сумерек? — Майя села на кровать рядом с ним, поставила аптечку на одеяло и мягко коснулась руки у самого начала перчатки.

— Думаю, второй вариант. Они замечательные стратеги, ровно как и Блост. Так ошибиться явно не могли. 

— Тогда почему они не сделали это вечером? И вообще... Сложно всё это! — затараторила Майя.  — Понять не могу никак: зачем вообще Арнольду нападать на студентов? Что бы ему это дало? У него и так есть сильная Стефани! Мстит, что ли? Или это он повторяет проделки своей мамы, которая давным-давно напала на мою бабушку и остальных стражей?

— Не думаю, что дело в поддержке фамильной традиции, — сказал Оскар и добавил чуть тише: — Это ведь первокурсники-неумёхи.

— Так наоборот ведь: Питер и Данте были в сильной группе вместе со мной, остались незадолго до нападения со Стефани и мной на тренировке в ледяной воде. И первой жертвой был очень способный мальчик. 

— Значит, устраняет потенциальную угрозу. Только вот угрозу чему?.. Однако если следовать твоей логике, следующей жертвой нападения можешь стать именно ты.  

— Да точно не я! Кто угодно, но не я могу чем-то помешать планам Блоста! Не считая, конечно, того, что именно я вместе с тобой и Энцо организовала клуб заговорщиков против него, — водница запнулась, обдумывая, что сказать дальше, после чего сменила тон и заключила: — Снимай пока рубашку, а то что-то мы сильно заболтались.

— И всё равно глаз с тебя спускать нельзя: мало ли что в голову взбредёт этому подонку. Как минимум, подобными выходками он может спровоцировать новую войну между Бэлликусом и Санктусом, — нахмурился он и приподнялся, опираясь на целую руку. Практикант расстегнул несколько пуговиц и приспустил рубашку с окровавленного плеча.

Майя уставилась на полуобнажённый торс Оскара, его худые руки, выпирающие рёбра и достаточно широкую грудь, мгновенно покраснев до самых кончиков ушей. Казалось, щёки водницы пылали так же сильно, как и её волосы, однако взгляд отвести она не могла. Резко мотнув головой, первокурсница зажмурилась и протараторила:

— Так, снимай всё! А то неудобно будет мне. И вообще, чего так косишься на меня ехидно? Смешно тебе?

— Если честно, то немного, — тихо прыснул он. — Ты так мило смущаешься.

— Не смущаюсь я вовсе! Раздевайся, вредина! — Майя сердито раскрыла коробок и принялась суетливо копошиться в нём в поиске нужных бинта, перекиси и целебной мази.

Практикант что-то хмыкнул под нос и медленно стянул с себя покрасневшую от крови вещь, после чего отбросил ту на пол. Он сел напротив студентки, заворожённо наблюдая за её действиями, а та лишь вынула всё необходимое и в недоумении посмотрела в карие глаза. Оскар протянул ладонь к царапине на щеке Майи и провёл по ней пальцами, из-за чего взгляд водницы забегал, а лицо пуще прежнего налилось краской.

— Позволишь мне потом обработать твои царапинки? — Эртон осмотрел девичьи руки и ноги, где на колготках отпечатались следы крови. — Ты что, через густые заросли терновников бегала?

— Не знаю, я к тебе на помощь спешила и совершенно не следила за тем, куда и как бегу, — пожала плечами Майя и скользнула руками к привязанному шарфику. Она оттянула конец бантика, и тот распустился, после чего "бинт" упал на кровать. Водница взялась за присохший к ране скрученный платок и прошептала: — Будет больно — кричи и кусай губу, но я всё равно постараюсь быть осторожнее.

— Я полностью себя тебе вверяю, только руку мне, прошу, не оторви.

— Ишь какой шутник! А вот возьму, и... — Майя медленно оторвала от раны кусок валика и, услышав, как шумно втянул воздух ртом Оскар, подула на больное место. — Давай я тебе что-нибудь спою, чтобы отвлечь внимание.

Практикант кивнул, и тогда водница завела тихую русскую песенку, которую давным-давно учила в школе, параллельно постепенно снимая с руки платок. Огневик придвинулся ближе в попытке расслышать незнакомые ему слова.

— Знать бы ещё, о чём она, — через силу хмыкнул он и тут же охнул: Майя оторвала последний кусок ткани и усердно подула на рану.

— Что-то про доброе будущее, обещание быть хорошим человеком и поступать по совести, — пожала плечами Майя. — Я очень люблю эту песню. Она такая... Обычная и даже весёлая, пока ты совсем маленький ребёнок. А потом вырастаешь, начинаешь задумываться о том, что тебя ждёт впереди — и песня становится самой печальной, которую только слышал.

— Надо бы её послушать некоторым индивидуумам в коллегии, а то больно сильно пользуются своим служебным положением, — буркнул снова помрачневший Оскар. 

Водница достала ватку и смочила ту перекисью, после чего бережно прошлась ей по порезу, продолжая дуть на пощипывавшие участки.

— Больно? — спросила она, взволновано глядя прямо в глаза практиканта. — Потерпи ещё немного, скоро закончу уже.

— Зачем ты дуешь мне туда? — спросил Оскар, нахмурив брови.

— Говорят, это облегчает боль, а ещё мне так учительница в первом классе делала, когда я коленку разбила и заляпала кровью новые белые носочки, — ответила Майя и выдохнула прямо у самой ранки. — Бабушка потом так сильно ругалась... Зато теперь я знаю, как правильно отстирывать кровь с вещей. Только твою рубашку, боюсь, это уже не спасёт...

— Я и сам подумывал уже её выкинуть, если честно. И так настрадалась, бедная.

Майя открутила крышечку на баночке с мазью, взяла как можно больше целебной субстанции себе на палец и принялась наносить её на порез. От неё сильно пахло травами и древесиной, из-за чего Оскар поморщился и чихнул.

— И правильно, — водница сделала заключительный мазок. — Так-то лучше. Осталось только забинтовать...

Майя развернула бинт и стала туго обматывать его вокруг руки, от самого плеча и до локтя. Оскар продолжал сосредоточенно внимать каждому её действию, в груди его расплывалось приятное чувство тёплого умиротворения и спокойствия. Когда водница затянула аккуратный бантик на концах, то слегка отстранилась и ещё раз оглядела торс огневика.

— Нигде больше нет ран? — уточнила она.

— Нет, во всяком случае, я их не замечал. Теперь моя очередь тебе помогать. — Эртон склонился над баночкой в раздумьях, после чего сказал: — Закрой глаза, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты видела шрамы так рано.

— Я всё понимаю, Ось, — Майя послушно опустила веки и напряжённо улыбнулась в ожидании. — Я тоже тебе себя вверяю.

Оскар снял одну из перчаток, второй рукой стал придерживать водницу за голову, от чего та поджала губы, сильно зажмурилась так, будто бы хотела выдавить неторопливую первую слезу, и подалась вперёд. Он зачерпнул целебную субстанцию и осторожно нанёс её на царапину на щеке, тщательно промазывая. Тыльной стороной шрамированной ладони погладил круглое и румяное, как спелое, налитое солнцем яблоко, лицо. Из горла Майи вырвался сдавленный звук, напоминавший не то мяуканье, не то тихое поскуливание.

— Болит? — практикант отдёрнул ладонь.

— Дело в том, что... Что... — она сделала несколько порывистых вдохов, не раскрывая глаз нащупала обнажённую руку огневика и рывком приложила её обратно к лицу. — Так-то лучше. Твои ладони, они... Бесподобны! Я бы хотела их увидеть, но слишком уважаю тебя, чтобы так поступить. Если не против, то просто их подержу вот так...

Он не ответил и просто продолжил промазывать царапины на лице и руках Майи.

Внутри водницы, казалось, разразилась буря. Не жестокая морская — трепетная, как листва под игривым ветерком, как тонкие крылья бабочки в полёте. Однако внутри с ней боролось настойчивое желание узнать, в чём же были истинные мотивы Блоста и почему тот решил воплотить свои планы именно сейчас.

— Ося, как думаешь, зачем он таки это всё затеял? — спросила она.

— Майя, честно говоря, я не имею ни малейшего понятия, — прошептал он. — Только один факт остаётся неоспоримым: у него есть причины тебе мстить. А ещё ты становишься для него реальной угрозой. Главное, чтобы сам Блост это заподозрил как можно позже. Пускай думает, что напугал нас, и что против него мы не пойдём. 

— И тем временем мы пойдём на опережение и каким-то образом разрушим все его планы, — заключила Майя. — Звучит как из области фантастики. Я, маленькая, глупая первокурсница, которая не может со своей же семьёй разобраться — против взрослого сильного и очень опытного мага! Который ещё и гипнозом владеет, и две коллегии держит. 

— Скажешь, что я с тобой переобщался, однако... — Оскар надавил на царапинку, тщательно нанося мазь. Он потянулся к перчаткам и, засовывая в них ладони, добавил: — Однако я верю, что мы с этим справимся. 

 — Не буду повторяться, но насчёт первого ты прав. Да и по поводу второго тоже: я всё же стараюсь верить в лучшее, — Майя напрягла мышцы лица и навострила уши. — Я могу открыть глаза? 

 — Да, конечно, — практикант отодвинулся в сторону и поправил перчатки.

А затем раздался стук в дверь.

Водница резко распахнула глаза и обернулась, а огневик поднял голову.

— Пойду посмотрю, кто там, — Майя вскочила с кровати и бросилась к выходу, покраснев от вскользь брошенного взгляда на обнажённый оскаровский торс.

"Представляю, насколько сильно мою смущённость сейчас выдают красные щёки", — подумала она.

Суматошно провернув ключ в замочной скважине, водница обернулась на практиканта, поднимавшего с пола пострадавшую в драке рубашку, и тут же выглянула выглянула в щель.

Чёрная кудрявая шевелюра мелькнула в межкомнатном пространстве, тут же исчезла, из-за чего Майе пришлось выскользнуть наружу, прикрыв дверь. Она ухватилась за ручку и опустила голову. Финн уставился на водницу, поджал губы и неровно выдохнул, одёрнув ворот рубашки. Воздушник смотрел с горечью подавляемой ревности, в серых глазах отображались рыжие короткие волосы.

— Твоего вызывает мисс Буш, — пробормотал он.

— Хорошо, я передам, — чирикнула она и развернулась, чтобы дёрнуть ручку и поскорее скрыться в комнате Оскара.

"Лучше уж продолжить сгорать от стыда с полуобнажённым Осей, чем с Финном прохлаждаться здесь..." — решила Майя.

— Погоди, — воздушник осторожно коснулся плеча водницы всего на мгновение, после чего сунул ладонь в карман. — Мы сможем поговорить?

— Ты думаешь, что это сможет что-нибудь изменить? — прошептала водница, насупившись.

— Дай мне шанс объясниться, прошу, — выдохнул он у самой шеи девчонки.

— За что объясниться, Финн? — произнесла Майя на повышенных тонах, снова встав лицом к воздушнику. — За то, что непонятно почему наклеветал на меня? За то, что не извинился ни разу, хотя поступал, как последний... Придурок? Я не вижу в этом смысла. Знаю ведь — влюбился, эмоции взяли верх и прочее. Была бы тебе действительно дорога — предпринял бы хоть что-нибудь.

— Я и сейчас люблю тебя, Майя, — выдавил воздушник и провёл ладонью по лицу, будто размазывал невидимые слёзы.

Водница резко нахмурилась и уставилась прямо в серые глаза, после чего процедила:

— Не могу это слышать, не могу. Не разбрасывайся такими громкими словами, особенно в мой адрес.

Они одновременно потупились, с интересом разглядывая обувь друг друга. Майя заправила выскочившую наперёд прядь за ухо, нервно пожала плечами и холодно отрезала:

— Я пойду. Спасибо, что передал поручение.

Водница мягко закрыла дверь в комнату Оскара и прижалась к ней спиной, сложив ладони в замок у поясницы. Она сосредоточенно натирала носком пол, отведя взгляд в стену.

"Все мы творим что-то из ряда выходящее вон, когда влюбляемся. Кто-то неосознанно вредит, кто-то — вешается на шею, навязывается с вниманием. Вот Финн — на что он вообще рассчитывал? На прощение?!" — думала Майя, слушая, как звенело в комнате напряжённое молчание.

Практикант, наполовину застегнувший свежую рубашку и сменивший брюки, подошёл к воднице и остановился, удерживая дистанцию в несколько шагов.

— Мрачная, как тучка, — констатировал он. — Что-то произошло? 

— Тебя вызывали в директорскую, — ответила она. 

— Но грустишь ведь ты не по этому поводу, — пробормотал Оскар.

— Финн только что сказал, что любит меня, — выдохнула Майя. Она будто вся скукожилась от только что произнесённых слов, уголки губ опустились.

По стремительно помрачневшему лицу огневика, которое тоже стало напоминать собою небо перед страшной бурей, пробежала тень нескрываемой ревности.

— Честно говоря, видно, что Финн действительно страдает, — призналась она. — И иногда так подмывает его простить, лишь бы не грустил так сильно. Вспоминаю, как хорошо мы дружили до всего этого, и тяжело на душе становится... К счастью, здравый рассудок пересиливает такие минутные порывы. Правда, не понимаю: почему он решил опомниться именно сейчас?

— А тебе какое дело должно быть до его чувств? Если ты, конечно, не... — Оскар с силой стиснул зубы, выдохнул и как можно спокойнее спросил: — Ты любишь его, Майя?

Водница широко распахнула глаза и уставилась исподлобья на практиканта так, будто бы тот на полном серьёзе заявил, что она — мальчишка-земельник с длинными прямым синими волосами. Тот же продолжал настойчиво мерить её взглядом в ожидании ответа на вопрос. Седо-каштановые пряди закрыли почти всё лицо Эртона, из-за чего в полутени глаза стали блестеть ещё ярче, чем прежде, словно искра, зарождающая яростное пламя.

— Ося, ты совсем с ума сошёл? Что за дурацкие вопросы?

— Да, ты права, — он отстранился и приподнял ладони, подобно сдающемуся человеку. — Вопрос действительно идиотский. Я проведу тебя в комнату, а затем отправлюсь к мисс Буш.

— Но ведь... — попыталась возразить Майя, вытянув руку вслед уже уходившему из спальни Оскару.

— Тебе стоит отдохнуть, тем более, что тебя не вызывали. А если меня попросили подойти сейчас, то и явиться нужно тоже сейчас.

"Если ты действительно решил, что я влюблена в Фишера, то моя вера в твои безграничные умственные способности пропадёт! Разве и так не ясно, к кому глупая девчонка может питать столь сильные чувства? — подумала водница, идя по коридору следом за огневиком. Встречный вопрос, возникший в голове при одном лишь неосторожно уроненном на практиканта взгляде, только сильнее разразил бурю бушевавших внутри эмоций: — А разве для тебя всё было очевидно? Сама раньше могла с уверенностью сказать: любил Оскар тебя или нет?"

***

С окончательным приходом тепла в стены коллегии учебные будни перестали казаться студентам нескончаемо тягостными и серыми, беспросветно мрачными и скучными. Они всё чаще стали выбираться в большой холл на переменах, где просиживали почти всё время за оживлёнными беседами и часто опаздывали на пары. Майя же любила выбираться через оранжерею на опушку леса в компании книги о связи душ между собой в попытке понять, чем же вызвано такое неоднозначное поведение Оскара.

Перечитывая тонкое издание в десятый раз в поиске хотя бы каких-то ответов на свои вопросы, водница всё лучше и лучше осознавала: тему связи душ, а особенно причины зарождения чувств, до сих пор изучили крайне плохо. В книге было сказано обо всём, и только на самый главный вопрос — "может ли связь навязать искусственную влюблённость?" ответ всё никак не находился.

Майя знала, что у магов души по древним поверьям две — человеческая и магическая, причём вторая отвечала за способности чародея. Об этом ей говорила ещё Мария, когда обе родственницы жили в Карпатах.

Но вот какие конкретно души связывались — в справочнике не было сказано ни слова. Особенно о том, какие последствия может нести такого рода магия.

"Вот угораздило же бабушку дать мне это кольцо... Зачем только? Чтобы тот, кто приглядывает за мной, наверняка не отвязался? Но снять кольцо?.. Почему, о облачные души, всё настолько тяжело?" — с этими мыслями Майя захлопнула книгу и огляделась по сторонам.

На улице моросил дождик, а потому все студенты собрались тем днём в холле. В помещении стоял шум и гам, над макушкой изредка пролетали огни, струи воды или же острые колючие листья. Майя вжала голову в плечи и раскрыла тетрадку-ежедневник, где записывала планы по обучению. Она зачеркнула графу с утренней тренировкой в бассейне у Вересны, пробежку и с надеждой взглянула на заменённый на дополнительное УС занятие в зале у Арнольда.

"Ещё немного, и я с полной уверенностью смогу считать себя самой сильной водницей на потоке! Если, разумеется, не брать в расчёт плавание, — она перевела взгляд на ругавшую хулиганов Александру. Та сипло прикрикивала на них, опираясь о подставку для горшков с вазонами, как о трость. — Совсем скоро я узнаю правду, миссис Старина! Только вот если наше родство подтвердится... Что делать? Прийти и прямо сказать, что всё знаю? И как тогда вы отреагируете?"

Поток мыслей прервал резко оборвавшийся крик декана. Сначала никто не понял, что произошло, разговоры продолжились в прежнем темпе. А затем студенты смолкли, переглянулись и засуетились: кто-то побежал в сторону целительского крыла, кто-то столпился у того места, где стояла женщина, а кто-то, наоборот, отпрянул оттуда, будто в полу образовалась чёрная дыра. Майя встала на лавочку, где только сидела и приподнялась на носки, после чего прикрыла рот ладонью.

Миссис Старина вновь упала в обморок. Однако на этот раз, казалось, всё было куда серьёзнее, нежели в прошлый раз.